Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ I В КОНСУЛЬТАТИВНОЙ БЕСЕДЕ 1 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

Психологическое воздействие в консультативной бе­седе выделяется обычно в отдельный этап, однако такое выделение достаточно условно. Практически все, что де­лает, говорит консультант и даже сам факт обращения за психологической помощью уже так или иначе оказывает на клиента влияние.

Если же говорить собственно об этапе психологическо­го воздействия как отдельной фазе консультативной бесе­ды, то он имеет четко определенные цели. До этого момен­та психолог старался разобраться в ситуации клиента и его психологических особенностях, сориентироваться в том объеме информации, который предоставлял ему клиент. Основными инструментами для решения этой задачи, как мы уже говорили, являются слушание и расспрос. Этап ориентировки в жалобе клиента заканчивается, когда консультанту удается найти свое объяснение сложностям клиента и он видит «точки воздействия».

Основной целью консультанта на этапе оказания психологического воздействия является достижение из­менений в психике клиента — в его восприятии и оценке собственной жизненной ситуации, своего вклада в ее воз­никновение и развитие, ответственности других лиц, в его эмоциональном состоянии, в имеющихся у него поведен­ческих моделях, а в отдельных случаях — в его мотивации.

Это воздействие помогает клиенту по-новому, иначе взглянуть на его сложности, найти путь к их эффективно­му преодолению.

В психологической практике используется достаточно средств и приемов воздействия на человека, однако внача­ле стоит сказать не о конкретных приемах, а о принципах эффективного психологического воздействия. В качестве одних из самых, на наш взгляд, важных можно перечис­лить следующие:

1. Диалогичность.

2. Опора на актуальные мотивационные структуры кли­ента.

3. Возвращение клиенту ответственности.

4. Дозированность.

5. Ориентация на зону ближайшего развития.

6. Системность.

Перейдем к краткой характеристике каждого из них.

Принцип диалогичности означает, что воздействие осуществляется в диалогическом общении при самом активном участии клиента и в непрерывном диалоге с ним. Принцип диалогичиости исключает появление в консультативной беседе таких казусов, как «зачитывание приговора» клиенту, «постановка диагноза», тем более в категоричной, безапелляционной форме. Психологи­ческое воздействие отличается от лечения у стоматолога, в осуществлении которого клиент практически не прини­мает никакого участия (а только сидит с открытым ртом)! Психологическое воздействие предполагает активное участие, активную работу самого клиента — это нелегкий труд. Иногда клиент не готов к нему; в его фантазиях возникают картины того, что он пришел к психологу, тот его «закодировал» (пошептал, помахал руками, «почистил ауру*, выдал рецепт «правильного поведения» и «правиль­ных слов* и т. п.), и все наладилось, пошло как по маслу. Иногда к такому общению с клиентом не готов и сам пси­холог. И тогда случаются диалоги, которые по сути скорее напоминают монологи — иногда очень грустные, а иногда и просто комичные.

— Вам надо сделать над собой усилие и выбросить это все из головы! Просто сделать над собой усилие и все!!! Вы ведь взрослый и, кажется, психически здоровый человек, у вас должна быть воля. У вас есть воля?!! Э-э-э... Но я пробовала выбросить, а оно не выбра­сывается...

— Значит, плохо пробовали!!! Соберитесь и сделайте эТ0! Поднатужьтесь!!!!

— Но... разве возможно так?

— Так... Девушка, кто здесь психолог — вы или я???

— Э-э-э... вы...

— Так вот и делайте, что вам психолог говорит!!!

Читатель, я не выдумала этот диалог, я была его сви­детелем!

Принципиальная схема монологического воздействия в консультации такова: один оказывает воздействие, другой его принимает; оказывающий воздействие имеет четкое представление о его целях, методах и процедурах, принимающий воздействие — нет (ему знать необязатель­но и даже вредно), воздействие может быть оказано без ве­дома и согласия человека, принимающего его; активность принимающего сводится к минимуму — четкому выпол­нению инструкций оказывающего воздействие, другие формы активности могут блокироваться. При оказании монологического воздействия в практике психологиче­ского консультирования другой человек (принимающий воздействие) рассматривается как объект, имеющий опре­деленные изъяны, от которых его необходимо «избавить*.

Схема диалогического воздействия: воздействие — двусторонний процесс, предусматривающий активность как (условно) «оказывающего*, так и «принимающего воздействие», активность принимающего воздействие по­ощряется. (Правильнее здесь говорить не о воздействии, а о взаимодействии.) Клиент рассматривается как субъ­ект, наделенный свободной волей и неповторимым ду­шевным миром, полноправный и равный по значимости консультанту. Диалогическое воздействие исключает попытки консультанта манипулировать или оказывать Давление, прятаться за профессиональной маской или ав­торитетом — своим или чужим, навязывать нечто клиенту под видом прописных истин или аксиом жизненной муд­рости.

 

 

 

Если внимательно присмотреться, можно увидеть в практике повседневного взаимодействия людей, в прак­тике обучения и воспитания массу примеров как моно­логического, так и диалогического воздействия. Много их и в практике оказания психологической помощи. Если сравнивать тот или иной тип воздействия по их эффектив­ности, данные будут противоречивыми; среди практиков найдутся сторонники как одного, так и другого. Почему же здесь диалогичность воздействия упоминается в качестве принципа эффективного психологического воздействия? Тем более что легко можно найти клиентов, предпочитаю­щих как раз прямо противоположный принцип?

Новое понимание собственной жизненной ситуации, появившееся у клиента в результате такого воздействия, не является для него чем-то чуждым, навязанным извне и потому не мотивирующим на реальные изменения, потому что оно возникало при самом непосредственном его участии. Активность клиента создает живейшее его включение в процесс консультации и снижает вероятность сопротивления воздействию. Кроме того, диалогическое воздействие как бы «запускает» и усиливает дальнейшую самостоятельную работу клиента над собственными труд­ностями, прививает вкус к анализу причин того или иного поведения окружающих. Диалогическое общение дает клиенту опыт равноправного диалога, а также помога­ет ему услышать внутренний диалог в себе (ведь наше сознание имеет диалогическую природу), лучше понять и принять собственные потребности, неоднозначность собственной личности. Все это невозможно или затрудне­но при монологическом стиле общения и взаимодействия. В конечном счете, диалогическое общение (и воздействие) способствует личностному росту.

Как конкретно операционализируется принцип диа­логичности? В требованиях к консультанту: не давить, не навязывать свое мнение — личное и профессиональ­ное — как истину в последней инстанции; привлекать клиента к совместному анализу ситуаций, о которых он рассказывал, к совместной работе, внимательно слушать то, что он говорит, относиться к этому серьезно и чутко реагировать — это важно. Допускать, что ты — профес­сионал — можешь ошибаться, а клиент (сопротивляющий­ся) может быть прав, когда не принимает твою версию. Не пытаться переубедить клиента во что бы то ни стало, «победить его», не уличать его и не подлавливать. Вместе с ним, на равных, работать над анализом ситуации, по­казывать свою точку зрения, но не стремиться «вбить» ее в голову человека, сидящего перед тобой.

(Кстати говоря, у диалогического стиля общения и воз­действия есть один очень интересный психологический эффект. Он запускает процесс собственной активности клиента по анализу его ситуации, и этот анализ уже не по­хож на то «хождение по кругу», с которым он пришел к психологу. Даже если консультация, на первый взгляд, прошла не очень эффективно, и клиент ушел недоволь­ным, он получил новый для себя опыт иного рассмотрения ситуаций, иного подхода к их анализу. Он продолжает ра­боту в этом ключе уже самостоятельно, и самостоятельно приходит к определенным выводам.)

Принцип опоры на актуальные мотивационные структу­ры клиента означает следующее. Для того чтобы вносить изменения в свою жизнь, чтобы изменять свое поведение, даже просто для того, чтобы анализировать те или иные ситуации в своей жизни, необходима мотивация. В зависи­мости от мотивации в одной и той же жизненной ситуации человек может принимать совершенно разные решения и по-разному себя вести. В процессе работы с клиентом над его трудностями исключительно важно выявить его мотивацию, потому что именно она позволяет увидеть вер­ное направление для оказания психологического воздей­ствия. Если мы отталкиваемся от мотивации и жизненных Ценностей и целей клиента, делаем их отправной точкой Для работы, мы и в самом деле можем помочь; если же при оказании воздействия мы ориентируемся только на «свою правду», собственные представления о том, что такое «здоровье» и «нездоровье», «как должно* и т. п., мы перестаем слышать человека и работаем не с ним, а с его абстрактной моделью. Более того — своевременное распознавание актуальной мотивации клиента позволяет увидеть «точку опоры» для воздействия.

Конечно, не все клиенты приходят к психологу, имея только адекватную мотивацию. Конечно же, это не так. Однако почти всегда, даже в самых тяжелых случаях, мож­но услышать (если давать человеку говорить и слушать его) и распознать голос здоровой мотивации. Любви матери или отца к ребенку (или наоборот). Стремления быть нуж­ным. Желания реализоваться как личность, оставить после себя след... Психологу важно дать проявиться, позволить быть услышанным этому голосу; для клиента это может стать сокровеннейшим экзистенциальным переживанием и отправной точкой для дальнейшей работы.

Очень часто в процессе психологического анализа ситуации клиента можно увидеть, что мотивация и наме­рения действующих в ней лиц, включая самого клиента, вполне позитивны и очень по-человечески понятны, од­нако способы реализации этой мотивации оказываются не всегда удачными, приносящими ожидаемый результат. Нередко психологическая консультативная работа — это помошь клиенту в осознании своих настоящих мотивов и в выборе более адекватных способов их реализации.

Таким образом, оказывая психологическое воздействие в процессе консультативной беседы, важно опираться на актуальную мотивацию клиента, его значимые потреб­ности — в том числе и в рамках конкретной обсуждаемой с ним жизненной ситуации.

Принцип возвращения клиенту ответственности озна­чает, что, оказывая психологическое воздействие, мы делаем акцент на осознании клиентом своего вклада в возникновение, развитие и разрешение его сложной жизненной ситуации. Данный принцип проходит красной нитью через весь процесс консультирования, лежит в его основе, однако наибольшую значимость он приобретает именно на этапе психологического воздействия. Как уже говорилось выше, многое клиенты стараются снять с себя ответственность. (Кстати, в некоторых случаях в основе обращения за помощью к третьему лицу лежит имен­но стремление облегчить груз своей ответственности или снять ее с себя. Некоторые клиенты при возникно­вении малейшего дискомфорта обращаются «за советом» к третьим лицам; обычно они имеют обширную историю консультаций с батюшками, психологами, экстрасенсами, «мудрыми женщинами» и т. д. Нам приходилось видеть клиентов, которые по малейшему поводу, связанному с необходимостью принятия решений, советовались с тре- мя-четырьмя такими «экспертами», а потом поступали в соответствии с рекомендацией, наиболее «удобной» для них лично.)

Однако именно принятие клиентом адекватной доли ответственности за свое поведение и последствия своих поступков может привести к достижению им реальных изменений в собственной жизни.

Существуют, однако, случаи, когда вместо возложе­ния на клиента ответственности консультант поступает наоборот — снимая ее. Это необходимо, прежде всего, в случаях, когда мы имеем дело с гиперответственностыо и интенсивным чувством вины (характерным, например, для переживания потери).

Принцип дозироваиности психологического воздей­ствия означает необходимость выбора его меры, адекват­ной ситуации клиента степени. Мера психологического воздействия должна быть необходимой и достаточной для помощи клиенту в разрешении конкретной его проб­лемы, по поводу которой он обратился. Консультант может иметь «гениальные прозрения* относительно личности клиента, проницательнейшим образом видеть отдельные его «комплексы» и неизжитые травмы, однако он может оставить все это при себе, если у клиента нет ни мотивации, ни запроса работать на эти темы, если все это не имеет отношения к той конкретной ситуации или проблеме, с которой он пришел к психологу.

Психологическая консультация помогает клиенту уви­деть свое поведение, свою позицию как бы со стороны, иначе воспринять и оценить ее, равно как и ситуацию в целом. Это очень непростая работа, требующая от клиен­та определенного мужества, она может быть болезненной. В конкретный момент времени клиент готов воспринять только часть всей той правды о себе, той картины реально­сти, которую может предложить ему психолог. Слишком большое количество такой информации, которую человек не готов в настоящее время воспринять, будет отторгнута и/или вызовет шок, но в любом случае не пойдет на поль­зу. Именно поэтому консультанту не стоит стремиться максимизировать воздействие (часто желание это связано с его стремлением к самоутверждению), а ограничить его пределами, необходимыми для помощи конкретному кли­енту в рамках конкретного запроса.

Принцип ориентации на зону ближайшего развития озна­чает необходимость оказывать воздействие в тех границах, которые клиент может воспринять, осмыслить и вписать в картину собственных представлений на сегодняшний момент. Как известно, понятие зоны ближайшего разви­тия введено в психологию Л.С. Выготским; в его концеп­ции зона ближайшего развития представляет собой задачи определенного уровня сложности — те, которые ребенок пока не может решить самостоятельно, но может решить при помощи взрослого и в сотрудничестве с ним. В рамках психологического консультирования на этапе ориентиров­ки в жалобе клиента проясняется картина представлений клиента о его жизненной ситуации, ее оценки, чувства и переживания клиента по ее поводу. Клиент восприни­мает и оценивает ситуацию определенным образом; в про­цессе всей консультации, а особенно на этапе воздействия эти представления, это восприятие, эти оценки, эти эмо­циональные состояния могут меняться, и консультативная работа будет эффективной лишь тогда, когда будет ори­ентирована именно на зону ближайшего осознания, зону ближайшего переживания, если можно так выразиться.

Приведу два примера.

Пример I. На приеме — клиентка с выраженной внеш­необвинительной позицией. Она жалуется на потерю кон­такта с мужем, с которым прожила в браке более десяти лет. Он «не помогает по хозяйству», в последние несколько лет сильно отдалился, не спешит приходить с работы до­мой, а обычно идет в гараж и «копается» там до глубокой ночи, уклоняется от общения с женой или грубит. Перио­дически у клиентки возникают подозрения, что у него есть любовница, хотя прямых доказательств у нее нет.

Исследование и анализ ситуации показывают, что по­ведение самой клиентки в немалой степени способствует отдалению мужа. Она неуважительно обращается к нему, много критикует, и эта критика и выражение постоянно­го недовольства явно «перевешивают» позитивные знаки внимания по отношению к нему. Клиентку не устраивают его заработок, манера говорить и держать себя за столом, повседневные пристрастия и любимые способы времяпре­провождения и т. п. Недовольная его внешностью (весом), она обделяет его за столом, принудительно лишает мучно­го и сладкого. При этом всю ответственность за сложности в их отношениях она возлагает на супруга, явно прослежи­вает связь его поведения с поведением в семье свекра («Он повторяет судьбу своего отца! Прямо один в один копирует его поведение!»).

При оказании психологического воздействия, прини­мая в расчет неготовность клиентки к принятию на себя ответственности за происходящее, уместнее в качест­ве первой цели хотя бы побудить ее задуматься о том, что в возникновении в семье сложных ситуаций есть и ее доля участия (иногда в подобных случаях на достижение этой цели уходит весь первый час работы), переключить «локус внимания» с поведения мужа на ее собственное. Только затем, совместно анализируя приведенные ею ситуации, имеет смысл подробно разбирать психологиче­ский эффект того или иного ее поступка или высказыва­ния, эмоциональные состояния и переживания клиентки, поддерживающие его. Если сразу начинать с этого, мож­но наткнуться на сильнейшее сопротивление. И лишь на третьем этапе имеет смысл обсуждать с клиенткой воз­можные изменения в ее поведении.

Пример 2. На приеме — клиентка 24 лет с острой реак­цией эмансипации от матери. Их взаимоотношения всегда были очень сложными. Детские воспоминания клиентки очень болезненны — безобразные скандалы, устраивае­мые матерью, попойки, многодневные загулы, когда мать могла, не сказав ни слова, уйти и запереть дома голодных детей, и не возвращаться с неделю. Психологическая роль клиентки в родительской семье была ролью парентифици- рованного ребенка и героя — она отпаивала мать, скрыва­ла от окружающих семейные проблемы, стирала, готовила и убирала, ухаживала за младшими братьями и сестрами, при этом умудрялась хорошо учиться. Она росла скрыт­ной, замкнутой и напряженной, периодически переживая депрессивные состояния. Клиентка привыкла скрывать свои настоящие переживания, старалась никому их не де­монстрировать.

Когда она повзрослела, вышла замуж и оставила ро­дительский дом, то встретила серьезное сопротивление со стороны матери. Поскольку та была склонна к истеро- идному поведению, то демонстративные поступки и даже попытки суицида не заставили себя ждать. «Ты не любишь меня, — хрипло, с ненавистью шептала ей мать. — Куда же ты ушла, на кого меня оставила? Ты что, не видишь, как я несчастна? Ты хочешь моей смерти?»

Однако манипулировать клиенткой, как это делала мать когда-то раньше, теперь было уже сложнее. Внутри ее зрело сопротивление. У клиентки был выраженный внутренний конфликт: с одной стороны, в ней росло желание освободиться от ненавистной семейной роли и жить собственной жизнью, своей собственной семьей. С другой стороны, она испытывала сильное чувство вины перед матерью и подспудно стремилась к ней, чтобы снова ухаживать, отпаивать и т. п. — даже несмотря на то, что со­вершеннолетние младшие сестры продолжали проживать в одной квартире с матерью и при необходимости всегда могли оказать ей помошь.

Почувствовав себя в безопасности и получив возмож­ность прямо выражать чувства по отношению к матери, клиентка стала рассказывать о болезненных эпизодах своего детства — о тех, которые до этого момента никому не поверяла. Ей было трудно говорить, рассказ то и дело прерывался. Ей было очень больно.

В этой ситуации важно было оставаться в контакте с чувствами клиентки и дать им возможность выразить­ся — тем более, что именно этого она и не позволяла себе в течение многих лет. И большой ошибкой была бы по­пытка работать на тему примирения с матерью — к этому клиентка была не готова! Тема прощения и примирения естественным образом встала позже — будто сама собой...

Принцип системности воздействия означает, что эф­фективность психологического воздействия обеспечивает­ся его комплексностью. Для того чтобы добиться реальных, существенных изменений, мало работать только с измене­нием восприятия ситуации, ее оценкой в глазах клиента. Эффективное психологическое воздействие в рамках кон­сультации предполагает по возможности работу на трех уровнях: а) на уровне понимания и оценивания ситуации, своего вклада в ее возникновение и развитие, ее смысла в глазах клиента; б) на уровне эмоционального пережи­вания ситуации и связанных с нею чувств и в) на уровне поведения и конкретных поведенческих моделей.

Так, если мы работаем с жалобой на трудности в об­щении, неумение, скажем, «знакомиться» или «уверенно вести себя в ситуации, когда сталкиваешься с агрессией», мало просто снабдить клиента подходящими моделями поведения, важно обязательно предварительно поработать с его картиной происходящего, его восприятием и оцен­кой («насколько адекватно клиент воспринимает и интер­претирует соответствующие ситуации, насколько хорошо он понимает реакции свои и других действующих лиц?»), его эмоциональным переживанием («какие эмоции воз­никают у него в данной ситуации по отношению к себе и Другим людям?») — и лишь потом переходить на уровень Работы с поведенческими паттернами и их перестройкой.

 

Пример. Клиентка студенческого возраста жалуется на отсутствие взаимопонимания в группе однокурсников, одиночество, невозможность адаптироваться, отсутствие друзей, собственное неумение общаться. При исследова­нии жалобы выясняется, что отношение ее к большинству однокурсников негативное: эта — зубрилка, все время готовится к занятиям, поговорить с ней не о чем; эти — одержимы театральной студией, а клиентка не интересует­ся театром, и общих тем тоже не находится; эти держатся особняком и никого к себе не подпускают, этот болтлив как «ярмарочный петрушка» и т. п. Кроме того, клиентка имеет школьный опыт отвержения группой, опыт непро- работанный и очень болезненный; она заранее ожидает от группы негативное отношение к себе, воспринимает себя как «неуклюжую, неловкую, гадкого утенка», посто­янно сравнивает себя с более раскованными однокурсни­ками и испытывает по отношению к ним острую зависть. Клиентка, кроме этого, имеет, действительно, ролевой дефицит — не знает, как завести разговор, как реагиро­вать в тех или иных коммуникативных ситуациях. Все это вместе приводит к тому, что обычно в институте она са­дится за самую дальнюю парту, не проявляет инициативы в общении, практически ни с кем, кроме преподавателей, не разговаривает. Группа, первоначально проявлявшая к ней определенный интерес, теперь существует «парал­лельно». Клиентка остро воспринимает свое одиночество, страдает от хронически сниженного настроения и ощуще­ния собственной никчемности.

Соответственно, для того чтобы эффективно помочь ей, мало только разобраться с ней в том, что происходит, мало достичь понимания ситуации; явно недостаточным будет также работать с клиенткой только на развитие у нее конкретных коммуникативных умений. Системное и ком­плексное психологическое воздействие будет включать работу по нескольким направлениям: 1) работа на уровне понимания и когнитивного анализа происходящего — разобраться в ситуации и причинах ее возникновения, помочь клиентке лучше понять механизмы, поддерживаю­щие ее, увидеть собственный вклад в ее возникновение и развитие, а также поведение однокурсников и их реак-

и; 2) работа с чувствами и эмоциями в адрес однокурс- нИков и самой себя, с переживаниями отверженности и неполноценности, зависти и неприязни; 3) обогащение поведенческого репертуара клиентки.

Само собой разумеется, что далеко не всегда возможно уместить в один час работу по всем этим трем направлени­ям. Часто для осуществления полноценной работы необ­ходимо несколько встреч с клиентом, однако, когда такой возможности нет, психолог работает над тем направлени­ем, которое видит приоритетным.

Например, если клиент или клиентка воспринимает ситуацию крайне однобоко или возлагает всю ответствен­ность за нее на других лиц, важнее работать над первой составляющей — понимание и оценка ситуации; если есть много чувств и переживания выходят на первый план, предпочтительна работа на уровне эмоций. Если же клиент адекватно воспринимает ситуацию, и основная проблема заключается именно в поведенческом дефиците (это не самый частый случай), то предпочтительна работа, конечно, на уровне развития конкретных поведенческих моделей.

Таким образом, мы рассмотрели основные принципы психологического воздействия в консультативной беседе. Перейдем к анализу наиболее важных его направлений.

5.1. Углубление понимания клиентом себя, своих проблем и поведения окружающих людей

5.1.1. Децентрация как средство психологического воздействия

В различных жизненных ситуациях клиент взаимо­действует с другими людьми, принимает решения исходя Из того, какой он видит сложившуюся ситуацию, поведе­ние окружающих. При этом восприятие ситуации в целом

и реакций других людей осуществляется исходя из своей позиции, «со своей колокольни», с точки зрения собствен- ных потребностей, интересов, картины мира.

Психологические сложности нередко возникают в свя­зи с тем, что человек в общении с другими людьми сосре­дотачивается на собственной точке зрения, собственной внутренней логике тех или иных поступков, и ему сложно понять и принять тот факт, что могут существовать другие точки зрения, не совпадающие с его собственной, что те­заурус и смысловое наполнение тех или иных понятии у других людей может быть иным. Это явление носит название эгоцентризма. Человеку кажется, что психологи­ческая организация других людей такая же, как и его соб­ственная, и он легко видит и понимает (может обосновать) собственную логику того или иного поступка, но ему край­не сложно (если не невозможно вообще) понять и принять логику поступков другого человека, воспринять его точк\ зрения, которая отличается от его собственной.

Эгоцентризм лежит в основе многих психологических I проблем клиентов, касающихся их взаимоотношении с окружающими людьми — сложностей общения, непони­мания, конфликтов, одиночества и социальной изоляции социальных страхов (например, застенчивости, страхи публичного выступления и т. п.). Эгоцентризм лежш в основе осуждения — не понимая точки зрения, логики поступков, особенностей внутреннего мира других людей, мы склонны осуждать их. Эгоцентризм лежит и в основа­нии жестокого и агрессивного поведения, позволяет найти для него внутреннее оправдание.

Наиболее часто эгоцентризм проявляется в:

— ограниченной способности восприятия основании моральных действий и поступков других людей и тогда их поведение воспринимается человеком как «моральное» и «аморальное» с точки зрения своей внутренней логики; соответственно, «амораль­ный» воспринимается как «испорченный, дики и подлежащий исправлению», чуждый, внутренне воз никают отчуждение и осуждение;

ограниченной способности восприятия точки зрения другого человека, его эмоций и переживаний; своя точка зрения воспринимается чуть ли не как един­ственно возможная;

— ограниченной способности к пониманию того, что одни и те же слова для разных людей могут иметь несколько разные значения, а одни и те же поступки или явления — разный личностный смысл.

Считается, что эгоцентризм наиболее характерен для детей и к подростковому возрасту в целом преодолевается. Однако при различных особенностях характера (истероид- ной, эпилептоидной и других акцентуациях, например), при определенных физиологических состояниях (беремен­ность, климакс), общей невротизамии, в пожилом и стар­ческом возрасте выраженность эгоцентризма обычно возрастает. Некоторые люди более эгоцентричны, некото­рые — менее; с уверенностью можно сказать, что эгоцен­тризм сопутствует многим психологическим проблемам, порождает и усугубляет их.

Так, например, студентке, которая выступает на се­минаре с публичным докладом, кажется, что вся группа смотрит на нее, а однокурсники только и заняты тем, что выискивают в ее сообщении недостатки, критикуют ее внешность, манеру одеваться, держаться, сразу отмеча­ют ее волнение и смеются над ним и т. д. Мысли об этом мешают ей говорить, порождают волнение: девушка начи­нает запинаться и заикаться, покрывается красными пят­нами, зубы стучат от волнения, в горле пересыхает, голос становится монотонным, интонации — вымученными... Между тем очевидно, что (увы!) на семинарских занятиях в подавляющем большинстве случаев доклады студен­тов их однокурсники воспринимают как замечательную в°зможность расслабиться, поспать, написать пару смс, помечтать, отдохнуть... По большому счету часто им Не До выступающего; они благодарны ему за то, что можно Расслабиться.

г Мать раздражается, видя отсутствие у ее десятилетнего сьша целеустремленности, самостоятельности и органи­зованности, ее злит то, что он постоянно просит у матери помощи, вовлекает ее в приготовление уроков, во время занятий на скрипке просит ее то подержать ноты, то по, слушать, зовет ее по каждой мелочи. Ей трудно понять, что ребенок чувствует себя одиноким и незащищенным и что, «приставая» к ней, он таким образом вовлекает ее в общие дела, которых у них очень мало, что целеустрем­ленным и волевым быть трудно, когда любая твоя ини­циатива подавляется властным вмешательством родителя Как-то однажды мне довелось работать с клиентом, у которого возникли сложности во взаимоотношениях с дочерью его любимой женщины, девочкой-подростком (15 лет). Клиенту было около пятидесяти лет, держался он на консультации достаточно сухо, дистантно, с соблюде­нием всех правил этикета и вежливости. Его трудности, по его словам, касались именно взаимоотношений с де­вочкой, с которой ему не удалось найти общего языка. Клиент заявил, что его намерения по отношению к лю­бимой женщине «весьма серьезны и касаются вступления в брачные отношения». Любимая женщина была соглас­на, и единственное препятствие (весьма существенное) касалось ее дочери. Клиент терялся относительно того, как наладить с ней контакт: после трех-четырех совмест­ных с ее матерью встреч (прогулок по парку), прошедших, очевидно, достаточно формально, девочка замкнулась и стала всячески уклоняться от контактов с клиентом, хотя на вопросы матери отвечала, что он, видимо, неплохой че­ловек. (При общении с ним у меня возникли подозрения, что девочка могла отреагировать на суховатую, формаль­ную, дистантную манеру держаться; так, клиент рассказал, что называет девочку полным именем и на «вы», не знает, о чем с ней говорить, и т. д.) Его приглашения прийти в гости, пойти всем вместе в театр или цирк игнорирова­лись. Мать девочки не торопилась вмешиваться: опыт двух ее неудачных браков был для ребенка крайне болезнен­ным, девочке, по ее словам, трудно доверять мужчинам, появляющимся около ее матери и претендующим на роль отчима. В итоге клиент почувствовал себя в тупике: будучи овеком организованным и целеустремленным, мало Донным «увязать» в эмоциях и анализировать состояния «утих людей, он надеялся в сжатые сроки, без излишних проволочек «заключить законный брак и жить полноцен­ной семейной жизнью», однако его усилия не приближали еГо к цели. Он злился и обижался и на мать, и на дочь. Эти эмоции до поры до времени копились (клиент считал проявление эмоций признаком слабости), однако потом он не выдержал. Он написал и направил девочке на мо­бильный телефон стихотворение собственного сочинения, в котором выразил свое отношение к происходящему. Текст стихотворения (с его разрешения) привожу здесь.


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 165 | Нарушение авторских прав


 

 

Читайте в этой же книге: Разбор заданий | СТРУКТУРА КОНСУЛЬТАТИВНОЙ 1 БЕСЕДЫ | Установление контакта с клиентом на начальном этапе беседы | Помощь клиенту в переходе к изложению жалобы | ИССЛЕДОВАНИЕ ЖАЛОБЫ I КЛИЕНТА 1 страница | ИССЛЕДОВАНИЕ ЖАЛОБЫ I КЛИЕНТА 2 страница | ИССЛЕДОВАНИЕ ЖАЛОБЫ I КЛИЕНТА 3 страница | ИССЛЕДОВАНИЕ ЖАЛОБЫ I КЛИЕНТА 4 страница | ИССЛЕДОВАНИЕ ЖАЛОБЫ I КЛИЕНТА 5 страница | ИССЛЕДОВАНИЕ ЖАЛОБЫ I КЛИЕНТА 6 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ИССЛЕДОВАНИЕ ЖАЛОБЫ I КЛИЕНТА 7 страница| ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ I В КОНСУЛЬТАТИВНОЙ БЕСЕДЕ 2 страница

mybiblioteka.su - 2015-2022 год. (0.057 сек.)