Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Формы интерпретации. §38

Читайте также:
  1. I. Различия формы
  2. III. Формы земной поверхности — беседа
  3. IV. 14.5. Формы переживания чувств
  4. IV. ТРИ ФОРМЫ МИРА
  5. IV. ФОРМЫ ПРОМЕЖУТОЧНОГО И ИТОГОВОГО КОНТРОЛЯ
  6. VII. Активные формы и методы обучения
  7. XVII.1)Работа с физической геологической и тектонической картой Восточно-Европейской платформы.

 

Я понимаю говорящего, если я, стоя напротив него, слышу его слова, воспринимаю интонацию и акценты его речи, выражение его глаз, мимику лица, его жесты. Ибо полное выражение его самой внутренней сущности, в данный момент взволнованной или расстроенной, прорывается здесь наружу, и это его внутреннее состояние я воспринимаю по его внешним проявлениям, чувствуя, что он чем-то взволнован, его взволнованность заставляет меня сопереживать тому, что происходит в его душе. Таким образом, он стал для меня понятным.

 

Иначе будет, ежели он в такой момент пишет, поскольку я далеко от него; при чтении его письма я, насколько его знаю, буду непроизвольно дополнять звук его голоса, выражение его лица, мне будет казаться, что я его вижу и слышу.

Если я не знаю автора письма лично, то впечатление от его письма будем намного более спокойным; если же тон письма не очень выразительный или оно написано не очень искусно, мне будет стоить некоторого усилия домыслить личность писавшего.

Поэтому, если кто-либо рассказывает мне о беседе, письме одного из моих друзей, то я, зная в общем личность друга, буду иметь контроль и могу корректировать изображение рассказчика.

 

 

Возможно, я также знаю рассказчика, его характер, его цели, его отношение к моему другу. И по этим моментам я буду дополнять его сообщение, зная, насколько я ему могу верить; по крайней мере, зная моего друга и имея свое мнение о нём, я, вероятно, подумаю: «Так он не мог сказать», или «Он не это имел в виду»; таким образом, я сначала подправлю данные, а затем составлю свое мнение или приму решение.

А ежели я узнаю через третьи, четвертые руки то, что сказал мой друг или написал в письме, я буду тем осторожнее в своем суждении. И тем более буду осторожным, если я узнаю из третьих, четвертых рук то, что сказал кто-то, кого я не знаю, и тогда-то я уже обязательно постараюсь разузнать побольше о нём, чтобы получить представление о нём и его характере.

Вот примерно те различные ситуации, в которых нам придётся столкнуться с историческими материалами, и те операции, которые мы должны с ними проделать. Критика устранила всевозможные примеси и неточности, имевшиеся поначалу в наших материалах; она не только очистила и верифицировала их, но и упорядочила так, что они теперь в полном порядке лежат перед нами.

И теперь совершенно ясно, что нам дальше делать. Теперь речь пойдёт о том, чтобы понять эти данные вещи, т. е. постичь их как выражение того, что в них хотели выразить.

Если бы мы поступали по схеме, то мы должны были бы вернуться к ранее высказанному, напомнив себе ещё раз то, что у нас имеется в качестве исторического материала, является выражением и отпечатком волевых актов, и их-то мы и должны попытаться понять в этих их выражениях.

 

 

Но не всё обстоит так просто. Для нас речь идёт не об отдельных волевых актах тех, кто здесь действовал, а мы хотим получить представление и понимание реализовавшихся благодаря этим волевым актам событий и условий, следовательно, так называемых фактов, и любой такой факт, как правило, возник из взаимодействия нескольких, многих волевых актов, частично враждебно противостоящих друг другу и противоборствующих. А как нам поступать в случае фактов, т. е. свидетельств или остатков фактов, в которых, например, в развалинах древних городских стен Рима или leges barbarorum или в учреждении рыцарских орденов в Иерусалиме, уже нельзя распознать личную волю, и к нам взывает что-то всеобщее, гений народа, прозорливость эпохи, одна и та же особенность духовного склада, присущего огромному числу верующих.



Следовательно, задача исторической интерпретации не совсем уже такая простая, как в случае понимания говорящего с нами собеседника.

Но главное, основу мы получаем таким образом. Прежде всего, дело заключается в том, чтобы найти те аспекты, на которые мы можем направить наше историческое понимание, нашу интерпретацию, выделить такие, в которых заключалось всё то, что можно понять.

Загрузка...

1. Естественно, сначала мы должны обозреть простое наличие исторического материала, упорядоченного критикой, который в таком порядке представляет собой, можно сказать, набросок общего смысла и хода дела. Этот набросок положения дела мы дополняем путём прагматической интерпретации.

2. Факты, свидетельством которых являются наши материалы, имели место в такое-то время в такой-то стране; они в своем тогдашнем настоящем подвергались влиянию всех присущих этому времени факторов и условий. Все они вместе, более близкие или дальние, благоприятные или неблагоприятные, воздействовали на отношения, составляющие то настоящее. И не только эти общие отношения, каждое в отдельности, находились в локальных, экономических, религиозных, технических условиях, от которых они зависели в своем становлении и действии. Следы этих воздействий нужно искать и воспринимать исходя из данного нам материала, и они должны быть вновь распознаны во всей их силе и объёме. Это и есть интерпретация условий.

3. Не всегда наш материал таков, что мы по нему можем ещё определить действия и волю участвовавших индивидов; и даже там, где мы узнаём отдельных ведущих, творческих деятелей, масса ведомых, зрителей и т. д. ускользает из поля нашего зрения.

 

 

Но даже если эти массы и кажутся лишь рецептивными, пассивными зрителями, незначительными и ни на что не влияющими, всё же они находятся в орбите этого великого движения, этого значительного факта; они не только ведомы и управляемые предводителями, но и представляемы ими. И нам придётся попытаться понять мнения и воззрения этих ведущих, их тенденции, образ действий и цели, как бы проникнуть в их душу, чтобы, исходя из воли и страстей всех участников, познать засвидетельствованный в материалах факт как по его прагматическому ходу развития и условиям, в которых он имел место, так и процесс его становления. Это и есть психологическая интерпретация.

4. Тем самым мы ещё не замкнули круг понимания. Мы видим, что здесь всё ещё остаётся нечто не подпадающее ни под одну из трех рубрик, нечто совершенно по-особому значительное, всегда, хотя и не заметно, движущее весь процесс и проявляющееся часто внезапным извержением мощной энергии. Над всеми интересами, талантами и личными взглядами индивидов стоит что-то общее, мощно проявляющееся в каждом, господствующее над всем. Условия только тогда становятся оживленными и концентрируются под воздействием этого фактора, весь прагматический ход событий оказывается под его властью и направляется им. Именно в этих общностях нравственное бытие людей находит свое выражение, своё единение и силу; именно эти великие нравственные силы, живущие в чувствах и совести любого человека, приподнимают его над самим собой и его малым Я, чтобы он, будучи современником великих свершений этих общностей, нашёл в них более чем простое индивидуальное и эфемерное бытие. Это то, что подразумевается под выражением интерпретация по нравственным силам.

 

 

Здесь, во вступлении, придётся сделать ещё одно замечание. Бёмер, как мы уже упоминали, придерживался мнения, что единственно надежным методом историка является простое упорядочение материалов, которые он разыскал. И в филологических кругах часто высказывалось мнение, что любой шаг дальше есть произвол и фантазия.

Но как раз произвол и фантазия тотчас принимается за создание картины прошлого из того, что из прошлых вещей имеется, всё равно, много или мало, и сказание показывает, как потребность в своей истории вынуждена поступать так же, как и дилетантство наших дней. Дело заключается как раз в том, чтобы найти нормы, которые бы поставили на место произвола и фантазии прагматический метод, основанный на твёрдых критериях, дающих достоверные результаты.

Ибо – и это второе – величайшей опасностью и трудностью для исторического восприятия всегда является то, что мы непроизвольно подгоняем взгляды и условия прошлого к нашему собственному настоящему и передаем, таким образом, наше понимание прошлого, например, Шекспир в «Троиле и Крессиде» и в «Сне в летнюю ночь» представил греческий героический народ по образу и подобию придворных дам и кавалеров своего времени, как об этом говорилось в главе о критике при определении верного. Только путём тщательной методической интерпретации возможно получить надежные и достоверные результаты, которые откорректируют наши представления о прошлом и дадут нам возможность измерять его по его собственному масштабу.

 


Дата добавления: 2015-07-26; просмотров: 168 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Остатки прошлого. §22 | Памятники. §23 | Источники. §24 | Поиск материала. §26 | II. Критика §28, 29 | А) Критический метод определения подлинности. §30 | Б) Критический метод определения более раннего и более позднего §31 | В) Критический метод определения верности материала. §32 | Критика источников § 33, 34 | Г) Критическое упорядочение материала. § 35, 36 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Исследование истоков. §37| А) Прагматическая интерпретация. §39

mybiblioteka.su - 2015-2019 год. (0.005 сек.)