Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Россия, г. Улан-Удэ. В статье представлены основные результаты проведенного автором исследования

Россия, г. Махачкала | Россия, г. Улан-Удэ | Россия, г. Казань | Россия, г. Томск | Россия, г. Санкт-Петербург | Россия, г. Улан-Удэ | Россия, г. Улан-Удэ | Россия, г. Волжск | Россия, г. Санкт-Петербург | Россия, Улан-Удэ |


Читайте также:
  1. Др. Арканников Станислав Николаевич (Россия, г. Москва)
  2. Панкрухин А.П., Россия, г. Москва
  3. Россия, г. Барнаул
  4. Россия, г. Барнаул
  5. Россия, г. Волжск
  6. Россия, г. Казань
  7. Россия, г. Махачкала

 

В статье представлены основные результаты проведенного автором исследования культурного пространства и образов постсоветского Улан-Удэ1. Цель этой работы заключалась в том, чтобы представить постсоветский Улан-Удэ, городскую историю и культуру через связанные с ними образы городского пространства. Методологически исследование опиралась на ландшафтно-образный подход к изучению культурного пространства города2 и, в частности, на визуальный (ландшафтный) и документальный (неландшафтный) анализ городского текста.

В результате мы пришли к выводу, что Улан-Удэ, характеризующийся общими для многих российских городов качествами, одновременно обладает целым рядом историко-культурных особенностей, формирующих отличительный метатекст городской культуры. Развитие культурного пространства Улан-Удэ в постсоветский период его истории было связано с потребностями самоопределения города, переосмысления городской идентичности в новых политико-экономических и социокультурных условиях конца 1980-х-начала 1990-х гг. Существенную роль в этом процессе сыграли развернувшиеся в Республике Бурятия со времени Перестройки процессы этнокультурного и, в частности, религиозного возрождения у бурят и русских. В связи с развитием Байкальской туристической зоны, начиная с 2000-х гг., на формирование и утверждение пространственных представлений об Улан-Удэ, составляющих его культурное пространство, существенное влияние оказал туристический вектор развития города и республики. Это выразилось во множественных эффектах фольклоризации и экзотизации культурного ландшафта города, манифестации его исключительности.

Постсоветский Улан-Удэ являет собой пример сложного полисемантического пространства, в котором сосуществуют, изменяются и взаимодействуют различные культурные контексты, сформировавшиеся на протяжении сравнительно долгой истории города от Удинского зимовья до столицы Республики Бурятия. Продолжающийся территориальный и демографический рост поселения в целом не нарушает сложившихся стереотипов в отношении Улан-Удэ; напротив, он во многом способствует закреплению существующих символических зон и знаковых характеристик. Одновременно постсоветская модернизация вносит в формирующийся городской культурный метатекст новые коннотации и нюансы, во многом определяющие, с одной стороны, настроения и оценки горожан, а с другой стороны – цели, направления и способы развития города в различных аспектах.

В исследовании в ходе анализа исторических особенностей города, нарративов административного, академического, туристического, художественного дискурсов о постсоветском Улан-Удэ, а также материалов дискурса СМИ нами были сформированы предпосылки для определения и легитимации современных образов города. Учитывая исторический контекст, мы определили семь наиболее мощных контекстов (групп признаков), характерных для постсоветского Улан-Удэ. В исследовании они получили названия: «город-столица», «город с азиатской душой», «Улан-Удэ и память о “Старом городе”», «Улан-Удэ и память о “советском”», «город-деревня», «город окраин» и, наконец, «город культур».

Каждый из выявленных культурных контекстов связан с дореволюционными и советскими историко-культурными реалиями города. В ходе анализа эмпирических данных мы выяснили, что восприятие Улан-Удэ в качестве «города-столицы» опирается на представление о нем как о «единственном городе республики», «общереспубликанском центре», «центре общественной жизни республики», «городе, устремленном в будущее», «транспортном узле Забайкалья», «порождающем центре республики», «центре своего мира», «звезде республики», «колыбели республики». Культурный контекст «город с азиатской душой» выстраивается на основе таких образов, как: «столица бурятского мира», «очаг национальной культуры», «столица Байкальской Азии», «буддийская столица России», «ворота в культурный мир Азии». Воспроизводство культурного контекста «Верхнеудинск в Улан-Удэ» связано с артикуляцией его дореволюционного прошлого и образов «города-форпоста», «старого города», «города исторического», «торгового города», «города славных купеческих традиций». «Советское в постсоветском Улан-Удэ» обнаруживается в ходе его интерпретации в роли «советского», «социалистического», «(пост)индустриального города», «типично российского города», «советской столицы национальной республики». Контекст «город-деревня» включает такие пространственные представления, как «маленький город», «большая деревня», «не-город». В качестве признаков «города окраин» нами обозначены следующие образы постсоветского Улан-Удэ: «город фрагментов», «город-мозаика». Наконец, заключительный контекст, представляющий постсоветский Улан-Удэ как «город культур», был описан нами исходя из представлений о нем как о «многонациональном», «многоконфессиональном» городе, «самом толерантном городе России», «воротах в этнокультурный мир республики», «зеркале этнокультурного разнообразия республики», «центре Забайкальского этнокультурного и религиозного ренессанса».

Важно отметить, что вначале мы рассматривали каждый из культурных контекстов как отдельный фрагмент культурной реальности города, самодостаточную, автономную структуру, способную в определенных условиях «закрыть» собой остальные. В заключение мы проанализировали выявленные контексты в их совокупности, представив модель культурного пространства постсоветского Улан-Удэ. Данное пространство было представлено и интерпретировано нами как совокупность сосуществующих контекстов, каждый из которых ориентируется на свою доминанту (главный признак) и организуется вокруг существующих в ландшафте знаковых мест (модель места как палимпсеста). Это позволило не только соотнести содержащиеся в контекстах признаки города и соответствующие им знаковые места, но и прояснить характер корреляционных и иерархических связей между контекстами.

Рассмотренные в таком ракурсе контексты, как показало исследование, представляют культурное пространство постсоветского Улан-Удэ в качестве системы, воспроизводящейся на основе сосуществования трех исторических реальностей (дореволюционной, советской и формирующейся постсоветской). Органичное переплетение этих реальностей в современной ситуации обеспечивается во многом за счет представления о городе как о (неизменном) историческом центре, столице региона, республики. В архитектурно-средовом смысле эту интегрирующую роль играют знаковые сегменты городского ландшафта, отчетливо сигнализирующие о том, продуктом каких исторических эпох является город.

Второй значимой составляющей культурного пространства постсоветского Улан-Удэ являются реалии сосуществования и взаимодействия различных культур и, в частности, религий и верований (главные из которых в городе сегодня – буддизм, православие и шаманизм). При этом в системе пространственных представлений о современном Улан-Удэ, как показало исследование, доминирующее положение приобретает идея «города с азиатской душой», «города-столицы Байкальской Азии». В целом мы можем говорить о двух доминантных контекстах культурного пространства современного Улан-Удэ – контекстах, представляющих его в качестве «исторической столицы» и «города с азиатской душой».

В результате проведенного исследования мы пришли к выводу, что в дискурсном «столкновении», связанном с утверждением образов города, наибольшую поддержку имеют четыре контекста – «город-столица», «город с азиатской душой», «Улан-Удэ и память о “Старом городе”», «город культур». Именно они сегодня и задают рамку культурного восприятия города. Оставшиеся три контекста («Улан-Удэ и память о “советском”», «город-деревня», «город окраин»), весьма значимые с точки зрения наличной реальности города, в целом выпадают из его официальной (публичной) презентации, оставаясь значимыми на уровне повседневности (повседневного дискурса).

Среди образов пространства постсоветского Улан-Удэ, формирующих отличительный метатекст городской культуры, можно выделить основные: «город-столица», «столица Азии Байкальской», «столица бурятского мира», «город исторический», «торговый город», «город славных купеческих традиций».

Исследование структуры и содержания культурного пространства постсоветского Улан-Удэ позволило выявить многообразные связи между современными пространственными интерпретациями города и его дореволюционной, а также советской историей. Это позволяет говорить о том, что культурное и историческое восприятие города сегодня особенно тесно связаны. Перечисленные выше пространственные представления о постсоветском Улан-Удэ отражают его глубокую политекстуальность, которая оказалось значимой на современном этапе развития города. Вместе с тем артикуляция того или иного представления об Улан-Удэ зависит от задач его (вос)производства, формулируемых и реализуемых разного рода общественными акторами. Показательно доминирование образов «столицы Байкальской Азии» и активное развитие образа «древнего города», связанного с Гуннским городищем, ставших значимыми с точки зрения публичной (внешней) репрезентации города в последние годы. Интрига современной ситуации заключается, пожалуй, лишь в том, что все происходящие события – это лишь начало будущих изменений, участниками которых горожанам еще предстоит стать.

Среди «старых» задач, которые стоят перед городскими властями и местным сообществом, мы решили отметить четыре. Во-первых, в городской архитектурной политике все еще слабо отражены особенности уникальной природной среды города, сложенной из рек, лесов, холмов и т.д. Слабо обыграна селенгинская и удинская пространственная панорама: не выделена специфика города, связанная с его расположением на двух достаточно крупных реках и холмистой территории. Во-вторых, в архитектуре Улан-Удэ все еще не нашли достаточного отражения национальные особенности местного сообщества, связанные в первую очередь с культурой бурятского народа, в то время как город позиционируется в качестве столицы национальной республики. В-третьих, в Улан-Удэ в целом системно не реализуется комплексная застройка микрорайонов, направленная на формирование в конкретных его точках таких архитектурных ансамблей, которые бы обладали единством идеи и стиля (например, таким стал ансамбль Площади Славы в соцгородке ЛВРЗ). Наконец, в-четвертых, в планировочной политике и реальном строительстве остается нерешенным вопрос о сохранении знаковых идейно-смысловых и архитектурно-выразительных ансамблей, имеющих историческую ценность.

Улан-Удэ не хватает символа, который мог бы, с одной стороны, ярко и информативно, а с другой стороны, просто и понятно отображать современную специфику города / местного сообщества или же, что более реалистично, один-два наиболее значимых его образа. Важно при этом, на наш взгляд, чтобы и символ, и соответствующие образы Улан-Удэ было тесно связаны с образными моделями более широких территориальных образований (Республики Бурятия, Байкальской Азии, России).

Надо отметить, что за последние десять-двадцать лет, несмотря на известные проблемы городского бюджета, а также характерную для всей страны слабость института общественных дискуссий, в Улан-Удэ произошли значимые сдвиги в осмыслении и переформатировании культурного пространства, составляющих его образов и знаковых мест. Постепенно обретает свои очертания единая общегородская идея, становятся более содержательными и выразительными другие образы города. Вполне понятными и известными являются обозначенные выше проблемы, и это открывает широкое поле для содержательной проектировочной работы.


Дата добавления: 2015-08-20; просмотров: 47 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Россия, г. Улан-Удэ| Россия, г.Улан-Удэ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)