Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Когда же загорится зеленый?

Алан Бэдминтон | ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВЫЛЕЧИЛСЯ | ОТ ЗАИКАНИЯ К СТАБИЛЬНОСТИ | Марк Ирвин, доктор стоматологии | Марк Ирвин, доктор стоматологии | Д-р Уолт Мэннинг | КАК Я ОДОЛЕЛ ЗАИКАНИЕ | РЕЧЬ БЕЗ ЗАПИНОК – ЭТО ЕЩЕ НЕ ВСЕ | Антонио Раско | Кристина Дитц |


Читайте также:
  1. Do you know when he’ll come? - Знаете ли вы, когда он придет?
  2. Present Simple используется, когда речь идет о проверенных фактах и научных данных, либо о том, что говорящий таковыми считает.
  3. Quot; Боль поставила ее в тупик. Еще никогда ранее, Николь не думала, что такое возможно.
  4. Quot;КОГДА НЕТ НИ ВООБРАЖЕНИЯ, НИ ТАЛАНТОВ".
  5. Quot;Когда созревшие плоды деяний прошлых ты избудешь, Тебя в оковах новой кармы
  6. А). модернизационный, когда конструкция прототипа или базовая технология кардинально не изменяются;
  7. Бег: для чего, когда и как.

Хэйзел Перси

Вопрос «когда же загорится зеленый?» выглядит как начало веселой шутки! Тем не менее, я считаю светофор очень подходящей метафорой, когда рассказываю о своем пути к здоровой речи. Надеюсь, что в моей истории люди, которые заикаются, смогут найти помощь и поддержку.

 

КРАСНЫЙ

 

Мне 40 лет. Замужем, живу в Великобритании, имею проблемы с заиканием с раннего детства. Хотя оно и началось с легкого, но значительно усилилось в подростковом возрасте. С того времени я все больше видела перед собой по жизни «красный», будучи не в состоянии двигаться вперед из-за опасений по поводу речи.

Поскольку заикалась я в любой речевой ситуации (кроме, может, когда сама с собой, хотя и здесь абсолютной плавности не было), то чувствовала себя взаперти, когда дело касалось выбора жизненного пути. Например, выбор работы был обусловлен не моими способностями или интересами, а тем, как много мне придется говорить. Я выбирала самый легкий путь избегания и, следовательно, зачастую была занята чем-то скучным, не приносящим удовлетворения и чувствовала себя не в своей тарелке.

Когда я работала, то иногда избегала деловых переговоров по телефону, а когда набиралась смелости их начать, то чувствовала стыд, унижение и ощущала большое физическое напряжение при разговоре.

Социальные контакты были также затруднительны, даже в относительно комфортной зоне собственного дома с семьей и друзьями. Много раз я предпочитала промолчать, когда должна была что-то сказать, потому что знала, что стоит мне открыть рот, как начнется та самая физическая борьба, которая оставит после себя эмоциональное и физическое опустошение.

Если я видела наших соседей, занятых в своем саду, я частенько избегала разговоров с ними. Либо ждала, пока они уйдут, чтобы выйти самой, либо делала вид, что не вижу их, либо изображала слишком сильную занятость, будто мне не до разговоров.

Что они должны были подумать! И не то, что я хотела бы быть недружелюбной: мне просто было слишком неловко и боязно стоять и заикаться при них.

Вскоре после рождения нашей первой дочери, в июне 1999 года, я четко помню, как сказала мужу, что он сам должен читать все сказки на ночь. Я не видела для себя ни малейшей возможности делать это самой. Короче говоря, из-за своего заикания я ставила себя ниже других людей, притом несостоявшейся как человек. В результате этого я всегда все усложняла в попытках как-то скомпенсировать свой речевой недостаток.

Хотя у меня и было заметное и довольно сильное заикание, я особо не пользовалась его преимуществами. Это значит, например, что только в крайних случаях я могла заменить «трудное» слово на «легкое». На мой взгляд, любое слово бывает сложно сказать, поэтому, как правило, я не вижу особого смысла в попытках замены! Единственным исключением был день свадьбы, когда страх начать заикаться прилюдно был особенно велик. По этому случаю, брачная церемония была изменена таким образом, что все, что мне пришлось сказать самой было «я согласна», а потом просто надо было повторять какие-то слова вместе с мужем, что, конечно, сделать было не сложно.

Такое положение вещей дало мне громадную мотивацию что-то пытаться изменить. Когда я была еще подростком, я прошла несколько курсов традиционной логопедии, но они оказались бесполезны. Когда мне было уже за двадцать, я побывала на нескольких курсах в Великобритании, которые проводили люди, одолевшие собственные проблемы с речью. Хотя помощь какая-то и была, по крайней мере, это позволило мне облегчить общение с близкими и друзьями, но говорить приходилось настолько медленно, что его сложно было использовать в ситуациях реальной жизни. Со временем, я понемногу отошла от него и вернулась к своей старой речи.

Тем не менее, в сентябре 2000, когда мне было 34, в моей жизни произошел драматический поворот. Я услышала о программе МакГуайра. Программе, в которой затрагиваются как физические, так и психологические аспекты заикания. Я почувствовала, что надо ее попробовать. В конце концов, я ничего не теряла. Именно во время моего первого прохождения курса я поверила, что «красный» поменялся на «желтый».

 

ЖЕЛТЫЙ

В моем случае этап «Желтого» продлился в течение пяти лет и был временем перемен во многих отношениях. Это было также временем подготовки к дальнейшим переменам, для продвижения к «Зеленому» или «Идите», но об этом чуть позже. Я присоединилась к программе МакГуайра и впервые почувствовала вкус того, чего была лишена все эти годы - вкус жизни без ограничений и заикания.

В ходе этого четырехдневного курса я услышала себя говорящей свободно настолько, насколько мне оставалось только мечтать. Не только в условиях кабинета, но и на улицах с обычными людьми и даже при публичных выступлениях на городской площади! Впервые с детства я увидела, что физически могу произносить именно те слова, которые хотела сказать, в присутствии другого человека; и для меня это было удивительно и восхитительно!

С этого момента я поняла, что моя жизнь уже никогда не будет такой, как прежде. Так оно и случилось.

Когда я вернулась домой, то обнаружила, что обрела возможность почувствовать новую свободу в изрядном количестве речевых ситуаций. Но, в то же самое время, сделать это трудно и физически и психологически, и иногда я, бывало, смотрела на «нормальных людей» и удивлялась: «отчего мне нужно затратить столько усилий, чтобы сказать что-то, когда другим это настолько легко?» Более того, вопреки всем моим усилиям, мне иногда было сложно воспользоваться новой техникой речи в определенных ситуациях, и я не понимала, в чем была причина!

В то время я полагала, что заикание вызывалось неким мозговым нарушением, и что контроль физического поведения – это единственная возможность двигаться вперед. Помимо этого, я, в общем, не особо обращала внимание на мысли, которые возникали у меня до речевого ступора. За многие годы, они оказались вне пределов осознания. Более того, хотя я всегда чувствовала тревогу и напряжение и до и в процессе ступора, я ни в коей мере не приравнивала их к факторам, способствующим такому поведению. Просветы в моей голове появились, когда в 2003 я прочитала книгу Джона Харрисона «Как побороть свой страх публичного выступления» (нынешнее название - «Переосмысление заикания»).

Что касается меня, то книга Джона ответила на массу вопросов относительно природы ступоров и заикания; и впервые в своей жизни я изменила убеждение, что моя проблема с речью вызвана каким-то неизлечимым мозговым нарушением. Вместо этого я укрепилась в том, что заикание - это самодостаточная система («Гексагон Заикания»), которую я создала и лелеяла многие годы. История собственного излечения Джона, его понимание проблемы, дали мне настоящую надежду на то, что однажды я смогу и сама стать полностью свободной!

Помимо того, что книга Джона дала мне прилив вдохновения, я получила и инструмент для работы над собой. Получив новые знания, что именно должна я теперь предпринять? Надо ли поменять курс в отношении собственного излечения? В конце концов, если я иду по пути контроля симптомов заикания, то тот ли это путь, по которому мне следует двигаться? И вот, с легкой руки Джона, начались несколько месяцев внутреннего конфликта и метаний с моими раздумьями на эту тему. Хотя я и оставалась как-то связанной с программой МакГуайра, но я была совершенно не уверена в правильности взятого курса. Озарило меня в июне 2004 года, когда я принимала пищу в окружении 100 человек или, может, побольше. Все, казалось, болтали и весело проводили время. Все, кроме меня. Я сидела за столом, чувствуя растерянность и подавленность от того, настолько я боялась показать свое заикание перед людьми. Что-то надо было менять, и как можно быстрее.

Примерно тогда же я начала просматривать интернет в поисках того, что еще могло бы помочь заикающемуся, и наткнулась на сайт www.masteringstuttering.com. Сайт нейросемантики. Я начала читать там статьи о ступорах и заикании и вскоре полностью погрузилась в эту тему. Прочитанное имело для меня громадное значение и способствовало углублению понимания сути речевых ступоров.

Особенно меня привлекли утверждения Тима Макеси (Tim Mackesey), и летом 2004 года я договорилась с ним о нескольких консультациях по телефону. Именно в ходе этих консультаций я впервые начала применять паттерны нейросемантики (и НЛП) к своей речевой проблеме. Тим провел меня через различные паттерны, но самым полезным, по моему мнению, был для меня реимпринтинг на линии времени (Time-Line Re-imprinting). Используя этот паттерн, я провела дома в одиночестве много времени, перепроживая прошлые обидные воспоминания о своих ступорах. Я просмотрела в свете своего высшего духовного источника все свои обиды, связанные с этим, простила всех, кто непреднамеренно причинил мне душевную боль. И конечно, должна была простить и себя, поскольку, просматривая свои мысли, поняла, что очень часто судила своих слушателей слишком сурово!

По мере выполнения всего этого (с помощью Тима) я постепенно стала менять свое представление о других людях и, в частности, об их реакции на мое заикание. Кроме того, я решила провести один эксперимент. Несколько недель я звонила по многим магазинам и конторам, задавала короткие и не очень конкретные вопросы, позволяя себе при этом открыто заикаться. Моей целью было посмотреть, как слушающие меня будут реагировать на мою заикливую речь. Должна признаться, что результат для меня был поразителен! В девяти случаях из десяти никакой реакции не было вообще. Люди слушали и, похоже, больше интересовались тем, что я хочу сказать, нежели тем, как я это говорю! Единственной реакцией, которую я заметила, было «простите», если кто-то не совсем уловил то, что я пыталась сказать. Подобным же образом, я позадавала вопросы и в местных магазинах. Я всегда устанавливала зрительный контакт, улыбалась, смотрела настолько уверенно, как только могла, и говорила то, что хотела сказать. Снова я позволила себе заикаться «в открытую», и снова люди, кажется, уважали меня и выслушивали то, что я должна была сказать.

В это же время я поступила на курсы публичных выступлений в местном колледже. Эти курсы представляли собой 30 вечерних занятий, проводимых в течение года. Моей целью было дальнейшее понижение собственной чувствительности к своему заиканию перед людьми. По мере прохождения курса по ответной реакции я могла вдруг замечать, что веду себя уверенно, спокойно, речь моя интересна, несмотря на присутствие заикания. Мое первоначальное суждение о чужой реакции на свое заикание было совершенно неверным, а результатом стало изменение таких воззрений. Другие люди – это просто другие люди, они похожи на меня, со своими собственными заботами и проблемами. Конечно, существует и меньшинство, которое не настолько терпеливо и понимающе, когда встречается с заиканием (возможно, они просто мало о заикании знают), но эта их реакция – полностью их проблема.

Когда занятия с Тимом закончились, я снова встала перед выбором: что же делать дальше. У меня еще оставался очень большой интерес к нейросемантике, но еще я остро понимала, что мне нужно вытащить наружу те негативные мысли, убеждения, восприятия и эмоции, которые составляли основу моего заикания. В то время на этот счет у меня особых идей не было. Пришло время, я связалась с Джоном Харрисоном снова, и посредством электронной почты он помог мне сориентироваться, чтоб я начала получать представление о глубинных процессах, происходящих на самом деле. Джон предложил мне также стать членом neurosemanticsofstuttering. Я вошла в группу в декабре 2004, и это решение было более чем правильное!

Потом было шесть месяцев глубоких раздумий! У меня было очень много вопросов, и я видела, что ответы, которые я получала от различных людей, были по-настоящему прочувствованными, полезными и заставляющими задуматься. И вот пришла ночь на 8 января 2005 года! Лежа в постели, я почувствовала, будто открылись шлюзы в моем сознании! Было чувство, что хлынул поток похороненного мной негатива, убеждений и представлений. Все оказалось на поверхности. Помимо всего прочего, стало ясно, что я всегда ждала одобрения со стороны других (признак низкой самооценки). Кроме того, я боялась отторжения со стороны социума, и чувствовала собственную ущербность как человека, из-за своего заикания. Этот процесс шел волнами всю ночь. Конечно же, мне просто необходимо было написать об этом, поскольку к утру я чувствовала себя обломком кораблекрушения! Еще я чувствовала себя переполненной всем этим. Передо мной предстала огромная куча дерьма, имеющего отношение ко мне, к моему заиканию, и с которым надо было что-то решать. В какой-то момент я подумала, что хочу потерять все это и забыть. Но рассудок взял вверх (как мне кажется). Я поняла, что нужно проработать все это с психотерапевтом, а поскольку Боб Боденхеймер был христианином, как и я, то мне показалось, что нужно выйти на него.

За пять месяцев у меня состоялось несколько консультаций с Бобом. Я поняла, что путаю свое понимание себя, как человека, с заиканием и связанным с ним поведением, и это нужно как-то отделить друг от друга. В ходе занятий Боб часто погружал меня в воспоминания, относящиеся к заиканию (иногда детские), и проводил меня через появляющиеся паттерны. Я была совершенно потрясена негативом в мыслях, чувствах и утверждениях относительно себя, по мере того, как проходила слой за слоем. Во что-то я даже не могла поверить, пока Боб не разъяснил, что это всё идет из моей детской компоненты. Затем я рассматривала каждый негативный момент с позиций своего высшего духовного Я. После этого негатив уходил, замещаясь на более мощный позитив. Я продолжала делать это дома, работая с другими воспоминаниями по мере их возникновения. Таким образом, мое осознание себя, как человека, понемногу отделялось от поведения, связанного с заиканием. В результате всего этого, я поняла, что моя ценность как человека не зависит от того, как я говорю, и что мне более не нужно чужое одобрение.

Следуя полученному от Боба, я продолжала много времени проводить в мысленном обращении к своему высшему Я. По мере того, как я это делала, это новое восприятие себя усиливалось, и моя самооценка росла. Но затем я достигла точки, когда снова не была уверена в том, в чем состоит следующий этап. Я чувствовала себя в полном порядке как человек, у меня были позитивные представления о себе, несмотря на заикание. И это заикание было еще на большинстве слов, хотя на этом этапе ступоры были короткими и имели слабую интенсивность. Видимо, будучи в какой-то степени скептиком, я не верила, что это самое заикание может исчезнуть само собой настолько легко! То, что я иногда говорю относительно свободно, мне уже было недостаточно. И я решила снова обратиться к программе МакГуайра. Для меня это решение, насколько я понимаю, было самым правильным. Постепенно, с помощью собратьев по программе, у меня стало появляться больше свободы в речи, но я все еще чувствовала, что чего-то не хватает.

В сентябре 2005 года я посетила семинар Боба «Управление ступорами и заиканием» в Лондоне. Это было замечательно. А когда я слушала наставления и принимала участие в занятиях группы, то поняла, что действительно изменилась внутренне. Это подтвердило факт того, что у меня произошли довольно радикальные изменения в убеждениях относительно себя за последние месяцы, и моя личность, как человека, явно более не была связана с тем, как я говорю.

Я поняла также, насколько полезным бывает следовать паттерну Собственной Воли (Power Zone Pattern). Это подтвердило, как мне кажется, тот факт, что я и только я контролирую то, что я думаю и чувствую, то, как я веду себя и говорю. Я поняла также и то, насколько важно позволить другим иметь свои собственные представления, вместо того, чтобы приписывать им то, что они могут или не могут думать. Хотя то, что другие думают обо мне, и не играло более ключевой роли в моей жизни, очень хорошо было напомнить себе об этом.

На том семинаре я впервые имела честь встретиться с Джоном Харрисоном. За прошедшие пару лет или около того, он уже имел дело с образцами моей «умной речи», и пока мы говорили, отметил, что я закрепощена, в частности, в отношении силы своего голоса. После многих лет заикания, я привыкла говорить довольно тихо (либо не говорить вообще!). Обычно я хотела быть незаметной или не выделяться как-то в толпе, особенно при разговоре. Однако, я не думала, что это имеет такое большое значение. Мне казалось, что моя речь выглядит довольно естественно, потому что я так делала всегда. Но я доверилась представлениям Джона, поэтому в конце одного из занятий я согласилась на участие в эксперименте по громкости, стоя перед другими участниками. Состояло это в том, что я несколько раз говорила вдвое громче обычного, а потом мы сравнивали то, как это все воспринималось мной и другими.

Полагаю, что этот эксперимент был очень важен. Я поняла, что моя оценка собственного голоса сильно отличается от оценки со стороны. Мне представлялось, что я говорила слишком сильно и громко, другие же подумали, что это выглядит более уверенным и живым. Я решила, что после того, как занятие закончится, попробую «громкий» голос на людях и посмотрю, какой эффект это произведет. Еще я поняла, что мне нужно придать голосу больше выразительности. И снова, многолетнее заикание не позволяло мне когда-либо поупражняться в этом направлении. Единственным моим беспокойством было «как же мне выговорить это слово?». И в результате, я привыкла говорить таким вот монотонным голосом.

Был еще момент, о котором сказал на занятиях Джон, и который задел меня за живое. Он подчеркнул, что ступоры можно рассматривать как некую форму сдерживания себя, форму лишения себя энергии в попытке слиться с фоном и стать «невидимкой». Я призналась себе, что в моем случае это определенно имело место многие годы. Я всегда оберегала себя от излишнего экспонирования, даже в неречевых ситуациях. К этому времени я уже довольно спокойно относилась к спотыканиям и заиканию перед людьми. Я не чувствовала больше смущения, и не особенно боялась выставлять это прилюдно, хотя поведение такого сорта еще присутствовало, и выставляться таким образом мне было неудобно!

Конечно, противоположностью закрепощенности является раскованность, и я понимала, что громкий разговор – проявление именно этого. Но теперь я чувствовала свою готовность сделать этот шаг. Потому, при возвращении домой, я усилила громкость! Поначалу ощущалось это действительно странно, было слишком громко, но когда я продержалась несколько недель, я постепенно привыкла к этому. Я отметила также, что когда я действительно говорю громко, я чувствую себя более уверенной и мне на самом деле легче говорить. А потом я начала получать удовольствие от новой манеры речи, и, в конце концов, настал момент, когда я предпочла ее старой!

С повышением уверенности, я решила, что настало время попытаться решить проблему той самой единственной речевой ситуации, которую я до сих пор избегала. После программы МакГуайра я более или менее отказалась от практики избегания ситуаций, хотя иногда и откладывала момент вхождения в них. Была, однако, одна ситуация, связанная с речью перед определенной небольшой группой людей, в которую я все пыталась войти уже несколько месяцев. И всегда, когда приходило время, я трусила. Я не следовала своим намерениям и знала, что это плохо влияет на мой «Гексагон». И вот как-то вечером я этот шаг сделала, а сделав его, увидела, что это и вполовину не так страшно, как я себе воображала. В общем-то, я даже получила удовольствие, и часто вхожу в эту ситуацию и говорю в ней до сих пор. Для меня ситуаций избегания больше нет! Мне очень нравился собственный прогресс, и все же для меня был заготовлен еще один сюрприз!

В ноябре прошлого года было уже почти пять лет с начала моего посещения курсов МакГуайра. И снова я понимала, насколько же я изменилась за это время. Теперь я чувствовала себя намного более комфортно при разговоре с людьми. Не только с посетителями курсов, но и абсолютно со всеми! А здесь я получила на вооружение еще пару инструментов. В ходе этого курса занятий наш инструктор, Мартин Кумбс (Martin Coombs), нацелил нас на необходимость использования «намеренных запинок», то есть, намеренного удлинения первого звука слова или слов, либо имитации ступора, затем немедленного его освобождения и проговаривания слова заново. Смысл этого был в том, чтобы выставлять себя человеком, лечащимся от заикания, но очень достойным и продуманным образом, без настоящих ступоров. Когда он это говорил, я понимала, что чувствую себя неловко, представив себя выполняющей такое. Это совершенно не укладывалось в голове: заикаться перед людьми, реально «раскачивать лодку», выдавая запинки и ступоры там, где их на самом деле и не было! Но я понимала и то, что если я чувствую дискомфорт, то это признак того, что мне нужно это сделать!

И второе. Нам показали способ сделать голос более низким, не говоря ни слова, который я для себя сочла очень полезным. Хотя эти два инструмента были у меня в наличии, но я никогда не применяла их на практике. И вот с этими двумя дополнительными средствами я вернулась домой и принялась внедрять в жизнь то, чему нас научили. Именно тогда я и поняла, что в ходе этого курса у меня сошлись все звезды. Я повернула за угол и поменяла «желтый» на «зеленый», или «ВПЕРЕД!»

 

ЗЕЛЕНЫЙ

 

Как только я начала заикаться намеренно в каждой речевой ситуации, раскрыв перед всеми свое заикание, я обнаружила, насколько это расширило мои возможности! Теперь я была в роли водителя. Я могла выбирать, продолжать или нет, в зависимости от того, насколько мне самой нравилось. Могла имитировать ступор и освобождение от него, не испытывая настоящего «бесконтрольного» ступора. Сколько же в этом было свободы и удовольствия! Я выставляла себя всем как человека, который иногда заикается, но способом, который выбирала сама. Еще я обнаружила у себя ненасытное желание говорить, говорить и говорить.

Тогда же я заметила, что в том, как я говорила, была какая-то логика. Я входила во всевозможные ситуации и могла удерживать новый способ речи большую часть времени. Более того, я уже не находила, что это требует таких уж и больших физических и умственных усилий, как это было пять лет назад. На этот раз все представлялось мне гораздо более естественным и простым: полагаю, что это явилось следствием тех внутренних изменений, которые произошли в моем сознании.

Я начала посещать Клуб Ведущих (Toastmasters) и на втором заседании меня пригласили поучаствовать в застольной беседе. Я ухватилась за эту возможность! Я поднялась и проговорила перед примерно 30 людьми, которых едва знала, используя намеренное заикание, это был короткий юморной скетч. Выступление прошло прекрасно. На самом деле меня даже признали лучшим спецом по застольным беседам в тот вечер! В декабре я зачитала стихотворение перед примерно 400 людьми в церкви. И снова все прошло великолепно, и мне понравилась каждая минута этого выступления! И так все и продолжается.

Иногда у меня то тут, то там возникают мелкие запинки, но ничего серьезного, и это никоим образом не влияет на мою повседневную жизнь. Если я начинаю замечать, что сдерживаю себя по какой-то причине, то либо переосмысливаю ситуацию, в которой оказалась, немедленно, либо потом анализирую, что же происходило в моей голове. И всегда нахожу, что имеет место некий небольшой конфликт между «принять» и «избежать». Иногда я понимаю, что необычное мое поведение в ситуации разговора, это «настоящая Хэйзел», не похожая на ту, что была прежде, а поскольку для меня это сравнительно новый опыт, то и чувствую я себя слегка некомфортно. И как результат, иногда проявлялась легкая тенденция постараться и спрятать эти чувства, сдерживая себя. Однако, я понимаю, что мне нужно позволять себе дискомфорт, что это только ощущения. И еще я знаю, что чем больше я так делаю, тем легче мне будет. Какова бы ни была причина для сдерживания, я получу опыт и приму все необходимое в следующий раз, когда окажусь в подобной ситуации.

Когда я оглядываюсь назад, на мои последние пять лет, я понимаю, что на разных этапах я работала с каждой точкой своего Гексагона Заикания, и привносила в каждую немного позитива. В частности, нейросемантика сыграла ключевую роль в том, чтобы помочь мне поменять мои убеждения о себе и мое восприятие других людей. И здесь я хотела бы воспользоваться случаем, чтобы поблагодарить Боба и Тима (Bob Bodenhamer, Tim Mackesey) за всю их помощь и за все, что они делают, чтобы помочь заикающимся. Я хотела бы также поблагодарить Джона, замечательные догадки которого в огромной степени воздействовали на меня и помогли, особенно в части моего восприятия и эмоций. И, конечно же, всех моих коллег и друзей по программе МакГуайра, которые помогали, поддерживали и вдохновляли меня во многом.

Я прекрасно осознаю, что новая манера речи и способ представления себя миру нуждаются в ежедневном укреплении, чтобы стать, наконец, привычными, стать моей второй натурой. Вот почему я сейчас получаю удовольствие, расширяя свою зону комфорта и используя каждую возможность для речи. Например, находясь в магазине, я обычно начинаю разговаривать с продавцом (если за мной, конечно, нет длинной очереди!). Если я в очереди, чтобы заплатить за что-то, я часто обращаюсь к людям передо мной или позади меня с вопросом о времени. А еще я люблю поговорить с людьми у школьных ворот, где я каждый день дожидаюсь из школы своих детей.

Насколько же другой стала теперь моя жизнь! Вместо того, чтобы подниматься утром с тяжелым чувством, предвидя, что меня ожидает в каждой ситуации, где придется говорить, я просыпаюсь теперь с надеждами получить как можно больше удовольствия от речи. Я, наконец, могу показать людям себя в истинном свете!

© Hazel Percy, January 2006 E-mail: hazelpercy@talktalk.net


 

 


ПОДРУЖИТЬСЯ С ЧУДОВИЩЕМ -


Дата добавления: 2015-11-16; просмотров: 47 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Ричард Пэрент| Анна Марголина, Ph.D

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.012 сек.)