Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Словно как тающий сахар лежит;

Читайте также:
  1. Андрій Сахаров
  2. В наше время, похоже, сложился целый заговор, с тем чтобы всячески скрывать горе, словно проявление чувств является чем-то постыдным.
  3. В этот момент, Киритцугу почувствовал, словно по его рукам струилась алая-алая кровь.
  4. Внимание! Данная CD Drama переведена не дословно, а лишь описанием треков.
  5. Д. Иссахар бен Нафтали
  6. Жалобы больных сахарным диабетом
  7. Задание № 4 (Часть 2). Условное форматирование.

Около леса, как в мягкой постели,

Выспаться можно — покой и простор!

Листья поблекнуть еще не успели,

Желты и свежи лежат, как ковер...

Затем тон повествования резко меняется. Некрасов, которого называли народным поэтом, дает Ване иной ответ, объясняя, что железную дорогу построили безымянные «массы народные». Он рассказывает, как по жестокому приказу царя на строительство согнали землекопов, каменотесов. Люди гибли в схватке с дикой природой, надрывались от непосильного труда, поэтому по бокам прямой дороги «все косточки русские...». Рабочие жили в землянках, мучились от жары и холода, их обманывали десятники. От изнурительного труда губы строителей побелели, руки покрылись язвами, ноги опухли от вечного стояния в воде. За такой труд люди получали жалкий кусок хлеба. Обращаясь к мальчику, Некрасов пишет:

Эту привычку к труду благородную

Нам бы не худо с тобой перенять...

Благослови же работу народную

И научись мужика уважать.

Да не робей за отчизну любезную...

Вынес достаточно русский народ,

Вынес и эту дорогу железную —

Вынесет все, что господь ни пошлет!

Вынесет все — и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе.

Жаль только — жить в эту пору прекрасную

Уж не придется — ни мне, ни тебе...

Я слушал рассказ Михайлюкова, ощущая, как стынет вечерний воздух. Перед глазами в который раз промелькнули лица знакомых русских, тоже отбывающих заключение в Сибири...

Решено было проложить вспомогательный путь от станции будущей железной дороги до пристани Братска. На соседних участках строительства этой дороги, тянувшейся в соответствии с проектом вдоль скалистого 4 берега Ангары, работали советские заключенные и японские военнопленные.

В тот день я сопровождал майора медслужбы — начальника санитарного отдела Тайшетского строительного штаба — и группу его подчиненных, прибывших к нам с инспекцией. В комплекс мер по подготовке к зиме входило обследование физического состояния военнопленных, чем и собиралось заняться высокое начальство непосредственно на месте работ. Наш участок примыкал к тому, где трудились советские заключенные, и миновать его было невозможно. Заключенные обедали, сидя на земляной дамбе. Несколько человек, кто ничком, кто навзничь, лежали на траве и спали.

Вдруг мы в страхе отпрянули: заключенные, устроившиеся на дамбе, толпой бросились к нам и обступили со всех сторон.

— Гражданин начальник! — закричали они хором, обращаясь к майору. — Посмотрите, чем нас кормят! Это весь наш обед. Одна вода! Разве это каша? А нам целый день с заступами вкалывать! Мы что, скот рабочий? В конце концов мы не советские люди, что ли?!

Смешавшийся поначалу майор пришел в себя, выяснил у заключенных номер лагеря и фамилию начальника, записал к себе в тетрадь и спросил, почему не едят их спящие товарищи. Один из заключенных раздраженно ответил: «Да эти дурни за завтраком сожрали все, что им на обед причиталось. На одноразовую шамовку перешли».

«В конце концов мы не советские люди, что ли?» — этот надрывный крик навсегда врезался в мое сердце. Не могу забыть его...

Подумал я и о том, что советских заключенных принуждают работать в далекой сибирской тайге точно так же, как некрасовских землекопов на прокладке железной дороги от Петербурга до Москвы.

Какое счастье, что меня не отправили в глухомань! Как отблагодарить Михайлюкова? Он повел насна японское кладбище не по приказу сверху, не по долгу службы, а по велению благородного сердца.


Дата добавления: 2015-10-16; просмотров: 160 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Ждали назначенного дня, а я не находил себе места от страха. | Мы задумали отметить советский праздник большим концертом самодеятельности. Каждая рота выделила участников представления, и началась подготовка. В бараках зазвучал смех. | Итак, всемирно-историческую годовщину рождения Советской власти, провозглашенной Лениным и Сталиным, я поместил в своей памяти в ряду грустных событий. | Политработник явно имел в виду нашу самоделку. Видимо, кто-то донес на меня. | Солнце всходит и заходит, | Я пересказал Марии смысл высказывания Кодзавы. На обратном пути в контору она не вымолвила ни слова. Верно, обиделась. | Надо было как-то смягчить гнев Устяхина. | Однажды в контору приехал инспектор по кадрам из отдаленного таежного лагеря. Он, похоже, был давним знакомым Михайлюкова. | От слов Демина на душе стало мрачно, я невольно опустил голову и сжался в комок. Так я просидел до тех пор, пока начальник лагеря и Косов не покинули контору. | Инженер лежал на траве, глядя в небо широко раскрытыми глазами. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Потом он поведал интересную историю о том, как один из русских царей непременно хотел выстроить дворец на обрыве скалы.| Старший лейтенант словно читал мои мысли.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.006 сек.)