Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

XV. ПРИЧУДЛИВЕЕ НЕТ НА СВЕТЕ ПОВЕСТИ, ЧЕМ ПОВЕСТЬ О ПРИЧУДАХ РУССКОЙ СОВЕСТИ

Читайте также:
  1. C) все на свете есть миф
  2. БЛОК ВТОРОЙ. ПЕРВЫЙ КРИЗИС РУССКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ. СМУТА.
  3. БЛОК ВТОРОЙ. Причины, ход и итоги Первой русской революции (1905-1907).
  4. Братская помощь Русской Православной Церкви Православным Церквям Востока
  5. В РУССКОЙ ТРАДИЦИОННОЙ АРХИТЕКТУРЕ
  6. В свете фильма Тарковского «Сталкер».

 

 

Имея, что друзьям сказать,

мы мыслим – значит существуем;

а кто зовет меня дерзать,

пускай кирпич расколет хуем.

 

Питая к простоте вражду,

подвергнув каждый шаг учету,

мы даже малую нужду

справляем по большому счету.

 

Без отчетливых ран и контузий

ныне всюду страдают без меры

инвалиды высоких иллюзий,

погорельцы надежды и веры.

 

Мы жили по веку соседи,

уже потому не напрасно,

что к черному цвету трагедии

впервые прибавили красный.

 

Протест вербует недовольных,

не разбирая их мотивов,

и потому в кружках подпольных

полно подонков и кретинов.

 

Сперва полыхаем, как спичка,

а после жуем, что дают;

безвыходность, лень и привычка

приносят покой и уют.

 

Везде так подло и кроваво,

что нет сомненья ни на грош:

святой в наш век имеет право

и на молчанье, и на ложь.

 

Руководясь одним рассудком,

заметишь вряд ли, как не вдруг

душа срастается с желудком

и жопе делается друг.

 

Сломав березу иль осину,

подумай – что оставишь сыну?

Что будет сын тогда ломать?

Остановись, ебена мать!

 

От желчи мир изнемогает,

планета печенью больна,

гавно гавном гавно ругает,

не вылезая из гавна.

 

Что тому, кого убили вчера,

от утехи, что его палачам

кофе кажется невкусным с утра

и не спится иногда по ночам?

 

Огромен долг наш разным людям,

а близким – более других:

должны мы тем, кого мы любим,

уже за то, что любим их.

 

Мы пустоту в себе однажды

вдруг странной чувствуем пропажей;

тоска по Богу – злая жажда,

творец кошмаров и миражей.

 

Решив служить – дверьми не хлопай,

бранишь запой – тони в трудах;

нельзя одной и той же жопой

сидеть на встречных поездах.

 

Засрав дворцы до вида хижин

и жизнь ценя как чью-то милость,

палач гуляет с тем, кто выжил,

и оба пьют за справедливость.

 

Мы сладко и гнусно живем

среди бардака и парада,

нас греет холодным огнем

трагический юмор распада.

 

Прекрасна чистая наивность

в том, кто еще не искушен,

но раз утративший невинность

уже наивностью смешон.

 

Прельщаясь возникшей химерой,

мы пламенем жарко горим,

и вновь ослепляемся верой,

что ведаем то, что творим.

 

Пока на свете нету средства

добро просеять, как зерно,

зло анонимно, безответственно,

повсюдно и растворено.

 

Века несутся колесницей,

дымятся кровью рвы кювета,

вся тьма истории творится

руками, чающими света.

 

Когда мила родная сторона,

которой возлелеян и воспитан,

то к ложке ежедневного гавна

относишься почти что с аппетитом.

 

Раньше каждый бежал на подмогу,

если колокол звал вечевой;

отзовется сейчас на тревогу

только каждый пузырь мочевой.

 

Скатав освободительное знамя,

тираноборцы пьянствуют уныло;

из искры возгореться может пламя,

но скучно высекать ее из мыла.

 



Добро – это талант и ремесло

стерпеть и пораженья и потери;

добро, одолевающее зло, –

как Моцарт, отравляющий Сальери.

 

Зло умело взвинчивает цену,

чтобы соблазнить нас первый раз,

а потом карает за измену

круче и страшней, чем за отказ.

 

По обе стороны морали

добра и зла жрецы и жрицы

так безобразно много срали,

что скрыли контуры границы.

 

Во мгле просветы светят куцые,

но небо в грязных тучах тонет;

как орган, требующий функции,

немая совесть наша стонет.

 

Мне здесь любая боль знакома.

Близка любовь. Понятна злость.

Да, здесь я раб. Но здесь я дома.

А на свободе – чуждый гость.

 

Мне, Господь, неудобно просить,

но, коль ясен Тебе человек,

помоги мне понять и простить

моих близких, друзей и коллег.

 

Когда тонет родина в крови,

когда стынут стоны на устах,

те, кто распинался ей в любви,

не спешат повиснуть на крестах.

 

Мораль – это не цепи, а игра,

где выбор – обязательней всего;

основа полноценности добра –

в свободе совершения его.

 

Мне жалко тех, кто кровью обливаясь,

Загрузка...

провел весь век в тоске чистосердечной,

звезду шестиконечную пытаясь

хоть как-то совместить с пятиконечной.

 

Даже пьесы на краю,

даже несколько за краем

мы играем роль свою

даже тем, что не играем.

 

Диспуты, дискуссии, дебаты

зря об этом длятся сотни лет,

ибо виноватых в мире нет,

потому что все мы виноваты.

 

Безгрешность в чистом виде – шелуха,

от жизненного смысла холостая,

ведь нравственность, не знавшая греха –

всего лишь неудачливость простая.

 

Нет! Совесть никогда и никому

смертельной не была, кто угрызался;

Иуда удавился потому,

что сребреник фальшивым оказался.

 

Свобода – это право выбирать,

с душою лишь советуясь о плате,

что нам любить, за что нам умирать,

на что свою свечу нещадно тратить.

 

Если не во всем, то уж во многом

(не были, не знали, не видали)

мы бы оправдались перед Богом;

жалко, что Он спросит нас едва ли.

 

Сколько эмигрантов ночью синей

спорят, и до света свет не тухнет;

как они тоскуют по России,

сидя на своих московских кухнях!

 

Сижу в гостях. Играю в этикет.

И думаю: забавная пора,

дворянской чести – выветрился след,

а барынь объявилось – до хера.

 

Возможность лестью в душу влезть

никак нельзя назвать растлением,

мы бескорыстно ценим лесть

за совпаденье с нашим мнением.

 

Хотя мы живем разнолико,

но все одинаково, то есть

сторонимся шума и крика,

боясь разбудить свою совесть.

 

О тех, кто принял муки на кресте,

эпоха мемуарами богата,

и книга о любом таком Христе

имеет предисловие Пилата.

 

В силу Божьего повеления,

чтобы мир изменялся в муках,

совесть каждого поколения

пробуждается лишь во внуках.

 

В воздухе житейского пространства –

света непрерывная игра:

мир темней от каждого засранства

и светлей от каждого добра.

 

Остыв от жара собственных страстей,

ослепнув от нагара низкой копоти,

преступно мы стремимся влить в детей

наш холод, настоявшийся на опыте.

 

Рождаясь только в юных, он меж ними

скитается, скрываем и любим;

в России дух свободы анонимен

и только потому неистребим.

 

Те, кто на жизнь в своей стране

взглянул со стороны,

живут отныне в стороне

от жизни их страны.

 

О мужестве и мудрости молчания

читаю я всегда с душевной дрожью,

сполна деля и горечь и отчаянье

всех тех, кто утешался этой ложью.

 

Пылко имитируя наивность,

но не ослабляя хватки прыткой,

ты похож на девичью невинность,

наскоро прихваченную ниткой.

 

Свихнулась природа у нас в зоосаде

от липкого глаза лихих сторожей,

и стали расти безопасности ради

колючки вовнутрь у наших ежей.

 

У зрелых развалин и дряхлых юнцов –

такое к покою стремление,

как будто свалилась усталость отцов

на рыхлых детей поколение.

 

Душа российская немая

всемирным брезгует общением,

чужой язык воспринимая

со словарем и отвращением.

 

Забавен русской жизни колорит,

сложившийся за несколько веков:

с Россией ее совесть говорит

посредством иностранных языков.

 

Блажен тот муж, кто не случайно,

а в долгой умственной тщете

проникнет в душ российских тайну

и ахнет в этой пустоте.

 

И спросит Бог: никем не ставший,

зачем ты жил? Что смех твой значит?

– Я утешал рабов уставших, –

отвечу я. И Бог заплачет.

 

 


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 267 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: IV. Семья от бога нам дана,замена счастию она. | V. Если жизнь излишне деловая,функция слабеет половая. | VI. Кто томим духовной жаждой,тот не жди любви сограждан | VII. Увы,но истина – блудница,ни с кем ей долго не лежится | VIII. Счастливые потом всегда рыдают,что вовремя часов не наблюдают | IX. Увы,но улучшить бюджет нельзя,не запачкав манжет | X. Живу я более,чем умеренно,страстей не более,чем у мерина | XI. ВОТ ЖЕНЩИНА: ОНА ГРУСТИТ,ЧТО ЗЕРКАЛО ЕЕ ТОЛСТИТ | XII. НЕ СТЕСНЯЙСЯ, ПЬЯНИЦА, НОСА СВОЕГО, ОН ВЕДЬ С НАШИМ ЗНАМЕНЕМ ЦВЕТА ОДНОГО | XIII. ВОЖДИ ДОРОЖЕ НАМ ВДВОЙНЕ, КОГДА ОНИ УЖЕ В СТЕНЕ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
XIV. СКОЛЬ ПЫЛКИ РАЗГОВОРЫ О ГОЛГОФЕ ЗА РЮМКОЙ КОНЬЯКА И ЧАШКОЙ КОФЕ| XVI. ГОСПОДЬ ЛИХУЮ ШУТКУ УЧИНИЛ, КОГДА СЮЖЕТ ЕВРЕЯ СОЧИНИЛ

mybiblioteka.su - 2015-2021 год. (0.028 сек.)