Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 2 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

И как только их губы соприкоснулись, молния жара ударила между ними и они оба словно сошли с ума.

Джесси видела сумасшедшую страсть в фильмах, но никогда не испытывала такого. До этого момента.

Сбросив рюкзак с плеч, она прижалась к горцу как можно теснее. Он тоже подался вперед, вжимая возбужденный член в живот девушки. Джесси всхлипнула и попыталась обхватить его ногами, но от ее неловкого движения горец потерял равновесие. Он слишком сильно подался вперед, они врезались в металлический стеллаж и отскочили от него.

Они перекатились по обломкам контейнера и дальше по проходу.

Не прерывая поцелуя.

Горец сжимал ее лицо ладонями и исследовал рот Джесси жаркими, глубокими движениями языка. Прикусив ее нижнюю губу, он слегка потянул ее, потом снова прикусил и нежно заскользил языком.

Он пробовал ее медленными, ритмичными движениями языка туда и назад, и Джесси засосала его язык так, словно это была другая часть его тела, которую она хотела бы ощутить внутри.

Кейон позволил ей это, тихо постанывая, потом отстранился, потерся щетиной о ее щеку. И стал целовать ее шею, прикусил то место, где шея переходила в плечо.

Джесси с шипением втянула в себя воздух, выгнула спину и запрокинула голову.

Нетерпеливо отодвинув воротник джинсовой куртки, горец обнажил кожу Джесси и покрыл ее плечо легкими поцелуями-укусами, балансируя на грани «недостаточно» и «слишком хорошо».

У Джесси мелькнуло подозрение, что Кейон МакКелтар отлично знал эту грань.

Господи, что с ней происходит? Джесси была недовольна собой. Она же собиралась сказать ему, что им следует поспешить. Что Каменная Морда скоро появится. И охрана, без сомнения, уже в пути. Вот еще пара поцелуев, и она обязательно скажет. Еще секундочку…

Она потянула его за рубашку, просунула под нее руки и начала гладить его живот и гладкие мускулы спины.

Он запустил руки ей под свитер, придвинулся так, чтобы бугор на его джинсах оказался между ее бедрами.

«Нам нужно идти », – собиралась сказать ему Джесси.

– Я не могу дышать, – произнесла она. – Ты слишком большой. Я хочу быть сверху.

Он издал полузадушенный смешок и перекатился так, чтобы она оказалась на нем. Джесси оседлала его и посмотрела вниз. Ее глаза расширились. Размер бугра на ткани его линялых джинсов почти пугал.

– Сними эту чертову куртку.

«Нам нужно идти », – попыталась сказать она. Но прежде чем ей удалось произнести хоть слово, Кейон прижал палец к ее раздвинутым губам, и все закончилось тем, что она принялась посасывать и покусывать этот палец.

Он застонал, не отрывая жаркого взгляда от ее губ.

Джесси стянула куртку с плеч. Когда горец потянул ее свитер вверх, она подняла руки над головой, позволяя его снять. Груди запрыгали, вырвавшись на волю, соски затвердели.

Кейон напрягся, глядя вверх, желание натянуло его тело как тетиву на луке, готовом выстрелить при малейшем движении.



Черт побери, она была великолепна!

Джесси оседлала его бедра, ее пышные груди трепетали и подпрыгивали, а линии ее тела были настолько идеальными, что мужчина мог кончить от одного взгляда на нее. Ее кожа была словно кремовый шелк, и Кейон знал, что почувствует ее не только снаружи, но и изнутри. В некоторых местах эта кожа была темнее, и он не мог дождаться момента, когда прикоснется к ним. Груди Джесси были полными, высокими и до безумия сексуальными. Соски, похожие на розовые иголочки, танцевали над его лицом. Кейон схватил эти прекрасные груди руками и втянул сосок в горячий влажный рот. Слегка потянул, пропустил между зубами, наслаждаясь твердостью, провел по нему языком.

Джесси, выгнув спину, запустила пальцы в волосы Кейона и застонала, когда он потерся щекой о ее груди, покалывая щетиной соски. А потом начал лизать медленными, ленивыми движениями языка, которые сводили ее с ума, и Джесси начала нетерпеливо извиваться. Кейон дразнил ее, проводя головой между ее грудями, играя с сосками, безжалостно кружил языком и покусывал острые кончики.

Загрузка...

Ее груди сводило от этой медленной дразнящей ласки. Ей нужно было больше. Она хотела, чтобы его рот плотно присосался, а пальцы сжимали и гладили в такт. Она хотела жара, требовательности. Она хотела, чтобы он ее присвоил.

Джесси была так возбуждена, что буквально сгорала от нетерпения. Язык Кейона пощекотал один сосок, так же нежно начал дразнить другой.

– Пожалуйста, Кейон, сильнее, – всхлипнула она.

И задохнулась от внезапного шума, когда он перекатил ее на спину и оказался сверху.

Жаркое мурлыканье дрожало в его горле.

Холод бетонного пола контрастировал с жаром его кожи. Горец опустился на нее сверху, удерживая сокрушительный вес своего тела с помощью ладоней, которыми опирался по обе стороны от ее тела. Он опустил лицо между ее грудей и – Господи, наконец-то – жадно втянул в рот сначала один сосок, потом другой. Он сосал. Покусывал. Перекатывал языком тугие бусинки сосков, аккуратно сжимая их зубами. Опираясь на локоть, горец начал возиться с застежкой ее джинсов.

– Кейон, – ахнула Джесси.

– Айе, девочка? – Его рот двинулся ниже, прокладывая дорожку из жарких влажных поцелуев по ее животу, остановился над пупком, чтобы вылизать ямку.

– О Господи, Кейон! – Джесси вскинула бедра, чтобы дать ему доступ к джинсам, которые обтягивали ее, как вторая кожа.

Несколько секунд спустя он издал мягкий чувственный смешок, и Джесси знала, что он расстегнул ее ширинку и увидел слова «LUCKY YOU – ТЫ ВЕЗУНЧИК», вышитые золотом с изнанки.

– Так вот почему их называют «Lucky», – пробормотал он.

Угууууу

– Я не буду с этим спорить, девочка. Я знаю, что мне повезло. – Он сделал паузу, затем прорычал: – Женщина! Я заставлю тебя забыть всех мужчин, которые у тебя были.

– Но…

– Тише. – Его требовательный рот снова коснулся ее тела, осыпая легкими поцелуями-укусами нежную кожу ее бедер по мере того, как дюйм за дюймом стягивал джинсы вниз.

Она не слышала их – людей, которые приближались.

К счастью, Кейон различил раздраженный голос, пролаявший:

– Вы это слышали? Говорю же вам, она там, сзади! Рывком отстранившись, он склонил голову, напрягая слух.

И резко усадил Джесси, одновременно натягивая на нее джинсы.

Одурманенная, оглушенная желанием, девушка сидела на холодном бетоне, хватая воздух ртом и глядя на горца.

Кто-то идет, – прошептал он.

Кейон встал, поднял ее за пояс джинсов и потряс ими, упаковывая Джесси. Мускулы на его руках заходили волнами.

Его глаза сверкнули, когда он встряхнул Джесси, и приобрели совершенно дикое выражение. Горец резко отвернулся, позволяя ей застегнуться. И спустя долгий миг снова повернулся с ее свитером и помог натянуть его через голову.

Свитер был настолько тугим, что застрял над грудью.

В глазах Кейона появилось загнанное выражение. Он попятился, расстегнул джинсы. Сунул в них руку и с шипением выдохнул.

Джесси справилась со свитером и надела куртку. Подхватила рюкзак и надела на плечи.

Быстрый стук высоких каблуков нервным стаккато рассыпался по полу, стремительно приближаясь. За ним следовали более мягкие шаги множества ног.

Господи, она же совсем забыла о Каменной Морде! За считанные минуты. Ее снова зацеловали до потери разума. Да что же с ней такое? Как одно прикосновение мужчины может полностью уничтожить весь холодный интеллект и сильную логику, которыми она так гордилась?

Джесси нахмурилась, сузила глаза и посмотрела на горца, пытаясь понять, что такого в Кейоне МакКелтаре, чего нет в других мужчинах.

Она была знакома с теорией, которая утверждала, что женщин инстинктивно притягивают мужчины с идеальным для них сочетанием генов, то есть той ДНК, которая усилит ее гены, и наоборот, что гарантировало сильных детей и обеспечивало человеческой расе больше шансов на выживание.

Был ли Кейон МакКелтар биологически идеальной парой для нее? Была ли она обречена беспомощно и безнадежно тянуться к нему? Или сама Природа была против нее, вооруженная своим дьявольским планом продлить эволюцию и ускорить ее беременность?

«Если так, – предположил внутренний голос, – тогда стоит, наверное, смириться и просто с ним переспать, а? Ну разве не так?»

– Неплохая попытка, – пробормотала Джесси.

Антрополог в ней был вполне согласен с логичностью теории, но сама Джесси предпочитала верить, что любовь и секс были вопросами свободной воли и осознанного выбора.

В ее реакции на Кейона МакКелтара не было ничего осознанного и даже отдаленно напоминающего свободу воли.

– Я представить не могу, чем она там занята! – говорила Каменная Морда. – А вы можете? Вы слышали эти звуки? Она словно маленькое дикое животное. Она не просто меня ударила. Она жутко оскорбила меня. Надеюсь, у нее есть адвокат, потому что он ей понадобится. Я подам на нее в суд. Мое лицо никогда не станет прежним. Похоже, мне понадобится пластическая операция.

«Ой, да нууу », – фыркнула Джесси.

Кейон посмотрел на нее, и дикое сексуальное возбуждение в его темно-янтарных глазах смешалось с изумлением.

«Ты ее ударила?» – беззвучно спросил он.

«Мне нужно было как-то до тебя добраться », – прошептала Джесси в ответ, сморщив нос. Она поправила свитер. И попыталась не покраснеть, вспоминая, что они только что делали и, еще хуже, что они чуть не сделали. «Господи, – сердито подумала она, – может, в следующий раз мне нужно просто подарить ему свою девственность ».

Хотя, если подумать, она только что пыталась сделать именно это.

Плечи горца задрожали от беззвучного смеха. Он шагнул ближе, склонил голову и прижался губами к ее уху. Поцеловал, нежно проводя языком по изгибам и впадинкам.

– Такой женой гордился бы любой горец, – прошептал он.

Джесси вздрогнула от чувственного прикосновения.

– Спасибо, – прошептала она в ответ. Такой комплимент от воина из девятого века был ей очень приятен. Она просто не могла удержаться и не добавить: – Я вырубила ее с одного удара.

Его плечи затряслись сильнее.

– Итак, мистер друид, ставший темным колдуном, у нас есть задача, требующая решения. Ты сможешь нас отсюда вытащить?

Он запрокинул голову и расхохотался. Его глубокий смех эхом разнесся по складу.

– Вы это слышали? – завопила Каменная Морда откуда-то из ближних рядов. – Там с ней мужчина! Как это создание смогло протащить сюда с собой мужчину?

Кейон сверкнул лукавой и сексуальной улыбкой, вложив в нее максимум самодовольства. Это была улыбка мужчины, который осознает свою силу и которому нравится ею пользоваться.

– Айе, смогу. Расслабься, девочка. Я обо всем позабочусь. Джесси не сомневалась в том, что он сможет. И, черт побери, ей очень нравилась в мужчинах эта черта.

 

 

Шотландия омывается Атлантическим океаном и Северным морем, граничит с Англией. Размером она примерно с половину своей соседки. Состоит в основном из торфяников, гор и семиста восьмидесяти семи крупных островов, к которым относятся Шетлендские, Оркнейские, Внешние и Внутренние Гебридские.

Цепкая память Джесси впитывала факты, как губка, и щедро делилась информацией.

Девушка знала, что если провести прямую линию от самой южной точки страны до самой северной, то получится всего 275 миль, в то время как длина береговой линии – 6 200 миль.

Джесси было известно, что истинное столкновение Англии и Шотландии, еще до того как столкновениями стали считать политические несогласия, состоялось около 425 миллионов лет назад, когда дрейф континентов заставил Шотландию – в те времена часть суши, включавшую в себя и Северную Америку, – и Англию – бывшую часть Гондваны – столкнуться почти по современной линии политического раздела.

Настоящая сокровищница артефактов, Шотландия занимала одно из первых мест в списке стран, которые Джесси давно хотела увидеть, наряду с Ирландией, Германией, Бельгией, Францией, Швейцарией и другими странами, где жили, любили и сражались древние кельты.

И все же, думала она, выворачивая руль, чтобы объехать канаву посреди узкой грунтовой дороги, ей и не снилось, что она так быстро окажется в Великобритании.

И уж точно она не представляла, что будет при этом в компании горца из девятого века и за рулем огромного краденого черного внедорожника.

Кейон снова был в зеркале и очень бесился по этому поводу.

А она нет. Джесси испытывала огромное облегчение оттого, что зеркало забрало его почти сразу, едва горец успел использовать Глас, чтобы вывести их из аэропорта и «арендовать» машину.

Уже дважды она чуть не отдала ему свою девственность. Если бы в последний раз им не помешали, второй раз стал бы последним.

Джесси не понимала, что происходит. Она была женщиной, которая ничего не делала без веской причины. Джесси знала, что отчасти ее скованность в общении с противоположным полом была результатом того, что она наблюдала за мамой и ее многочисленными мужьями. У Джесси было три сестры, четырнадцать сводных братьев и сестер (некоторые из них были детьми отчимов от предыдущих браков), большой чемодан цинизма и, как следствие, завышенные требования.

Джесси обожала свою мать, и любой, кто стал бы критиковать Лили Сент-Джеймс, получил бы от ее дочери по заслугам. Никто не имел права осуждать ее мать.

Джесси любила своих сводных родственников.

Но ненавидела такие сложные семейные отношения, и это была одна из причин, по которым она отправилась из Мэна в Чикаго, предпочитая длинные телефонные разговоры по воскресеньям, во время которых Лили Сент-Джеймс вываливала на нее весь хаос, творящийся у них дома. В данный момент мама была не замужем, но у нее снова появился возлюбленный, и иногда это было хуже, чем внезапное появление нескольких новых братьев с сестричками, которые с подростковой непосредственностью утаскивали из дома одежду или ключи от машины.

Дни рождения и другие праздники всегда превращались в катастрофу. Выходные были кошмаром. Джесси никогда не могла понять, что мама подразумевает под супружескими обязательствами. Лили работала торговым агентом и к брачным клятвам относилась так же, как и к любой своей сделке: как к кратковременному контракту с возможностью продления, которой редко пользовалась.

Джесси собиралась выйти замуж один раз. И рожать детей от одного мужа. Троих или четверых, может, мальчика и двух девочек, которым никогда не придется ломать себе голову над тем, кто кому кем приходится, не говоря уже о вопросе «почему». Ее мама иногда выбирала весьма странные варианты из череды своих поклонников.

Джесси хотела жить в маленьком, замкнутом, спокойном мире. Чем меньше людей ты любишь, думала Джесси, тем больше ты о них заботишься. Она всегда предпочитала качество, а не количество.

И все же с Кейоном МакКелтаром все ее продуманные и взвешенные жизненные установки вылетали в трубу.

Он смотрел на нее – она становилась влажной.

Он касался ее – она таяла.

Он целовал ее – она начинала раздеваться.

И не могла объяснить свое поведение. Да, он был сексуальным и мужественным – ну и что, что это не вязалось с современным феминистическим движением, которое ввело моду на изнеженных мужчин, – ей нравилась мужественность. Нравилось, что мужчина слегка неотесан и не приручен. Да, он был потрясающим, и Джесси с нетерпением ждала момента, когда сможет расспросить его о девятом веке и выяснить, что случилось с ним одиннадцать веков назад.

С точки зрения логики, его просто не могло быть.

Он жил в зеркале. Он был колдуном, объявившим кровную месть другому колдуну. И он был намного старше ее.

Он был не из тех, за кого можно выйти замуж. И даже не из тех, с кем можно завязать близкие отношения. Она знала это.

Но несмотря на все это, как только он ее касался, Джесси тут же деградировала до состояния своих доисторических предков, у которых было лишь три цели в жизни: еда, сон и секс. Впрочем, если бы порядок целей формировала сама Джесси и так, как ей нравилось, то на первом месте стоял бы секс, чтобы она выглядела стройной, а ее живот был плоским, затем еда с большим количеством углеводов и только потом сон. А затем проснуться и снова секс, который позволит сжечь лишние углеводы. И опять еда.

Но толку от этих планов не было.

А был мужчина, которого ей непрерывно хотелось трогать.

И, без сомнения, стоит ему снова выйти из зеркала, как они опять окажутся друг на друге. Причем в горах, куда он ее отправил, рассчитывать на то, что их прервут, не приходилось, разве что с неба рухнет четко прицелившийся метеорит или на них наткнутся воры, угоняющие чужих овец.

– Я снова сполз, девочка, – раздался недовольный рык с пассажирского сиденья. – Отсюда не видно ничего, кроме потолка.

Джесси притормозила и вырулила на обочину. Когда они забирались в машину, Кейон сначала разместил зеркало поперек задних сидений, а сам сел рядом с ней. Но не прошло и часа, как Темное Стекло забрало его обратно, и Кейон потребовал, чтобы Джесси отодвинула пассажирское сиденье назад, насколько это возможно, поставила зеркало вперед, наклонив под углом, и пристегнула ремнем безопасности. Таким образом, горец мог видеть, куда они едут.

– Я не уверен в том, куда нужно ехать, – сказал он ей. – Я знаю, куда хочу отправиться, но не знаю, как это выглядит спустя такое долгое время. По пути нам встретятся дороги и дома, которых не было в мое время, но я узнаю горы, если смогу хорошо их рассмотреть.

К сожалению, ремень безопасности был рассчитан на человеческое тело со всеми его впадинами и выпуклостями, а не на плоское зеркало, которое постоянно соскальзывало в горизонтальное положение. Если бы у Джесси был хоть какой-то багаж, его можно было бы поставить в качестве упора для нижнего края рамы, на полу, но они путешествовали вне закона и налегке. В салоне было три пустых упаковки от фаст-фуда, который они прихватили с собой, чтобы перекусить по дороге из аэропорта, и карты, которые Кейон утащил с газетного стенда на выходе.

Как только Джесси наклонилась, чтобы снова поправить зеркало, горец пробормотал что-то на своем загадочном языке и из стекла внезапно вылетела книга. За первой книгой последовали вторая и третья. Джесси пригнулась. Однажды она уже сломала нос, в тот жуткий день в гимнастическом зале, и с тех пор он так и остался немного искривленным.

– Подопри ими раму, – скомандовал Кейон. Джесси моргнула.

– У тебя там есть книги?

– Я накопил немного вещей за прошедшие столетия. Вещей, которых Лукан не стал бы искать. Когда меня перевозили с места на место, я при любой возможности прихватывал еще.

Джесси сложила книги у основания зеркала, мельком проглядывая названия. «Краткая история времени» Стивена Хокинга, Полный словарь английского языка Уэбстера, «Естественная история» Плиния, «Иллюстрированная энциклопедия Вселенной» и «Географика» – массивный том с картами и таблицами.

– Легкое чтиво, да? – пробормотала Джесси.

Лично она предпочитала серию Джанет Иванович о Стефани Плам или любую книгу Линды Говард в тех редких случаях, когда ей удавалось почитать для души. То есть примерно раз в год.

– Я старался быть в курсе событий.

Она посмотрела в зеркало. После того как совсем недавно она видела горца во плоти, странно было смотреть на плоскую одномерную картинку в стекле. Ей это совершенно не нравилось. Она начинала сердиться на зеркало. На то, что оно может забрать горца в любой момент, как только пожелает. Джесси покачала головой. Несколько минут назад она была благодарна, что зеркало его забрало. А сейчас злилась по той же причине. Хоть раз она может что-то твердо решить по поводу этого горца?

– Готовился к тому дню, когда будешь наконец свободен? Для этого?

Он посмотрел на нее, и Джесси не могла определить выражения его глаз.

– Айе.

Свободен. После одиннадцати столетий горец из девятого века будет свободен через две недели с небольшим хвостиком.

– Еще семнадцать дней, – задумчиво выдохнула Джесси. – Господи, ты, наверное, лезешь там на… стены, или что там у тебя есть.

– Айе.

– Кстати, а что там есть? – Она слегка потрясла зеркало, проверяя, надежно ли его закрепила. Теперь оно не должно было скользить.

– Камни, – сухо сказал Кейон.

– А еще что?

– Камни. Серые. Разных размеров. – Его голос стал монотонным. – Пятьдесят две тысячи девятьсот восемьдесят семь камней. Двадцать семь тысяч шестнадцать из них слегка светлее остальных. Тридцать шесть тысяч и четыре камня скорее прямоугольные, чем квадратные. Девятьсот восемнадцать – шестиугольные. У девяноста двух по поверхности идет бронзовая жилка. Три камня треснули. В двух шагах от центра есть камень, который слегка выпирает из пола, я спотыкался о него первые несколько веков. Еще вопросы?

Джесси моргнула, забыв, как дышать. Горло и грудь сдавил внезапный спазм. Что еще она могла спросить? Как он не сошел с ума, оставаясь там? Как спасался от сумасшествия? Как он выжил больше тысячи лет в таком аду?

Она не спросила, потому что это было все равно, что спрашивать гору, почему она все еще стоит, как стояла на заре творения, пусть немного изменив форму. Какие бы катаклизмы ни сотрясали планету, гора остается на своем месте.

Кейон был силен – не только физически, но и эмоционально. Этот мужчина был как скала, к которой женщина может прислониться в трудные времена и не бояться того, что все рухнет, потому что мужчина защитит ее. Она никогда раньше не встречала никого, кто был бы похож на Кейона. Общество двадцать первого века почти не рождало альфа-самцов. Да и где современным мужчинам воспитывать в себе нужные качества и закалять характер? Соревнуясь в новейшие видеоигры? Покупая костюмы и галстуки? Гоняя до идиотизма дорогими клюшками маленькие белые мячики по идеально подстриженному газону? Или в драке за место на парковке у ближайшего магазина?

– Нет, – сказала она. – Вопросов больше нет.

Одиннадцать веков плена. В зеркале, висевшем на стене в кабинете ненавистного врага. Одиннадцать веков без еды. Без любви. Ему хоть было с кем поговорить?

Наверное, мысли Джесси отразились на ее лице, потому что Кейон мягко сказал:

– Это уже не важно, девочка, но спасибо за сочувствие. Это почти закончилось. Еще семнадцать дней, Джессика. И все.

Почему-то от его слов она почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Одиннадцать веков ада не только не превратили его в монстра, он еще и пытался утешить ее, сделать так, чтобы она не переживала о его заключении.

– Ты плачешь, женщина? Она отвернулась.

– У меня был трудный день. Черт, у меня была трудная неделя.

– Джессика.

Ее имя прозвучало как мягкий приказ.

Она не подчинилась, глядя в окно на округлые холмы.

– Джессика, посмотри на меня.

Она повернулась и уставилась на него глазами, блестящими от слез.

– Да, я плачу из-за тебя, понял? – огрызнулась она. – Потому что ты застрял там на одиннадцать веков. Теперь мне можно снова ехать или тебе еще что-то надо?

Горец слабо улыбнулся и прижал ладонь к серебристой поверхности стекла.

В голове у Джесси не было ни единой мысли, она непроизвольно подняла руку и их ладони встретились на серебре. И хотя она ощущала только прохладное и твердое стекло, от этого жеста у нее потеплело на сердце.

Пару секунд они не говорили и не двигались.

А потом Джесси резко отвернулась, вытащила салфетку из коробки, высморкалась, выпрямилась на водительском сиденье, и машина тронулась с места, продолжая путешествие по шотландским нагорьям.

 

Сумерки в шотландских нагорьях.

Большая часть дня ушла на поиски пещер, в которых он в детстве играл.

Земля очень изменилась за прошедшую тысячу лет, новые дома и дороги сделали почти неузнаваемыми те ориентиры, которые он когда-то считал незыблемыми. Даже горы выглядели иначе, когда он смотрел на них с запруженных улиц города, совсем не такими, какими они когда-то казались с открытых полей, где бродили только овцы.

Кейон не хотел, чтобы Джесси входила в пещеры, пока он не удостоверится, что там нет животных, а своды не грозят обвалом, поэтому уговорил ее прислонить зеркало у входа в каменное убежище, чтобы он мог внимательно наблюдать за окружением. Вооруженный ножами и пистолетами, он был готов встретить любую опасность, хотя и сомневался, что таковая появится в этот вечер или даже в следующий.

Темное Стекло стояло на скалистой вершине холма, и запертому в нем Кейону открывался отличный вид на два самых прекрасных явления: закат в Шотландии и Джессику Сент-Джеймс.

Его любимая страна стала отличным фоном для этой женщины.

Джесси сидела, скрестив ноги, всего в футе от его зеркала, ее короткие кудряшки отливали золотым и багряным, лоб и щеки были окрашены розовым, губы напоминали красный бархат. Чудесные белые зубки сверкали, когда она улыбалась, глаза сияли внутренним огнем. Она замечательно выглядела на фоне заката, когда, смеясь, запрокидывала голову.

Она хохотала, когда они говорили. Эта женщина находила смешное практически во всем, даже в том жутковатом положении, в котором сейчас оказалась. Для Кейона это был один из признаков воинской доблести. Страх не давал ничего. Как и сожаление – Господи, это он знал слишком хорошо. Все сожаления в мире ничего не могли бы изменить. Как и в прошлом. И в будущем.

А вот юмора и воли, которые так редко проявляются в сложных ситуациях, Джесси было не занимать.

По его просьбе девушка рассказывала об испытаниях и бедах, которые ей пришлось пережить, когда она пыталась добраться до зеркала в аэропорту.

Она сопровождала свой рассказ жестами, и ее пальцы иногда касались стекла. Кейона так сильно тянуло к ней, что всякий раз, когда она дотрагивалась до стекла, его пробирала дрожь, словно пальцы Джесси касались его, а не холодной поверхности зеркала.

Впервые за тысячу лет он мог наблюдать, как ночь укрывает его горы, – наблюдать за закатом, чего ему дико не хватало в плену, – но куда больше его захватывал рассказ Джессики. Он смеялся вместе с ней, ярко представляя происшедшее. Он буквально видел, как она перепрыгивает через стойку, как бьет рюкзаком свою соперницу, как затаскивает ее в чулан. В Джессике Сент-Джеймс определенно было что-то дикарское.

«Это еще одна причина, по которой мне так нравится эта девочка», – подумал он, слабо улыбаясь.

Кейон смотрел на Джесси, упивался ею, и его улыбка поблекла. Джесси обернула плечи его пледом, уютно устроилась, согретая солнцем, которое уже соскальзывало за темные горные хребты на горизонте. В тартане она выглядела очень трогательно. Да, цвета пледа не принадлежали Келтарам, это был просто шотландский плед, который он стащил несколько веков назад как напоминание о доме, но Кейон привык считать этот плед своим. На Джесси плед смотрелся просто замечательно. Красный и черный цвета очень шли ей. Она была полна жизни, Господь щедро одарил ее драгоценными цветами: волосы цвета воронова крыла и розовая кожа с золотистым загаром.

Их разговор был долгим. Впервые с тех пор, как их пути пересеклись, их не окружала суета и им никто не мешал. Горец не мог обеспечить Джесси большей безопасности, пока находился в зеркале, поэтому решил воспользоваться шансом побольше узнать о ней.

Где она выросла? Есть ли у нее клан? Сколько их, кто они, где они? Чему она училась в своем университете? Чем мечтала заняться в будущем?

«Я училась копаться в земле, – сказала она, задорно улыбаясь, – и именно этим мечтала заняться ». А когда она объяснила, что на самом деле имела в виду, Кейон понял, что и эта ее черта притягивает его. Она была любопытна, как друид. Он мог представить ее на раскопках, ищущую в земле сокровища прошлого, откапывающую осколки горшков и детали оружия и доспехов. Господи, как бы он хотел оказаться рядом с ней, когда она будет это делать! Рассказывать ей истории о том, что она нашла, а потом накрыть ее своим телом и показать ей живой и действующий артефакт.

«Если бы ты могла получить что угодно, что бы ты хотела?» – спросил он.

Джесси ответила без промедления: «Найти лучшего друга ». И быстро добавила: «Настоящего, действительно лучшего друга, с которым я буду с удовольствием беседовать по утрам, как только проснусь, и перед тем как уснуть ».

Кейон снова слабо улыбнулся. «Ты имеешь в виду родственную душу », – подумал он, но не сказал. Она говорила о мужчине, о любимом на всю жизнь. Он видел это по ее глазам.

А потом Джесси рассказывала ему о том, как решила стать археологом, как прочитала в детстве книгу, вдохновившую ее на этот путь.

Он внимательно слушал. И представлял, что сможет сидеть так целую вечность, а может и больше, и наслаждаться. Он хотел слышать подробности о ее жизни, узнать о ней как можно больше.

– А потом, на втором курсе колледжа, я поняла, что это будет совсем не похоже на «Мумию» Энн Райе. Не будет магии и путешествий, не будет восторженных открытий. Будет множество грязной работы и еще больше возни с бумажками. Большинство археологов так и не доходят до раскопок.

– Но к тому времени было уже поздно, – улыбнулась она ему. – Я влюбилась в археологию по совершенно другой причине. Мне всегда нравилась история. Меня захватили загадки нашего происхождения, происхождения мира, я пыталась сложить кусочки информации в единое целое.

Она говорила на темы, которыми интересовались друиды и которыми всегда восхищался Кейон. Жизнь была полна крупиц истины и знания, разбросанных то тут, то там, и мудрые мужчины и женщины стремились собрать эти крупицы.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 207 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ПРОЛОГ II | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 1 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 2 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 3 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 4 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 5 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 6 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 7 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 8 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 9 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 1 страница| ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 3 страница

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.034 сек.)