Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 3 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

Но Кейон был друидом. К тому же он был Келтаром и понимал, что вещи, которые кажутся невозможными, редко таковыми являются.

На самом деле «невозможное» означает «то, чего до сих пор не случалось».

И этот факт был прекрасно проиллюстрирован, когда три с половиной месяца назад вор забрался в лондонскую сокровищницу Тревейна – что само по себе невозможно – и стащил добрую половину сокровищ этого ублюдка, в том числе и Темное Стекло. Причем это произошло незадолго до того часа, когда, на Хэлоуин, нужно будет уплатить десятину и продлить заключение Кейона.

Шанс, которого Кейон так долго ждал, наконец появился. Лукан лишился зеркала именно тогда, когда оно было ему необходимо.

Настал десятый день десятого месяца, и теперь Кейону нужно не попасть в руки Лукана на протяжении двадцати двух дней – до тех пор пока не наступит полночь Дня Всех Святых, годовщина его пленения, – а затем он сможет утолить свою тысячелетнюю жажду мести. И, ад это все побери, как же он этого ждал!

Теперь, когда Лукан напал на четкий след Темной Книги, самой опасной из реликвий Невидимых, для Кейона стало особо важным нарушить проклятый Договор, который связывал его. Средоточие смертоносной черной магии, Темная Книга в руках любого человека могла стать причиной катастрофы. В руках Лукана «Мерлина» Тревейна она приведет к концу света. Если Лукану удастся расшифровать некоторые заклинания, он сможет переписать историю, изменить само время. Кейон должен остановить его и не позволить завладеть Книгой. Ему нужно раз и навсегда победить своего старого врага.

Кейон думал, что успех ему гарантирован, ведь, учитывая то, сколько хозяев сменило Темное Стекло и какой путь оно проделало, Лукану ни за что не найти его вовремя. Но вчерашний день доказал обратное. Его определенно нашли, и время было на исходе.

Русского убийцу Кейон опознал сразу же, как только тот появился вчера в кабинете. Он несколько раз видел Романа раньше, когда тот посещал лондонскую резиденцию Тревейна, где Кейон висел высоко на стене кабинета. Желая посмеяться над ним, Тревейн повернул зеркало к окну, выходившему на оживленные улицы Лондона. Кейон смотрел на мир, в котором ему не суждено было жить.

Но по крайней мере он мог смотреть. Если бы Лукан повернул зеркало к стене, то вряд ли даже мысли о мести могли бы сохранить Кейону рассудок. И у него не было бы возможности испытывать зеркало, когда его тюремщик покидал комнату, а также учиться призывать инертные объекты, находящиеся в поле зрения.

Кейон шел в ногу со временем, читал все книги, газеты и журналы, которые появлялись в кабинете Лукана, иногда даже смотрел телевизор, а вид за окном постепенно менялся.

Лондон был очень похож на Чикаго, по которому он вчера ходил.

Свободно, Господи, свободно ходил некоторое время! Кейон слышал, как шуршит трава под ногами, наслаждался ветром, Дующим в лицо.



Бывали дни, когда он думал, что отдал бы правую руку за один глоток воздуха, наполненного дымом торфяного костра с примесью аромата охапки вереска, или за несколько вдохов соленого бриза на диком побережье Шотландии. Или за возможность растянуться на спине на вершине горы, так близко к Небесам, как это возможно только в шотландских нагорьях, и наблюдать, как сумерки поглощают небо, как алый багрянец заката сменяется черным бархатом ночного покрывала, расшитого бриллиантами звезд.

Кейон не видел родной Шотландии уже одиннадцать веков и тридцать три года. Жизнь вдали от родины была адом для горца.

И хотя Лукан несколько раз дарил ему свободу в обмен на помощь со сложными заклятиями – все это время ублюдок проводил на искусно защищенной земле, так что Кейон не мог до него дотронуться, – последнее освобождение произошло более ста двадцати лет назад и, как всегда, было мучительно коротким. Спустя некоторое время магия Темного Стекла всегда забирала Кейона, несмотря на сопротивление. Не важно было, как далеко и как быстро он убегал, не важно, какими друидскими оберегами пытался защитить себя, спустя какое-то время – и это никогда не были равные промежутки, однажды целый день, в другой раз всего час – он просто исчезал из того места, где находился, и вновь оказывался в своей тюрьме.

Загрузка...

Вчера ночью ему понадобилось время, чтобы выследить Романа, и, поскольку он волновался о том, что зеркало в любой миг может потребовать его назад, Кейон сосредоточился только на задании. Он не сомневался в том, что скоро здесь появится другой человек Лукана. А потом еще один, и еще, и так до бесконечности, пока зеркало не вернется к Лукану, а следы преступлений и все, кто его видел, не будут уничтожены.

Так люди его типа – люди магии, белой и черной, те, кто практиковал draiodheacht, – скрывали от мира великие Реликвии. Кейон поступал так, потому что обычных людей не должно беспокоить существование таких вещей. Лукан – потому что существовало слишком много других колдунов (тщательно скрывавшихся от своих собратьев), которые ни перед чем бы не остановились, чтобы украсть скрытую и опасную Темную Реликвию. В отличие от того, во что верил мир, племя ведьм и колдунов процветало.

Друиды клана Келтаров использовали сложное заклятие памяти, чтобы, не причиняя вреда, стирать запретное знание из памяти любого человека.

Но Лукану было проще убить: минимум затрат, максимум удовольствия и прибыли. Лукан преуспел в магии жизни и смерти. Так было всегда.

Кейон мрачно улыбнулся. Любой, вставший на пути Лукана, мог быть уничтожен, а та женщина встала на его пути. Ей грозила смертельная опасность, и ей нечего было даже надеяться выжить.

При мысли о ней Кейон одновременно расслабился и подобрался. Горячая, уверенная, храбрая, она была просто потрясающей. Короткие блестящие черные кудряшки обрамляли тонкое личико в форме сердечка. А еще у нее была идеальная, пышная, соблазнительная круглая грудь. И восхитительная попка. Кейон внимательно рассмотрел каждый изгиб, обтянутый ее синими джинсами и персиковым свитером. Он даже заметил над поясом джинсов край ее трусиков – которые прикрывали лишь маленькую часть соблазнительного зада и выглядели так, словно сшиты из пары ленточек. Оранжевая кружевная ленточка была украшена ярко-розовой бабочкой, и выглядело это так, словно трусики специально шили для того, чтобы они выглядывали из-под пояса и дразнили мужчин. «Мужнины этого века должны иметь невероятное самообладание, – думал Кейон, не отрывая глаз от кусочка тонкой прозрачной ткани над двумя аппетитными полушариями, – или быть просто чертовыми евнухами ». Персиковая кожа, ведьмины глаза, губы искусительницы… Убийца, посланный Лука-ном, называл ее Джессикой.

Кейон предполагал, что она постарается убедить себя в том, что вчера вечером ничего не произошло. В тех редких случаях, когда его видели непосвященные, они находили любые отговорки, которые помогли бы им отрицать саму возможность его существования.

Он же, наоборот, снова и снова вспоминал вчерашний вечер буквально по секундам и убеждал себя в том, что это действительно произошло.

Эта девушка прикоснулась к нему. Ее тяжелые круглые груди прижимались к его спине, соски были твердыми. И она лизнула его.

Словно жаждала ощутить соль с его кожи на кончике своего языка.

Его член моментально встал, яички дернулись, и Кейон чуть не пролил семя в тот же миг, когда она коснулась его.

Когда она прижималась к его телу, с ним случилось то, чего раньше никогда не бывало: словно удар молнии пронзил его до глубины души. Кейону пришлось собрать все силы, чтобы заставить себя освободить свои волосы из ее рук. Пришлось собрать всю волю, чтобы не обернуться, не повалить девушку на пол, не раздвинуть ее ноги и не получить удовольствие. Ему хотелось погрузиться в нее и оставаться в ней, пока Темная Магия не вырвет его из ее тела.

Но нэй, он не позволит ее жизни угаснуть, как огоньку свечи, пойманному свирепым ураганом. Она нужна ему.

– Двадцать два дня, – пробормотал Кейон.

После тысячи лет тюрьмы его месть зависела от смешного количества дней.

Джессика Сент-Джеймс еще не знала этого, но она поможет ему получить эти дни в свое распоряжение.

Если не по своей воле, то под воздействием всех Темных Искусств, которые ему известны.

А ему известно многое.

Кейон изучал черную магию. И преуспел.

Лукан был не единственным, кому нужно Темное Стекло.

 

 

Замок Келтар – Шотландия

 

– Ты ни за что в это не поверишь, Драстен, – сказал – Дэйгис МакКелтар, глядя, как его брат-близнец, который был старше его на три минуты, меряет шагами библиотеку замка.

– После всего, что я видел, не думаю, что меня можно чем-нибудь удивить, брат, но попробуй, – сухо ответил Драстен.

Он подошел к изысканному бару из красного дерева и налил себе стакан виски «Макаллан».

Дэйгис, державший в руках потертый том в кожаном переплете, пролистал еще несколько страниц, отложил его и вытянул ноги, закидывая руки за голову. За высокими окнами, в обрамлении тяжелых бархатных штор, к кобальтово-синему цвету добавился лиловый, и Дэйгис замер на миг, наслаждаясь красотой еще одного заката в горах. А затем продолжил:

– Помнишь, мы думали, что Кейон МакКелтар – это всего лишь миф?

– Айе, – ответил Драстен, присоединяясь к брату у камина. – Легендарный и ужасный Кейон, единственный предок Келтаров, который по собственной воле посвятил себя Темным Искусствам…

– Не единственный, брат. Я тоже, – мягко поправил Дэйгис. Драстен нахмурился.

– Нэй, ты поступил так ради любви, а это совершенно иное. Кейон же сделал это исключительно из неутолимой жажды власти.

– Быть может. А может быть, и нет. – Улыбка Дэйгиса стала циничной. – Я не знаю, что через тысячу лет скажут обо мне наши потомки. – Он указал рукой на книгу. – Это один из дневников Кейона МакКелтара.

Драстен замер, так и не опустившись в кресло, не донеся стакан до губ. Серебристые глаза, засиявшие от удивления, встретились со взглядом брата. Драстен опустил стакан и медленно сел.

– Действительно?

– Айе, и, хотя многие страницы были вырваны, заметки сделаны Кейоном МакКелтаром, жившим в середине девятого века.

– Это тот дневник, который отец нашел в подземной библиотеке, когда вы с Хло отправились через круг камней в шестнадцатый век?

Тайная подземная библиотека была длинной и узкой каменной комнатой глубоко под замком, и там хранилась большая часть утраченных Келтарами книг и реликвий, в том числе и выбитый на золоте Договор, заключенный между Туата де Данаан и человечеством. Более тысячи лет назад комната была запечатана, а вход в нее скрыт за камином.

С течением времени о существовании подземной библиотеки полностью забыли. Дошедшие из глубины веков истории свидетельствовали о том, что раньше Келтары обладали куда большим объемом знаний, но мало кто этому верил. Так было до тех пор, пока экономка Нелл – которая позже вышла замуж за отца Драстена и Дэйгиса и стала им второй матерью – во время уборки случайно не запустила механизм, открывающий дверь, и комната не была снова открыта. И все же Нелл ничего не говорила о своей находке, считая, что Сильвану известно о ней и он расстроится, узнав, что ей тоже известен тайник его клана. Она бы, наверное, так и не упомянула о комнате, если бы Келтары не оказались в отчаянном положении.

Их отец ненадолго открыл комнату в шестнадцатом веке, но затем снова запечатал, чтобы не нарушать ход истории. Недавно Драстен согласился опять открыть тайную библиотеку для будущих поколений. И с тех пор Дэйгис занимался переводом древних свитков, переписывал ветхие документы и в процессе все больше узнавал о своих предках.

– Нэй. В том дневнике были описаны лишь недавние события: помолвки, рождения, смерти. А в этом дневнике речь идет об изучении магии друидов, и большая его часть зашифрована. Он был спрятан под треснувшим камнем, о который споткнулась Хло. Она подозревает, что в той комнате может быть сокрыто нечто большее.

Жена Дэйгиса, Хло, была историком и обожала свою профессию. Она с радостью ухватилась за возможность составить каталог содержимого подземного хранилища, и, поскольку Дэйгис не мог без нее, он решился провести некоторое время (то есть до того момента, когда его милая беременная жена соберется рожать) в пыльной подземной комнате, помогая по мере сил.

Он улыбнулся. Лучше уж промозглое подземелье с его любимой Хло, чем самый солнечный день в горах, но без нее. «Ох, – тут же яростно добавил Дэйгис, – да лучше уж ад с Хло, чем рай без нее ». Слишком сильно он любил женщину, которую пленил в свой самый темный час и которая подарила ему свое сердце, несмотря на жившее в нем зло.

– И что ты можешь сказать о Кейоне? – поинтересовался Драстен, и его брат очнулся.

Дэйгис раздраженно фыркнул. Он надеялся на нечто большее и планировал проверить, что еще можно выяснить о легендарном предке. Он считал, что прошлое необходимо знать для того, чтобы быть уверенным в светлом будущем, а те, кто забывает свое прошлое, вынуждены его повторять.

– По тем частям, которые мне удалось расшифровать, немного. Это был живой человек, а не легенда, и комната была не забыта, а намеренно спрятана от нас. Отец считал, что случилась битва или болезнь из тех, что резко обрывают множество жизней, и все, кто знал о комнате, умерли. Но это не так. Последняя запись в дневнике принадлежит не ему, но предупреждает о тех, кто использует магию. Кто бы ни написал это, он же решил запечатать комнату и изменил помещение над ней, чтобы скрыть вход.

– Неужели? – Брови Драстена удивленно приподнялись.

– Айе. Вырвано так много страниц, что я не выяснил, что же такого совершил Кейон МакКелтар и как сложилась его судьба, но последняя запись свидетельствует о том, что комнату заперли из-за него.

– Хм-м. – Драстен помолчал, потягивая виски. – Это заставляет задуматься о том, что же он натворил, ведь последующие поколения Келтаров были отрезаны от значительной части знаний и силы. Отнять у нас такое наследство – дело непростое.

– Айе, – задумчиво отозвался Дэйгис. – Это действительно заставляет задуматься.

 

– Ты, блин, можешь в это поверить? Кто-то свернул парню шею и бросил его у всех на виду, как мешок с мусором!

– Ну вот. Только этого нам и не хватало. Еще одно преступление. Университет наверняка воспользуется случаем, чтобы закрутить гайки и поднять плату за обучение.

Джесси помотала головой, проталкиваясь через группу выпускников, околачивающихся у стойки. Она сделала заказ, размышляя о том, была ли она когда-то такой же молодой и такой же деланно-измученной. Она надеялась, что нет.

Кампус гудел от сплетен. Полиция сообщила несколько деталей, и теперь все притворялись, что что-то знают. Самое смешное, что только Джесси действительно кое-что знала о неопознанном хорошо одетом блондине, труп которого вчера обнаружили на территории кампуса, и только она ничего не говорила.

И не собиралась.

Вчера вечером Джесси включила телевизор и обнаружила, что местные каналы новостей транслируют репортаж об убийстве мужчины, которого она вчера считала плодом своего воображения. Джесси еще долго изумленно смотрела на экран, после того как новости закончились.

Полиция расследовала убийство блондина. При нем не оказалось документов, поэтому полицейским пришлось расспрашивать всех, кто мог его видеть и что-то о нем знать.

А это порождало вопросы: если все остальные тоже видят блондина, значит, она не сумасшедшая?

Или это означает только, что блондин был реален, а вот мужчина в зеркале и все прочее ей привиделось?

Или это значит, что она сошла с ума и теперь ей мерещатся программы новостей, которые сумасшедшим (хотя, пришлось ей признать, очень четким и удивительно связным) образом пытаются доказать ей реальность ее бреда?

Да уж. Хорошие вопросы.

Джесси долго над этим размышляла и на рассвете наконец смогла успокоиться, приняв решение: она будет использовать методы научного анализа.

Она соберет все доступные факты и, только когда у нее на руках окажется вся информация, которую можно отыскать, станет сопоставлять детали в самом строгом порядке, которого сможет достичь. Никаких больше мыслей о сумасшествии до тех пор, пока не закончится расследование.

Очень важно поговорить с профессором Кини. Ей нужно задать ему ряд вопросов о реликвии. К примеру, откуда взялось это зеркало?

Возможно, это вовсе и не реликвия, подумала Джесси, взвешивая такую возможность, а, например, поделка для розыгрышей или прибор для спецэффектов, как в «Звездных вратах» или программе о научной фантастике. Вполне возможно, что в зеркале спрятано настоящее произведение искусства. К нему могут быть прикручены всякие там аудио/видео-штуки. А все это вместе складывается в очень тонкую, невероятно четкую проекцию на зеркальный экран.

Что… не вполне объясняет взаимодействие нападавшего и человека в зеркале, но, эй, она же просто рассматривает версии, обдумывает и отбрасывает.

Версия: возможно, зеркало… э-э-э… проклято.

Эта мысль заставила Джесси почувствовать себя полной идиоткой. Такая мысль не нравилась ее внутреннему аналитику.

И все же лучше быть идиоткой, чем «безумным зеркальщиком».

Вчера Джесси позвонила профессору, воспользовавшись прямой линией в его палату, с которой он отправил ей миллион сообщений, но тот не ответил. Утром она первым делом попыталась дозвониться снова, но ей опять не повезло. Наверное, Кини еще спал.

В конце концов, Джесси была прагматиком. Она не добилась бы в жизни успеха, если бы подчинялась капризам. Она была девушкой, которая работала с тем, что есть. И после долгих размышлений Джесси решила, что не считает себя сумасшедшей. Все было совершенно нормально, за исключением идиотской кутерьмы с зеркалом.

Может, стоило все же его разбить, раздраженно подумала она. И конец проблемам. Верно?

Не обязательно. Если она действительно сумасшедшая, ее иллюзорный бог секса просто переселится в другой неодушевленный предмет (ей тут же пришло на ум несколько забавных идей, особенно по поводу ящика стола возле ее кровати). А если она не сумасшедшая, то, возможно, уничтожит один из самых ценных артефактов.

– Похоже, я зашла в тупик.

Джесси раздраженно сдула челку с глаз.

Ей пришлось тщательно перетряхнуть рюкзак, чтобы найти мобильный. Достав телефон, Джесси посмотрела на экран. Никаких сообщений. Она надеялась, что профессор перезвонит ей прежде, чем она застрянет на занятиях.

Теперь слишком поздно. Джесси выключила телефон, сунула его обратно, схватила со стойки свой кофе, заплатила и торопливо вышла.

До 16:45 у нее занятия, одно за другим. Но потом она сразу же отправится в больницу.

 

17:52 p.m.

 

В час пик скоростное шоссе Дэна Райана было похоже на круг дантового ада.

Джесси беспомощно застряла в потоке машин, которые то ехали, то останавливались, причем останавливались гораздо чаще, чем ехали, – настолько чаще, что последние полчаса она выполняла домашнее задание. Вдруг зазвонил телефон.

Джесси отложила стопку заметок, пробралась вперед на целые восемнадцать дюймов, вытащила телефон и ответила, надеясь, что это профессор. Но это оказался Марк Трюдо.

У нее на языке сразу же завертелось категорическое заявление, что она ни за что не возьмет даже одной работы на проверку, но все слова были забыты, когда Марк обрушил на нее новость: полиция только что уведомила его о смерти профессора Кини.

Джесси задрожала, вцепившись в рулевое колесо, и со всхлипом выдохнула.

– И представь себе, Джесс, его убили, – возбужденно продолжал Марк, совершенно не обращая внимания на то, что она плачет. Мужчины иногда ведут себя очень бестактно.

Смутно осознав, что поток машин снова движется, Джесси вытерла лицо рукавом и сняла ногу с педали тормоза.

– Копы сказали, что Кини, похоже, впутался в какое-то темное дело, Джесс. Сказали, что он недавно снял много денег со своего пенсионного счета и заложил дом. Думаю, у него был участок земли где-то в Джорджии и он его продал. Копы понятия не имеют, зачем ему внезапно понадобилось столько денег.

Слишком поздно сообразив, что автомобиль, едущий перед ней, снова остановился, Джесси ударила по тормозам, и ее машина замерла в дюйме от бампера того, кто ехал впереди. Ехавший за ней водитель раздраженно засигналил. Не просто загудел, он лег на руль, сопровождая вой клаксона соответствующими жестами.

– Ага, – огрызнулась Джесси сквозь слезы, показывая в зеркало заднего вида ответную «любезность», – словно это я виновата в том, что мы снова застряли в пробке. Смирись, парень.

Проблемы с движением были в конце списка, в котором перечислялось все, что ее беспокоило. Джесси закрыла глаза.

Полиция могла и не знать, зачем профессору понадобились деньги, но Джесси в этом не сомневалась.

Кажется, зеркало являлось подлинной реликвией и, скорее всего, – это Джесси заключила из того, какая сумма понадобилась профессору, – пришло прямиком с черного рынка.

Кини явно был замешан в каком-то темном деле.

–…задушили гарротой, – продолжал Марк. – Представляешь, гарротой. Никто ими больше не пользуется, верно? Кому это понадобилось?

Джесси зажала ладонью микрофон и уставилась на поток машин.

– Что же происходит? – прошептала она.

Марк продолжал говорить, но для нее это был просто отдаленный шум.

«Мы с профессором сегодня вечером уже закончили», – сказал тогда блондин. И она не обратила внимания на эту фразу, слишком занятая собственными проблемами.

А теперь Кини мертв.

Поправка, подумала Джесси. Время смерти 18:15, понедельник – профессор был мертв еще до того, как она отправилась к нему в кабинет за книгами.

– Только представь. – Марк все еще болтал. – Эллис, заведующая нашей кафедрой, говорит мне, что я должен заменять профессора до конца семестра. Ну что это за фигня? Словно они не могут нанять…

– Ох, повзрослей, Марк, – прошипела Джесси, нажимая на «отбой».

 

Выбравшись наконец из десятого круга ада, Джесси срезала путь по боковым улицам и направилась обратно к кампусу.

Ее мысли путались. И среди них не было ни одной четкой, так что толку от размышлений было мало.

Ей нужно снова увидеть зеркало.

Зачем – Джесси не имела ни малейшего понятия.

Просто она думала только об этом. Она не могла заставить себя вернуться домой. В таком состоянии, как сейчас, дома она просто полезет на стену. Ей не нужно ехать в больницу, там больше некого проведывать. У нее было несколько близких друзей, но они работали так же, как и она, и внезапно свалиться им на голову было не лучшей идеей. Да и что она могла им сказать? «Привет, Джинджер, как дела? Кстати, я сошла сума. Моя жизнь превращается в подобие фильма об Индиане Джонсе. Меня окружают таинственные реликвии, иностранные убийцы и необычайные аудиовизуальные спецэффекты ».

Добравшись до кабинета, Джесси обнаружила, что дверь затянута полицейской лентой.

Это на миг остановило ее. Но потом Джесси заметила, что это всего лишь лента полиции кампуса, и отодвинула ее с дороги. Нарушение постановления университета не казалось таким уж ужасным.

Подергав ключ в замке, чтобы убедиться, что на этот раз дверь действительно заперта, Джесси снова спросила себя о том, что она собирается делать, когда войдет.

Попытается завести разговор с реликвией? Приложит ладони к стеклу? Попробует вызвать дух?

Но судьба распорядилась по-своему.

В тот миг, когда Джесси открыла дверь, свет из коридора упал прямо на серебристое стекло.

Ее ноги примерзли к полу. Руки вцепились в дверь. Даже дыхание остановилось на полувздохе. Джесси не была уверена, но, кажется, даже сердце сделало долгую паузу.

Высокий, полуобнаженный, прекрасный, как бог секса, мужчина, стоявший в глубине зеркала, посмотрел на нее и зарычал:

– Вовремя же ты вернулась, девица!

 

 

Когда Джесси было семнадцать лет, она чуть не погибла. Она отправилась в один из тех залов, где можно заняться альпинизмом на специальной стене (потому что лучшая подруга сообщила Джесси, что футболист, в которого она тогда была влюблена, приехал домой из колледжа на уикэнд и собирается вместе с друзьями прийти туда). Джесси очень неудачно упала и сломала несколько костей.

Последний год учебы в колледже она просидела дома, отращивая волосы там, где их сбрили, чтобы вставить металлическую пластину, которая удерживала разбитые кости черепа, и слушала рассказы других о вечеринках, выпускном и вручении дипломов.

А тот парень, по которому она сходила с ума, даже не появился в тот день в зале.

Из этого случая Джесси вынесла определенный опыт. Первое: афоризм «самые хитроумные планы мышей и людей обычно лопаются» был совершенно справедлив. Она не только не попала на матч своей футбольной команды в тот единственный год за последние семь лет, когда команда попала в финал; ей не пришлось надеть розовое выпускное платье, до сих пор висевшее в шкафу; она не подбрасывала вверх шапочку; она не была ни на одной вечеринке. И второе: иногда, когда все идет плохо, спасти может только чувство юмора. В таких ситуациях можно смеяться или плакать, а от слез становится хуже, да и внешность портится.

На пороге кабинета, хозяина которого недавно убили и где чуть не убили ее саму, глядя в зеркало на то, чего просто не могло быть, Джесси пришла к выводу, что последние несколько дней можно назвать плохими даже по самым мягким стандартам.

Она начала хихикать.

И ничего не могла с собой поделать.

Глаза сексуального бога сузились, лицо стало хмурым.

– Не вижу причин для смеха. Заходи и закрой за собой дверь. Быстро. Нам о многом нужно поговорить, а время крайне существенно.

Джесси захихикала сильнее, прижав одну руку к губам, а второй сжимая дверную ручку. Время крайне существенно. Ну кто так говорит?

– Во имя любви Христовой, девица, вызови меня наружу, – раздраженно произнес он. – Кто-то должен тебя встряхнуть.

– О нет, не думаю, – удалось выговорить Джесси сквозь смех. Смех, в котором звучали истерические нотки. – И я тебе не девица, – высокомерно добавила она. И снова засмеялась.

Он тихо зарычал.

– Женщина, ты вызвала меня вчера вечером, и я не причинил тебе вреда. Почему теперь ты мне не веришь?

Джесси фыркнула.

– Я думала, что уснула и все, что было, мне приснилось. Доверие тут ни при чем.

– Я убил человека, который пытался убить тебя. Разве это не достаточная причина для доверия?

Джесси перестала смеяться. Вот оно что. Это он свернул блондину шею и оставил его лежать у всех на виду. Хотя она понимала, что это был он, – больше просто некому, не важно, в реальном мире все произошло или в бреду, – его признание заставило Джесси взглянуть на его руки. Большие руки. Такими можно сломать шею.

После минутного колебания она с опаской вошла в кабинет и, помедлив, закрыла за собой дверь.

Смех прошел. А вот тысячи вопросов остались.

Сунув руки в карманы джинсов, Джесси уставилась в зеркало.

Потом закрыла глаза. Зажмурилась изо всех сил. Открыла. Попыталась еще дважды, на всякий случай.

Он не исчез. Вот дерьмо.

– Я мог бы сразу сказать тебе, что это не сработает, – сухо произнес мужчина.

– Я сошла с ума? – прошептала Джесси.

– Нэй, ты не безумна. Я здесь. И все это происходит на самом деле. Чтобы выжить, ты должна делать то, что я скажу.

– В зеркалах не может быть людей. Это невозможно.

– Скажи это стеклу. – Он постучал кулаками по зеркалу, чтобы подчеркнуть свои слова.

– Забавно. Но неубедительно.

Странно было смотреть, как он колотит в зеркало изнутри.

– Да определись уже. И лучше тебе сделать это до того, как появится следующий убийца.

Его пламенная речь немного сбила Джесси с толку. Этот мужчина знал, что он существует на самом деле, и дал понять: если она слишком тупа, чтобы осознать этот факт, это не его проблемы. А ведь иллюзия наверняка стала бы настаивать на своей реальности, разве нет?

Но как он может существовать на самом деле?

Никогда раньше Джесси не сталкивалась с необъяснимым. «Установление фактов. Все, что я могу, – это изучать происходящее и отложить выводы до того времени, когда узнаю детали ».

Решив прояснить для себя как можно больше, она протянула руку к выключателю и включила верхний свет.

И впервые смогла как следует рассмотреть его.

«Так нечестно», – подумала Джесси, но ее глаза расширились, словно она не могла насмотреться. Прежде она видела его лишь мельком и очень недолго, а в кабинете было довольно темно. Она получила только общее впечатление: большой, невероятно сексуальный мужчина.

Она не разглядела деталей.

Что это были за детали!

Джесси изумленно посмотрела вниз. Потом вверх. Вниз. И снова вверх.

– Наслаждайся, девушка, – пробормотал мужчина так тихо, что она почти не услышала его. Следующим комментарием было: – Я тоже собираюсь насладиться тобой.

Он был высоким, с широкими плечами и рельефными мускулами. На нем была только пурпурно-черная ткань, обмотанная вокруг талии, – самый настоящий килт, если она не ошибалась, – блестящие металлические браслеты и черные кожаные сапоги.

Рубашки не было. Странные красно-черные руны покрывали левую сторону его рельефной груди: от нижнего края ребер они шли к соску, потом переходили на плечо и шею, до самого подбородка. Дорожка густых шелковистых волос начиналась прямо над пупком и сбегала вниз, скрываясь под пледом.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 187 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Карен Мари Монинг Избранница горца | ПРОЛОГ II | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 1 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 5 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 6 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 7 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 8 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 9 страница | ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 1 страница | ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 2 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 2 страница| ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 4 страница

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.087 сек.)