Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Психологическая антропология 2 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

 

Этапы развития личности в относительно стабильной общности называются фазами развития личности. Могут быть выделены три фазы развития личности: адаптация, индивидуализация и интеграция.

 

Адаптация предполагает активное усвоение действующих в группе норм и овладение соответствующими формами и средствами деятельности. Принеся с собой в новую группу все, что составляет его индивидуальность, субъект не может проявить себя как личность раньше, чем освоит действующие в группе нормы (нравственные, учебные, производственные и другие) и овладеет теми приемами и средствами деятельности, которыми владеют другие члены групп. У него возникает объективная необходимость «быть таким как все», чтобы максимально адаптироваться.

 

Индивидуализация порождается обостряющимся противоречием между достигнутым результатом адаптации – тем, что субъект стал таким, «как все» в группе, – и не удовлетворенной на первом этапе потребности в максимальной персонализации. На этой фазе нарастает поиск средств для обозначения своей индивидуальности, ее фиксации.

 

Интеграция детерминируется противоречием между сложившимся на предыдущей фазе стремлением субъекта быть идеально представленным в других своими особенностями и значительными для него отличиями – с одной стороны, и с другой, потребностью общности принять, одобрить и культивировать лишь те демонстрируемые им индивидуальные особенности, которые ей импонируют, соответствуют ее ценностям, стандартам, способствуют успеху совместной деятельности.

 

 

Вопрос

Сознание - одно из основных понятий не только психологии, но и философской науки.

 

В философии понятие сознания раскрывается путем его сопоставления с другим важнейшим философским понятием материи. Поэтому понимание сущности сознания оказывается в зависимости от способа решения вопроса о взаимоотношении материи и сознания, от понимания сознания а широком или узком смысле.

 

При понимании сознания в широком смысле оно трактуется как самостоятельная сущность, субстанция, способная творить мир. Подобное субстанциональное, широкое понимание сознания характерно для идеалистической философии.

 

Такой подход был впервые наиболее последовательно выражен в период античности философией Платона. Тот же подход развивался и в христианской философии средневековья, признававшей в качестве носителя высшего сознания Bora, а позднее и в немецкой классической философии, в идеалистической системе Гегеля, в которой роль первоначала мира выполняла абсолютная идея. Абсолютная идея (мировой разум), по Гегелю, есть первичная субстанция, творяшая все другие формы бытия; она пронизывает и природу, и человека, которые трактуются Гегелем лишь как формы инобытия все той же абсолютной идеи.



 

В материалистической философии термин «сознание» используется в другом, узком смысле. В толковании материал иегов объем понятия «сознание» значительно сужается. Оно теряет здесь характер самостоятельной сущности и приобретает облик лишь одного из свойств материи, причем свойства, возникающего только с появлением высокоорганизованной материи — человеческого мозга. Здесь роль вечной и бесконечной субстанции, первоначала передается материи. В этом узком смысле слова сознание оказывается не всеобщим первоначалом, а лишь одной из форм бытия, причем формой вторичной. тесно связанной с материей, без которой оно существовать не может. В понимании материалистов, не сознание порождает материю, а наоборот, материя порождает сознание как вторичное бытие. Сознание здесь спускается с пьедестала творящей субстанции и превращается всего лишь в специфическую форму отношения человека к природе, в отношение человеческого «Я» к природному «Не-Я».

 

Анализ сознания будет неполным без выяснения его происхождения.

Загрузка...

 

Происхождение сознания при разном его понимании — в широком и узком смысле — объясняется по-разному.

 

Сознание в широком, субстанциональном смысле является вечным, и поэтому вопрос о его происхождении в идеалистической философии даже не ставится. В этом смысле, как отмечалось, оно близко к понятию Бога, обстоятельства появления которого в религии и религиозной философии также не обсуждаются.

 

Но при понимании сознания в узком смысле как свойства материи неизбежно возникает вопрос о его происхождении из материи.

 

Вопрос этот оказался весьма сложным из-за очевидной противоположности материи и сознания, феномены которого — ощушения-восприятия, понятия и суждения — совершенно противоположны материальным объектам, поскольку в отличие от них не обладают ни цветом, ни запахом, ни вкусом, ни какой-либо видимой формой.

 

Из стремления разрешить это непростой вопрос и возникла материалистическая теория отражения. В этой теории возникновение сознания связывается с всеобщим, фундаментальным свойством ма- терн и - отражением. которое якобы существует наряду с такими более известными свойствами материи, как время, пространство и движение.

 

Отражение понимается как свойство материальных систем в процессе взаимодействия воспроизводить особенности других систем, сохраняя в себе их следы, отпечатки. В рамках этой теории сознание выступает в качестве высшей формы такого отражения.

 

Первым уровнем отражения признаются физико-химические взаимодействия в неживой природе, а вторым — биологические взаимодействия при участии органов чувств.

 

Таким образом, по представлениям материалистов, сознание возникло на основе свойства отражения как фундаментального свойства материи, а также на основе трудовой деятельности и общения человека с себе подобными. Последнее имеет особенно большое значение для развития человеческого сознания, поскольку оно особенно быстро обогащается на основе всех форм социальной деятельности.

 

Современные психологи, характеризуя сферу сознания, прежде всего отмечают, что при всей кажущейся стройности как идеалистического, так и материалистического подходов к объяснению природы сознательного каждый из этих подходов все же имеет свои недостатки.

 

Так, по представлению материалистов, сознание как бы внезапно, «чудесным образом», без видимых причин появляется на определенном этапе развития живой материи. Кроме того, содержание наших знаний нельзя свести только к результатам отражения. Об этом свидетельствует содержание наших знаний: в них велика роль знаний, полученных независимо от процесса отражения, в результате автономной, творческой активности самого сознания. Проблема психо-физиологического субстрата этих и многих других процессов сознания остается одной из сложнейших, еше нерешенных проблем психологической науки.

 

Вместе с тем, конечно, имеется множество фактов, которые определенно свидетельствуют о зависимости, существующей между мозговыми и психическими процессами, материальными и идеальными явлениями. Это обстоятельство является одним из основных аргументов в пользу материализма. Но эта взаимосвязь все же не является свидетельством того, что развитие материального является причиной появления и формирования идеального.

 

По остроумному замечанию одного из критиков материалистической концепции французского философа Анри Бергсона (1859- 1941): плащ, висящий на вешалке, связан с вешалкой и даже может покачиваться вместе с ней. но это не означает, что плащ и вешалка одно и то же. Точно так же взаимодействуют материальное с идеальным. Хотя они и связаны между собой, на что указывает теория отражения, но никак не тождественны друг другу.

 

Но и идеалистический взгляд, утверждающий независимость идеального от материального, тоже сталкивается с проблемами, когда требуется объяснить факты, накопленные современной медициной, физиологией и психологией о зависимости между психическими процессами, физическими состояниями человека и работой его мозга.

 

Поэтому сегодня некоторые определения сознания пытаются как-то объединить в себе два этих противоположных подхода, что выражается, например, в следующем синтетическом определении:

 

Сознание является высшим уровнем отражения человеком действительности, если психику рассматривать с материалистических позиции, и собственно человеческой формой психического начала бытия, если психику рассматривать с идеалистических позиции.

 

Однако, очевидно, что это определение страдает неопределенностью, двойственностью.

 

Более содержательным и однозначным является следующий вариант определения сущности сознания:

 

Сознание — высшая форма психического отражения и саморегуляции, присущих только человеку как общественно-историческому существу, формируется в процессе общения, опосредуется речью, направлено на преобразование действительности; связано с самосознанием, ориентированным на внутренний мир субъекта.

 

И наконец, если центром, ядром всей человеческой психики признается организация оптимального поведения организма по удовлетворению потребностей индивида, то сознание с его главной функцией «отражения» оказывается лишь начальным этапом функционирования психики, а не ее высшей ступенью, как это представляется в предыдущем определении.

 

При таком понимании главная задача всей психики, в том числе и сознания, состоит в том, чтобы организовать целесообразное поведение по осуществлению выбранной индивидуумом актуальной для него на данный момент потребности.

 

Для понимания сущности сознания, которое раскрывается приведенными определениями, следует учитывать, что в них идет речь именно о сознании, как одной из структурных частей психики, а не о всей психике в целом. Сознание и психика близкие, но неодинаковые по содержанию понятия, хотя в философской, а иногда и в психологической литературе допускается их неправомерное отождествление.

 

Следует также учитывать, что приведенные определения сознания пытаются выделить лишь его сущность, главное свойство, но не исчерпывают всего богатства его содержания. Содержание всегда богаче сущности. Поэтому справедливо мнение о том, что всякое определение сущности всегда «хромает». Чтобы преодолеть эту «хромоту», недостаточность любых определений, их обычно дополняют характеристикой других, не главных, но существенных свойств предмета. а также описанием структуры, т.е. тех частей, из которых они слагаются.

 

 

Бытие (онтология) сознания

 

В традиционных психологических исследованиях представ­ляется естественным начинать разговор о сознании с того, что оно “в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен и он сам, его действия и со­стояния... В этом стихийном реализме заключается настоящая, хотя и наивная правда”. К сожалению, эта “наивная правда” всегда была и продолжает оставаться исходным представлением в анализе феномена сознания. Принципиальные расхождения начинаются лишь с момента объяснения самой возможности и происхождения этой “картины”.

 

Традиционные психологические исследования сознания не вы­ходят за границы классического гносеологического (субъект-объектного) отношения: первичен ли субъект относительно данной “картины” (идеализм), первичен ли объект (наивный реализм или созерцательный материализм) или же истинным основанием этого отношения является предметная деятельность (диалектиче­ский материализм). Но в пределах гносеологического (познава­тельного) отношения можно что-либо говорить лишь о самом отно­шении (его адекватности, точности, полноте и т.д.). Здесь субъ­ект изначально мыслится как субъект познания, а человек пони­мается как человек теоретический, созерцающий, недеятельный.

 

Плодотворная постановка проблемы сознания возможна лишь в том случае, если мы будем рассматривать человека как существующего реально и практически, как включенного в структуру бытия со своим способом существования. Согласно этому подходу, человек выступает как часть бытия, но как часть, которая преобразует все бытие. “Вселенная с появлением челове­ка, — писал С.Л.Рубинштейн, — это осознанная, осмысленная Вселенная, которая изменяется действиями в ней человека... Осознанность и деятельность выступают как новые способы су­ществования в самой Вселенной, а не чуждая ей субъективность моего сознания.

 

С возникновением человека сознание становится присуще бы­тию, оно обретает статус бытия. С.Л.Рубинштейн писал, что “существует не только материя, но и сознание: сознание “не меньшая” реальность, чем материя”; обычно говорят, что “раз материя существует вне и независимо от сознания, значит, и бы­тие существует вне и независимо от сознания. Но эта абсолюти­зация гносеологического отношения отрицает то, что сознание существует в бытии”.

 

Очевидно, что содержание, механизмы, структуры сознания возникают, существуют и реализуются не в собственно познава­тельной сфере (не в плане субъект-объектного отношения), а в самой практике реальной жизни и для целей этой жизни.

 

Все дело в том, что традиционная трактовка сознания состо­ит в отождествлении его с самосознанием — с знанием субъекта о мире и своем месте в нем. Например, в психологическом сло­варе сознание определяется как “отношение к миру со знанием его объективных закономерностей”. Однако такое понимание, как мы уже убедились, не более чем гносеологическая редукция, подмена реально практических отношений человека с миром, одной их стороной — познавательной.

 

Обыденная “очевидность” отделенности человека в своем самосознании от собственного жизнен­ного мира не может служить исходным философским основанием в анализе проблемы сознания, так как мы нигде не находим человека до и вне его свя­занности с миром. Мир субъективности входит в состав самой объективной реальности (в качестве определяющего ее элемен­та), а не располагается где-то над ней в качестве фантома или эпифеномена. Но и наоборот — в опре­деление субъективности входят не про­сто “внутренние”, беспредметные си­лы”, тенденции, нужды, влечения, по­требности, а сам — во всем многообра­зии — “очеловеченный” мир.

 

С психологической точки зрения это означает, что субъект не просто “сталкивается” с объективным миром, не просто “адаптируется” к нему в процессе жизнедеятельности, а оказыва­ется его существенным моментом. Практически действуя, субъ­ект “втягивает” в себя объективную реальность и наделяет ее смыслами и ценностями своей жизнедеятельности, превращая ее тем самым в содержание своей субъективности.

 

Поэтому сознание в первую очередь включает в себя содер­жание глубоко реалистического, жизненного, социального опыта человека. Сознание онтологично, оно имеет онтологический ста­тус. При этом под онтологией сознания следует понимать нечто работающее, участвующее в жизни человека.

 

В заключение сформулируем основной вывод: сознание че­ловека изначально включено в практику его жизни. Все действия человека сознательны, иное дело — уровень их осознания. Со­знание, понимаемое как отношение человека к миру, представ­ляет собой один из его уровней — уровень самосознания. Нераз­личение в философии и психологии этого обстоятельства приво­дит к подмене сознания самосознанием, к искажению картины человеческой реальности.

 

 

Мы должны теперь более подробно рассмотреть качественные особенности психики человека, которые решительно выделили его из животного мира. Эти особенности возникли в процессе антропогенеза и культурной истории человечества и были непосредственно связаны с переходом человека с биологического на социальный путь развития. Главным событием здесь явилось возникновение сознания.

 

Классики марксизма неоднократно высказывали мысль о том, что ведущими факторами возникновения сознания были труд и язык: «Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг…» (1, т. 20, с. 490); «…язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание…» (1, т. 3, с. 29).

 

Эти общие положения получили в работах советских психологов Л. С. Выготского, С. Я. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева и др. конкретно-психологическую разработку.

 

А. Н. Леонтьеву принадлежит гипотеза о происхождении сознания.

 

Согласно его определению сознательное отражение – это такое отражение предметной действительности, в котором выделяются ее «объективные устойчивые свойства», «вне зависимости от отношений к ней субъекта» (56, с. 261).

 

В этом определении подчеркивается «объективность», т. е. биологическая беспристрастность, сознательного отражения.

 

Для животного предмет отражается как имеющий прямое отношение к тому или иному биологическому мотиву. У человека же, по мысли А. Н. Леонтьева, с появлением сознания мир начинает отражаться как таковой, независимо от биологических целей, и в этом смысле «объективно».

 

Как это стало возможным?

 

В соответствии с общим положением, согласно которому всякое изменение психического отражения происходит вслед за изменением практической деятельности, толчком к возникновению сознания послужило появление новой формы деятельности – коллективного труда.

 

Давайте вслед за А. Н. Леонтьевым проследим, как коллективный труд сделал возможным и одновременно необходимым возникновение сознания.

 

Всякий совместный труд предполагает разделение труда. Это значит, что разные члены коллектива начинают выполнять разные операции, причем разные в одном очень существенном отношении: одни операции сразу приводят к биологически полезному результату, другие же такого результата не дают, а выступают лишь как условие его достижения. Рассматриваемые сами по себе, такие операции представляются биологически бессмысленными.

 

Например, преследование и умерщвление дичи охотником прямо отвечает биологическому мотиву – получению пищи. В отличие от этого действия загонщика, который отгоняет дичь от себя, не только не имеют самостоятельного смысла, но и, казалось бы, прямо противоположны тому, что следовало бы делать. Тем не менее они имеют реальный смысл в контексте коллективной деятельности – совместной охоты. То же самое можно сказать о действиях по изготовлению орудий.

 

Итак, в условиях коллективного труда впервые появляются такие операции, которые не направлены прямо на предмет потребности – биологический мотив, а имеют в виду лишь промежуточный результат.

 

В рамках же индивидуальной деятельности этот результат становится самостоятельной целью. Таким образом, для субъекта цель деятельности отделяется от ее мотива, соответственно в деятельности выделяется ее новая единица – действие.

 

В плане психического отражения это сопровождается переживанием смысла действия. Ведь чтобы человек побуждался совершить действие, которое приводит лишь к промежуточному результату, он должен понять связь этого результата с мотивом, т. е. «открыть» для себя его смысл. Смысл, по определению А. Н. Леонтьева, и есть отражение отношения цели действия к мотиву.

 

Для успешного выполнения действия необходимо развитие «беспристрастного» типа познания действительности. Ведь действия начинают направляться на все более и более широкий круг предметов, и познание «объективных устойчивых свойств» этих предметов оказывается жизненной необходимостью. Вот здесь и проявляется роль второго фактора развития сознания – речи и языка.

 

Скорее всего первые элементы человеческой речи появились в ходе выполнения совместных трудовых действий. Именно здесь, по словам Ф. Энгельса, у людей «появилась потребность что-то сказать друг другу» (1, т. 20, с. 489). Можно предположить, что первые слова указывали на определенные действия, орудия, предметы; это были также «приказы», адресованные партнеру по совместным действиям. Но очень скоро язык перерос подобные «указательные» и «организующие» функции. Ведь всякое слово не только обозначает, но и обобщает. Закрепляясь за целым классом сходных действий, предметов или ситуаций, оно стало выделять их общие устойчивые свойства. Таким образом, в слове стали фиксироваться результаты познания.

 

Если учесть, что усложнение форм труда, вовлечение в сферу труда все более широкого круга предметов и орудий требовало постоянного расширения познаваемых, или осознаваемых, содержаний, то станет ясным, что процессы развития труда и языка шли параллельно, тесно переплетаясь друг с другом.

 

Уникальная особенность человеческого языка – его способность аккумулировать знания, добытые поколениями людей. Благодаря ей язык стал носителем общественного сознания. Важно вникнуть в этимологию слова «сознание». Ведь сознание – это совместное знание. Каждый человек в ходе индивидуального развития через овладение языком приобщается к «совместному знанию», и только благодаря этому формируется его индивидуальное сознание.

 

Таким образом, смыслы и языковые значения оказались, по А. Н. Леонтьеву, основными образующими человеческого сознания.

 

Обсуждение происхождения сознания непосредственно подводит к вопросу о природе человеческой психики в целом. Этот вопрос решался на протяжении веков далеко не однозначно и продолжает остро дискутироваться и по сей день. Крайние точки зрения выражаются вопросами: «Что такое человек: существо биологическое – или социальное?» – или в другой формулировке: «Какому «царству» принадлежит человек: природы – или духа?»

 

Вопросы эти чрезвычайно трудные, так как, вообще говоря, есть основания ответить утвердительно на каждую из этих альтернатив.

 

Конечно, человек – существо биологическое, поскольку он возник в ходе эволюции животного мира, продолжавшейся многие миллионы лет, и в определенном смысле является результатом этого процесса. С другой стороны, современный человек есть продукт культурно-исторического процесса, насчитывающего, по крайней мере, несколько сот тысяч лет. Иными словами, мы несем на себе печать обеих эволюции, и, казалось бы, на поставленные вопросы можно ответить по типу «и – и». Однако такой ответ никого не удовлетворяет, ибо все равно остается неясным, в чем и как проявляются биологическое и социальное (или духовное) начала, а главное, в каком соотношении они находятся.

 

В человеческой культуре, философии и в конкретных психологических теориях существует широкий спектр ответов на этот последний вопрос: от признания безусловного примата биологического начала в человеке до абсолютизации его духовной сущности.

 

Пример крайнего «биологического» полюса представляет собой взгляд на человека как на социализированное животное: оно лишь немного подправлено культурой, но суть его осталась той же.

 

В конце 60-х годов в Америке вышла нашумевшая книга Д. Морриса под названием «Голая обезьяна», в которой автор проводит именно эту точку зрения.

 

«За фасадами современной городской жизни, – пишет он, – та же старая голая обезьяна. Изменились только названия: вместо «охоты» мы говорим «работа», вместо «гнезда» – «дом», вместо «спаривания» – «женитьба», вместо «самки» – «жена». И несколько дальше: «…биологическая природа животного формирует социальную структуру цивилизации, а не наоборот» (с. 84).

 

Пожалуй, еще ближе к «биологическому» полюсу (насколько это вообще возможно) стоит точка зрения представителей так называемой социогенетики. Согласно этой концепции индивид – это лишь временная оболочка бессмертных генов. Главное назначение жизни каждого индивида, в том числе каждого человека, обеспечить сохранность генов и передачу их потомкам. Все достижения эволюции, а также все индивидуальные достижения, по существу, лишь средства наилучшего решения этой задачи.

 

Если в упомянутых концепциях биологический подход к человеку доведен почти до абсурда, то в других он менее однозначен и прямолинеен, как, например, в бихевиоризме или в психоанализе. Однако и там он сохраняет свои существенные черты: неразличение законов, управляющих поведением животных и человека, утверждение примата биологических потребностей и т. п.

 

Другую крайность составляют идеалистические точки зрения, указывающие на божественное происхождение человека. Согласно им цель жизни каждого человека – осуществить «замысел божий» (христианская религия), выразить собой часть «объективного духа» (Гегель) и т. п.

 

Мы знакомились также с вариантами дуалистического подхода. Например, как вы помните, по Платону, тело и душа – два разных начала, которые борются за руководство поведением человека.

 

Так что это, можно сказать, вечная проблема. Она не только чрезвычайно сложная, но и очень важная. Ее решение имеет много следствий – и собственно научных, и социальных, и практических, причем практических в очень широком и важном смысле.

 

В самом деле, то и другое решение поставленного вопроса имеет прямой выход в личную жизнь каждого человека. Каждый из нас рано или поздно спрашивает себя: как жить? К чему стремиться? Что в жизни самое главное?

 

Если полагать, что человек по преимуществу существо биологическое, то ответ будет примерно таким: надо прежде всего заботиться о физическом здоровье, о физическом благополучии и комфорте; может быть, даже потакать «страстям», культивировать инстинкты. Ведь все это будет «естественно», т. е. отвечать природе человека.

 

Если же считать, что человек по своей природе существо не биологическое, а социальное или духовное, то ответ будет совершенно другой: конечно, человек должен физически существовать, чтобы существовать вообще, но не ради этого он живет. Если он несет в себе качественно особое, социально-духовное начало и оно главное, то человек должен жить так, чтобы это начало получило свое полное развитие. Только тогда он будет жить соответственно своей природе, а значит, жить счастливо!

 

Итак, труд — ключевой элемент в понимании возникнове­ния и сущности сознания. Что же такое труд в интересующем нас аспекте?

 

1. Труд - процесс, совершающийся между человеком и природой, в котором он опосредует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой. Изменяя внеш­нюю природу, человек изменяется сам и в этом процессе формируется его сознание.

 

2. Животное пользуется готовыми продуктами природы, человек же, благодаря труду, заставляет природу служить сво­им целям, подчиняет ее своим нуждам и потребностям. Тем самым труд есть коренное условие существования людей, вечная естественная необходимость.

 

3. Процесс труда включает в себя три момента: а) целесооб­разную деятельность (сам труд); б) предмет труда; в) сред­ства труда (орудия производства) — именно они играют глав­ную роль в процессе труда и формировании сознания чело­века, который есть животное, систематически изготовляю­щее орудия труда и регулярно пользующееся ими.

 

4. Труд изначально носит коллективный, общественный ха­рактер. Он невозможен вне общества, так же как в основе

жизни общества лежит труд.

 

5. Труд представляет собой активную целесообразную деятель­ность: человек не только изменяет форму того, что дано природой, но вместе с тем он осуществляет и свою созида­тельную цель. В конце процесса труда получается резуль­тат, который уже в начале этого процесса имелся в пред­ставлении (в голове) человека, т. е. идеально.

 

6. В ходе чувственно-предметной трудовой деятельности со­

знание не только отражает объективный мир. В процессе труда человек создает новые предметы, которых нет в при­роде, — «вторую природу». Но прежде чем приступить к их

изготовлению, человек должен иметь в своем сознании

мысленный план, образ того, что он должен создать. Без

такой активной творческой деятельности сознания, без иде­ального воспроизведения действительности невозможен труд, а тем самым и само существование человеческого об­щества.

 

7. Труд — не только источник, причина возникновения созна­ния (мышления), но и основа его дальнейшего развития. Разум человека развивался соответственно тому, как человек научался изменять природу.

 

8. Мозг как орган сознания развивался одновременно с разви­тием руки как органа труда. Активно действующая рука учила голову думать, и совершенствующая трудовая деятель­ность людей вела к совершенствованию их сознания. Ло­гика практических действий фиксировалась в голове и пре­вращалась в логику мышления: диалектика понятий все глубже и всесторонне выражала логику вещей и предмет­ного мира.

 

Итак, вне труда, вне общества, вне языка нет и не может быть ни человека, ни его сознания. Это значит, что мозг сам по себе, каким он выходит из «рук природы», не может мыслить по-человечески. Он становится органом человеческого сознания тогда, когда человек вовлекается в общественную жизнь, усваи­вает исторически выработанные формы культуры.

 

Сознание могло возникнуть лишь как функция высокоор­ганизованного мозга, который сформировался под влиянием труда, общества и речи (языка). Однако мозг — не источник сознания, а его орган, ибо сознание — объективный образ субъективного мира, а его «стержень» — целеполагание. В этом образе отражены не нейродинамические процессы мозга, а внешний мир, практика, хотя это отражение происходит не без участия указанных процессов.


Дата добавления: 2015-07-07; просмотров: 264 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Структура | Необихевиоризм | Когнитивная психология | Психологическая антропология 4 страница | Когнитивный, эмоционалный, оценочный, регуляторный аспекты самосознания. | Самосознание и Я- Концепция. | Самооценка и уровень притязаний (Л.В. Бороздина). | Динамика самосознания и личности. | Понятие о направленности личности | Мотив как личностное образование. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Психологическая антропология 1 страница| Психологическая антропология 3 страница

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.034 сек.)