Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Семь минут 20 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

Без четверти одиннадцать Майк Барретт вышел из «Плазы», окунулся в удушающе влажную атмосферу этого города противоречий и направился в сторону Пятой авеню, по которой теперь и шагал.

В этот миг город устроил ему встряску. То, что всегда угнетало Майка, — громадные размеры Нью-Йорка, его безразличие и бесчеловечность, на этот раз неожиданно вдохнуло в него энергию и оживило. Этим чудесным и оживляющим действием обладал один Нью-Йорк. Сейчас, в самый разгар дня, не было времени для тривиальностей и ерунды. Приходилось двигаться, что-то делать, к чему-то стремиться. Если вы не могли выжить, сражаться с городом и победить его, стать таким же значительным, как он, или даже еще значимее, он раздавит вас и похоронит под собой. Однажды Нью-Йорк уже подмял его, и Барретт был знаком с его действием на человека. Неожиданно для самого себя он бросил вызов городу, и сейчас у него появилась цель.

Барретт свернул с Пятой авеню и энергично зашагал к «Лавке автографов Олина Адамса». После посещения лавки он вернется домой вооруженным и примет участие в битве, за которой будут следить миллионы жителей земли. В этой битве он будет сражаться с черными рыцарями за светлое будущее. Наконец ему удалось прогнать мысли о Фей с ее розовым раем.

Он ожил, кровь быстрее потекла по жилам.

На Пятьдесят седьмой улице располагались магазины и конторы, и Майк Барретт внимательно смотрел на номера домов. Лавка Олина Адамса находилась в этом квартале. Он успел перебежать на зеленый свет через Мэдисон-авеню и дошел почти до Парк-авеню. В нескольких домах от угла увидел в витрине надпись продолговатыми черными буквами: «Лавка автографов Олина Адамса, открыта в 1921 году. Мы покупаем и продаем автографы». Витрина была заставлена письмами знаменитых людей и рукописями в красивых рамочках, но Барретту сейчас хотелось побыстрее получить письма Джадвея.

Когда Барретт открыл дверь, раздался звон колокольчика. Он очутился в просторной комнате, в миниатюре воспроизводящей знаменитый Зал рукописей в Британском Музее. Повсюду стояли стеклянные шкафы, на стенах висели подлинные автографы, письма и фотографии. Каждый экспонат сопровождал портрет автора в двойной рамке. Надпись синими буквами гласила: «Образцы продаются. Пожалуйста, интересуйтесь ценой». За прямоугольным антикварным столом молодая женщина, похожая на выпускницу Вассара, увлеченно сортировала пачку редких писем и раскладывала их по прозрачным папкам.

Барретт подошел к ней:

— Извините, мне нужен мистер Адамс. Он должен ждать меня.

— Кажется, он разговаривает по телефону. Я сейчас посмотрю.

Она скрылась в просторном кабинете и через минуту вернулась.

— Сейчас освободится, — сообщила девушка и показала на стул с плетеной спинкой. — Устраивайтесь поудобнее.

— Благодарю.

Но Барретт сейчас не мог сидеть спокойно и принялся бродить по комнате. Вскоре его увлекли документы в рамках, висящие на стенах. Под каждым было приклеено отпечатанное на машинке название и аннотация. «Кеннеди Джон Ф., 1 стр. Конгресс Соединенных Штатов, Палата представителей, Вашингтон, 12 дек. 1951. Американскому консулу в Гонконге». «Дуглас Фредерик, бак. искусств, 1 стр., американский негритянский писатель и просветитель, Вашингтон, 20 окт. 1883». «Тулуз-Лотрек, Анри, с собствен, подписью, по-франц., карандаш, 2 стр., франц. художник, Париж, 11 нояб. 1899». Неподалеку висели оригинал чека на пятьдесят фунтов, выписанный Леем Хантом на имя Перси Шелли в 1817 году, рецепт 1909 года на немецком языке, из Вены, с подписью «доктор Зигмунд Фрейд», рукопись 1858 года на голубой бумаге, подписанная Александром Дюма-отцом, письмо без даты, выведенное корявым почерком сэра Вальтера Скотта, какой-то документ с подписью «Линкольн», стихотворение Скотта Фицджеральда, отрывок рукописи Жана Жака Руссо и часть незаконченной симфонии Бетховена.



Для Майка Барретта все это было ново и интересно. Он знал, что письма, документы, рукописи знаменитостей во все времена собирались и хранились в отдельных уголках библиотек и музеев. Он, конечно, слышал о коллекционерах и торговцах автографами, но никогда не думал, что драгоценные документы королей и президентов, писателей и художников, ученых и мудрецов продаются, как «клинекс», сигареты или банки с горохом. Вот они висят и лежат в лавке на Пятьдесят седьмой улице, и каждый может купить их за небольшие деньги и унести домой. Если вам хотелось общества Поля Гогена, или Иоганна Вольфганга Гёте, или Генриха VIII, вы могли купить документы и наслаждаться близостью к этим великим людям в тиши своего дома. Самым невероятным казалось то, что здесь, в этой крошечной лавке, он мог приобщиться к истории и знал, что все это не подделка.

Загрузка...

В героях, правителях, создателях и мучениках прошлых веков было что-то сказочное. Казалось, они порождены фольклором и мифами, хотя о них рассказывали учебники, писали биографы, в музеях хранились документы. Здесь же, на этих стенах, они являлись как бы во плоти: ошибки в словах, клякса на странице, вставка в последнюю минуту, возглас досады, и все это (вы могли в этом убедиться) было написано рукой лорда Байрона или Сары Бернар. Здесь наконец начинаешь понимать, что история — это не памятники и статуи, а люди, такие же хрупкие, как ты сам.

Только сейчас Дж Дж Джадвей впервые показался Барретту реальным. Через несколько минут он увидит то, что Джадвей написал собственной рукой. Будет держать эти листы бумаги, слышать голос Джадвея и касаться его через письма, до которых дотрагивался сам Джадвей. Дж Дж Джадвей превратится в живого свидетеля, готового защищать «Семь минут» от ни во что не верящего света.

Майк Барретт оглянулся, сгорая от желания познакомиться с Джадвеем, и увидел владельца лавки, несомненно, уроженца Новой Англии, который вышел из кабинета и приближался к нему. Седые волосы Олина Адамса торчали, как петушиный гребешок; у него были водянистые серые глаза и длинный нос. На жилете блестела цепочка от часов.

— Я Олин Адамс, — мужчина вежливо улыбнулся. — Моя помощница сказала, что вы хотели меня видеть. Чем могу?..

— Я вчера звонил из Калифорнии. Мы говорили о письмах Джадвея, которые вы недавно купили. Вы согласились продать письма за восемьсот долларов, и я пообещал собственноручно забрать их сегодня утром. Я Майкл Барретт, помните?

Водянистые глаза Олина Адамса растерянно забегали, челюсть отвисла, и он стал похож на выброшенного на берег окуня.

— Как вы сказали, вас зовут?

— Майкл Барретт. Я прилетел из Лос-Анджелеса. Неужели вы забыли наш разговор о письмах Джадвея?

— Конечно нет, но…

Торговец автографами попытался взять себя в руки.

— Но, сэр, мистер Барретт уже забрал письма.

— Мистер Барретт уже… — Теперь у Майка отвисла челюсть. — Я вас не понимаю.

— Сэр, через несколько минут после открытия в магазин вошел джентльмен и забрал письма.

— Вы, наверное, ошибаетесь. Я вам сейчас все объясню. Я звонил вам вчера…

— Я все прекрасно помню. Мистер Барретт позвонил вчера из Лос-Анджелеса и сказал, что узнал от мистера Квондта о письмах Джадвея. Я пообещал ему продать их за восемьсот долларов. Мистер Барретт сообщил, что прилетит в Нью-Йорк и зайдет за ними между девятью и десятью часами. Утром я пришел пораньше и подготовил письма. Перед тем как идти завтракать, я предупредил Милдред, свою помощницу, что жду мистера Барретта, и попросил отдать письма Джадвея и взять восемьсот долларов наличными. Я пошел пить кофе, а когда через двадцать минут вернулся, Милдред сказала, что мистер Барретт уже приходил, заплатил деньги, забрал письма и ушел.

Барретт тряс головой, как человек, внезапно получивший сильный удар.

— Но этого не может быть! — воскликнул он. — Я могу доказать, что я есть Майкл Барретт! Смотрите! — Он вытащил бумажник и показал изумленному продавцу удостоверение личности, потом достал из конверта восемь хрустящих стодолларовых банкнот. — Теперь вы мне верите, мистер Адамс?

— Я верю вам, мистер Барретт, — изумленно пробормотал Адамс. — Но… но, черт побери, тогда кто же пришел и забрал ваши письма утром?

— Это я и хочу от вас услышать. Кто это был?

— Я… я не имею ни малейшего представления. Я знаю об этом столько же, сколько и вы. Мы ждали мистера Барретта, который должен был прийти за письмами Джадвея. Пришел человек, назвался мистером Барреттом, попросил письма Джадвея, заплатил, забрал их и ушел. Не было никаких причин думать, что это самозванец.

— Как он выглядел? — спросил Барретт. — Он был похож на меня?

— Милдред, — позвал Олин Адамс, — вы видели покупателя…

Девушка вошла в кабинет.

— Нет, совсем не похож на вас, — сообщила она. — Он был намного выше, очень вежливый и представительный. Я не очень присматривалась. К нам заходит столько случайных покупателей… На нем был коричневый… вроде габардиновый костюм, насколько я помню. Он вошел, сказал что-то типа: «Я полагаю, у вас для меня есть письма Дж Дж Джадвея. Я хотел бы забрать их прямо сейчас. Я мистер Барретт». Письма лежали в коробочке. Он даже не стал смотреть их. Сказал, что спешит, заплатил, взял коробочку и торопливо вышел. Я не уверена, но мне кажется, что его ждала машина. Не такси, а частная машина. Откуда мне было знать, что он не мистер Барретт?

— Никто вас, конечно, не винит, — успокоил ее Барретт.

Олин Адамс отпустил девушку и пожаловался:

— Такое со мной происходит впервые.

— Как он расплачивался, мистер Адамс? Не чеком?

— Нет, наличными. Когда я вернулся с завтрака, Милдред показала мне восемьсот долларов в кассе.

Барретт мрачно кивнул:

— Меня это не удивляет. Все, кто знал о моем вчерашнем звонке вам, конечно, догадались бы, что я заплачу наличными. К тому же ему никак не удалось бы подделать мою подпись на чеке.

— Жаль, что я ничем не могу вам помочь, мистер Барретт, — сказал Адамс и пожал плечами. — Боюсь, теперь уже ничего не сделать. Я только могу обещать, сэр, что, если ко мне попадут бумаги Джадвея, я буду знать, кому их предложить.

— Больше никаких бумаг Джадвея не будет, мистер Адамс.

— Я понимаю ваши чувства, мистер Барретт. Мне знакомы переживания коллекционера, но я бы посоветовал, если позволите, не принимать потерю так близко к сердцу. Я не сужу о вкусах своих покупателей, но в данном случае позвольте мне заметить, что в литературном плане фигура Джадвея остается весьма сомнительной, и вполне возможно, что он — всего лишь писатель, который создал одну любопытную книгу и пожал плоды преходящей популярности. Вы могли бы потратить те же восемьсот долларов с большей пользой на… ну, если вас интересуют американские писатели тридцатых годов, я бы порекомендовал документы Фолкнера, Хемингуэя, можно Фицджеральда. Думаю, как коллекционер, вы найдете.

— Мистер Адамс, я не коллекционер и не собираю бумаги Джадвея. Я хочу только обелить его имя. Я адвокат и представляю интересы «Сэнфорд-хаус» и Бена Фремонта…

Рот Олина Адамса вновь раскрылся.

— Господи!.. — только и сказал он.

— Вот именно! Так что для меня это огромная потеря. Мы почти ничего не знаем о Джадвее, и эти письма могли бы… — Майк Барретт замолчал и добавил после паузы: — Мистер Адамс, вчера я спросил у вас, что в этих письмах. Вы не знали, потому что у вас не было времени прочитать их. Сегодня утром…

Торговец автографами печально покачал головой:

— Извините, но я не читал их. Я открыл магазин и достал пакет на тот случай, если вы зайдете в мое отсутствие.

— Но вы уверены в подлинности писем, несмотря на то что ни разу не видели образца почерка Джадвея?

— Я видел его почерк, мистер Барретт. Перед тем как я получил письма от мистера Квондта, у меня были фотокопии нескольких страниц верстки первого издания «Семи минут», которые Джадвей собственноручно подписал в Париже. Несколько незначительных замечаний и подписи, но они помогли мне сравнить почерки. Да, те письма были написаны рукой Джадвея. — Лицо Адамса погрустнело. — Очень жаль, что так произошло. Я весьма сочувствую вам, но, к сожалению, ничем не могу помочь. И примите мои извинения за то, что я не узнал ваше имя ни вчера, ни сегодня.

— Слишком много людей, похоже, знают меня… И в курсе моих планов. — Барретт криво усмехнулся. — И кто-то делает все возможное, чтобы помешать защите. Как они проделали этот фокус с письмами — полная загадка для меня.

— Вы уверены, что ни с кем не разговаривали о письмах?

— За исключением Квондта, который и направил меня к вам, никто об этом не знает, насколько я помню. — Тут Барретта осенило. Сейчас, когда первое потрясение прошло, его мозг заработал как обычно. Все мысли вновь были направлены на главную цель. — А вы, мистер Адамс? Вы говорили с кем-нибудь, кроме меня, о письмах Джадвея?

— Да, конечно. Мы ведем записи о постоянных покупателях и знаем их вкусы и интересы. Когда я приобрел письма Джадвея — не забывайте, что это было десять или одиннадцать дней назад. — Милдред просмотрела наши списки. В них имеется один джентльмен, в некотором роде поэт, который время от времени заглядывает к нам поболтать, но главным образом пытается продать кое-что из своих рукописей. Они не имеют никакой ценности, потому что его никто не знает. Но Милдред напомнила мне, что однажды, вспоминая молодость, этот джентльмен заговорил о том, как жил в Париже, где познакомился с Дж Дж Джадвеем. Это произвело на меня впечатление, потому что в то время имя Джадвея было практически никому не известно, кроме коллекционеров эротики. Когда это было, Милдред?

— Больше года назад, — ответила девушка, входя в кабинет. — Может, года два. Я только пришла сюда работать.

— Верно, — кивнул Олин Адамс. — Во всяком случае, когда я купил письма Джадвея и его имя стало известно, Милдред вспомнила того поэта, который был с ним знаком. Кто знает, может, его заинтересовали бы письма Джадвея. Я написал ему и получил в ответ открытку с четырьмя словами: «Не могу себе позволить». Потом… О господи, чуть не забыл, вчера, после вашего звонка, мистер Барретт, позвонил этот самый джентльмен. Я уже закрывал дверь, но все же подошел к телефону. Он сказал, что заработал несколько долларов и хотел бы купить письма Джадвея для какой-то университетской коллекции. Я извинился, сказал, что он опоздал на несколько минут, и объяснил, что только что продал письма другому коллекционеру Джадвея, мистеру Барретту из Лос-Анджелеса, который завтра прилетает за ними. Поэт расстроился, но заставил меня пообещать, что, если вы не зайдете или передумаете, я сообщу ему.

— Как его зовут? — поинтересовался Барретт, доставая карандаш и блокнот.

— Сейчас… ирландец… да, мистер Шон О'Фланаган.

Барретт записал имя и фамилию.

— Номер телефона?

— У него нет телефона.

— Тогда адрес. Я хотел бы поговорить с ним.

— Адреса тоже нет. Я всегда писал ему на почтамт Куинса, до востребования. Если он вам нужен, оставьте там для него записку.

— Может, и оставлю. — Барретт спрятал блокнот и посмотрел на Милдред. — Милдред, человек, который пришел за письмами сегодня утром и назвался мною, не был Шоном О'Фланаганом? Вы уверены?

— На все сто процентов. Я знаю нашего Шона. Он опустился, вид у него, как у бродяги, и от него разит виски, а этот был настоящим джентльменом.

— Кстати, был еще один телефонный звонок, — внезапно вспомнил мистер Адамс. — Кажется, память начинает меня подводить. Сегодня утром, когда я открыл магазин, зазвонил телефон. Это было перед самым завтраком. Кто-то сказал, что узнал от мистера Квондта, будто я продаю письма Джадвея. Я ответил, что они уже проданы. Незнакомец посетовал на невезение. Он узнал о письмах вчера и смог связаться со мной только сегодня утром. Потом он положил трубку, даже не представившись.

— Он звонил из другого города?

— Не думаю. Кажется, из Нью-Йорка. Хотя поди разберись с этими автоматами и кодами.

— Ну что ж, нам известно, что после того, как я решил купить письма Джадвея, к ним внезапно вспыхнул интерес. Может, Квондт проболтался после нашего вчерашнего разговора с ним. Хотя я не понимаю, зачем ему это делать. — Барретт пожал руку старику. — Извините за беспокойство. И вам спасибо, Милдред.

Вновь оказавшись на Пятьдесят седьмой улице, Майк Барретт посмотрел на часы. До самолета оставалось целых два часа, и у него было слишком мрачное настроение, чтобы возвращаться в отель. Майк решил пройтись по городу, надеясь, что Нью-Йорк опять поднимет настроение.

Сначала он хотел пойти к Музею современного искусства, но был не в настроении любоваться скульптурами и картинами абстракционистов. Поэтому он медленно двинулся в противоположном направлении, перешел Парк-авеню, достиг Лексингтон-авеню и свернул в район пятидесятых улиц.

Рассеянно глядя на витрины, Барретт шел и старался разгадать загадку своей утренней неудачи. Он потерял Фей, но как-то пережил утрату. Мэгги не соглашалась войти в его жизнь, он смирился и с этим. Он почти вытащил из могилы Джадвея, но самого важного свидетеля у него из-под носа увел какой-то похититель трупов. Письма Джадвея были последней соломинкой, и сейчас Майку казалось, что у него украли саму надежду.

Майк попытался прогнать мрачные мысли и машинально посмотрел на витрину магазина, мимо которого проходил. Детские товары. В следующей был выставлен дрезденский фарфор, в третьей лежали радиоэлектронные приборы и висел огромный плакат. Майк рассеянно скользнул взглядом по плакату, потом снова взглянул на него. Барретт прочитал его раз, второй, третий. Что-то привлекло его внимание.

 

 


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 97 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Семь минут 9 страница | Семь минут 10 страница | Семь минут 11 страница | Семь минут 12 страница | Семь минут 13 страница | Семь минут 14 страница | Семь минут 15 страница | Семь минут 16 страница | Семь минут 17 страница | Семь минут 18 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Семь минут 19 страница| ЭЛЕКТРОННОЕ ПОДСЛУШИВАЮЩЕЕ УСТРОЙСТВО «ШЕРЛОК»! 1 страница

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.022 сек.)