Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Жизнь на рубеже веков

Перевод Библии на русский язык и митрополит Филарет | Затворник Вышенский | Богословие в XIX веке | Церковноисторическая наука в XIX столетии | Монастыри и монашество в XIX веке | Подвижники иноческого благочестия | Саровская пустынь и преподобный Серафим. | Церковная жизнь и церковное искусство в XIX веке | Русская Церковь и Православный Восток | Миссионерство |


Читайте также:
  1. Highway to Heaven: Ошибки, цена котором – Жизнь!.
  2. II. Церковная жизнь и церковное искусство
  3. Quot;ЗАВТРА". Весь это "местный колорит" может создать определенные проблемы, но с какого-то момента ваша жизнь в Норвегии стала просто невыносимой. Почему?
  4. А жизнь есть Бог.
  5. А теперь еще вопрос. Пока жизнь выглядит еще более или менее терпимой; когда же начнутся настоящие неприятности?
  6. Активная и скрытая жизнь
  7. Альтернативный проект средневековья

В начале XX века Россия была втянута в водоворот бурных исторических событий. Политические потрясения оказывали вли-яние на религиозно-нравственное состояние народа. В народе умножились случаи отпадения в секты, особенно опасшм был стремительный рост баптистской общины. В среде городской бедности вполне обычным явлением стало отчуждение от Церкви.

Интеллигенция в эти переломные годы русской истории пе­реживала неодозначные духовные процессы. С одной стороны, большая часть ее, отличавшаяся политической активностью, раз­деляла антирелигиозные настроения, так что противопоставление духовенства “обществу” стало одной из главных тем цер­ковной и светской печати, с другой, уже в конце XIX столетия в обществе снова, как и в Александровскую эпоху, пробужда­лась потребность в духовной жизни. И хотя в интеллигентском “богоискательстве” много было легкомысленного и суетного, православное духовенство с пастырской заботой отнеслось к мировоззренческим исканиям возвращавшейся в Церковь интел­лигенции.

С 1901 по 1903 гг. в Петербурге проводились религиозно-философские собрания, на которых интеллигенция, разочарован­ная в позитивизме и материализме, вела диалог с православны­ми пастырями и профессорами богословия. Председательствовал на собраниях епископ Сергий (Страгородский), ректор Петербург­ской Академии. Во вступительном слове при открытии собраний он говорил: “Самое искреннее мое желание быть здесь не по рясе, а на самом деле служителем Церкви, верным выразителем ее исповедания. Я бы счел себя поступившим против совести, если бы хотя немного уклонился от этого из-за какого-нибудь угодничества или из ложно рассчитанного стремления к миру... Настоящего, серьезного, действительно прочного единства мы достигнем только в том случае, если выскажемся друг перед другом, чтобы каждый видел, с кем он.имеет дело, что он мо­жет принять и чего не может”.

О влиянии председателя на атмосферу, которая установи­лась на собраниях, говорят слова, прочитанные на заключи­тельном заседании от имени членов-учредителей: “Дух пастыря почил на пастве, и определил счастливый и совершенно нео­жиданный успех собраний. На них собирались с сомнением и не знали; возможно ли и нужно ли будет собираться после 2-3 встреч духовенства и общества. Ничего не ждалось, кроме не­доумений, раздражения, непонимания... Но добрый дух пастыря все сотворил... Епископ духом своим показал, как надо вести себя: своего не искать, а чужое беречь... тщеславие и само­любие умерли, а забила живая струя духовных интересов”.

Среди участников собраний были В.А. Тернавцев, Д.С. Ме­режковский, князь С.М. Волконский, академическое богословие, кроме епископа Сергия, представляли профессор протоиерей С.А. Соллертинский, профессор П.И. Лепорский, профессор А. И. Бриллиантов.

Настроения светских участников религиозно-философских собраний хорошо характеризуют слова Д.С. Мережковского: “Для нас христианство в высшей степени неожиданно, празднично. Бот мы именно эти непризванные, не приглашенные на пир, — прохо­жие с большой дороги... а мертвая академическая догматика - это старая, верная прислуга Хозяина, которая не пускает нас. Мы пришли радоваться празднику, а богословы слишком привыкли к христианству. Оно для них серо, как будни”. В этом высказы­вании сильно прозвучал новый, эстетический уклон религиоз­ной мысли, который шел на смену моралистической тенденции, Интеллигенция возвращалась в Церковь без должного смирения, нестолько для того, чтобы спасаться в ней и учиться у нее, сколько чтобы учить Церковь, чтобы попытаться реформировать ее на своей вкус.

С обеих сторон на собраниях высказана была мысль о не­отложной: необходимости церковного Собора. В 1903 г. собрания были закрыты по настоянию К.П. Победоносцева, который находил их опасными. Он боялся, что влияние нецерковных участников собрании возобладает над миссионерским направлением, кото­рое стремился придать собраниям их председатель.

В 1907 г. в Москве было учреждено религиозно-философское общество имени В. Соловьева, в которое вошли С. И. Булга­ков и П.А. Флоренский, прижавшие впоследствии священный сан, а также Н.А. Бердяев, В.Ф. Эрн, В. Свенцицкий. Члены общест­ва в разной мере испытывали на себе влияние В. С. Соловьева (1853-1900), философа и религиозного мыслителя, который пы­тался синтезировать христианство с неоплатонизмом римской теократии и искал единения христианского мира под духовной властью папы и светской властью русского царя, но, разочаро­вавшись в своих унитарных и экуменических надеждах, в “Пове­сти об антихристе” проповедовал скорое наступление апокалиптической катастрофы. От В. С. Соловьева идет волновавшая бо­гословскую мысль XX века софиологическая тема.

На рубеже веков начал меняться устоявшийся за два сто­летия синодальной эпохи нравственно-психологический и бытовой тип русского духовенства. Росла его общественная активность. Многие из священнослужителей избирались в Государственную Думу и проявляли немало активность в ее работе. Постепенно духовенство переставало быть тем “запуганным сословием”, в которое превратили его свирепые разборы ХУШ века и отчуждение от Церкви дворянства и интеллигенции.

В конце XIX столетия начинали ломаться сословные границы духовного чина; чаще, чем прежде, сана священства искали вы­ходцы из других сословий. Об этом косвенным образом можно су­дить по сословному происхождению архиереев первой половины XX века. Большинство из них по-прежнему уже по рождению при­надлежало духовному чину. Но такие архиереи, как митрополит Серафим (Мещеряков), епископ Павлин (Крошечкин), вышли из крестьян. Из дворян вышли Патриарх Алексий (Симанский), митро­политы Антоний (Храповицкий), Серафим (Чичагов), Серафим (Александров), Трифон (князь Туркестанов), епископ Андрей (князь Ухтомский) и другие архиереи, в то время как из епископов XIX века лишь Игнатий (Брянчанинов) и Ювеналий (Половцев) принадлежали по рождению дворянству.

Как и во все века русской истории, очагами духовной жизни и в эту эпоху оставались монастыри. Аскетическое под­вижничество на рубеже столетий процветало в Оптиной и Глин­ской пустыни, на Валааме и в Сарове, в Дивеевской и Шамор-динской женских обителях. Возрождение духовной жизни проис­ходило и в Троице-Сергиевой Лавре — в ее скитах, и особенно в Гефсимании. В Гефсиманском скиту спасались старцы Филипп, Исидор, Александр, Герман.

Особенно знаменит Гефсиманский иеромонах Варнава (в ми­ру Василий Меркулов). Он родился в 1831 г. в крестьнской семье. В 20 лет пришел в Лавру и поступил в нее послушником. Послушнический искус проходил под руководством старцев Гри­гория и Даниила. В 1865 г. он принял постриг и вскоре был рукоположен в иеромонаха. Уже тогда, несмотря на его. моло­дость, у него искали совета и помощи богомольцы. Отец Варна­ва поселился в Гефсиманском скиту, и в этот скит к нему при­ходило много верующих за наставлением и духовной помощью. Более 30 лет продолжалось старческое служение инока. Скон­чался старец Варнава 17 февраля 1906 года.

Восстановлению Патриаршества предшествовал ряд благо­датных перемен в церковной жизни, которые придавали ей со­вершенно особый духовный тон. Одним из самых отрадных явле­ний было умножение числа канонизаций. В царствование Нико­лая и к лику святых причислено было больше подвижников, чем за предшествующие два века. Первых был прославлен Чернигов­ский святитель Феодосий, почивший в 1696 г. Через 200 лет после его блаженной кончины, 9 сентября 1896 г. состоялось перенесение святых мощей угодника. 4 сентября 1911 г. к лику святых был причислен епископ Иоасаф Белгородский, мощи кото­рого сохранились совершенно нетленными,300 лет спустя после мученической кончины страдальца за Православие и русский народ Патриарха Московского Ермогена, 12 мая 1913 г., состоялось прославление его памяти. На празд­ничные торжества прибыл Патриарх Антиохийский Григорий У, ко­торый совершил Божественную литургию в Успенском соборе Крем­ля. 28 июля 1914 г. к сонму святых угодников причислен был святитель Питирим, епископ Тамбовский, который преставился в 1698 г. Место упокоения святого с самой его кончины благо­говейно почиталось православным народом. Память святителя Иоанна, митрополита Тобольского, чтилась в Сибири издавна. Ввиду его местного почитания и множества чудес, явленных у его могилы, в 1916 г. Святейший Синод установил всероссийское празднование его памяти, назначив его на день кончины святого 10 июня. 12 июня 1909 г. совершились торжества прославления памяти благоверной княгини Анны Кашинской, вдовы замученного в Орде святого князя Михаила Тверского, которая издревле бла­гоговейно чтилась в Кашине и во всей Тверской земле. Собор 1649 г. постановил открыть мощи благоверной княгини и причис­лить ее к лику святых. Но в 1677 г. в связи со старообрядчес­ким расколом, использовавшим имя святой Анны в своих целях, Московский Собор отменил ее почитание. В 1909 г. было восста­новлено почитание святой Анны Кашинской. Торжества перенесения ее мощей привели в Кашин десятки тысяч богомольцев.

Великим торжеством Православной Церкви и благочестивого русского народа стало прославление преподобного Серафима Саровского. Еще при его земной жизни тысячи верующих, получавших от него духовную помощь, почитали его за святого. Чудеса на его могиле совершались непрестанно. В 1903 г. Святейший Синод постановил причислить преподобного Серафима к лику святых. 19 июля, в день рождения Чудотворца, в Сарове состоялось открытие его мощей и перенесение их в уготованную гробницу. На эти торжества в глухую лесную обитель съезжались и сходи­лись люди всех состояний и звании, от самых высокопоставлен­ных в России до бездомных странников и нищих. Все дороги, ведущие в пустынь, на многие версты были заполнены оплошными толпами богомольцев. Много исцелений совершилось в день прос­лавления в Сарове по молитвам к новоявленному чудотворцу и светильнику Русской земли.

В области церковного искусства знаменательным событием явилось так называемое “открытие иконы”. В 1905 г. в связи с разрешением старообрядцам строить новые храмы усилился инте­рес к древней иконописи, традиции которой старообрядцы хра­нили особенно бережно. Коллекционеры-старообрядцы Рябушинский, Мамонтов, Морозов — свозили в Москву не только незаписанные “строгановские иконы”, но и потемневшие и записанные иконы более древнего происхождения. Реставраторы очищали их от ко­поти, потемневшей олифы, и наконец, научились освобождать образы от позднейших записей. Расчищенные новгородские иконы ХУ века поразили ценителей иконописи своим высоким искусством. Подлинным открытием явилась расчистка Рублевской “Троицы” из иконостаса Троицкого собора Сергиевой Лавры. От позднейших записей освобождены были лики Богомладенца и Богоматери на чудотворной Владимирской иконе.

В 1913 г. в Москве открылась большая выставка древне­русского искусства, на которой показаны были и расчищенные древние иконы. У посетителей выставки словно пелена упала с глаз. Они увидели творения высокого искусства, которые при­открывали завесу над духовной реальностью горнего мира.

“Открытие” древней иконы оказало влияние на работу художников-иконописцев. Самыми знаменитыми среди них были В.М. Васнецов и М.В. Нестеров. Они высоко ценили древнюю икону и в своем творчестве вдохновлялись ею, хотя их собст­венный живописный язык был совершенно иным. Более смелые попытки усвоить изобразительные приемы древней иконописи предпринимал Н.К. Рерих.

Для храмостроительства начала XX века характерны поиски новых архитектурных форм. Лучшие зодчие с несравненно боль­шим искусством, чем прежде, в 60-80 гг., воспроизводили древние типы русских храмов. В 1910-13 гг. в московских Сокольниках по проекту архитектора П. Толстых была воздвиг­нута церковь Воскресения Христова, одна из наиболее удачных свободных стилизаций под древнерусскую шатровую архитектуру. В ее основу положен древний тип четырехстолпного и трехапсидного храма. Большим мастерством в воспроизведении архи­тектурных форм древнерусского храмового зодчества отличался А. Щусев, построивший ансамбль Покрово-Марфинской обители в Москве, храм Преподобного Сергия на Куликовом поле, Троиц­кую церковь в Почаевскай Лавре, мозаики для которой выполнил Н.К. Рерих.

На рубеже столетий постоянно рос интерес к древним цер­ковным роспевам. Особенно удачны опыты гармонизации древнего пения, предпринятые А.Д. Кастальским (1856-1926). Выдающимися церковными композиторами XX века были П.Г. Чесноков, Калаш­ников, Гречанинов. Древнее осмогласное пение вдохновило ве­ликого композитора С. Рахманинова на написание его знамени­той “Всенощной”.


Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 40 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Духовная школа и церковная наука на рубеже веков| Русская Православная Церковь на пути к Поместному

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)