Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 47 страница

Читайте также:
  1. Bed house 1 страница
  2. Bed house 10 страница
  3. Bed house 11 страница
  4. Bed house 12 страница
  5. Bed house 13 страница
  6. Bed house 14 страница
  7. Bed house 15 страница

А.Солженицына (эпопея о <красном колесе>).

 

В повести <Отчина> З. перекладывает на язык современной прозы древние

былины, народные предания, летописные сказания, апокрифы и легенды,

повествуя о пожарах, битвах, разорениях, которые претерпела Псковщина

в прошлые века, о древних церквах и монастырях, о неугасимой в народе

жажде прекрасного, о нравственной чистоте и религиозном

подвижничестве. Исторический - как христианский, так и языческий,

древнеславянский пласт постоянно присутствует в произведениях З.,

образуя второй, равный по значению (наряду с судьбами России в годы

войны и революции) тематический центр его творчества. Русская старина

привлекала З. не только как литератора, но и как этнографа и

археолога. В 1935, 1937, 1938 он предпринял (по поручению парижского

Музея Человека и министерства просвещения Франции) научные экспедиции

в Эстонию, в 1935 реставрировал Никольскую церковь в Псково-Печерском

монастыре. Результаты экспедиций отражены в научных работах,

опубликованных в 1941 и 1946, В <Новом журнале> вышла статья З. о

лермонтовской <Тамани> и генеалогии рода Лермонтова (1961, № 66:

1965, № 79). По свидетельству Шаховской, крест над могилой И. и

В.Буниных в Сент-Женевьев-де-Буа сделан А.Бенуа по зарисовке З. с

древнерусского памятника.

 

В сборнике рассказов <Марьянка> (Париж, 1958) З., по словам

Я.Горбова, <зовет читателя последовать за ним по множеству русских

тропинок, дорожек и дорог. Сколько образов, сколько смирения,

доброты, боли, слов и молитв подметил, идя по русским дорогам,

Зуров!>

 

В поздние годы источник его вдохновения оставался прежним -

воспоминания о детстве, чувство горечи о невозвратном прошлом и

растерянности перед <неведомой> новью, наполнившей <гадкие годы>,

когда <народ совесть потерял>. По мнению Н.Андреева, <книги Леонида

Зурова останутся в русской литературе не в разряде литературных

экспериментов, но как важные и правдивейшие свидетельства очевидца,

совестливого и чуткого, русских трагедий и русской стойкости,

запечатленные талантливым мастером прозы в полновесном писательском

слове>. Похоронен З. на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

 

Соч.: Даниловы // Белое дело, 1927, № 2; Поле. Париж, 1938; Астория

// Рус. сборник, 1946, № 1; Как они умерли (о Д.Мережковском и

З.Гиппиус) / Орион. Париж, 1947; Воспоминания // НЖ, 1962, № 69:

1968, № 90; Древний путь // Север, 1992, № 6.

 

Лит.: Андреев Н.Е.Л.Ф.Зуров (Некролог) // НЖ, 1971, № 105.

 

А. Дранов

 

 

\ИВАНОВ Вячеслав Иванович (16.2.1866, Москва - 16.7,1949, Рим) -

поэт, мыслитель, филолог, переводчик, Отец И. - мелкий чиновник,

землемер, умер в 1871. В воспитании И. решающую роль сыграла мать, от

которой сын перенял глубокую и живую веру в Бога и любовь к наивно

православному московскому быту, с одной стороны, с другой -

убежденность в высочайшем назначении поэзии и поэта. Окончив 1-ю

московскую гимназию, поступил в 1884 на историко-филологический

факультет Московского университета. Пережил острый кризис детской

веры, приведший к атеизму и попытке самоубийства, и увлечение

крайними революционными настроениями. По окончании 2-го курса, решив

выйти из революционной среды, оставил университет и уехал за границу

с женой (в 1886 женился на Дарье Михайловне Дмитриевской). Продолжил

учебу в Берлинском университете под руководством О.Гиршфельда и

Т.Моммзена, занимался в основном экономико-юридическими аспектами

римской истории. По окончании университета (1891) работал над

докторской диссертацией о римских откупах, которую закончил, но не

защитил (De societatibus vectigalium publicorum populi romani.SPb.,

1910),

 

В 1893 встретил Лидию Дмитриевну Зиновьеву (в литературе -

Зиновьева-Аннибал), ради которой в 1895 оставил жену и дочь.

Вл.Соловьев, с которым И. познакомился в 1896, оказал на И. огромное

влияние, в частности. ему И. был обязан возвращением к церковному

исповеданию христианства. Ранние журнальные публикации стихов и

переводов И. прошли незамеченными. В конце 1902 появилась первая

книга И. - <Кормчие звезды>, после чего среди символистов за ним

установилась репутация мэтра. Прожил за границей до 1905, лишь

изредка и на короткое время приезжая в Россию. Подолгу жил в

Германии, Италии, в Париже, в Греции, бывал в Палестине, Англии; в

начале века семья И. снимала дом в Женеве, где гостили многочисленные

русские друзья, в том числе московские символисты. По возвращении на

родину И. и Л.ЗиновьеваАннибал обосновались в Петербурге; с осени

1905 их квартира превратилась в знаменитый литературный салон - его

называли <башней>, поскольку Ивановы жили в угловой квартире, одна из

комнат которой располагалась в башне. Там собирался весь

литературно-артистический Петербург, гости из Москвы, из русской

провинции, из-за границы.

 

Этапными явлениями в истории русского символизма были поэтические

книги И. <Прозрачность> (М., 1904); <Corardens> (М., 191112, ч. 1-2);

<Нежная тайна> (СПб.. 1913), Еще важнее для истории этого движения

теоретические выступления И., собранные в книге <По звездам> (СПб.,

1909) и <Борозды и межи> (М., 1916). философско-религиозная и

эстетическая проповедь И. оказала едва ли не решающее влияние на

становление группы т.н. <младших символистов>, духовное лицо которой

определяли внецерковная мистика и устремленность на преодоление

индивидуализма в чаемой <соборности>. В пору резкой идейной полемики,

в 1906-8, разделившей символистов на <мистиков>-петербуржцев и

<эстетов>-москвичей, И. с Блоком стояли во главе первых, тогда как

вторые сплотились вокруг <Весов>, руководимых В.Брюсовым. В конце

1900-х <младшие> - прежде всего А.Белый, И. и Блок - объединились

вокруг московского издательства <Мусагет>. Вместе с И.Анненским и

М.Кузминым И. стоял во главе журнала <Аполлон>, начавшего выходить в

Петербурге с осени 1909.

 

В 1907 от скарлатины умерла ЗиновьеваАннибал. В И. жила убежденность,

что он сохраняет общение с женой не только в памяти, но и в виденьях,

снах, сеансах т.н. <автоматического письма> и что именно она указала

ему на свою дочь от первого брака, Веру Константиновну Шварсалон, как

на ее преемницу. Брак И. с падчерицей совершился в 1910; весной 1912

они уехали за границу, откуда вернулись лишь к осени 1913. Поселились

в Москве, куда в начале 1910-х переместился центр

религиозно-философской активности: московское Религиозно-Философское

общество в память Вл.Соловьева и издательство <Путь> собрали наиболее

близких единомышленников И.; основным работодателем И. стало

издательство <М. и С.Сабашниковы>, для которого он переводил Алкея и

Сафо (М., 1914; 2-е доп. изд. 1915), Петрарку (М., 1915), Данте,

Эсхила (пер. не завершены, опубл. посмертно).

 

Падение царской власти представлялось И. закономерным и необходимым,

ибо <ветхое самодержавие> давно превратилось в <династическую

литературу>. В апреле 1917 И. написал <Гимн Новой России> (<Мир на

земле, на святой Руси воля...>). Однако реальное развитие событий не

отвечало основным положениям историософии И.: <Революция протекает

внерелигиозно. Целостное самоопределение народное не может быть

внерелигиозным. Итак, революция не выражает доныне целостного

народного самоопределения>. Впечатления первых месяцев революции

продиктовали <Песни смутного времени> - цикл стихотворений,

печатавшийся в журнале <Народоправство>; от отдельного его издания

поэт отказался, поскольку, говорил он, <у постели больного не следует

говорить о его болезни>. И. не скрывал, пока это было возможно и

разумно, своего неприятия большевизма, печатал антибольшевистские

статьи, сатирические стихи, но после консолидации большевистского

режима занял лояльную к власти позицию. В 1918-20 был одним из

организаторов и руководителей театрального и литературного отделов

Наркомпроса, что позволяло ему деятельно участвовать в воссоздании

жизненного пространства русской культуры, отчасти нейтрализовывать

диктат леворадикальных установок в искусстве и в организации

культурной жизни. Читал лекции и вел занятия в Пролеткульте, в

различных учебных заведениях, самодеятельных кружках и студиях,

 

Вокруг петроградского издательства <Алконост> и его журнала <Записки

мечтателей> в последний раз объединились <младшие символисты> -

А.Блок, А.Белый, И., А.Ремизов. В этом издательстве вышли поэма И.

<Младенчество> (1918), трагедия <Прометей> (1919), <Переписка из двух

углов> (1921, совм. с М.Гершензоном). На рубеже 1918-19 создан один

из самых знаменитых циклов И. <Зимние сонеты> (впервые: <Поэзия

революционной Москвы>. Берлин, 1922). <Переписка из двух углов> -

важнейший документ общеевропейской дискуссии 20-х о <кризисе

европейской культуры>, кризисе гуманизма - была переведена на

основные европейские языки и породила обширную критическую и

исследовательскую литературу.

 

Семья И. жестоко голодала в холодной Москве, в начале революции

навсегда исчез один пасынок поэта (вероятно, жертва солдатского

самосуда), схвачен ЧК другой, от голода и лишений умерла ближайшая

подруга ЗиновьевойАннибал, М.Замятина, более 20 лет бывшая

домоправительницей, членом семьи И., в 1920 умерла

В.Шварсалон-Иванова.И. предпринимал настойчивые попытки выехать за

границу, закончившиеся безрезультатно. Летом 1920 с детьми (Лидией -

дочерью от Зиновьевой-Аннибал, Димитрием - сыном от Шварсалон)

перебрался на Северный Кавказ, затем в Баку, куда был приглашен на

кафедру классической филологии. Здесь защитил в 1921 докторскую

диссертацию <Дионис и прадионисийство> (Баку, 1923), вел обширную

культурно-просветительскую деятельность, написал шуточную

<трагикомедию> <Любовь-Мираж> (неизд.), несколько стихотворений.

Пришел к выводу, что <идеи перестали править миром>, что достойнее

уединенная и провинциальная жизнь. <Муза моя, - писал он

В.Меркурьевой, - стала молчальницей>. Отвергал все дружеские

приглашения в Москву: <От меня... ничего больше не ждите, моя песенка

оказалась спетой. Я даже разрешил себе душевную лень>, - писал он

14.1,1923 Г.Чулкову.

 

В мае 1924 Общество любителей российской словесности пригласило И. в

Москву на пушкинские торжества. В столице с помощью А.Луначарского и

О,Каменевой ему удалось выхлопотать командировку в Италию, он вызвал

из Баку детей и 28.8.1924 уехал из Москвы. Чаще всего объяснял отъезд

необходимостью дать детям образование, но суть дела была в том, что

самый строй советской жизни в корне противоречил всем представлениям

И. В первом стихотворении, написанном в Риме, уподобил Россию

сгоревшей Трое, а беглецов из России - спутниками Энея, вынесшим из

пламени отеческих богов.

 

Считал себя связанным с Москвой не только материальным содержанием,

получаемым от советских учреждений, но и морально (имеются указания,

восходящие к семье поэта, что он обещал А.Луначарскому политическую

лояльность поведения за рубежом). С другой стороны, он искал духовной

сосредоточенности; центральное положение в обществе, которое он

занимал в 1905-17, претензии на духовное водительство стали для него

неприемлемыми. М.Горький прочил И. в заведующие поэтическим отделом

журнала <Беседа>, задуманного в целях объединения русской

интеллигенции метрополии и диаспоры: И. отдал <Беседе> свои <Римские

сонеты>, но журнал закрылся, не успев напечатать одно из лучших

произведений И.-лирика. С периодикой антисоветской эмиграции И. не

считал для себя возможным сотрудничать. Каирский университет

предложил И. кафедру, но английские власти отказали в праве на нее

ученому с советским паспортом. 17.3.1926 И. перешел в католицизм. С

осени 1926 профессор Колледже Борромео в Павий. Работал там до 1936,

когда достиг предельного по итальянским законам рабочего возраста. К

концу 20-х были ликвидированы учреждения, с которыми И. поддерживал

связь и от которых получал деньги (ЦКУБУ, ГАХН). В советской пенсии

ему было отказано, но еще в начале 30-х он получил издательский заказ

из Москвы на перевод Гёте для собрания сочинений. Тяжело переживал

гонения на церковь, чем объяснял свой отказ вернуться на родину. В

1936 И., до того сохранявший советское гражданство, принял

итальянское подданство. Преподавал церковно-славянский язык в папских

духовных школах, наблюдал за подготовкой русскоязычных переизданий

Псалтири и Деяний и Посланий Св.апостолов.

 

С начала 30-х прекратилась и до той поры нерегулярная переписка И. с

друзьями и учениками на родине, память о нем обросла легендами,

созвучными образу <Вячеслава Великолепного> и закрепленными

советскими справочными изданиями (будто бы он получил кардинальскую

шапку, стал директором Ватиканской библиотеки, что ни в малой степени

не соответствовало реалиям жизни старого нищего русского поэта в

изгнании). Контакты И. даже с друзьями, единомышленниками,

соратниками по литературной борьбе - не более чем разрозненные

эпизоды: он обменивался случайными письмами с Э.Метнером, С.Франком

(письма к нему опубл.: Мосты 1963, № 10: письма к В.Ходасевачу- НЖ,

1960, № 62), встречался сД.Мережковским и З.Гиппиус, Ф.Зелинским,

когда они изредка появлялись в Риме. С 1936 стихотворения И.

регулярно печатались в <Современных записках>. В 1939 в Париже издана

мелопея И. <Человек>. И. не стал при безграничных языковых

возможностях человека, блистательно говорившего и писавшего на

немецком, итальянском, французском, английском языках, представителем

какой-либо инонациональной или космополитической культуры. С

вниманием и пониманием к нему отнеслась европейская католическая (и

не только католическая) элита у него были встречи с Ж.Маритеном,

Г.Марселем, Ш. Дю Босом, Дж.Папини, З.Р.Курциусом, М.Бубером, он

печатался в утонченных журналах <Corona> (Мюнхен, Цюрих) и <Vigile>

(Париж). Но связи, органически подразумевающей совместное действие с

этими лицами и группами, у И. не возникло. Многие стихотворения этого

периода - <Римские сонеты> (1924-25: СЗ, 1936, № 62). <Римский

дневник> (194344) - вершины русской лирики XX в.; необычайно

интересна в художественном отношении и неоконченная прозаическая

<Повесть о Светомире-царевиче>, над которой И. работал с конца 20-х

до самой смерти.

 

После 1917 И. в определенном смысле слова переродился как человек

общественный; новый духовный и поведенческий облик И. обрел именно в

Италии. Определяющую роль в этом облике играли углубленная

церковность, бытовая, душевная и интеллектуальная, связанная с нею

строгая переоценка собственной личности и жизненного пути, смиренный

отказ от притязаний (в литературном плане выражающийся в значительном

опрощении стиля). Дж.Папини в очерке, опубликованном незадолго до

кончины И., назвал его одним из <семи стариков> (наряду с Б.Шоу,

К.Гамсуном, М.Метерлинком, П.Клоделем, Ганди и А.Жидом), в лице

которых минувший век жил еще в культурной реальности послевоенного

мира, семи великих из плеяды поэтов и мифотворцев, на ком лежала,

хотя бы частично, ответственность за катастрофу XX в.

 

Соч.: Dostojevskij. Tubingen, 1932; Свет вечерний. Оксфорд. 1962;

Собр. соч., т. 1-4. Брюссель, 1971-87; Стихотворения и поэмы.М.,

1976.

 

Лит.: Степун Ф. Встречи. Мюнхен, 1962; Алтман М.С. Из бесед с поэтом

Вяч.Ивановым. Баку, 1921; Котрелев Н.В. Вяч.Иванов - профессор

Бакинского университета // Уч. зап. Тартус. ун-та, 1968, вып. 209;

Tshopi С. Vjac.lvanov. Munchen, 1968; GuenterJ., von. Ein Leben im

Ostwind. MUnchen, 1969; II Convegno, 1983, № 8-12; Malcovati F.

Vjac.lvanov: Estetica e filosofia. Firenze, 1983; Vjacheslav lvanov:

Poet, Critic and Philosopher / Ed. by Jackobson R.L., Nelson L. New

Haven, 1986; Аверинцев С.С. Системность символов в поэзии Вячеслава

Иванова // Контекст, 1989. М., 1989; Davidson P. The poetic

Imagination of V.lvanov: A Russian Simbolist's Perception of Dante.

Cambridge, 1989; Иванова Л. Воспоминания: Книга об отце. Париж, 1990.

 

Н. Котрелев

 

\ИВАНОВ Георгий Владимирович (29.10.1894, Ковенская губ. - 26.8.1958,

Йер ле Пальме, Франция) - поэт, прозаик, литературный критик. Сын

дворянина, бывшего военного; мать - из голландского рода Вир ван

Брештейнов. Детство И. прошло в имении Студенки. После разорения и

смерти отца поступил во 2-й кадетский корпус в Петербурге, но не

окончил его. Впервые выступил публично с чтением стихов в кабаре

<Бродячая собака>, в печати дебютировал в 1910 в журнале <Все новости

литературы, искусства, театра, техники и промышленности>. В 1911

сблизился с эгофутуристами, нов 1912 демонстративно порвал с ними и

вступил в объединение акмеистов <Цех поэтов>; ему покровительствовал

Н.Гумилев. В России выпустил сборники стихов: <Отплытие на о. Цитеру>

(СПб., 1912), <Горница> (СПб., 1914), <Памятник славы> (Пг" 1915),

<Вереск> (М., Пг" 1916), <Сады> (Пг" 1921), <Лампада> (Пг" 1922).

Участник альманаха <Дом искусств> (1921).

 

Эмигрировал под видом заграничной командировки осенью 1922 вместе со

второй женой, И.Одоевцевой. Жил в Берлине, с 1923 в Париже, временами

в Риге. Печатался в журналах <Современные записки>, <Новый журнал>,

<Новый дом>, <Числа> (1930-34: один из его создателей),

<Возрождение>, <Звено>, в газетах <Последние новости>, <Новое русское

слово>, <Сегодня>, в сборнике <Круг> и в др. изданиях. Бессменный

председательствующий на заседаниях организованного Д.Мережковским и

З.Гиппиус общества <Зеленая лампа> (1927-40). Остался незаконченным

исторический роман И. <Третий Рим> (1929-30). В жанре

беллетризованно-мемуарной прозы написана книга <Петербургские зимы>

(Париж, 1928; Нью-Йорк, 1952); преимущественно в газетах <Дни> и

<Последние новости> публиковались портреты деятелей культуры под

общей рубрикой <Китайские тени>, не во всем достоверные, что вызывало

неудовольствие изображенных И. писателей (в частности, А.Ахматовой и

О.Мандельштама). Художественно-философскую концепцию <Петербургских

зим> выражает образ идущего ко дну мира искусства, которому не дано

победить прозу жизни. В первых изданных в эмиграции сборниках стихов

<Розы> (Париж, 1931; Г.Адамович писал, что его следовало бы назвать

<Пепел> - <все сгорело: мысли, чувства, надежды>) и <Отплытие на о.

Цитеру. Избр. стихи. 1916-36> (Берлин, 1937) И. прощался с прежними

романтическими образами, противопоставляя им суровый и страшный мир,

подвергая сомнению само существование прошлого: <Россия - счастье.

Россия - свет. / А, может быть, России вовсе нет?>,

 

Разноречивые оценки вызвала книга <Распад атома> (Париж, 1938):

восторженный отзыв Гиппиус, сдержанные, но в целом положительные -

В.Набокова и В.Ходасевича', С.Жегулов назвал книгу издевательством

над русской культурой.И. утверждал, что <Пушкинская Россия обманула,

предала>, заставив поверить в могущество искусства: чтобы рассказать

о жестком мире абсурда, нужно упростить поэтические средства,

<изжить> <поэзию> в том ее понимании, которое было характерно для XIX

в. Это требование к себе реализовал в сборниках <Портрет без

сходства> (Париж, 1950; посвящен жене) и <1943-1958. Стихи>

(Нью-Йорк, 1958), в циклах, опубликованных в <Новом журнале>, в

<Дневнике> (1953-57) и <Посмертном дневнике> (1958-61), в которых

соединено традиционно поэтическое (в том числе реминисценции из

русской классики и собственных ранних стихов) с прозаизмами, иронией

и самоиронией. Свойственный И. <талант двойного зрения> позволил ему

увидеть одновременно <жизни нелепость и нежность>; он писал: <Я верю

не в непобедимость зла, / А только в неизбежность пораженья>.

<Посмертный дневник> - свидетельство стоицизма поэта у последней

жизненной черты.

 

1943-45 И. с Одоевцевой провел в Биаррице и возле Биаррица, затем

вернулся в Париж, жил в бедности, с 1953 находился в доме для

престарелых в Йер-ле-Пальме под Ниццой.

 

Современники неоднозначно оценивали творчество и личность И. Гиппиус

считала его лучшим поэтом русского зарубежья; Ходасевич, признавая

высокое поэтическое мастерство И., упрекал его в подражательности и

<непреодоленной красивости>. В воспоминаниях Адамовича и Одоевцевой

он рисуется эстетом, сибаритом, лишенным практической хватки:

В.Яновский писал об аморализме и беспринципности И. По мнению Р.Гуля,

И., воплотивший в своих стихах трагизм существования, был

единственным в русской литературе экзистенциалистом, причем его

экзистенциализм уходит корнями <в граниты императорского Петербруга>.

 

Соч.: Собр. стихотворений. Вюрцбург, 1975; Несобранное. Орэндж, 1987;

Стихотворения. Третий Рим. Петербургские зимы. Китайские тени.М.,

1989; Мемуары и рассказы.М., 1992.

 

Лит,: Вейдле В.В. Георгий Иванов // Континент, 1977, № II; Блинов В.

Проклятый поэт Петербурга // НЖ, 1981, № 142; Богомолов Н. Талант

двойного зренья // Вопр. лит-ры, 1989, № 2; Одоевцева И. На берегах

Сены.М., 1989; Арьев А. Сквозь мировое уродство // Звезда, 1991, № 9;

Анненков Ю. Дневник моих встреч.Л., 1991; Ходасевич В. Колеблемый

треножник.М., 1991; Яновский B.C. Поля Елисейские, СПб., 1993. Markov

V.G. G.lvanov: Nihilist as Lightbearer / The Bitter Air of Exile.

Berkeley, Los Angeles, London, n.d.

 

В. Агеносов

 

\ИЗГОЕВ Александр Соломонович (наст. фам. и имя Лянде Арон)

(11.4.1872, Ирбит 11.6.1935, Хаапсалу, Эстония) - публицист. Отец -

учитель Виленского раввинского училища. В 1889 И. окончил ирбитскую

гимназию и поступил на медицинский факультет Томского университета,

но вынужден был оставить учебу из-за участия в марксистских кружках.

С 1894 изучал общественные науки за границей. По возвращении в Россию

обучался на юридическом факультете Новороссийского университета в

Одессе (окончил в 1900).В 90-е начал политическую деятельность как

легальный марксист, позднее - социал-демократ. Еще студентом

сотрудничал в журналах <Новое слово> (1987), <Жизнь> (с 1899),

<Образование>, в газете <Южное обозрение>. Разочаровавшись в

марксизме, И. попытался найти сторонников в либеральных кругах

русской интеллигенции. С 1902- сотрудник либерального еженедельника

<Южные записки>; в 1904-5 стал заведующим редакцией и редактором

отдела журнала.

 

Он выступал одним из организаторов Союза освобождения, с 1905

руководил его Одесской группой. В декабре 1905, спасаясь от еврейских

погромов, переехал в Петербург. На 3-м съезде партии кадетов в апреле

1906 был избран в состав ЦК, к правому крылу которого принадлежал до

1918.С 1906 сотрудник общественно-политических журналов <Полярная

звезда>, <Свобода и культура>, <Без заглавия>, газет <Речь> (ЦО

партии кадетов), <Дума>. С 1910 возглавлял политический отдел журнала

<Русская мысль>.

 

В 1906 появился первый научный труд И. <Общинное право. Опыт

социально-юридического анализа общинного землевладения как института

гражданского права>. В этой работе община была подвергнута

скрупулезному исследованию с точки зрения исторической

обусловленности и уровня правового развития современного общества. В

1909 И. опубликовал в сборнике <Вехи> статью, посвященную анализу

мировоззренческих основ интеллигенции. Впоследствии он развил свои

идеи в сборнике <Из глубины> (1918). В 1912 вышло подготовленное им

исследование жизни и деятельности П.Столыпина.

 

Февральскую революцию И. воспринял пессимистически. Он оценивал

культурный уровень подавляющего большинства российского социума как

довольно низкий, что не могло позволить обществу перейти от

авторитаризма к республиканской форме правления, к демократическим

свободам. Именно поэтому И., в отличие от многих видных деятелей

кадетской партии, не вошел ни в одну из государственных структур и

продолжал публицистическую и общественную деятельность. В мае-июне

1917 он выступил одним из учредителей <Лиги русской культуры>, а на

страницах газеты <Речь> появлялись его статьи, в которых резкой

критике подвергалась деятельность социалистических партий, в первую

очередь большевиков. На 8-м съезде кадетской партии (май 1917)

выступил против правительственной коалиции с социалистами. После

Октябрьской революции занял антисоветскую позицию. В ноябре 1917 И.

вместе с А.Тырковой организовал выпуск газеты <Борьба>, в которой

открыто призывал к вооруженному сопротивлению диктатуре пролетариата.

Неоднократно подвергался арестам, ссылкам, тюремному заключению: с

ноября 1918 по январь 1919 находился на окопных работах в Вологде,

возвращен по ходатайству Союза писателей, в частности, М.Горького; с

начала 1921 в Ивановском концлагере, Освободившись из заключения,

работал в Публичной библиотеке, печатался в сборниках <Утренники>,

<Парфенон>, выступал с лекциями, основное содержание которых

сводилось к анализу <веховского> наследия, <Смена вех> и т.д. В

августе 1922 И. вновь был арестован и вскоре с группой известных

российских ученых и общественных деятелей выслан за границу.

 

До конца 20-х И. проживал в Праге, где состоял в Союзе русских

писателей и журналистов; публиковался в различных эмигрантских

изданиях - журналах <Хозяин>, <Русская мысль>, <Студенческие годы>,

газетах <Возрождение>, <Россия и славянство>, <Руль>. Особое внимание

он уделял политической и культурной жизни в Советской России. Вел

раздел <Советский жемчуг> в газете <Руль>. В 1923 в <Архиве русской

революции> опубликовал воспоминания о времени, проведенном в

Советской России. Считал кооперацию такой формой объединения, которая

<не может ставить своей задачей социалистическое... преобразование

общества>, Его тезис - <социализм означает смерть кооперации> -

породил бурю протеста со стороны леворадикальной прессы.

 

И. активно откликался на события эмигрантской жизни, подробно освещал

деятельность научных эмигрантских центров: Экономического кабинета

профессора С.Прокоповича, Экономического семинара академика П.Струве

(где И. выступал с аналитическими докладами по истории общины),

Института изучения России. Обобщенное представление о русском

зарубежье содержится в работе И. <Рожденное в революционной смуте>,

где рассматриваются русские политические силы в эмиграции,

анализируется крах правых и левых идеологий, а также дается оценка

евразийскому течению. По мнению И., евразийцы вложили <много духовных

сил> в обоснование формулы <Россия - особый мир> как с


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 51 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 36 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 37 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 38 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 39 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 40 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 41 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 42 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 43 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 44 страница | Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 45 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 46 страница| Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть xx века. 48 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.065 сек.)