Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Жаркие перегоны 11 страница

Читайте также:
  1. Contents 1 страница
  2. Contents 10 страница
  3. Contents 11 страница
  4. Contents 12 страница
  5. Contents 13 страница
  6. Contents 14 страница
  7. Contents 15 страница

Люба, глядя на заулыбавшегося Лыскова, попыталась улыбнуться ему в ответ, но вместо этого сжала ладонями лицо и заплакала...

И вот сейчас муж идет рядом с нею — слегка прихрамывающий, подмигивает ей, старается развеселить, а глаза его просят: ну, не надо, все же обошлось. Люба согласно кивает головой и отводит взгляд, но... опять перед глазами забинтованная Санькина голова.

— Болит, Сань? — невольно вырывается у нее.

— Ничего. Самое страшное — позади, — серьезно и просто говорит парень, и от этой обыденности его слов Любе снова становится нехорошо. Она теснее прижимается к мужу, и Борис отвечает на ее движение.

— Ребята, может... к нам на завод пойдете, а? — Люба вдруг решает, что лучшего момента для такого вопроса не будет — именно сейчас можно на что-то надеяться...

— На завод? — переспрашивает Борис и заглядывает ей в глаза.

— У нас чисто, рабочие в белых халатах работают, — спешит она с соблазнами. — В восемь пришел, в пять ушел... Я в кадрах поговорю, а? У меня знакомая там хорошая, в сборочный цех попрошу... Слесаря у нас хорошо зарабатывают — ну, завод-то, сами знаете, какой!

— Люба, ты же знаешь, я столько лет... — начинает было Борис, но она перебивает его:

— Знаю, Боренька, все знаю. И понимаю тебя хорошо. Но и ты меня понять должен. Нам еще один ребенок нужен... ничего-ничего, Саня взрослый уже, пусть слышит... Я спокойной должна быть, не могу так больше... места себе не нахожу, когда ты в поездке. Сколько можно, Боря?!

Некоторое время они шли молча. Юрка по-прежнему прыгал впереди, пинал сандалией бумажный стаканчик от мороженого. Борис обхватил помощника за плечи.

— Что скажешь, Санек? Может... правда на завод подадимся, а? В восемь пришел, в пять ушел...

Санька посмотрел на машиниста, и взгляд его был насмешлив, с холодком.

— Конечно, Борис, ваше дело семейное, смотрите сами. А я поработаю в депо. На машиниста надо сдать — экзамены скоро, ты ж знаешь.

Он остановился на углу переулка.

— Ладно, пошел я. Тут до общежития ближе. Зайду сейчас в столовку да спать завалюсь...

Люба удержала его.

— Сегодня с нами пойдешь. Я пельменей настряпала, пивка припасла... Ну, чего ты? Борис, скажи-ка. Что молчишь?

— Женщин иногда слушаться надо, Санек. Пошли.

Санька охотно подчинился, и Люба про себя обрадовалась: сегодня будет еще возможность поговорить с обоими о заводе. Ничего, глядишь, потихоньку да полегоньку...

Теша себя мыслями, Люба повеселела. Но у самого дома, ожидая немного отставших Бориса с Санькой, она невольно прислушалась к голосу мужа:

—...а завтра с утра в депо пойдем. Надо будет слесарям помочь.

 

II.

 

Гостиничный номер Капитолины Николаевны — на седьмом этаже. Отсюда, из открытого настежь на, хорошо видна привокзальная просторная площадь с рядами ожидающих кого-то машин, сам вокзал, с полукруглыми окнами по фасаду, серые в вечернем уже освещении перронных ламп спины пассажирских поездов; по крыше вокзала, на световом табло, бегут и бегут слова: «Комната матери и ребенка находится...», «...заблаговременно компостируйте билеты...»

Гвоздева как-то умиротворенно смотрит на табло, на привокзальную суету машин и людей. Она только что приняла душ, переоделась, прибралась в номере. Сожительница ее, какая-то бухгалтерша из Прикамска, приехавшая на курсы, ушла в кино, предупредив, что вернется поздно. Что ж, спасибо ей, догадливая баба: поняла, что Капитолина Николаевна ждет кого-то. Впрочем, она особенно и не помешала бы. Посидеть поговорить можно и втроем. Просто ей хотелось закрепить личное знакомство с первым заместителем начальника дороги. Мужик он, кажется, не чванливый, компанейский и вполне современный. Знает, что может и что не может, и не скрывает этого. Нет, как все-таки хорошо, что она постояла утром в коридоре, выждала. Иметь такого знакомого в управлении дороги — об этом можно было только мечтать.

Только бы Желнин пришел! Пришел бы как человек, посидел с нею за бутылочкой вина. Они поговорили бы не только о делах. Очень у него были грустные глаза, когда сказал он о себе...

Капитолина Николаевна подошла к овальному большому зеркалу на стене. Она отражалась в нем вся — в темно-вишневом платье, с распущенными по плечам волосами, босая. Набегавшись за день на высоких каблуках, решила дать ногам отдохнуть, подумала, что обуется потом, едва услышит стук в дверь.

С улицы донесся длинный, раздражающий трамвайный звонок; Гвоздева глянула в окно, пытаясь понять, что же там происходит на остановке. Но трамвай вскоре ушел. Капитолина Николаевна перевела взгляд на вокзал, на спины вагонов, прикинула, что цистерны, наверное, давно миновали Красногорск и ночью, возможно, будут уже на заводе. Гаджиев, конечно же, останется доволен ею, начальником отдела сбыта, объявит благодарность или выпишет премию. А лучше бы и то и другое.

Приятно все же чувствовать себя что-то значащей в таких вот совсем не женских делах. Послал бы Гаджиев не ее, допустим, а Степанова, своего заместителя, толстого и неразворотливого, как слон. Вряд ли он что-нибудь тут провернул бы. День нынче в управлении какой-то сумасшедший, все бегали, фыркали — никого толком ни о чем не спросишь. Степняк — на что уж вежливый человек — и тот потом, к концу дня, когда она зашла спросить о цистернах еще разок, голос повысил, по шее себя похлопал: вот, говорит, где мне ваши цистерны! А чего, спрашивается, хлопать? Ты — подчиненный: сказали тебе — выполни. Псих какой-то!

Ноги приятно щекотала ковровая дорожка, освеженное душем тело отдыхало, блаженствовало. Поесть бы вот пора. На столике у нее все готово, но с полчаса она подождет. Если Желнин не позвонит и не придет... Но дверь в этот момент открылась, Капитолина Николаевна почувствовала, как по ногам потянуло теплым сквознячком; она повернулась, шагнула к дверям, надеясь еще успеть обуться, но опоздала: вошел Желнин, в руке — три розы в целлофане.

— Я вообще-то стучал, — сказал он, видя, что Капитолина Николаевна смущена. — Прошу простить.

— Это вы меня простите: пригласила гостя, а сама... Да уж больно хорошо босой!

— Примите от души! — Желнин с легким поклоном протянул ей цветы.

— Спасибо вам!.. Да стоило ли, Василий Иванович... — Капитолина Николаевна, зарозовев, взяла цветы, жестом пригласила Желнина к столу. — Селекторное совещание скоро, Капитолина Николаевна!.. Ну ладно, разве что стаканчик чаю... — он повесил фуражку на вешалку у двери, говорил, сидя уже у столика: — Ох, придется мне нынче голову на плаху класть за ваши цистерны, придется.

— У вас неприятности, Василий Иванович? — встревожилась Гвоздева. — Из-за меня?

— Нет пока... Да ничего! — отмахнулся он с преувеличенной бодростью. — Это ведь... как сказать, Капитолина Николаевна.

— Да, конечно, — неуверенно согласилась Капитолина Николаевна, сев напротив Желнина. Положила на колени белые, ухоженные руки, смотрела на гостя внимательно и ободряюще. Она уже поняла, что Желнин пришел к ней не просто как приглашенный, а, пожалуй, больше за теплым ее словом, за душевной поддержкой — видать, и правда что-то стряслось.

— Степняк что-то не так сделал, да? — мягко спросила она. — Я еще подумала: чего он по шее себя хлопает...

Искреннее участие было в глазах Капитолины Николаевны, и Желнин коротко и на этот раз более решительно повторил, что ничего особенного не случилось, и пусть она, Капитолина Николаевна, не думает ни о чем — мало ли в их железнодорожной жизни случается всяких происшествий. Конечно, он, Желнин, как первый заместитель начальника дороги, несет за все ответственность вместе с Уржумовым, но на то и щука в реке, чтоб карась не дремал...

Все это многословие и озадачило, и еще больше встревожило Капитолину Николаевну — она так толком и не поняла, что же там такое у них произошло, но бабьим своим сердцем почувствовала: Желнину было очень важно услышать ее, понять к а к она относится к нему...

— Я сейчас, чаю у дежурной спрошу.

Капитолина Николаевна встала и пошла из номера, а Желнин смотрел ей вслед и думал о том, какая странная все-таки штука жизнь: над ним висит теперь дамоклов меч, а он вот, вместо того чтобы что-то там предпринимать, сидит в номере у малознакомой женщины, собирается пить с нею чай и чувствует себя при этом почти счастливым. С чего бы так?.. Разумеется, он может поступить жестко и просто: приказа Степняку не давал, разговор о цистернах был, но мимоходом, вскользь, он, Желнин, просто поинтересовался, мол, как у нас обстановка на дороге с порожняком... Ну, а дальше что? Отстранен от работы Бойчук (отличный, кстати, диспетчер!), зависла грозовая туча над головой Степняка — переусердствовал мужик, явно перестарался — кто следующий? Он сам, Желнин? Да, но его вину еще надо доказать...

— Откройте, пожалуйста, Василий Иванович! — послышался из-за двери голос Гвоздевой, и Желнин вскочил, распахнул дверь. Капитолина Николаевна, с двумя полными чашками в руках, скорыми шагами пересекла комнату, поставила чашки на стол.

— Горячущие! — стала она дуть на пальцы. — Ф-фу-у...

— Ф-фу-у... — смеясь, стал дуть на ее надушенные пальцы и Желнин.

Они снова сели друг против друга.

— Давайте винца, Василий Иванович! Что-то захотелось мне рюмочку рислинга.

— Давайте, — неожиданно для себя согласился Желнин. — Выпьем — и снова нальем!

— Там посмотрим, — лукаво прищурилась Капитолина Николаевна. — Разве что еще за ваш день рождения?!

Она встала, прикрыла окно — стало тише; потом задернула шторы и зажгла настольную лампу у изголовья своей кровати, заправленной с девичьей аккуратностью.

Желнин с удовольствием следил за ее мягкими и ловкими движениями. Спросил вдруг:

— А вы, наверное, тоже одна? В командировки ездите, вагоны выколачиваете...

— Сын у меня. Большой уже, на первом курсе института. А муж... он умер, три года назад.

Желнин сидел задумчивый, с погрустневшим лицом. Мешал в чашке чай, говорил негромко:

— А у меня две дочери. Живут отдельно, с матерью — мы расстались с ней. Как-то не сложилось, хоть и долго прожили вместе... Такие вот дела, Капитолина Николаевна. Осталось в жизни: работа, работа... А вы смелая женщина, должен вам сказать. Не боитесь, что скажут о вас, мужчину в гости зовете.

— А вы, Василий Иванович, нужный гость.

Желнин засмеялся.

— Вы и на работе такая же?

— Какая?

— Прямая.

— Ну... всякая бываю, — засмеялась и Гвоздева.

Желнин встал.

— Спасибо вам за чай, Капитолина Николаевна. И вообще... Мне пора: кое-что надо сделать в управлении, селекторное скоро.

Капитолина Николаевна тоже поднялась. Он взял ее руки в свои, и она не противилась. Стояла перед ним по-домашнему простая, со струящимися по плечам каштановыми волосами, казавшаяся без каблуков меньше ростом.

— Можно я еще приеду, Василий Иванович?

— Приезжайте, — он сжал ее пальцы. — Только вот с этими цистернами...

Ладонью она накрыла его губы.

— Не надо. Догадываюсь, что не принесла вам сегодня радости... Я за вас волноваться буду, Василий Иванович!

 

Только сейчас, вернувшись от Гвоздевой и оставшись один в неестественной какой-то тишине кабинета, Желнин отчетливо, всей кожей ощутил надвигающееся... Наверно, до этого момента он успокаивал себя: ничего, мол, страшного не произошло, в столкновении «России» с цистернами он ю р и д и ч е с к и не виноват, потому что приказов никаких не отдавал, и в этом легко убедиться. Он лишь п о п р о с и л Степняка...

Но теперь вся эта словесная казуистика показалась ему смешной. Что значит — не отдавал приказа? Он — лицо официальное, первый заместитель начальника дороги, и его просьбу тот же Степняк вправе толковать как п р и к а з. Неважно, как он, Желнин, сказал об этом — важна суть.

Плюхнувшись на первый попавшийся стул, Желнин правой рукой стал тереть грудь: закололо, сжало обручем сердце. Пальцы его массировали мякоть груди, чувствовали под нею твердые бугорки ребер.

Кажется, легче... Жаль, ни валидола под рукой, ничего. А звать — кого? Татьяна Алексеевна давно шла, дежурный вахтер внизу, далеко... В больницу позвонить, в «неотложку»?

Ах, черт! Не продохнуть, больно.

Плыло у Желнина перед глазами: жалко было себя, очень жалко... Но нет, так просто он не даст себя слопать. Нет, шалишь!..

 

III.

 

До звонка заместителя министра все уже казалось Уржумову ясным, определившимся: он честно расскажет на бюро обкома и о собственных просчетах, и о просчетах министерства, — вскроет причины нынешнего затяжного сбоя в работе магистрали. Расскажет и о последнем приказе, явно не жизненном, не подкрепленном технически. А дальше что? Как воспримется это его выступление? Да, конечно, раздадутся голоса: вот, мол, принципиальный, смелый товарищ, молодец! Но ведь такое выступление крайне обострит его отношения с министерством, с Климовым — отступать потом будет некуда.

Значит, оставить все как есть? Расписаться в собственном бессилии, не попытавшись что-то изменить? Тогда вот и будет прав Климов: старик Уржумов, по всем статьям старик!

Да, так, как сегодня, замминистра никогда не говорил с ним, Уржумовым. И разве сбросишь со счетов т а к о й звонок? Нет, не сбросишь. Что ж тогда — послать на бюро Желнина, сказавшись самому больным? Гм, идея, конечно... А, какая к черту идея — просто трусость. Знать, что в обкоме в этот день решается многое, очень многое, — и сидеть дома, прикрывшись больничным листком?! Нет, он д о л ж е н быть на этом бюро и должен сказать всю правду, какой бы суровой она ни была, и что бы потом с ним самим, л и ч н о, ни случилось...

Большими, тяжелыми шагами ходил Уржумов по своему кабинету. В окна потихоньку заползали синие сумерки, в домах напротив загорелись уже огни. На улице поднялся ветер, он трепал истомившуюся в зное листву управленческого сквера, гнал из каких-то закоулков пыль. Перед окном завис на мгновение клок бумаги, потом вихрь унес его.

Зазвонил телефон. Уржумов сел за стол, взял трубку — звонила жена. Спокойно спросила, будет ли он к ужину, и он так же спокойно ответил, что нет, наверное, не будет. У него еще масса дел, сейчас уже девятый, а в десять селекторное, которое он будет проводить.

Жена молчала, ждала чего-то еще, и он прибавил, что, быть может, и придет, заскочит на пару минут, пусть она приготовит ему термос с кофе и бутерброды с колбасой.

— У тебя сегодня трудный день, Костя? — спросила жена.

— Да, Лера, очень трудный, — честно сказал он. — Просто чертовски трудный. И когда он только кончится?!

Жена сказала, что приготовит ему кофе и бутерброды и будет ждать его, положила трубку; а Уржумову вдруг остро захотелось домой, к спокойной своей седой Лере, не баловавшей его ласками, — сесть с нею рядом на диван и смотреть телевизор. Снова, как там, в Москве, пришла тоскующая боль по навсегда теперь утерянным часам и дням — годам! — которые он оторвал от семьи, отдал этому и другим кабинетам... В следующую секунду разумом он уже возразил себе, даже стыдил какого-то иного Уржумова, вдруг раскисшего, захотевшего домой, старался вернуть свои мысли и настроение в деловое, привычное русло. Вспомнился Бортников, его утренний визит на Сортировку; Забелин со своими идеями; Бойчук... Эх, Бойчук! Хороший же был диспетчер! А что натворил! В голову не укладывается... Но почему все-таки произошло на его участке ЧП? Такой опытный работник, в передовиках, помнится, ходил... Надо, пожалуй, с утра завтра разобраться во всем... А женщина та, из «России», как она себя чувствует?

Уржумов нажал кнопку вызова секретаря. Дверь вскоре открылась, но вошел помощник, молча стал у края ковра.

— Что вы сидите, Александр Никитич? — удивленно спросил Уржумов. — Девятый час уже.

— А вы, Константин Андреевич? Ровно двенадцать часов за столом.

— Я!.. Я зарплату за это получаю.

Помощник улыбнулся, и горбоносое, некрасивое его лицо стало мягче, сошла с него обычная строгость.

— Лидия Григорьевна ужинать побежала, попросила меня присмотреть тут за вами.

Уржумов фыркнул.

— Боишься, украдут? Сам-то домой почему не спешишь?

— Чего спешить! Вы сидите, и я сижу: вдруг понадоблюсь. — Помощник подошел к уржумовскому столу, сел сбоку. — Кот у меня был, сиамский... — он развел руками, — пропал куда-то. Вот, объявления сидел писал: кто найдет — премия десять рублей. Жена из отпуска с дочкой вернутся, они меня за этого кота — ух!.. С соски его кормили.

Помощник смотрел на Уржумова какими-то незнакомыми, совсем не взрослыми глазами.

— Ладно, держи хвост пистолетом! — Уржумов устало потянулся — и тотчас боль в спине дала себя знать. Боль эта напомнила Уржумову, зачем он вызвал к себе помощника.

— Что там с пассажиркой с «России», Александр Никитич? Вы звонили?

— Да, минут десять назад разговаривал с главврачом, Константин Андреевич. У женщины начались роды. Травма оказалась серьезной, и роды, как мне сказали, сложные. За исход Зоя Ивановна не ручается — всякое может случиться...

— Да, конечно.

Уржумов физически вдруг ощутил себя рядом с мучающейся женщиной, увидел ее полные боли глаза. «Ты уж постарайся, милая», — подумал он, сердцем понимая, что дорога отвечает теперь за жизнь и здоровье этой женщины и ее будущего ребенка.

Отпустив помощника, Уржумов долго сидел в странном каком-то оцепенении. Его собственная жизнь и дело, которому он отдал больше тридцати лет, вдруг высветились в сознании по-новому, с иной стороны, — в общем-то знакомой, но заставляющей сейчас предельно откровенно говорить с самим собой. Он знал, конечно, что вступил в ту пору жизни, когда проверяется высшее назначение каждого, когда становится понятно, для кого и чего ты жил на земле, и что намерен оставить в этом мире.

О разном думалось Уржумову в этот оставшийся до начала селекторного совещания час. Мысли теснились, перескакивали с одного на другое, — и все же недавней сумятицы в душе не было. Все становилось на свое привычное, знакомое место, вытесняя накипевшее, наслоившееся за этот долгий жаркий день.

 

 


Дата добавления: 2015-09-03; просмотров: 54 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 1 страница | ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 2 страница | ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 3 страница | ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 4 страница | ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 5 страница | ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 6 страница | ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 7 страница | ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 8 страница | ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 9 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЖАРКИЕ ПЕРЕГОНЫ 10 страница| Вам и не снилось… пятнадцать лет спустя

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.016 сек.)