Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Единый путь.

Читайте также:
  1. Глава 10. Наш духовный путь.
  2. Единый налог на вмененный доход
  3. Единый налог на вмененный доход для отдельных видов деятельности
  4. Единый сельскохозяйственный налог.
  5. МЕХАНИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ. ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ В МЕХАНИКЕИ НЬЮТОНА. КИНЕМАТИЧЕСКОЕ УРАВНЕНИЕ ДВИЖЕНИЯ. РАДИУС-ВЕКТОР. ТРАЕКТОРИЯ. ПУТЬ. ПЕРЕМЕЩЕНИЕ
  6. РАДИУС-ВЕКТОР. ТРАЕКТОРИЯ. ПУТЬ. ПЕРЕМЕЩЕНИЕ.

Кроули и Юнг, Юнг и Кроули... Казалось бы, что может быть общего? Маг и Ученый; Поэт и Философ, бунтарь и процветающий глава всемирно признанного института психологии. На чем вообще основывается утверждение скрытого родства их пути и учения? Чтобы доказать или опровергнуть наличие такого сходства, нам предстоит глубоко проникнуть в основы учений этих Мастеров, и совершить долгий путь, следуя таинственной серебренной нити Арианды, начав со сравнения интересных паралелей в их судьбе.

Свой земной путь Алистер Кроули и Карл Юнг начали в один и тот же год – 1875, с разницей чуть больше полутора месяцев. Сходными оказываются и некоторые обстоятельства – оба великих гностика родились в семье протестантского священника.

С раннего детства и тот, и другой испытывали недоверие к христианской религии своих отцов, и их восприятие Иисуса было далеко от общепринятого. И тому, и другому Иисус в фантазиях представлялся ужасающим богом могил и смерти. Это может показаться голословным, но давайте сравним два отрывка из их биографий. Вот что пишет Карл Юнг в своей автобиографии «Воспоминание, сновидение и размышления»:

"Her Jesus" был уютным, благодушным господином (совсем как герр Вегенштайн из замка), он был почтенный, богатый, влиятельный, он защищал маленьких детей по ночам. Почему он должен быть крылатым, как птица, было загадкой, которая меня не волновала. Куда более важным и наводящим на размышления было сравнение детей с птенцами, которых "Her Jesus", очевидно, "принимал" неохотно, как горькое лекарство. Это было трудно понять. Но я сразу же сообразил, что дьявол любит птенцов и нужно не дать ему проглотить их. Так что "Her Jesus", хотя ему это было и не по вкусу, все равно поедал их, чтобы они не достались дьяволу. До сих пор ход моих мыслей был утешителен, но после я узнал, что "Her Jesus" таким же образом "принял" к себе других людей и что "принятие" означало помещение их в яму, в землю.

Мрачная аналогия послужила причиной моего недоверия к Христу. Он уже не казался мне большой добродушной птицей и стал ассоциироваться со зловещей чернотой людей в церковных одеяниях, высоких шляпах и блестящих черных ботинках, которые несли черный гроб.

На этом отрывке я считаю особенно необходимым акцентировать ваше внимание. Юнгу, еще ребенку, психологическая интуиция подсказала то отношение к Иисусу и христианству, которое было на заре рождения этой религии, у эллинов и римлян, преданных солнцу и жизни. Эллины видели христианство культом могил, скорби и смерти. Как мы видим, уже в детстве он наверняка испытывал чувства, очень похожие на чувства римлянина, приходящего в ужас от осознания, что солнечные святилища Аполлона и дионисийские пиры уступят место мрачным церквям с засушенными мумиями.

Кроули, называющий себя антихристом, тоже воссоздает эллинское отрицание «культа могил». Очень многие считают титул, который взял себе Кроули, символом зла, хотя на самом деле это всего лишь возвращение к дохристианским ценностям полнокровия и полнострастия жизни. Пожалуйста, посмотрите на детскую реакцию Кроули на христианскую религию:

Единственной его (Кроули пишет о себе в третьем лице, до того как он получил Инициацию, как бы подчеркивая разницу между двумя состояниями себя – прим. авт.) книгой в тот период была Библия, но ни библейские повествования, ни библейская поэзия не производили на него впечатления сколь-либо глубокого. В восхищение его приводили таинственные эпизоды пророчеств, особенно из Книги Откровения. Христианство, царившее у него дома, он воспринимал с приязнью, и всё же симпатии его были на стороне противников Неба. Имеется смутное подозрение, что отчасти это можно объяснить инстинктивной тягой к ужасному. Старцы и арфы казались какими-то пресными. Мальчик предпочитал Дракона, Лжепророка, Зверя и Багряную Жену как персонажей более захватывающих. С особенным удовольствием он отождествлял себя со Зверем, число коего есть число человеческое, число шестьсот шестьдесят шесть. Можно лишь предполагать, что этот детский выбор был обусловлен таинственностью самого числа.

Таинственное число на самом деле связано с митраисткой мистерией, в котором 666 означало число тройного солнца. Известно, что демоны одной религии – это не безусловные демоны, но Боги другой религии, а христианство старательно демонизировало всё, что связано с конкурирующими культами, прежде всего, с митраизмом – единственной системой, которая могла составить ему серьезную конкуренцию. Юнг начал свой путь с обращения к митраистскому символизму в книге «Либидо: метаморфозы и символы», за что его обличал в своем исследовании Ричард Нолт.

Всей своей жизнью Кроули и Юнг отыгрывали солярный миф о герое, на плечи которого ложится изменение мира. И частью этого мифа является опасность, которой герой подвергается в детстве и которой чудом избегает:

Однажды я переходил мост над рейнскими водопадами, ведущий в Нойгаузен. Служанка схватила меня как раз вовремя, я уже просунул одну ногу под ограждение и вот-вот готов был соскользнуть вниз. Это указывает, по-видимому, на бессознательное желание совершить самоубийство или на неизбежное сопротивление жизни в этом мире. (К.-Г. Юнг. «Воспоминания, сновидения, размышления».)

В то лето он дважды побывал на волосок от смерти. Он помнит, как сидел рядом с кучером на козлах какой-то кареты, которые казались ему невероятно высокими; впрочем, впечатление это может означать всего лишь, что сам он был ещё очень мал. Карета ехала под гору, дорога петляла по крутому склону, поросшему зелёной, очень яркой травой. Мальчику запомнился скрип тормозов. Внезапно отец выскочил из кареты и крикнул кучеру, что сейчас слетит колесо. (А. Кроули. «Автобиография».)

Факт чудесного избежания ранней смерти в детстве – архитепическая тема путешествия Героя. И уже тот факт, что и Юнг, и Кроули интуитивно выделили его как значимый факт, говорит о многом.

Еще одна маленькая параллель. И Юнг, и Кроули с самого раннего детства испытывали влечение к восточной культуре, свободной от христианского ощущения вины и греха. Это влечение имело место практически с самого начала своего самосознания и некоторое время оставалось интуитивным. Кроули в «Автоагиографии» пишет, что «восток манил его еще в детстве», а особую страсть он питал к даосской философии и мантической системе «И-цзин», на место которой впоследствии встало Таро.

Первая встреча Юнга с востоком тоже произошла в детстве:

«Помню случай, когда, еще не умея читать, я приставал к матери, чтобы она почитала мне "Orbis pictus", - старую, богато иллюстрированную детскую книгу, где я находил описания экзотических религий. В ней были необыкновенно интересовавшие меня картинки с изображениями Брахмы, Вишну и Шивы. По рассказам матери, я постоянно возвращался к ним. И когда бы я это ни делал, у меня возникало неясное чувство родства этих образов с моим "первым откровением", но я ни с кем об этом не говорил». (Юнг «Воспоминания, сновидения, размышления»)

Более того: система И-цзин для Юнга оставалась главным советчиком до последнего дня. Некоторые ученики Юнга сообщают, что он не принимал ответственных решений, пока не посоветуется со своим оракулом.

Отдельный вопрос представляет собой особое восприятие сексуальности в контексте сакрального действия. Мы подробно исследуем эту тему в следующй части, посвященной мировоззрению Телемы; сейчас же наша задача состоит исключительно в том, чтобы обозначить основные факты.

Телема – традиция, которая возвращает нам сакральность сексуального символизма, который был вытеснен в бессознательное и демонизирован односторонней установкой христианства. Но и у Юнга первое откровение, о котором мы читаем в его автобиографии, было связано с поклонением подземному фаллосу. Пятилетнему ребенку просто неоткуда было взять эти фантазии, уходящие корнями в глубокие пласты шиваитских солнечно-фаллических культов. Детское видение Юнга, которое мы приводим ниже, по праву можно назвать телемитским, где солнечно-фаллический и хтонический символизм имеет огромное значение:

Во сне я очутился на этом лугу и внезапно увидел темную прямоугольную, выложенную изнутри камнями яму. Никогда прежде я не видел ничего подобного. Подбежав, я с любопытством заглянул вниз и увидел каменные ступени. В страхе и дрожа от страха, я всё же туда спустился. В самом низу, за зеленым занавесом, находился вход с круглой аркой. Занавес был большой и тяжелый, ручной работы, похожий на парчовый и выглядевший очень богато. Любопытство толкнуло меня узнать, что за ним: я отодвинул занавес и увидел в тусклом свете прямоугольную палату, метров в десять длиной, с каменным сводчатым потолком. Пол тоже был выложен каменными плитами, а в центре его лежал красный ковер. Там, на возвышении, стоял богато изукрашенный золотой трон. Я не уверен, но на сиденье, кажется, лежала красная подушка. Это был действительно величественный трон - сказочный королевский трон. На нем что-то стояло, что я поначалу принял за ствол дерева (около 4 - 5 м высотой и 0,5 м толщиной). Этот ствол доходил почти до потолка и очень напоминал странную массу - сплав кожи и голого мяса; всё венчало нечто вроде головы без лица и волос, на макушке которой располагался один глаз, устремленный неподвижно вверх. Помещение довольно хорошо освещалось, хотя там не было ни окон, ни другого видимого источника света. От головы же полукругом исходило яркое свечение. То, что стояло на троне, не двигалось, но у меня возникло чувство, что оно в любой момент может соскользнуть и, как червяк, поползти ко мне. Я застыл в ужасе. В этот момент снаружи, сверху, послышался голос моей матери. Она воскликнула:

"Взгляни, это же людоед!" Ее слова лишь усилили мой ужас, и я проснулся в поту, перепуганный до смерти.

Гораздо позже я понял, что это был образ фаллоса. И прошли еще десятилетия, прежде чем я узнал, что это ритуальный фаллос». (Карл Юнг «Воспоминания, сновидения, размышления»)

 

В этом отношении особенно интересно исследование Ричарда Нолта «Тайная жизнь Юнга», которое на основе этого видения обвиняет Юнга в обожествлении фаллоса, сексуальности и объединении сексуального и священного, которое во всем западном оккультизме мы можем найти только у одного человека – Алистера Кроули. То, что Юнг, в силу его статуса, был вынужден проводить осторожно и исподволь, Кроули делал открыто; и сейчас мы должны объединить эти две реки, чтобы полноводный поток откровения нового эона сорвал плотину лицемерной морали.

Ричард Нолт, главный противник юнговской школы, приводя убедительные доказательства принадлежности Юнга к гностиско-митраистскому мировоззрению, здесь, на самом деле, оказывает Юнгу огромную услугу, ибо если прав Нолт, и наследники Юнга смягчили все наиболее жесткие утверждения в отношении христианства и необходимого переосмысления соединения духа и эроса, то именно Нолт оказывается тем единственным, кто возвращает нам настоящего Юнга. А уж как относиться к этому настоящему Юнгу, пусть каждый решает сам, в зависимости от того, к какому Эону принадлежит он душою и телом.

Взглянув на это с другой стороны, мы можем восхититься тем, с каким изяществом Карл Юнг подвел научную базу под истину мистерий. Возвращение мистерий на новом уровне было главной задачей Юнга и Кроули, и если Кроули возродил мистерии в созданном им Ордене, то Юнг делал это с помощью аналитической психологии в воображении анализируемого. Цель одна – вместо христианства, задыхающегося от духовной чахотки, и материализма, лишающего человека какого-либо смысла его бытия, человек обретал полноценную символическую жизнь, которая делала его бытие полным и осмысленным, выстраивая вектор к следующему витку его эволюции.

Общим для Юнга и Кроули было стремление найти «центр циклона» между эмпирической наукой и духовным миром. Они понимали, что духовность, лишенная материальности, приводит к одержимости и кострам инквизиции; материальность, лишенная духовности, выхолащивает индивида до уровня механизма системы, до состояния жалкого винтика, выполняющего свою функцию. Юнг и Кроули искали и нашли некую золотую середину, чтобы можно было создать «алхимическое дитя», в котором наука и дух нашли бы свое объединение.

Юнг увидел это объединение в психологии, Кроули – в магии. Но нужно быть слепцом, чтобы не понимать, что юнговская психология содержит в себе магию, а магия Телемы – разумный научный базис, имеющий в своей основе эксперимент. Предлагая разные методы, аналитическая психология и Телема оперируют практически тем же самым набором символов, о которых мы поговорим позднее. На мой взгляд, ритуальная магия и активное воображение могут и должны идти вместе, но, несмотря на достаточно серьезный набор фактов, приводимый мной в пользу этого (1), подобная точка зрения до сих пор не была должным образом обсуждена. Магия, основанная на продуманных соответствиях, составленных Кроули в «Liber 777», практически всегда дает убедительные результаты, выходящие за грань вероятностей, которые могли бы быть названы юнгианцами «синхронизмами».

Однако в биографии Юнга имеется и факт, где речь идет о весьма конкретном применении магии в её собственном смысле слова – как прямого воздействия на реальность. Ниже я приведу эту цитату, которая, при ясном взгляде, должна заинтересовать непредубежденных магов и аналитиков:

В 1909 году, во время нашей встречи в Вене, я поинтересовался его мнением о парапсихологических явлениях. По причине своих материалистических предрассудков он заявил, что все мои вопросы бессмысленны и проявил при этом столь поверхностный позитивизм, что мне стоило большого труда не ответить ему резкостью. Это случилось за несколько лет до того, как сам Фрейд признал серьезность парапсихологии и фактическую достоверность "оккультных" феноменов.

Но в тот момент, когда я выслушивал его аргументы, у меня возникло странное ощущение, будто моя диафрагма вдруг сделалась железной и раскалилась докрасна, она, как мне показалось, даже стала светиться. И в этот миг из находившегося рядом книжного шкафа раздался страшный грохот. Мы оба в испуге отскочили - показалось, что шкаф вот-вот опрокинется на нас. Я, опомнившись, сказал Фрейду: "Вот вам пример так называемой каталитической экстериоризации". "Оставьте, - разозлился он, - это совершеннейшая чушь". "Нет, профессор, - воскликнул я, - вы ошибаетесь! И я это вам докажу: сейчас вы услышите точно такой же грохот!" И действительно, как только я произнес эти слова, из шкафа снова раздался грохот.

До сих пор не понимаю, откуда взялась моя уверенность. Но я был убежден, что это произойдет. Фрейд ошеломленно посмотрел на меня. Не знаю, что он подумал и что увидел. Знаю одно - этот случай спровоцировал его подозрительность, а у меня появилось ощущение, будто я причинил ему боль. Мы никогда больше не обсуждали с ним это.

Отношения Юнг – Фрейд стали в психологических кругах своего рода культурным архетипом ученика, превзошедшего учителя. Мало кому приходило в голову сравнить динамику этих отношений с теми взаимоотношениями, которые происходили между Кроули и его учителем Матерсом. Единым оказывается всё – изначальное восхищение друг другом, постепенный отход в пользу более широкого мировоззрения и, наконец, жесткий разрыв, который был одинаково болезнен для обеих сторон.

Конечно же, очевидно, что в отличие от Кроули и Матерса, Юнг с Фрейдом магической войны не вели. Тем не менее, показательно, что в психоаналитическом дискурсе регулярно проскальзывали взаимные обвинения в желании смерти своему оппоненту.

Основную задачу на своем великом пути Кроули видел в достижении собеседования со Святым Ангелом-Хранителем, от которого адепт получает мудрость и силу. Но как мы узнаем из автобиографии Юнга, когда Юнг, оказавшись в одиночестве, пройдя мучительный кризис, достиг этого собеседования: По собственному признанию Юнга, все лучшие открытия он сделал и записал под диктовку его «духа-помощника, с которым был парадоксально связан» - здесь мы видим образ гностического учителя Филимона, отворяющего ключи к познанию. И «Семь наставлений мертвым» - книга, которая была дана Юнгу как откровение, стала основой его мировоззрения, под которое он всю жизнь подводил научную базу.

Аббатство Телемы на Чефале и башня в Боулинге также удивительно похожи друг на друга. Нолт (судя по всему, имеющий серьезные проблемы с потенцией) с возмущением пишет, что некоторые из алхимических и герметических фресок, изображенных Юнгом, имеют эротическое значение, а беспристрастные исследователи пути Кроули утверждают, что, вопреки распространенному мнению, «далеко не все изображения в аббатстве были сексуальными, а скорей представляли фантазию на алхимические и гностические темы». Стакан наполовину полон или наполовину пуст? Не правда ли, при столь тонком взгляде мы можем представить, что темы фантазий Кроули и Юнга вполне могли оказаться похожи? Каждый из них испытывал потребность построить свой личный храм, бастион, в котором объединятся земля и небо, плоть и дух, ночь и день. Единственной разницей было то, что Юнгу была оставлена эта возможность, Кроули же оказался вынужден покинуть свое поместье Чефалу.

Изучая такие работы Кроули, как «Магия в теории и на практике», «Книга Тота», «Магия без слез», можно заметить особого рода сходства со стилем и образностью поздних трудов Юнга, посвященных алхимии, каббале и гностицизму. У обоих авторов полностью отсутствует удручающая склонность оккультистов прошлого к «чтению морали», отсутствие какой-либо экзальтации и обращение не к эмоциям; и тот, и другой автор обращаются не к эмоциям, а к интеллекту читателя.


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 194 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Магическим орудием или указательным пальцем начертите Гексаграмму Огня на Востоке, произнося: АРАРИТА (вибрируя). | Ритуал Звездного Рубина – исполнение и комментарий. | Предворительный Комментарий к ритуалу Liber V vel Reguli. | Алистер КРОУЛИ | Он звонит в колокольчик одиннадцать раз. | Он кладет первое Печенье в огонь кадильницы. | Ритуал Звездного сапфира – исполнение и комментарий. | Потом пусть возвратится в Центр, то есть - в Центр Всего, творя Розу-Крест (так, как он знает) и произнося: "АРАРИТА АРАРИТА АРАРИТА". | Верую в чудо мессы. | Редакция древних ассирийских и греческих документов, выполненная Мастером Терионом. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Магика как наука.| Единая этика.

mybiblioteka.su - 2015-2023 год. (0.009 сек.)