Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Классическая музыка 10 страница



Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

А вот еще один из отзывов: «Талант сего артиста соединяет в себе самым блестящим образом все музыкальные качества знаменитейших скрипачей, равняясь с одними, превосходя других в том или ином из сих качеств: Диц, Лолли, Байо, Роде попеременно оживляются в памяти слушателей очаровательным смычком г-на Липиньского, то быстрым и пламенным, то нежным и поющим, то величественным и сильным — и всегда новым, и всегда новым — необыкновенным».

В 1839 году Липиньский принял приглашение занять место концертмейстера знаменитой Дрезденской капеллы. Он возглавил один из лучших оркестров Европы, получил права второго дирижера, звание придворного солиста.

В Дрездене Липиньский сочиняет скрипичную музыку, часто выступает совместно с Ф. Листом, Г. Берлиозом. Известность в городе приобретают и камерные собрания на дому у маэстро: «У Липиньского каждую неделю по средам собирались музыкальные знаменитости Дрездена, исполняли квартеты. Первую скрипку играл почти всегда хозяин, вторую Шуберт, на виолончели попеременно игрывали Дотцауэр и Куммер».

В Дрездене Липиньский ведет и педагогическую деятельность в классах капеллы, а также занимается с двумя молодыми скрипачами И. Иоахимом и Г. Венявским — будущими «звездами» скрипичного искусства.

Изредка Липиньский выезжает на концерты в другие страны. В 1844 году он последний раз выступает в России, затем играет в Лондоне.

Конец 1850-х годов Липиньский переживает тяжело. Его мучает подагра, и в 1859 году он, выйдя на пенсию, покупает имение Урлов, около Львова. В поместье маэстро организует бесплатную музыкальную школу для украинских детей. Кароль Липиньский умер 16 декабря 1861 года.

По завещанию скрипача его сын учредил три стипендии имени Липиньского в консерваториях Львова, Вены и Неаполя.

ФРАНСУА СЕРБЕ
/1807-1866/

Серве часто называли «Паганини виолончели». Это неудивительно, ведь знаменитый виолончелист совершил в 30-е-40-е годы XIX столетия поистине реформу виолончельной игры. В искусстве Серве виолончель «потеряла тот степенный, важный, спокойный и, сказать правду, немножко монотонный характер игры, присвоенной ей Ромбергом; виолончель последовала за веком и приняла характер страстной и бурной всех других произведений искусства».

Бельгийский музыкант реформировал технические средства инструмента. Его достижения в области пассажных видов фактуры позволили последующим поколениям виолончелистов и композиторам, писавшим для виолончели, создать новую систему выразительных средств.

Адриан Франсуа Серве родился 6 июня 1807 года в Гале — городке неподалеку от Брюсселя, в семье скромного церковного музыканта. Способности мальчика заметил маркиз де Сайв, имевший большие владения в округе Галя. Маркиз направил Франсуа учиться к первому скрипачу брюссельского Королевского театра Ван дер Планкену.

Но, приехав в Брюссель, двенадцатилетний Серве однажды услыхал игру известнейшего в то время виолончелиста Н.Ж. Плателя. Впечатление было таким сильным, что, Франсуа решает поступить в его класс в Королевской музыкальной школе. Уже через год Серве удостаивается первой премии. Чтобы зарабатывать на жизнь, он одновременно на протяжении трех лет играет в театральном оркестре.

В 1829 году Серве стал ассистентом Плателя в том же учебном заведении.

Рано проявилось и композиторское дарование Серве, его мелодический дар и творческая изобретательность. Когда молодой виолончелист сыграл в 1830 году в бельгийской столице свое концертино, местная газета с похвалой отозвалась о сочинении и его исполнителе.

Успехи Серве в игре на виолончели были так значительны, что в, 1833 году, заручившись рекомендациями известного бельгийского композитора и музыковеда Ф.Ж. Фетиса, он отправился концертировать в Париж. Протекция Фетиса возымела действие, и Серве получил возможность; выступить в Париже на открытом концерте.

Этого оказалось достаточно! На следующий день о новой звезде заговорил весь музыкальный Париж. Его безоговорочно признали одним из первых виолончелистов.

В следующем году он также удачно выступил в Лондоне, на концертах; Филармонического общества, а оттуда возвратился в Бельгию. На родину Серве прожил два года, заканчивая этюды, по мнению Фетиса, «открывшие новую эру в технических ресурсах виолончели». Л.Н. Раабен пишет: «Каким образом у Серве могла сложиться эта новаторская техническая система? Думается, что ему помогли два обстоятельства: то, что он начинал как скрипач и, очевидно, перенес вг область виолончели скрипичные приемы игры, и то, что он формировался как виолончелист в пору расцвета получившей мировое признание бельгийской скрипичной школы, несомненно, оказавшей на него исключительно большое воздействие. Об этом красноречиво свидетельствуют те же, что и у Берио, Арто, Леонара — знаменитых представит телей названной школы — легкость, элегантность, изящество и (что поделать!) салонность стиля».

Аналогичны и технические средства в eго сочинениях. В них много «кружевной», прозрачной орнаментики, «порхаюших пассажей».

После смерти Плателя Серве получает титул первого виолончелиста королевской капеллы и занимает место профессора в Брюссельской консерватории. Но, видимо, многочисленные концертные гастроли заставили его оставить эту должность.

В 1830-е годы музыкант вступает в пору наивысшего расцвета таланта. Слушателей не может не восхищать редкая подвижность пальцевой техники, чарующая непринужденность полетных штрихов.

В 1836 году Серве выступает в Париже, а затем следуют гастроли в Голландии, Германии, Франции, России, Австрии, Швеции, Норвегии, Дании. Везде бельгийского виолончелиста ждет триумфальный успех.

Музыкант продолжает напряженно работать. Невероятно придирчивый к себе, он в следующую поездку отправляется лишь ощущая себя в идеальной технической форме.

В артистической биографии Серве особое место занимают концертные гастроли в России, немало способствовавшие его мировой славе.

Первый концерт Серве в Петербурге состоялся 4 марта 1839 года. 2 марта в газете «С.-Петербургские ведомости» появился анонс: «Серве поет, как поют Рубини и Лаблаш. Легато его неизъяснимо прелестно; одним словом, игра Серве удовлетворяет требованиям самым изысканным».

Русский виолончелист Николай Голицын с восторгом писал после концерта: «Нет ни одного качества, которым бы не обладал этот несравненный артист. Звук полный, сильный, который льется прямо в душу, пение выразительное, со всеми возможными оттенками, которые обличают вдохновение. Но это все относится только к приятности игры. Что касается до трудностей, то, признаемся, мы никогда ничего подобного не слыхивали и даже думали, что подобное совершенство выходит за пределы возможного и существует только в мечтах воображения; г. Серве выполняет с совершенною верностию и несравненною быстротою все самые сложные пассажи.

Стаккато, хроматические гаммы, октавы, флажолет, самые опасные прыжки, арпеджии во всех положениях, двойные ноты и все, что только можно вообразить труднейшего для виолончелиста, — для г. Серве игрушки…»

После второго концерта Булгарин разразился панегириком в «Северной пчеле». «В четырех струнах виолончеля г. Серве заключено все очарование музыки, от человеческого голоса до полного оркестра… Весьма многие слушатели, мужчины и дамы, не могли удержать слез своих, слушая ангельское пение смычка г. Серве, а в блистательных пассажах его, казалось, струились электрические брызги и приводили душу в содрогание».

А вот другая рецензия того же года: «Игра его, исполненная огня, силы, нежности, чувства, игра страстная, восторженная, исторгающаяся прямо из души, в высочайшей степени чистая, совершенная, разнообразная до бесконечности, приводит сердце в сладостный трепет, потрясает все нервы и фибры, волнует кровь, воспламеняет даже воображение. В его руках виолончель действительно сделалась царицею инструментов… Сначала многие упрекали его в слишком частой вибрации струн, производимой дрожанием пальца для получения большего сходства между их звуками и человеческим голосом; нынче те же строгие судьи хотели бы сами подражать несравненному механизму великого артиста; нынче все поняли, что это не манерность, но звучный отпечаток глубокого чувства…»

В свой первый приезд Серве дал только один публичный вечер 4 января 1940 года в зале дворца Юсупова. Но он часто играл в петербургских музыкальных салонах, главным образом у Львова, а также Виельгорских. В лице Львова Серве нашел достойного партнера, и они проводили целые вечера музицируя.

С восторгом описывает Одоевский вечер в салоне графов Виельгорских, где он слушал «дуэт» Вьетана с Серве, исполнивших сочиненную ими фантазию на оперу Мейербера «Гугеноты». «Перед нашими глазами проходила вся эта чудная опера со всеми ее оттенками; мы явственно отличали выразительное пение от бури, которая вздымалась в оркестре; вот звуки любви, вот строгие аккорды лютеранского хорала, вот мрачные, дикие крики фанатиков, вот веселый напев шумной оргии…

Воображение следовало за всеми сими воспоминаниями и претворяло их в действительность».

В апреле 1940 года Серве возвращается в Галь. Лето он проводит в Брюсселе, Аввере и курортном городке Спа. Именно в Спа музыкант создает свою самую известную виолончельную фантазию «Souvenir de Spa». В феврале 1841 года Серве предпринимает новую поездку в Россию. Он проводит в Петербурге и Москве весь концертный сезон. А.Н. Серов в письме к В.В. Стасову от 15 апреля 1841 года высоко оценивал искусство Серве «округлять своею игрой каждую музыкальную идею, — одним словом, его фразирование… Тут видна истинная гениальность, потому что для таких оттенков правила не существуют…» «Мне кажется, — писал А.Н. Серов в том же письме, — что только в его руках виолончель получает истинный свой характер, эту рыцарскую нежность мужского голоса, эту страстность, которая так владеет душами слушателей». Гастроли по России в 1842 году завершаются женитьбой музыканта в Петербурге.

Из России через Польшу и Прагу Серве направился в Вену. Продолжается грандиозная концертная деятельность виолончелиста. Примерно за сорок лет он дал в различных странах Европы свыше десяти тысяч концертов!

Рецензенты всех европейских стран, где концертирует Серве, с восхищением отзываются об искусстве бельгийского виртуоза. Лейпцигский критик отмечает в его игре «гигантскую силу тона в forte и высочайшую нежность в pianissimo». «По невероятной технике, превосходной точности левой руки, — продолжал рецензент, — он приближается к Паганини».

Одна из берлинских газет, называя Серве «виолончельным Паганини», утверждала, что если можно было бы сравнить знаменитого скрипача с Серве, то преимущество, возможно, оказалось бы на стороне последнего.

Г. Берлиоз в 1847 году писал: «Во втором концерте мы открыли талант первого ранга, паганиниевского плана, который изумляет, трогает и увлекает своей смелостью, порывами чувства и стремительностью: я говорю о великом виолончелисте Серве. Он поет с душой, без преувеличенного подчеркивания, с грацией, без манерности; он играет самыми невероятными трудностями: он никогда не допускает погрешности в качестве звука и достигает в пассажах, состоящих из самых высоких нот инструмента, такой стремительности, с какой смычок искусного скрипача справляется с трудом».

Восторженно приняла музыканта зимой 1847–1948 годов венская публика, о чем сообщал зарубежный корреспондент русского периодического издания. «Серве принадлежит к числу знаменитейших виолончелистов нашего времени, — писал он, — игра у него изящная и бравурная. Если другие виолончелисты совершенно упускают из виду мужественный характер этого инструмента, то Серве умеет держаться середины: он поет на виолончели, восходя до высших нот ее диапазона, но и напоминает слушателю, что у виолончели есть сильные басовые звуки. Такого богатства фигур, таких смелых и блестящих пассажей не исполнял ни один из современных виолончелистов, кроме Серве; и, между тем, у него не видно ни малейшего усилия при выполнении этих трудностей, исчезающих от его поэтического пламени. Цель Серве заключается не в том, чтоб пустить пыль в глаза слушателя, но в том, чтобы увлечь его сердце».

Представление об исполнительском стиле Серве дает Эдмунд Мишо: «Но какой артист скрывался в этом простом человеке! Какая сила выражения в его фразировке!.. Звук был полным и несравненной чистоты; какая красота, какая сила, какая величественность… К тому же виртуозность фантастическая; и полнота звука не нарушалась в самых головокружительных эпизодах или в пассажах, достигающих крайних границ тесситуры инструмента. В его исполнении музыкальная фраза казалась непосредственным вдохновением».

Новый период в жизни Серве начался осенью 1848 года. Он снова становится профессором Брюссельской консерватории и придворным солистом. С той поры зарубежные гастроли Серве предпринимал лишь эпизодически, исключение музыкант делал для России.

Талант исполнительский совмещался у Серве с талантом педагогическим. После себя он оставил целую школу виолончелистов. Среди его учеников бельгийцы — сын его Жозеф Серве, Жюль Десверт, Шарль Монтиньи, Шарль Мееренс, Эрнст Демунк, Адольф Фишер, голландцы П.Р. Беккер и Жозеф Хольман, немец Валентин Мюллер, поляки Адам Германовский и Ян Карлович, русские В.М. Мешков и А.В. Портен.

Закончился жизненный путь Серве в Гале 26 ноября 1866 года. Город устроил ему торжественные похороны. 1 октября 1871 года на его могиле был воздвигнут памятник.

УЛЕ БУЛЛЬ
/1810-1881/

«В истории норвежской музыки лишь немногие имена окружены таким романтическим ореолом, как имя Уле Буля. Блестящий артист стоит в одном ряду с великими виртуозами Листом и Паганини. Его часто сравнивали с ними, вспоминая о поразительной славе, которой он пользовался как скрипач мирового класса. Его внешность и манера держаться приковывали внимание. В то время едва ли можно было встретитьмужчину с более прекрасным обликом, чем Уле Булль, — писал Юнас Ли. — Стройный, замечательно сложенный, высокий, он был, можно сказать, идеальным представителем своих соотечественников. Скромный и умеренный образ жизни позволил ему сохранить до конца своих дней здоровье и изящную фигуру, талию молодого человека, но грудь великана и стальные мускулы, развитые работой скрипача. Его выразительные глаза сияли одновременно детской доверчивостью и лукавой подозрительностью, что часто присуще гениям».

Уле Булль родился 5 февраля 1810 года в семье состоятельных родителей, почетных граждан Бергена. Первые навыки игры на скрипке Булль приобрел в городской Королевской музыкальной школе, где обучалось всего двенадцать детей. Уже в шесть лет Уве принимал участие в домашнем музицировании, играя в квартетах. По существу, после Королевской школы Уле ни у кого из педагогов-скрипачей почти не занимался. Он сам научился играть на скрипке, подбирая народные мелодии, услышанные от бродячих музыкантов. Несколько уроков у датчанина Паульсена, затем у шведа Линдхольма — вот и все, что он мог получить в юные годы. В дальнейшем на его долю выпали нелегкие испытания.

Когда король Дании Фредерик VI спросил Уле Булля, у кого он учился играть, Уле Булль дал характерный для него ответ: «Я учился у гор Норвегии». Отец, аптекарь, не одобрял увлечения сына и после окончания школы послал его в университет города Христиании (ныне Осло) учиться на теолога. Тщетность этой затеи стала очевидной уже через несколько месяцев, и молодой Булль попробовал свои силы на ином поприще — он стал дирижером местного музыкально-драматического общества. В то же время он принял участие и в политической жизни: его родина переживала тогда пору подъема национально-освободительного движения. В результате ему пришлось покинуть страну, и в 1829 году он отправился в Кассель, надеясь повстречаться со своим кумиром — прославленным скрипачом Л. Шпором. Но маэстро принял юного норвежца довольно холодно, оценив его игру и его пьесы, основанные на норвежских мелодиях, как «варварские». Однако Булль не отчаивался.

Попутешествовав по Германии, он вернулся на родину, с триумфальным успехом выступил в Бергене и Тронхейме, а затем поехал в Париж. Здесь молодому норвежцу посчастливилось не только выступить самому, но, главное, услышать игру Паганини.

Это стало, по словам Булля, поворотным моментом его жизни. Окончательно решив посвятить себя музыке, он дал слово достичь совершенства. Правда, тут же его карьера едва не оборвалась из-за тяжелой болезни. Булль, не имея друзей и знакомых, буквально погибал, когда незнакомая женщина выходила его, а вскоре ее дочь стала его женой.

«Уле Булль был романтиком не только в музыке, но и в жизни, в натуре, горячей и своенравной, беспечной и восторженной, — отмечает Л Н. Раабен Его биография (во всяком случае, первая половина жизни) полна романтических событий: то он дерется на дуэли, поспешно скрываясь затем из города, то бросается в Сену в попытке самоубийства, то чуть не погибает на пароходе, затертом во льдах на пути в родной Берген, то играет ночью в развалинах Колизея в Риме. Красивый, статный викинг, типичный северянин по внешнему виду, он вместе с тем горячностью похож на итальянца, и эта бурно бегущая по его жилам кровьсказывалась и в творчестве, обладавшем всеми качествами виртуозно-блестящего романтического искусства — буйной фантазией, яркой эффектностью инструментализма, эмоциональной пламенностью, и в исполнительстве, наполненном „таинственными“ фантастическими звучаниями».

После выздоровления Уле Булль дебютировал в Париже в апреле1832 года. В его концерте приняли участие Шопен и Эрнст, что сделало появление нового виртуоза скрипки еще более заметным. А в следующем,1833 году началась интенсивная концертная деятельность артиста, не прекращавшаяся многие десятилетия. Гастроли во всех культурных центрах Европы и Северной Америки очень скоро сделали его имя знаменитым, почти легендарным.

Творческая активность Булля была поразительной: только в 1836–1837 годах он за 18 месяцев дал 274 концерта!

Его мастерство, красота и полнота звука, чистота интонации, блестящая игра двойными нотами, стаккато и глиссандо были поразительны и давали основание сравнивать его с самим Паганини.

В 1841 году Ф. Кони писал: «Оле Булль — счастливый наследник Паганини, — должно быть, украл у скупого старика тайну пленять, восхищать и очаровывать силою смычка. Талантливый скряга не скрыл своего клада в могиле».

Особенно же восхищало публику своеобразие его игры сразу на четырех струнах — прием, заимствованный у норвежских народных музыкантов, исполнителей на струнном инструменте хардингфеле. Это придавало его манере неповторимое национальное обаяние, особенно когда Булль исполнял пьесы собственного сочинения или импровизировал на темы норвежских мелодий. На салонных вечерах он, как отмечал современник, «спорил на своем инструменте с дивным голосом Рубини, а меломаны замечали, что певец так же отчетливо пел трудные рулады, как вдохновенный смычок Булля передавал пение». В публичных концертах, правда, репертуар Булля был довольно ограниченным: он играл только сочинения Паганини и свои собственные.

«Вот еще важная новость для наших дилетантов: знаменитый Уле Булль в Петербурге, и завтра, в Большом театре, мы услышим его волшебную скрипку. Мы могли бы представить читателям целые томы журнальных панегирий, которыми встретили и провожали его в Париже, Лондоне и Германии; но теперь ограничимся одним извещением, что в скором времени он даст концерт», — писал выдающийся русский критик В.Ф. Одоевский в Литературном прибавлении к «Русскому инвалиду» 19 февраля 1838 года. И Петербург действительно с нетерпением ждал встречи с Уле Буллем, слава которого опередила его появление в России: имя и детали биографии норвежского артиста были хорошо известны русским любителям музыки.

Итак, в 1838 году Уле Булль предстал перед русской публикой во всеоружии своего мастерства. Петербургские меломаны, слышавшие в то время всех выдающихся виртуозов мира, кроме Паганини, разделились: одни ставили его выше всех современников, другие, напротив, были откровенно шокированы свободной манерой игры артиста, отказывали ему в художественном вкусе. Но рядовую публику он покорил безраздельно — и в Петербурге и в Москве.

Позднее норвежский музыкант еще несколько раз подолгу бывал в нашей стране (в 1841, 1866 и 1867 годах). Дружеские чувства связывали его со многими русскими музыкантами.

Зиму 1839–1840 годов Булль провел в Париже. К этому периоду относится новая пикантная история, подробности которой рассказывает Раабен: «Во время первого приезда в Париж Уле Булль повздорил с оркестрантами, но в 1840 году их отношения восстановились, музыканты были всецело покорены его игрой.

Возвратившись домой после одного из особенно удачных концертов, Уле Булль заснул, но среди ночи почувствовал холод и, встав с постели, увидел два ящика с надписью „дрова“. Позвав служителя, он велел вскрыть ящики и растопить камин. Каково же было его удивление, когда там оказались 40 скрипок с приложением письма следующего содержания: „Мы, нижеподписавшиеся члены консерватории и филармонического общества, услыхав Вашу игру и оценив ее по достоинству, удостоверились, что наши скрипки годятся только на дрова, а потому просим Вас употребить их в нынешнюю суровую зиму“.

Через три дня Уле Булль пригласил владельцев инструментов на роскошный обед. За каждый стулом висела скрипка, а на смычке золотое кольцо с надписью внутри: „На память об Уле Булле“».

Во время первой поездки в Америку в 1844 году на его долю выпал огромный успех. Этому способствовал не только уровень исполнителя, но и не слишком высокий культурный уровень тогдашних американских зрителей. Позднее и сам артист рассказывал с изрядной долей иронии Фетису, что особенную популярность он завоевал одним этюдом, которому придал экстравагантное наименование «Бык, съеденный тигром». Из поездки Булль привез шестьдесят тысяч долларов — сумму, грандиозную по тому времени.

Возвратившись в Европу, летом 1846 года Булль посетил Париж, а затем, в 1847 году, Испанию, где познакомился с М.И. Глинкой. Из Испании он переехал в Париж, затем — в Брюссель и оттуда — на родину.

Здесь в 1850 году Булль основал Национальный норвежский театр. Открывая театр, маэстро попытался придать ему оригинальное направление. К участию в первых спектаклях он привлек народных музыкантов, скрипачей, танцоров.

В 1851 году Булль отправляется в новое турне по Южной и Северной Америке. В 1853 году он становится гражданином США. Но и в Америке Булль не порывает с родиной и каждое лето проводит в Норвегии, в родовом имении Валленстранд, близ Бергена.

Здесь его посещают друзья, многочисленные музыканты, здесь устраиваются музыкальные вечера. Так летом 1864 года постоянным посетителем Булля был Эдвард Григ, на будущего великого композитора он оказал значительное влияние.

Булль решил помочь и землякам, проживающим в США. Он закупил в штате Пенсильвания обширные земли и решил основать на них норвежскую колонию. Однако затея не удалась, разорив ее инициатора.

С 1860 года Булль попеременно живет то в Европе, то в Америке. В 1870-х годах постаревший маэстро уже не выступает публично. Тяжело больной, он возвращается в Норвегию. 17 августа 1880 года в своем поместье, близ Бергена, музыкант умер.

Эту утрату оплакивала вся Норвегия. За гробом шли Григ и Бьернстьерне Бьернсон, почтившие ушедшего друга краткими речами. «За то, что ты, как никто другой, был славой нашей страны, — сказал Григ, — за то, что ты, как никто другой, вместе с собой поднял наш народ к сияющим вершинам искусства; за то, что ты, как никто другой, был пионером нашей молодой национальной музыки, горячим и преданным; за то, что ты, как никто другой, сумел покорить все сердца; за то, что ты посеял семена, которые взойдут в будущем и за которые тебя будут благословлять грядущие поколения, — за все это с безграничной благодарностью от имени норвежской музыки я возлагаю на твой гроб этот лавровый венок. Да будет мир с тобой!»

Не менее сердечно сказал Бьернсон: «Уле Булль был первым крупнейшим событием в жизни нашего народа. Он пробудил в нас веру в свои силы, а это самый большой дар, какой только он мог дать нам в то время».

Меньше чем через год после смерти на средства, собранные Григом, в Бергене соорудили памятник норвежскому музыканту. Великий скрипач и великий деятель — таким он остался в памяти норвежского народа.

ФРИДЕРИК ШОПЕН
/1810-1849/

Фридерик Шопен родился 1 марта 1810 года недалеко от Варшавы, столицы Польши, местечке Желязова Воля. Мать Шопена была полька, отец — француз. Семья Шопена жила в имении графа Скарбека, где отец служил домашним учителем. После рождения сына Николай Шопен получил место учителя в Варшавском лицее (среднем учебном заведении), и вся семья переехала в столицу. Маленький Шопен рос в окружении музыки. Его отец играл на скрипке и флейте, мать хорошо пела и немного играла на фортепиано. Еще не умея говорить, ребенок начинал громко плакать, как только слышал пение матери или игру отца. Родители полагали, что Фридерик не любит музыку, и это их сильно огорчало. Но скоро убедились, что это совсем не так. К пяти годам мальчик уже уверенно исполнял несложные пьесы, разученные под руководством старшей сестры Людвики.

Вскоре его педагогом стал известный в Варшаве чешский музыкант Войцех Живный. Чуткий и опытный воспитатель, он привил своему ученику любовь к музыке классиков и особенно к И.С. Баху. Клавирные прелюдии и фуги Баха впоследствии всегда лежали у композитора на рабочем столе.

Первое выступление маленького пианиста состоялось в Варшаве, когда ему исполнилось семь лет. Концерт имел успех, и имя Шопена скоро узнала вся Варшава.

В это же время было издано одно из первых его сочинений — полонез для фортепиано соль минор. По обычаям того времени в домах известных людей Польши устраивались концертные вечера. В одном из таких любительских концертов принял участие девятилетний «Шопенек». Мать очень волновалась, отправляя сына на этот вечер. Шутка ли сказать, сам писатель Немцевич пригласил Фридерика выступать на концерте, на котором должно было присутствовать блестящее общество Варшавы. Ребенка одели в бархатную курточку и короткие штаны, на нем был великолепный отложной воротник.

Выступление маленького пианиста, сыгравшего трудный фортепианный концерт, вызвало бурю восторга и похвал. Но в детской своей наивности он был уверен, что именно этот замечательный воротник произвел самое большое впечатление на слушателей…

С той поры о «Шопенке» заговорили как о «чуде Варшавы». Его наперебой приглашают на музыкальные вечера, его имя отмечается в варшавских газетах. Знаменитая итальянская певица Каталани, приехавшая в Варшаву, дарит ему часы с выгравированной надписью: «Подарены Анджеликой Каталани десятилетнему Шопену».

Успехи Фрицка доставляют много радости родным. Исполнительский талант мальчика развивался настолько быстро, что к двенадцати годам Шопен не уступал лучшим польским пианистам. Живный отказался от занятий с юным виртуозом, заявив, что ничему больше не может научить его.

Одновременно с занятиями музыкой мальчик получил хорошее общее образование. Уже в детстве Фридерик свободно владел французским и немецким языками, живо интересовался историей Польши, читал много художественной литературы. Тринадцати лет он поступил в лицей и через три года успешно его закончил. В годы учения проявились разносторонние способности будущего композитора. Юноша хорошо рисовал, особенно ему удавались карикатуры. Его мимический талант был настолько ярким, что он мог бы стать театральным актером. Уже в юные годы Шопену была присуща острота ума, наблюдательность и большая любознательность.

После окончания лицея Шопен поступил в Высшую школу музыки. Здесь его занятиями руководил опытный педагог и композитор Иосиф Эльснер. Эльснер очень скоро понял, что его ученик не просто талантлив, но гениален. Среди его заметок сохранилась краткая характеристика, данная им юному музыканту: «Изумительные способности Музыкальный гений». К этому времени Шопен уже был признан лучшим пианистом Польши.

Тогда же Фридерик познакомился с юной певицей Констанцией Гладковской, учившейся в Варшавской консерватории. Гладковской суждено было стать первой любовью Фридерика. В письме своему другу Войцеховскому он признавался: «…У меня быть может, к несчастью, есть уже свой идеал, которому я верно служу, не разговаривая с ним уже полгода, который мне снится, воспоминанием о котором стало адажио моего концерта, который вдохновил меня, чтобы написать сегодня утром этот вальсик, посылаемый тебе». Именно под впечатлением этого юношеского чувства любви Шопен сочинил одну из лучших песен «Желание» («Если б я солнышком на небе сияла»).

В 1829 году молодой музыкант ненадолго ездил в Вену. Его концерты прошли с огромным успехом. Шопену, его друзьям, родным становится ясна необходимость длительного концертного путешествия. Шопен долго не мог решиться на этот шаг.

Его мучили тяжелые предчувствия. Ему казалось, что он навсегда покидает родину. Наконец, осенью 1830 года Шопен выехал из Варшавы. Друзья подарили ему на прощание кубок, наполненный польской землей. Трогательно простился с ним его учитель Эльснер. В предместье Варшавы, где проезжал Шопен, он вместе со своимиучениками исполнил специально для этого случая написанное им хоровое произведение. Шопену было двадцать лет. Счастливая юношеская пора, полная поисков, надежд, успехов, закончилась. Предчувствия не обманули Шопена. Он расстался с родиной навсегда.

Помня хороший прием, оказанный ему в Вене, Шопен решил начать там свою концертную деятельность. Но, несмотря на усиленные хлопоты, ему так и не удалось дать самостоятельного концерта, а издатели соглашались напечатать его произведения только бесплатно.


Дата добавления: 2015-07-11; просмотров: 70 | Нарушение авторских прав






mybiblioteka.su - 2015-2023 год. (0.022 сек.)