Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 11. — Девочки, я на диете, — объявила Аннабел, распахивая дверь

 

— Девочки, я на диете, — объявила Аннабел, распахивая дверь. — Поэтому никаких излишеств в виде мужчин.

Хит бесцеремонно протиснулся мимо нее.

— Вы когда‑нибудь проверяете автоответчик? Аннабел опустила взгляд на свои босые ноги.

— Опять вы застали меня, можно сказать, в идеальном прикиде.

Но Хит был так разгорячен, что едва взглянул на нее. Впрочем, как всегда.

— Выглядите прекрасно. Итак, пока я торчу в Индианаполисе, да еще на занятиях по изучению Библии, мне докладывают, что моя сваха загорает на пляже в компании Дина Робиллара!

— Вы оставили сотовый включенным на занятиях по изучению Библии?!

— Но я ужасно скучал.

— И все же пошли на занятия, потому что… не важно. Так захотел клиент.

Она закрыла дверь.

— Какого черта Робиллар пригласил вас на свидание?

— Поражен моей красотой. Такое часто бывает. Рауль утверждает, что я произвожу на мужчин неотразимое впечатление.

— Ну да, как же. Боди сказал, что Дин позвал вас на пляж, потому что нуждался в прикрытии.

— В таком случае зачем спрашиваете?

— Чтобы просветить Рауля.

Аннабел ухмыльнулась и протопала за ним в приемную.

— Ваш устрашающий громила все знал еще вчера. Почему подождал до сегодняшнего дня, чтобы донести?

— Именно это я сам хотел бы знать. Поесть у вас нечего?

— Только заветренная лапша, но, по‑моему, на ней уже начала расти плесень, так что не рекомендую.

— Сейчас закажу пиццу. Составите мне компанию? Может, все произошло потому, что она была практически голой и он застал ее врасплох, а может, потому, что она оказалась настоящей идиоткой, потому что положила руку на бедро, скользнула по нему взглядом, буквально промурлыкала:

— Я люблю ее… горячей… и острой.

Его взгляд нырнул за треугольный вырез халата.

— Именно так и говорил мне Рауль.

Аннабел поспешно отступила к лестнице. И пока бежала наверх, ей в спину ударил тихий смешок.

Она тянула время, переодеваясь в последнюю пару чистых шортов и старый синий свободный топ с кружевной вставкой, лежавшей на том месте, которое сходило за ложбинку между грудями. Пусть она должна держаться настороже, но это еще не значит, что нужно выглядеть растрепой.

Она припудрила щеки бронзовой пудрой, намазала губы блеском и провела по волосам расческой с крупными зубьями, хотя несколько длинных буклей уже обрамляли ее лицо рождественским серпантином.

Когда она спустилась вниз, Хит сидел в ее офисе, закинув ноги на письменный стол и зажав подбородком телефонную трубку. Он пристально оглядел ее кружевную вставку, голые ступни и улыбнулся. Опять он намеренно ее смущает, и она никак не может понять почему.

— Знаю, Рокко, но у нее только десять пальцев. Сколько еще бриллиантов она может нацепить? — Слушая ответ, он мрачно хмурился. — Пойми, ведь я добра тебе желаю! И не говорю, что она только тянет из тебя деньги, но почему бы тебе не потерпеть еще пару месяцев, ладно? Потолкуем на следующей неделе.



Бросив трубку, он опустил ноги на пол.

— Вампирши. Видят, что мальчишки начинают подниматься, и готовы из них всю кровь высосать.

— Случайно, не те мальчишки, которые часами выстаивают в гостиничных вестибюлях, тыча пальцами в вампирш и скандируя: «Ты, ты и ты»? Те самые, что десять минут спустя вполне логично объясняют, почему привыкли обходиться без презервативов?

— И тут вы совершенно правы. — Он отсалютовал банкой пива, которую стянул из ее холодильника, и кивнул. — Но поверьте, некоторые из этих женщин просто истинные пираньи, Эти парни круты только на поле, а вот когда игра окончена, превращаются в сущих кроликов. Особенно те, кто помоложе. Представляете, неожиданно все красавицы страны бросаются им на шею и клянутся в любви, и не успеешь оглянуться, как парни раздают им спортивные машины и бриллианты, отмечая месяц знакомства. Я уже не упоминаю о тех крокодилицах, которые специально беременеют, чтобы вытягивать из дурачков алименты на содержание ребенка.

Загрузка...

— Опять же презерватив мог бы решить все проблемы, — заметила Аннабел, подхватывая синюю пластиковую лейку и принимаясь поливать африканские фиалки.

— Парни молоды и думают, что навсегда таковыми останутся. Считают себя непобедимыми. Я знаю, что у Аннабел все милые и добрые, но в этом мире куда больше алчных баб, чем вы можете представить.

Аннабел на минуту оставила свое занятие, чтобы насмешливо осведомиться:

— Уж не залезла ли вам в карманы одна из таких алчных баб? Поэтому вы так придирчивы?

— К тому времени, как я стал зарабатывать достаточно для того, чтобы быть мишенью, меня уже было не взять голыми руками.

— Исключительно из любопытства: вы никогда не влюблялись? В женщину, — поспешно добавила она, опасаясь, что он начнет перечислять имена клиентов.

— Был обручен, еще когда учился в Гарварде. Ничего не получилось.

— Почему?

— Рана еще слишком свежа, чтобы ее бередить, — протянул он.

Она скорчила гримаску и он улыбнулся. Зазвонил его сотовый. Когда он приложил трубку к уху, она поняла, что за ее столом он выглядел более естественно, чем она сама. Как это ему удается? Каким‑то образом он ухитрялся пометить любое занимаемое им место. С таким же успехом он мог бы поднимать ногу, входя в комнату.

Аннабел закончила поливать африканские фиалки и направилась на кухню, где разгрузила капризную посудомоечную машину бабули. Снова раздался звонок в дверьми почти немедленно на пороге появился Хит с пиццей. Аннабел собрала тарелки и салфетки. Хит вынул еще две банки пива и отнес к столу. Усевшись, он обозрел буфеты, крашенные синей эмалевой краской, и горшочек для домашнего печенья.

— Мне нравится этот дом. Уютно.

— Вы очень любезны. Знаю, здесь все следовало бы обновить, но никак не соберусь.

Она едва могла позволить себе покраску. О чем‑то масштабном речи не шло.

Они принялись за еду, и молчание, воцарившееся в комнате, было на удивление дружелюбным. Аннабел про себя гадала, что он будет делать завтра, Четвертого июля. Хит проглотил первый кусок и потянулся за вторым.

— Интересно Аннабел, как вы ухитрились так близко по добраться к самым важным сейчас для меня людям? Что для этого понадобилось?

— Природное обаяние в сочетании с тем фактом, что у меня есть жизнь, а у вас — нет.

Правда жизнью это можно назвать лишь с натяжкой. В среду утром мистер Броницки угрозами и запугиваниями вытащил ее в рекреационный центр, на потлак таких же престарелых пенсионеров, как он сам. Она согласилась только после того, как он клятвенно пообещал снова пригласить в ресторан миссис Валерио.

Хит промокнул губы салфеткой.

— Так что говорил обо мне Робиллар?

Аннабел задумчиво грызла корочку. Пришлось напомнить себе, что именно по этой причине он и устроил этот домашний вечерок.

— Он сказал, что вы номер один в его черном списке. Точная цитата. Но вы, возможно, и без того это знали.

— И что же вы ответили?

— Ничего. Слишком была занята, облизываясь на Робиллара. Господи, до чего же хорош!

Хит нахмурился.

— Дин Робиллар — не из тех наивных дурачков, о которых я говорил. Поосторожнее с ним. Он расправляется с женщинами, как с картофельными чипсами.

— Ну, беби, меня он может проглотить одним махом, как только захочет.

К огромному удивлению Аннабел, он принял ее слова всерьез.

— Вы не можете им увлечься! А вот это уже интересно.

— Смею ли я потребовать разъяснений?

— Послушайте, Аннабел, Дин — неплохой парень, но женщины для него — все равно что скальпы для индейца — способ показать себя и похвастаться завоеваниями. Если бы он мог, наверняка делал бы зарубки на прикладе.

— А вы боитесь, как бы я не пострадала?

— Господи, все‑то вы знаете.

Он предоставил ей редкую возможность заглянуть глубже в жизнь и прошлое Хита Чампьона.

— Исключительно из любопытства, — повторила она, — сколько зарубок сделали вы? То есть когда была такая возможность. И кстати, как давно это было?

— Слишком много зарубок. И я вовсе не горжусь этим, так что никаких лекций.

— И вы действительно считаете, что ваши лихие деньки позади?

— Не считай я так, не собрался бы жениться.

— Ничего вы не собрались. Даже не дошли до второго свидания.

— Только потому, что нанял двух ленивых, невежественных свах.

Она ничего не сказала о визите Порции, да и что могла сказать? Что Порция Пауэрс — стерва? Он и сам это знает. Кроме того, следовало бы признаться кое в чем еще, и при мысли об этом замирало сердце.

— Сегодня утром мне звонила Клодия Ришмен. Она все еще хочет увидеться с вами.

— Нет, в самом деле?

Криво улыбаясь, он развалился на стуле.

— А почему она звонила вам, а не Пауэрс?

— По‑моему, мы успели немного подружиться.

— Поразительно.

— Я воображала, будто сумела убедить Клодию, что вы ее не стоите. Оказалось, что нет.

Она взяла кусочек пиццы, хотя есть уже не хотелось.

— Полагаю, вы хотите внести ее в расписание среды?

— Нет.

Комок расплавленного сыра упал ей на колени. — Нет?!

— Разве не вы утверждали, что она мне не подходит?

— Так и есть, но…

— В таком случае нет.

Что‑то теплое и светлое разгоралось в душе.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она, принимаясь оттирать сыр.

— Всегда пожалуйста.

Покончив с сыром, Аннабел стала старательно оттирать пальцы.

— Женщина, с которой я знакомлю вас в среду, вовсе не так красива.

— На свете не так много красавиц. Вот Ришмен на обложке последнего каталога была ослепительна.

— Она арфистка. Получает докторскую степень на музыкальном факультете. Двадцать восемь лет, выпускница Вассара[31]. Вы должны были встретиться с ней в прошлый вторник.

— Значит, она уродина?

— Ну разумеется, нет, — фыркнула она и, схватив тарелку, отнесла к раковине.

Хит долго молчал, после чего последовал ее примеру.

— Кстати, на случай, если Дин снова вам позвонит, не слишком распространяйтесь обо мне.

— Почему вы считаете, что мне можно позвонить только случайно?

Хит кивнул в сторону стола:

— Хотите еще кусочек?

— Нет, — буркнула она, ставя тарелку в посудомоечную ма шину. — Но неплохо бы услышать, почему вы так уверены, что он не позвонит.

— Успокойтесь. Я только имел в виду, что вы на несколько лет старше его.

— И что же?

Она рывком закрыла машину и велела себе заткнуться. Но язык ее явно не слушался.

— Сейчас очень модно, когда женщина старше мужчины. Неужели не читаете «Пипл»?

— Дин встречается только с тусовщицами.

Аннабел понимала, какой смысл вкладывает Хит в это слово, но несчастная склонность к мазохизму толкала ее все дальше.

— Понятно. Вы считаете, что я ему не подхожу. Недостаточно крута, верно?

— Перестаньте говорить за меня! Я просто считаю, что между вами вряд ли может быть что‑то серьезное… вроде любовной связи.

— Верно. Но как насчет сексуальной?

Она окончательно забыла о благоразумии, и длинный тонкий палец угрожающе уперся ей в грудь.

— Никакого секса. Я знаю этих типов, а вы — нет. Я доверился вам в отношении Клодии Ришмен. Значит, вы должны доверять мне в отношении Дина Робиллара.

Но она не собиралась так легко сдаваться.

— Вы ищете жену. А я, возможно, всего лишь хочу немного развлечься.

— Если вам так уж нужны развлечения, — парировал он, — готов их предоставить.

Аннабел онемела.

Из проезжавшего по улице автомобиля неслась разухабистая музыка. Они уставились друг на друга. Он тоже казался удивленным… а может, и нет.

Но тут уголок его губ медленно… очень медленно поднялся, и она поняла, что Питон снова играет с ней.

— Пора идти, Пустозвонка. Работы полно. Спасибо за ужин. Только когда дверь за ним закрылась, она с трудом выдавила слабое «пожалуйста».

 

— Да… да, все в порядке. Впустите его.

Порция дрожащей рукой положила трубку. Боди был уже в вестибюле.

С того свидания в спортивном баре десять дней назад он ни разу не позвонил. И вот теперь, в девять часов вечера Четвертого июля, вдруг заявился к ней домой без звонка, по‑видимому, ожидая, что ему обрадуются. Нужно было сказать швейцару, чтобы его не пускали, но она этого не сделала.

Порция машинально направилась в спальню, избавляясь по пути от простенького ситцевого платья. Джексоны приглашали ее на свою яхту, посмотреть фейерверк, но фейерверки, как большинство праздничных ритуалов, раздражали ее, и поэтому она отказалась. Неделя выдалась кошмарной. Сначала скандал с Клодией Ришмен, потом помощница, которую она взяла взамен Зузу Каплан, уволилась, жалуясь на «слишком обременительные» обязанности. Порции ужасно не хватало ее работы в обществе «Инициатива малого бизнеса». Она даже пыталась пригласить Хуаниту на ленч, чтобы обсудить ситуацию, но директор не отвечала на звонки.

Порция попыталась представить, как Боди отреагирует на квартиру, купленную после развода. Поскольку она использовала свой дом в основном для устройства вечеринок, на которые обычно съезжались самые важные клиенты, то и выбрала с этой целью просторное помещение на верхнем этаже невероятно дорогого дома довоенной постройки из сероватого известняка неподалеку от Лейкшо‑драйв. Ей хотелось подражать элегантности Старого Света, поэтому она обставила его в цветовой гамме голландских мастеров: все оттенки коричневого, потемневшее золото, приглушенный оливковый, с легкими вкраплениями пасленового. В гостиной на ковре с коричневыми разводами стояли пара солидных диванов и большое кожаное кресло. Второй восточный ковер, в пару первому, прекрасно гармонировал с тяжелым обеденным столом из тикового дерева и стульями в дорогих чехлах. Для Порции было важно, чтобы мужчины чувствовали себя здесь уютно, поэтому она не держала никаких безделушек и укомплектовала застекленный шкафчик дорогими напитками.

Только в спальне она удовлетворяла свою страсть к неумеренной женственности. Ее кровать была похожа на торт со взбитым сливками: атлас цвета слоновой кости и сурового полотна, оборки, кружевные подушки и накидки с лентами. На изящных сундучках стояли резные серебряные канделябры, а в углу, над похожим на пуховку журнальным столиком, заваленным модными журналами, романами и руководствами, предназначенными для помощи женщинам, желающим обрести душевный покой, хрустальной пеной переливалась маленькая люстра.

Может, Боди пьян? Поэтому и заявился сегодня? И все же кто знает, что руководит подобными ему людьми?

Порция поспешно натянула платье с круглым вырезом и узором из роз и сунула ноги в розовые босоножки, украшенные крохотными кожаными бабочками.

Задребезжал звонок. Вынуждая себя не торопиться, она направилась к двери.

Сегодня он вырядился в темно‑серую шелковую рубашку с длинными рукавами и брюки из дорогого микроволокна, и хотя по‑прежнему выглядел грузноватым и мускулистым, но смотрелся респектабельно и даже элегантно. От плеч и ниже. Но от плеч и выше вся респектабельность кончалась. Мощная татуированная шея, ледяные голубые глаза и наголо выбритая голова придавали ему вид еще более зловещий, чем она помнила. Опасный тип!

Боди, не произнося ни слова, оглядел гостиную и шагнул к высоким стеклянным дверям, ведущим на маленький балкончик. Каждое лето Порция клялась себе купить ящики для цветов и развести садик, но уход за растениями требовал терпения, которого у нее не было, поэтому планы так и не осуществились.

Стоило ему открыть двери и выйти, как влажное облако ворвалось в комнату, где едва слышно жужжал кондиционер.

Порция, немного поразмыслив, подошла к бару с напитками, намеренно проигнорировала ряд банок с импортным пивом, которое, несомненно, предпочел бы Боди, и выбрала бутылку шампанского и два тонких высоких бокала. Отнесла шампанское к стеклянным дверям и включила свет на балконе, прежде чем присоединиться к Боди.

Воздух показался чересчур густым и жарким. Над крышей клубились низкие черные тучи. Порция подступила к бетонным перилам, плоским, широким, с подпорками в виде бочкообразных коротких столбиков и поставила бутылку и бокалы.

Боди по‑прежнему молчал.

Десятью этажами ниже на улице из подземного гаража выехала машина и свернула за угол. Компания молодежи направлялась к озеру посмотреть фейерверк, который должен был начаться с минуты на минуту. Боди открыл шампанское и разлил по бокалам. Тонкое стекло в его больших ладонях вовсе не выглядело так нелепо, как она надеялась.

Тишина казалась все напряженнее. Порция уже жалела, что хотя бы не поздоровалась с ним, потому что теперь ситуация выглядела как состязание. Кто дольше продержится?!

Где‑то взвыл автомобильный клаксон. Порция нервно дернулась и, чтобы скрыть волнение, поставила ногу на низкий бордюрчик. Бетонный столбик царапнул ее голую щиколотку.

Боди поставил бокал на перила и повернулся к ней. Она не хотела поднимать глаза, но ничего не смогла с собой поделать. Мрачные тучи нависали над его головой дьявольским гало. Сейчас он поцелует ее. Она это чувствует.

Не поцеловал. Просто взял из ее пальцев бокал и поставил рядом со своим. Неспешно поднял руку и провел большим пальцем по ее губам, надавив совсем легонько. Но достаточно, чтобы размазать помаду по щеке.

Крохотные волоски на затылке мгновенно поднялись дыбом. Она велела себе немедленно отодвинуться. Но так и не смогла. Зато отодвинулся он… прямо к дверям, где, ловко изогнув руку, выключил свет. Балкон погрузился в темноту. Паническая дрожь лишила ее способности действовать. Сердце молотом забухало в ребра. Но Порция заставила себя отвернуться и мокрыми ладонями стиснула перила. Но не шевельнулась, поняв, что он стоит за спиной. Только затрепетала, когда его ладони опустились на ее бедра. Жар проникал сквозь шелковистый розовый сад ее платья. Под ним были только тоненькие светло‑кремовые трусики. Совсем узенькие.

Она все еще дрожала, хотя внутренности лизал жидкий огонь.

Боди обвел пальцем тонкую резинку трусиков. Прямо через платье. Ощущение было куда более эротичным, чем если бы он коснулся голой плоти.

Корона искр рассыпалась в небе: хрустально белые шары шума и света взрывались над озером, возвещая начало фейерверка. Его дыхание обжигало ее влажную шею. Зубы сомкнулись на сухожилии, соединявшем шею и плечо. Таким образом, он мог быть уверен, что она никуда не денется. Нет, он не причинял боли. Просто удерживал ее, как тигр — пойманное животное. Его руки скользнули под подол платья.

Она даже не пыталась убежать. Словно окаменела. Он стал мять ее попку, даже не стянув трусики. Провел большим пальцем по промежности… вверх… вниз… все также неторопливо. В одном из окон на противоположной стороне улицы мелькнул свет, в этот же момент золотые ладони зонтиками открылись в небе. Порция затаила дыхание, когда большие пальцы вновь скользнули между бедрами.

И как раз в тот момент, когда ее ноги вот‑вот были готовы подогнуться, Боди поднял голову, провел языком по тому месту, где только что были его зубы, и опустился на колени. Порция оставалась на месте, вцепившись в перила, и тупо смотрела на оранжево‑серебряных змей, раскручивавшихся среди облаков. Слегка коснувшись ее икр, он провел руками под юбкой, по внешней стороне бедер… задел трусики… подцепил большими пальцами резинку и потянул вниз. Поднял ее ногу и освободил от трусиков. Они повисли на второй щиколотке. Боди поднялся.

Лес голубых и зеленых ивовых веток вырос в небе. Его ладонь легла на ее поясницу, чуть нажала, но она не сразу поняла, что от нее требуется. Тогда он медленно перегнул ее через перила. Внизу по мостовой пролетело такси. Боди рывком задрал ее пышную юбку до самой талии. Спереди ткань скромно прикрывала наготу, так что любой, кто выглянет из окна напротив, всего лишь увидит женщину, перегнувшуюся через перила, и мужчину, стоявшего за ней. Но со спины… со спины она была полностью обнажена.

Теперь, когда он ласкал ее, между подушечками пальцев и ее плотью больше не было шелковистого барьера. Он осторожно разделил ее, как дольки апельсина. Погрузил пальцы в сок.

Порция дышала неглубоко и быстро и никак не могла вдохнуть достаточно воздуха. Не выдержав, она тихо застонала. Он отступил. Она услышала шорох одежды… треск рвущегося пакетика. Значит, он с самого начала знал, зачем пришел.

А потом он занялся ею.

Она затаила дыхание под непристойным натиском его пальцев. Кометы выстрелили в небо, чтобы найти свою гибель в водах озера. Порция судорожно сжала перила и охнула, когда он стал играть с ней, прежде чем вонзиться мощно и глубоко. И стал двигаться, крепко стискивая ее бедра, удерживая от лишних движений, унося туда, где хотел быть сам. Куда хотела попасть она. Он продолжал наступать, растягивая ее… наполняя. Она взлетала с кометами… расцветала с ивовыми ветками… взрывалась с ракетами. И в конце ударилась о землю в фонтане искр.

Потом он одернул ее юбку, исчез в ванной, оклеенной обоями от «Колфакса и Фаулера», где стоял антикварный туалетный столик и висело старинное венецианское зеркало, и скоро вернулся, спокойный и невозмутимый. Явно безразличный к тому, что только сейчас произошло. Порции хотелось плакать. Но она, собрав волю в кулак, ответила ледяным взглядом, направилась к выходу и широко распахнула дверь. Губы Боди дернулись в усмешке. Он шагнул к ней и обвел пальцем мазок помады на щеке. Но Порция отказывалась отступить. Даже глазом не моргнула. Снова ухмыльнувшись, он вышел в коридор и подошел к затейливо украшенной медной кабине лифта. И прежде чем войти туда, обернулся и произнес, впервые за весь вечер:

— Ну, теперь между нами все ясно?

 


Дата добавления: 2015-07-07; просмотров: 108 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 5 | Глава 6 | Глава 7 | Глава 8 | Глава 9 | Основан в 1894 году |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 10| Глава 12

mybiblioteka.su - 2015-2021 год. (0.051 сек.)