Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Композиционная организация художественного текста. Принципы деления произведения на части. Взаиморасположение и взаимосвязь этих частей.

Творческая история произведения, соотношение жизненного материала и художественного текста, этапы воплощения замысла | Особенности субъектно-объектной организации повествования | Пространственно-временная организация повествования | Система персонажей, их взаимоотношения на сюжетном и функциональном уровнях. Способы создания персонажей: имя, внешность, поведение, речь. | Литературоведческий блок | Литературоведческий блок. | Тургенев, история создания | Система персонажей, способы их создания | Лингвистический блок | Композиция пьесы и место эпизода в ней |


Читайте также:
  1. I Открытый республиканский конкурс детского художественного творчества имени М.В. Нестерова
  2. I. Общие требования к организациям, осуществляющим медицинскую деятельность
  3. II Анализ литературного текста.
  4. II. Организация дезинфекционных
  5. II. Организация дезинфекционных и стерилизационных мероприятий в организациях, осуществляющих медицинскую деятельность
  6. II. Организация дезинфекционных и стерилизационныхмероприятий в организациях, осуществляющих медицинскую деятельность
  7. II. Организация деятельности дошкольного образовательного учреждения

В центре каждого большого романа Достоевского стоит одна какая-нибудь необыкновенная, значительная, загадочная личность, и все герои писателя занимаются самым важным и главным жизненным делом – разгадкой тайны человека. Все лица и события в романе располагаются вокруг Раскольникова.

Раскольников – центральный герой романы, он участник большинства сцен романа.

«Отказавшись от монологического повествования в пользу формы романа от третьего лица, т.е формы наиболее объективной, Достоевский сохраняет в композиции своего произведения многие черты лирического рассказа - дневник, исповедь. Таким остатком излюбленной ранее писателем монологической формы является то, что почти все события романа даются через восприятие их главным героем, кроме этого, в романе много мемуарных эпизодов: исповедь Мармеладова, исповедь Свидригайлова, письмо Пульхерии Александровны.

Но все эти мемуарные эпизоды не имеют в романе самостоятельного значения: история семейства Мармеладовых и история матери и сестры Раскольникова неразрывно связаны с главным героем и воплощают его мысли и идеи. История Мармеладовых и история Дуни – последний толчок к бунту Раскольникова. Их этих историй возникают Соня и Свидригайлов, воплощающие добро и зло в душе Раскольникова.

Главная тема (Раскольников) и все три побочные (история Мармеладовых, матери и сестры Раскольникова, история претендентов на ее руку) развиваются параллельно, причем побочные темы – часть судьбы героя, реализация его борющихся мыслей. Уже в первых четырех главах романа все три темы выведены на сцену и соединяются одна с другой через Раскольникова.

И так далее во всех шести частях романа все три тематические фабулы возникают в связи с Раскольниковым в разных сочетаниях и комбинациях. Линии все трех фабул соединяются только на один раз: на поминках по Мармеладову. В шестой части все побочные фабулы исчезают и Раскольников остается с Соней и Свидригайловым – со своим «добром и злом». Но Свидригайлов кончает жизнь самоубийством, и в последней, восьмой главе, и в эпилоге, когда зло ушло их его души, он остается только с Соней.

К побочной линии, к линии Разумихина относится и фабула Порфирия Петровича (через Разумихина Раскольников знакомится со следователем), но и она не имеет в романе самостоятельного существования. Однако роль Порфирия Петровича в судьбе Раскольникова велика, что исследователи отмечают (Белов С.В), что три встречи преступника со следователем «представляют собою как бы законченную трагедию с тремя действиями по строго проведенному плану развития сюжета. Первая встреча намечает тему, характер борьбы лавных героев. Вторая – интрига достигает своего высшего пункта и напряжения: впавший в уныние Раскольников опять воспрянул духом после неожиданного признания Миколки и посещения «мещанина». Заканчивается она смелым заявлением Раскольникова: «Теперь мы поборемся». Третье действие – встреча противников в комнате Раскольникова – завершается катастрофой: принимая на себя вид доброжелателя, Порфирий представляет Раскольникову все выгоды добровольного покаяния.

Раскольников не только композиционный, но и духовный центр романа. Все тематические фабулы неразрывно связаны с идеологической схемой романа. Трагедия происходит в душе Раскольникова, и все остальные действующие лица вместе с ним пытаются разгадать тайну этой трагедии. Все чувствуют значительность этой личности, и все хотят отгадать загадку его роковой раздвоенностью Раскольникова характеризуют мать, сестра, Разумихин, Порфирий, Соня – почти все действующие лица романа.

Представленный эпизод является одним из ключевых в романе. Сновидения с древних времен привлекали внимание авторов ( античность, средневековье и т.д). Романтикам сама реальная действительность представлялась горьким сном. Романтическая литература охотно изображает сновидения и одновременно развивает мотив жизни-сна. Сновидение у романтиков служит введению мистически таинственного, но может также выступать как внезапная отмена тайны: в таком случае маскируется начало сновидения и четко фиксируется пробуждение сновидца(например, баллада Жуковского «Светлана»).

После Жуковского самыми замечательными мастерами в изображении сновидений были в русской литературе Пушкин, Лермонтов и Гоголь. На Достоевского особенно произвели впечатление следующие «пушкинские сны»: сны Отрепьева в Борисе Годунове (ему снится падение с высоты), Германа в Пиковой даме. Это все оказало влияние и на Преступление и наказание.

Сновидения у Гоголя очень разнообразны, драматичны, загадочны. Часто Гоголь использует символы карнавального смеха (сон Шпоньки о женитьбе). В «Невском проспекте» и «Портрете» Гоголь блестяще разработал ошеломляющий эффект мнимого пробуждения, благодаря которому он «вставляет» одно сновидение в другое, подобно фигуркам матрешки. Гоголевское влияние на Достоевского самое сильное.

М.М Бахтин» В творчестве Достоевского преобладает «кризисная вариация сна», то есть сновидение, приводящее к резкому перелому во внутренней жизни человека, к его перерождению или обновлению.

Видят сны практически все герои Достоевского. (князь Мышкин, Алеша Карамазов)

Для Достоевского в отличии от Толстого (для которого сны – это трансформация внешних впечатлений) во сне забытые переживания людей всплывают в сферы, подконтрольные сознанию, а потому через свои сновидения человек лучше познает себя. Сновидения у Достоевского раскрывают внутреннюю сущность героев. В причудах сноведений он ищет путь к самопознанию личности. Трансформация внешних впечатлений занимает у него второстепенную роль.

Сны, кошмары, галлюцинации - это важнейшее средство психологического анализа у Достоевского.

В его романах встречаются сны-предчувствия, сны-воспоминания, сны-разочарования и философские сны. С точки зрения их функций их можно разделить на иллюстративно-психологические и сюжетные.

 

Первый сон Раскольникова: (1 часть). Сон о забитой лошади. Его основное содержание заимствовано из уличной сценки избиения лошади в стихах, цикле

Некрасова «О погоде», стихотворение из второй главы первой части с заглавием: «до сумерек»:

Под жестокой рукой человека,

Чуть жива, безобразно тоща,

Надрывается лошадь-калека,

Непосильную ношу влача

Вот она зашаталась и стала.

«НУ» - погонщик полено схватил

(Показалось кнута ему мало)-

И уж бил ее, бил ее, бил!

……………………………

……………………………

И т.д

1) Достоевский детализирует картину этого зверства, одновременно резко усиливая реакцию наблюдателя, мальчика, бросающегося с кулаками на пьяного мужика.

Этим сном Достовский характеризует Раскольникова как человека, по природу гуманного и одновременно вводит сюжетную перипетию – отказ героя от кровопролития. Сон о забитой лошади, сталкивая «гуманное подсознание» с озлобленным разумом героя, драматизирует его душевную борьбу и составляет важнейшее событие в романе: от него тянутся тайные нити к другим событиям. Сон Раскольникова – это бунт его природы против заблудшего разума. Вызванное внешними причинными(письмо матери, тяжелое материальное положение и т.д) сновидение раскрывает внутреннюю борьбу героя.

 

2) Сон является сжатым изложением всего романа. (и во сне и во всем романе: Герой - Раскольников; Преступление убийство лошади (старухи), предмет - топор и т.д). Он подсказывает главному герою и возможный путь ухода от неминуемо приближающейся трагедии — притвориться, что он-то здесь и ни при чём, занять место стороннего наблюдателя или, ещё хуже, самому прикинуться этакой “лошадкой”, которую чуть было не “заели” невыносимые условия жизни.

3) Достоевский не даёт нам и дальше забыть об этом первом сне своего персонажа. Практически до самого конца романа: как круги, расходящиеся по воде от брошенного камня, или отголоски произнесённой вслух фразы, по всему тексту “Преступления и наказания” разбросаны мельчайшие образы, вновь и вновь возвращающие его к содержанию сна (например, Катерина Ивановна: «Уездили клячу! Надорвалась…….»)

II) Второй сон Раскольникова. Но здесь он как бы не спит, а грезит. Ему видится, что он где-то в оазисе, караван отдыхает, кругом пальмы. Красочность этой грезы и ее подчеркнутая чистота противоположны грязи, духоте, мутно-желтым т кроваво-красным тоном Петербурга. Эта греза символизирует тоску Раскольникова по красоте и миру, жажду чистоты. Кроме этого, в этом сновидении возникаем и возможное сопоставление с Лермонтовской притчей (Три пальмы: в ней говорится о том, как возроптали на бога за свою бесполезность три родные пальмы. И они сразу получают ответ: приходит караван. И с приходом ночи их срубают для костра). В связи с этим сон имеет и сюжетное значение: он предсказывает, намекает на трагедию и поворот в судьбе Раскольникова.

 

III) Третий сон - собственно бредовое видение, порождаемое начавшейся болезнью. Снится, что на лестнице дома помощник квартального надзирателя страшно избивает квартирную хозяйку. Ему чудятся ее крики. На саом деле этого нет. Это бред связан со страхом преследования.

IV) Четвертый сон. Снится повторное убийство старухи. Он бьет ее по темени, но старуха даже не шевельнется от его ударов. Она заливается тихий смехом, он бьет еще, но ее смех только усиливается. (это созвучно с пушкинским образом подмигивающей во гробу старухи и пиковой даме на карте). Также ему снится всенародное развенчание, осмеяние его как самозванца. Здесь созвучие сны Отперьева. Сон выражает внутренне поражение Раскольникова и предчувствие всенародного осуждения и позора. Герой подсознательно понял, что он не Наполеон.

IV)Последний сон Раскольникова снится ему в бреду на койке острожной больницы. Это философский итоги романа. Ему снится нравственная эпидемия, вызванная мельчайшими трихинами и превращающая человечество в океан абсолютно не принимающих друг друга индивидуалистов (гиперболизированных Раскольниковых). Отказ от общих критериев истины, от сверхличного морального единства ведет к гибели человечества. Этот сон мотивировка перерождения героя. Ведь он пошел на каторгу без раскаяния, явка с повинной была лишь признанием его личной слабости, но не ложности его идеи. Сон о трихинах произвел решающий перелом в его душе.

 

NB! В романе есть и сны других героев. Например, Свидригайлов. Его совесть не отпускает его. Ему снятся цветы, но цветы, украшающие гроб девочки, покончившей с собой. Это жертва его сладострастного экспериментирования. Затем он вроде бы просыпается, собирается уходить, но вдруг опять обнаруживает девочку, понимает что совершил, и только после этого окончательно пробуждается. (сновидение в сновидении – это излюбленный прием Гоголя («Вий»).Кроме этого, описание девочки из сна Свидригайлова схоже с описанием панночки из «Вия». Ему есть даже лексические подтверждения: у Гоголя: «Ему вдруг показалось, как будто из-под ресниц правого глаза ее покатилась слеза, и когда она остановилась на щеке….

У Достоевского: Ему вдруг показалось, что длинные черные ресницы ее как будто вздрагивают и мигают…

 

Для Достоевского сновидение – один из главных источников поэтического вдохновения. В Преступлении и наказании оно становится одним из источников «жизнетворчества» героя. Не события – причины снов, а сны выступают как тайные причины событий. Это необходимо для того, чтобы герой свободно развил свою иллюзию до предела – до самоистребления, чтобы он сам пришел к необходимости этики. Автор дает ему возможность пережить кошмарный сон жизни, а затем пробуждает его к действительности.

 

Вывод: Сновидения совмещают три функции:

1. введение прошлого и будущего в актуальный момент

2. сюжетообразующая функция

3. раскрытие подсознательных сторон психики

 

Картины сновидений выделяются в повествовании повышенно эмоциональной стилистикой, богатством деталей, живописностью и напряженностью.

 

7. Контексты:

1. Достоевский, как известно, “открыл” в литературе тип так называемого подпольного человека. В «Записках их подполья» мы уже знакомится с таким героем. И он стоит на пороге перерождения. Пройдя через исповедь он отрекается от прежней жизни Он обличает не только себя, а саму причину появления подполья – это жизнь по бумажке, незнание жизни и страх перед ней. Достоевский показывает людей, которые попали под влияние идей. Конфликт между живой жизнью и книжной по новому представлен в Преступлении и наказании. Достоевский показывает героя, вышедшего из подполья и попробовавшего воплотить свою идею в жизнь и жить по этой идее. Преступление и наказание - первый роман из Великого Пятикнижия Достоевского. (Идиот, Подросток, Бесы, Братья Карамазовы). Здесь он использует очень тонкий психологический анализ. Для Достоевского в романе характерно проникновение в психологию изображаемых героев (будь то кристально чистая душа Сони Мармеладовой или темные изгибы души Свидригайлова), стремление не только передать их реакцию на господствовавшие тогда отношения между людьми, но и мироощущение человека в данных социальных обстоятельствах (исповедь Мармеладова). Характерен и полифонизм.
2. русская и зарубежная литература.

На Достоевского оказывает влияние психологизм Лермонтова. Кроме этого, в «Преступлении и наказании» цитируется Пушкин, его «Подражания Корану», но выхваченная из них Раскольниковым «тварь дрожащая» в новом контексте обогащается неожиданными значениями. Сновидение о повторном убийстве старухи пронизано реминисценциями «Бориса Годунова» и «Пиковой дамы». Эта связь отнюдь не обнажается Достоевским, наоборот, она тщательно скрыта. Этическая проблематика романа связана с «Моцартом и Сальери» (теоретическое обоснование права на преступление) и «Борисом Годуновым» (невозможность искупления зла последующими благодеяниями; суд народа над преступником). Связь и с «Пиковой дамой» (зловещий смех) Кроме этого, связь с Гоголевской трактовкой сновидений и придание им важного значения («Вий»). Тургенев «отцы и дети.

Кроме этого, исследователи отмечают, что знаменитый разговор студента и офицера в Преступлении и наказании восходит к «Отцу Горио» Бальзака. (В беседе Бьяншона и Растиньяка старый китайский мандарин — символ любого человека, с которым мыслитель не связан никакими конкретными отношениями: это абстракция, имеющая целью выделить «чисто этический» план). Но Достоевский не признает абстрактной этики, он верит в глубинную взаимосвязь всех поступков и даже внутренних побуждений, и заменяет старого мандарина Аленой Ивановной с ее жалким обликом и злой судьбой. Растиньяк занимает важное место среди литературных предшественников Раскольникова.

Уже первые сатирические произведения Михаила Михайловича Зощенко свидетельствовали о том, что русская литература пополнилась новым именем писателя, не похожим ни на кого другого, со своим, особым взглядом на мир, общественную жизнь, мораль, культуру, человеческие взаимоотношения. Язык прозы Зощенко также не был похож на язык других писателей, работающих в жанре сатиры.

Зощенко в своих произведениях ставит героев в такие обстоятельства, к которым они не могут приспособиться, оттого выглядят смешными, нелепыми, жалкими. Таков, например, персонаж рассказа «Аристократка» Григорий Иванович. Повествование ведет сам персонаж, то есть всю историю мы слышим от первого лица. Григорий Иванович рассказывает о том, чем закончилось его увлечение аристократкой. Нужно сказать, что герой точно для себя уяснил, как выглядят аристократки - они непременно должны быть в шляпе, «чулочки на ней фильдекосовые», она может быть с монсиком на руках и иметь «зуб золотой». Даже если женщина и не принадлежит к аристократии, но выглядит так, как описал ее рассказчик, то для него она автоматически переходит в разряд ненавистных ему после случившегося аристократок.

А произошло следующее: водопроводчик Григорий Иванович на собрании увидел как раз одну из таких «аристократок» и увлекся ею. Вызывают смех ухаживания героя за понравившейся ему дамой - он приходит к ней «как лицо официальное» и интересуется «в смысле порчи водопровода и уборной». Через месяц таких хождений дама стала более подробно отвечать кавалеру на вопросы о состоянии санузла. Герой выглядит жалким - он совершенно не умеет вести разговор с объектом своего интереса, и даже, когда они, наконец, стали под руку гулять по улицам, он испытывает чувство неловкости оттого, что не зйает, о чем говорить, и оттого, что на них смотрит народ.

Однако Григорий Иванович все-таки пытается приобщиться к культуре и приглашает свою даму в театр. В театре ему скучно, а в антракте вместо того, чтобы обсудить происходящее на сцене, он вновь заводит разговор о том, что ему ближе, - о водопроводе. Герой решает угостить даму пирожным, а поскольку денег у него «в обрез», то он подчеркнуто предлагает ей «скушать одно пирожное». Рассказчик свое поведение во время сцены с пирожными объясняет «буржуйской стыдливостью» из-за отсутствия денег. Эта самая «буржуйская стыдливость» мешает кавалеру признаться даме в том, что он стеснен в средствах, и герой старается всячески отвлечь спутницу от разорительного для его кармана поедания пирожных. Это ему не удается, ситуация становится критической, и герой, презрев свои былые намерения выглядеть культурным человеком, заставляет даму положить назад четвертое пирожное, за которое он заплатить не может: «Ложи, - говорю, - взад!», «Ложи, - говорю, - к чертовой матери!» Комически выглядит и ситуация, когда собравшийся народ, «эксперты», оценивают четвертое пирожное, спорят, «сделан на нем надкус», пли нет.

Не случайно действие рассказа происходит в театре. Театр считается символом духовной культуры, которой так не хватало в обществе. Поэтому театр здесь выступает как фон, на котором бескультурье, невежественность, невоспитанность людей выступают наиболее ярко.

Григорий Иванович отнюдь не винит себя в случившейся истории, он списывает свою неудачу в делах любовных на разницу в социальном происхождении со своим предметом увлечения. Он винит во всем «аристократку», с ее «аристократическим» поведением в театре. Он не признает того, что пытался быть культурным человеком, герой считает, что пытался вести себя в отношении с дамой как «буржуй нерезаный», а на самом деле он «пролетариат».

Самое смешное, что и дама имела к аристократии очень далекое отношение - пожалуй, дело ограничивалось лишь внешним сходством с представительницей высшего света, да и то в понимании Григория Ивановича. Об этом свидетельствует и поведение дамы, и ее речь. Совсем не как воспитанный и культурный человек, принадлежащий к аристократии, она говорит в финале рассказа Григорию Ивановичу: «Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег - не ездют с дамами».

Все повествование вызывает комический эффект, а в сочетании с языком повествователя - смех. Речь рассказчика пестрит жаргонизмами, просторечиями, каламбурами, ляпсусами. Чего стоит только выражение «аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место»! Про то, как главный герой «выгуливал» даму, он сам говорит так: «Приму ее под руку и волочусь, что щука». Даму он называет «этакая фря», себя сравнивает с «буржуем нерезаным». По мере развития действия рассказа герой уже Не стесняется в выражениях - велит даме положить пирожное «к чертовой матери», а хозяин, по словам Григория Ивановича, «перед рожей кулаками крутит». Рассказчик дает собственное толкование некоторым словам. Так, например, держаться индифферентно - значит «ваньку валять». Этот герой, претендующий на звание культурного человека, таковым не является. А все его попытки приблизиться к «культуре» выглядят смешными.

Значение творчества Зощенко трудно переоценить - его смех остается актуальным и в современное нам время, потому что людские и общественные пороки, к сожалению, все еще остаются неискоренимыми

«АННА КАРЕНИНА»

В 1875 году в январском номере журнала «Русский вестник» были напечатаны первые главы «Анны Карениной». После «книги о прошлом», как Толстой называл «Войну и мир», его «роман из современной жизни» поразил читателей «вседневностыо» содержания.

 

«Мне теперь так ясна моя мысль, — говорил Толстой Софье Андреевне в 1877 году, заканчивая работу над романом. —...Так в «Анне Карениной» я люблю мысль семейную, в «Войне и мире» любил мысль народную, вследствие войны 12-го года...»1

 

Конечно, и в «Войне и мире» есть «семейная хроника», и в «Анне Карениной» есть «картины народной жизни». «Я вывел неотразимое заключение, — признавался Достоевский, — что писатель — художественный, кроме поэмы, должен знать до мельчайшей точности (исторической и текущей) изображаемую действительность. У нас, по-моему, один только блистает этим — граф Лев Толстой»2.

 

Каждое новое произведение Толстого было настоящим открытием для читателя, но оно было открытием и для автора. «Содержание того, что я писал, мне было так же ново, как и тем, которые читают», — заметил однажды Толстой (т. 65, с. 18) 3. В этом смысле его произведения представляют собой род художественного исследования жизни.

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 С. А. Толстая. Дневники. В 2-х томах, т. 1. М., 1978, с. 502.

 

2 Ф. М. Достоевский. Письма, т. 3. М. — Л., 1934, с. 206.

 

3 Л. Н. Толстой. Полн. собр. соч. в 90-та томах. В дальнейшем ссылки на это издание даются лишь с указанием тома и страницы.

 

Его исследования захватывают важнейшие области частного семейного, и общественного быта целой эпохи.

 

В 60-е годы, в период реформ и социального кризиса, Толстой написал «Войну и мир», где «мысль народная» озаряла историю. «Мысль семейная» романа «Анна Каренина», написанного в 70-е годы, осветила внутреннюю жизнь русского общества, когда с особенной остротой был поставлен вопрос о будущем страны и народа.

 

Деятели освобождения, благородные и мужественные шестидесятники, верили в возможность и необходимость уничтожения рабства, у них были силы для борьбы и ясное сознание целей. Но десять лет реформ показали, что крепостничество крепко сидит в самом укладе русской жизни и уживается с новыми формами буржуазного стяжания. Устои нового времени оказались непрочными. Появилась новая черта общественного сознания, которую Блок метко назвал «семидесятническим недоверием и неверием»1.

 

Эту коренную черту общественного сознания Толстой уловил в психологии современного человека, и она вошла в его роман как характерная примета переходного времени.

 

«Все смешалось» — формула лаконичная и многозначная, которая определяет тематическое ядро романа, охватывает общие закономерности эпохи и частные обстоятельства семейного уклада.

 

Жизнь, лишенная оправдания, выходит из повиновения, как та стихия — метель и ветер, которые рванулись навстречу Анне и «заспорили с ней о двери». Так или иначе, но то же чувство испытывают и все другие герои романа. Левин, занятый хозяйством в своем имении, чувствует во всем присутствие стихийной, злой силы, которая противилась ему. Каренин сознает, что все его начинания не достигают желаемой цели. Вронский растерянно замечает, что жизнь складывается «не по правилам».

 

«Анна Каренина» — энциклопедический роман. Дело здесь, конечно, не в полноте и не в количестве «примет времени». Целая эпоха с ее надеждами, страстями, тревогами отразилась в книге Толстого. В своем романе Толстой вывел художественную формулу этой исторической эпохи. «У нас теперь, когда все это переворотилось и только укладывается, вопрос о том, как уложатся эти условия, есть только один важный вопрос в России...» Такова его общая мысль («мне теперь так ясна моя мысль»), которая определяет и замысел романа, и его художественную структуру, и его историческое содержание.

 

 

По сути дела, Толстой определил этими словами «перевал русской истории» — от падения крепостного права до первой русской революции.

 

Значение этих слов отметил В. И. Ленин в статье «Л. Н. Толстой и его эпоха»: «У нас теперь все это переворотилось и только укладывается, — трудно себе представить более меткую характеристику периода 1861—1905 годов»1. 70-е годы, когда создавался роман, постепенно приближали Толстого к разрыву с дворянством, «со всеми привычными взглядами этой среды...»2.

 

Это подспудное движение чувствуется и в развитии сюжета, и в трактовке характера Левина, который сознает «несправедливость своего избытка в сравнении с бедностью народа».

 

«Анна Каренина» — одна из великих книг мировой литературы, роман общечеловеческого значения. Невозможно себе представить европейскую литературу XIX века без Толстого. Он завоевал мировую известность и признание своей глубокой народностью, проникновением в драматические судьбы личности, преданностью идеалам добра, непримиримостью к общественной несправедливости, социальным порокам собственнического мира.

 

Глубоко национальный по своим истокам, роман Толстого неотделим от истории России. Вызванная к жизни русской действительностью определенной эпохи, «Анна Каренина» оказалась близкой и понятной читателям разных стран и народов.

 

Впервые мысль о сюжете «Анны Карениной» возникает у Толстого еще в 1870 году. «Вчера вечером он мне сказал, — пишет Софья Андреевна в своем дневнике 24 февраля 1870 года, — что ему представился тип женщины, замужней, из высшего общества, но потерявшей себя. Он говорил, что задача его сделать эту женщину только жалкой и не виноватой и что как только ему представился этот тип, так все лица и мужские типы, представлявшиеся прежде, нашли себе место и сгруппировались вокруг этой женщины. «Теперь мне все выяснилось», — говорил он»3.

 

До 1873 года об «Анне Карениной» Толстой больше не упоминал. Он изучал греческий язык, переводил Эзопа и Гомера, ездил в самарские степи, составлял свою «Азбуку», собирал

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, с. 100.

 

2 Там же, с. 40.

 

3 С. А. Толстая. Дневники. В 2-х томах, т. 1, с. 501.

 

материалы для романа о Петре Первом... Как будто не хватало какого-то толчка, случая, чтобы наконец решиться на новый большой художественный труд. И такой случай вскоре представился. То, что произошло, самому Толстому казалось неожиданным.

 

«Под великим секретом» он рассказал H. H. Страхову: «Все почти рабочее время нынешней зимы <1872 года> я занимался Петром, то есть вызывал духов из того времени, и вдруг — с неделю тому назад... жена принесла снизу «Повести Белкина»... Я как-то после работы взял этот том Пушкина и, как всегда (кажется, седьмой раз), перечел всего, не в силах оторваться, и как будто вновь читал. Но мало того, он как будто разрешил все мои сомнения. Не только Пушкиным прежде, но ничем я, кажется, никогда я так не восхищался. Выстрел, Египетские ночи, Капитанская дочка!!! И там есть отрывок Гости собирались на дачу1.

 

Я невольно, нечаянно, сам не зная зачем и что будет, задумал лица и события, стал продолжать, потом, разумеется, изменил, и вдруг завязалось так красиво и круто, что вышел роман... роман очень живой, горячий и законченный, которым я очень доволен...» (т. 62, с. 16). Уже в 1873 году Толстому казалось, что роман «начерно окончен» и нужно всего каких-нибудь две недели, чтобы он был «готов». Однако работа продолжалась, с большими перерывами, еще целых пять лет, до 1878 года, когда наконец «Анна Каренина» вышла отдельным изданием.

 

Толстой не принадлежал к тем писателям, которые создают сразу основной корпус своих сочинений, а затем лишь совершенствуют и дополняют его подробностями2. Под его пером все изменялось от варианта к варианту так, что возникновение целого оказывалось результатом «незримого усилия», или вдохновения.

 

Невозможно иногда угадать в первоначальных набросках тех героев, которых мы знаем по роману.

 

Вот, например, первый очерк внешнего облика Анны и ее мужа. «Действительно, они были пара: он прилизанный, белый, пухлый и весь в морщинах; она некрасивая, с низким лбом, коротким, почти вздернутым носом и слишком толстая. Толстая так, что еще немного, и она стала бы уродлива. Если бы только не огромные черные ресницы, украшавшие ее серые глаза, черные огромные волоса, красившие лоб, и не стройность стана и грациозность движений, как у брата, и крошечные ручки и ножки, она была бы дурна» (т. 20, с. 18).

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 У Пушкина: «Гости съезжались на дачу...»

 

2 См. об этом: В. А. Жданов. Творческая история «Анны Карениной». М., 1957.

 

Есть что-то отталкивающее в этом портрете. И как не похожа Анна из черновиков на образ Анны в завершенном тексте романа: «Она была прелестна в своем простом черном платье, прелестны были ее полные руки с браслетами, прелестна твердая шея с ниткой жемчуга, прелестны вьющиеся волосы расстроившейся прически, прелестны грациозные легкие движения маленьких ног и рук, прелестно это красивое лицо в своем оживлении...» И лишь в последней фразе этого описания мелькнуло что-то от первоначалыюго наброска: «но было что-то ужасное и жестокое в ее прелести».

 

И в Балашове, предшественнике Вронского, в черновых вариантах романа, кажется, нет ни одной привлекательной черты. «По странному семейному преданию, все Балашовы носили серебряную кучерскую серьгу в левом ухе и все были плешивы... И борода, хотя свежо выбритая, синела по щекам и подбородку» (т. 20, с. 27). Невозможно себе представить Вронского в окончательном тексте романа не только в таком облике («кучерская серьга»), но и в такой психологической манере.

 

Толстой набрасывал какой-то «условный», предельно резкий схематический очерк, который должен был на последующей стадии работы уступить место сложной живописной проработке деталей и подробностей так, чтобы целое совершенно изменилось. Он назвал Каренина «белым», а Балашова назвал «черным». «Она тонкая и нежная, он черный и грубый», — пишет Толстой в черновиках об Анне и Балашове (т. 20, с. 27). «Черный» — «белый», «нежная» — «грубый», — в этих общих понятиях намечается контур сюжета.

 

Каренин на первых стадиях работы овеян сочувственным отношением Толстого, хотя он и его рисует несколько иронично. «Алексей Александрович не пользовался общим всем людям удобством серьезного отношения к себе ближних. Алексой Александрович, кроме того, сверх общего всем занятым мыслью людям, имел еще для света несчастие носить на своем лице слишком ясно вывеску сердечной доброты и невинности. Он часто улыбался улыбкой, морщившей углы его глаз, и потому еще более имел вид ученого чудака или дурачка, смотря по степени ума тех, кто судил о нем» (т. 20, с. 20).

 

В окончательном тексте романа Толстой убрал эту «слишком ясную вывеску», да и характер Каренина несколько изменился. В нем появились сухость, методичность, «машинальность» — отталкивающие черты иного рода.

 

В черновых вариантах романа нет той широты исторических и социальных подробностей эпохи, которая придает «Анне

 

Карениной» энциклопедический характер. Но есть одна общая идея которая осталась в черновиках как формулировка, но из которой как из корня, выросло многообразное современное содержании романа. «Общественные условия так сильно, неотразимо на нас действуют, что никакие рассуждения, никакие даже самые сильные чувства не могут заглушить в нас сознания их» (т. 20, с. 153).

 

Тем, кто близко наблюдал работу Толстого, казалось, что сразу же после прочтения «Отрывка» Пушкина он написал начало своего романа: «Все смешалось в доме Облонских...» И только позже предпослал этому началу свое рассуждение о счастливых и несчастливых семьях. В действительности, как это показывают новейшие исследования «творческой истории» романа, к теме пушкинского «Отрывка» («Гости съезжались на дачу...») Толстой подошел лишь в шестой главе второй части «Анны Карениной»1.

 

Заметим, что второй вариант начала романа («Молодец-баба») открывается словами: «Гости после оперы съезжались к молодой княгине Врасской...» («Описание рукописей художественных произведений Л. Н. Толстого». М., 1955, с. 190).

 

«Анна Каренина» — пушкинский роман Толстого, в самом глубоком значении этого слова (Пушкин «как будто разрешил все мои сомнения»). Поэтому было бы неверным сводить «влияние Пушкина» в «Анне Карениной» к одному только отрывку «Гости съезжались на дачу...». Или даже только к одной прозе Пушкина. Ведь сюжет романа в известной мере связан и с пушкинским «романом в стихах». Пушкин как бы подсказал Толстому форму современного свободного романа. В первоначальных набросках: героиню даже звали Татьяной.

 

В 1857 году Толстой перечитал Белинского и, по его словам, «только теперь понял Пушкина». «Если его могла еще интересовать поэзия страсти, — пишет Белинский об Евгении Онегине, — то поэзия брака не только не интересовала его, но была для него противна»2. Что касается Татьяны, то в ее характере Белинского больше всего поражала верность и привязанность к «семейному кругу».

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 См. об этом: В. А. Жданов и Э. Е. Зайденшнур. История создания романа «Анна Каренина». — В кн.: Л. Н. Толстой, Анна Каренина. М., «Наука», 1970.

 

2 В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. VII, М., 1955, с. 461.

 

Когда в 1883 году Г. А. Русанов заговорил об отношении автора к Анне Карениной, Толстой снова сослался на опыт Пушкина. «Говорят, что вы очень жестоко поступили с Анной Карениной, заставив ее умереть под вагоном, что не могла же она всю жизнь сидеть с «этой кислятиной» Алексеем Александровичем», — сказал Русанов. «...Это мнение напоминает мне случай, бывший с Пушкиным, — ответил Толстой. — Однажды он сказал кому-то из своих приятелей: «Представь, какую штуку удрала со мной моя Татьяна! Она — замуж вышла. Этого я никак не ожидал от нее». То же самое и я могу сказать про Анну Каренину. Вообще герои и героини мои делают иногда такие штуки, каких я не желал бы: они делают то, что должны делать в действительной жизни и как бывает в действительной жизни, а не то, что мне хочется»1.

 

Толстой в своем романе дал полный простор и для «поэзии страсти», и для «поэзии брака», соединив оба эти начала своей животрепещущей «семейной мыслью». Он словно задумался с тревогой над тем, что сталось бы с пушкинской Татьяной, если бы она нарушила свой долг.

 

«Страсти ее погубят», — говорил Пушкин о Вольской, героине отрывка «Гости съезжались на дачу...».

 

«Ну-ка, — размышляет Левин, — пустите нас с нашими страстями, мыслями... без понятия того, что есть добро, без объяснения зла нравственного... Ну-ка, без этих понятий постройте что-нибудь!»

 

Левин вовсе не имел в виду Анну, когда думал о разрушительной силе страстей. Но в романе Толстого все мысли «сообщаются» между собой.

 

Оказалось, что осуществление самых страстных желаний, требующих стольких жертв и такого решительного пренебрежения мнением окружающих, не приносит счастья ни Анне, ни Вронскому. Единственный упрек, который высказывает Анна Вронскому, состоит в том, что он «не жалеет» ее. «По нашему сознанию сострадание и любовь есть одно и то же», — отмечал Толстой (т. 62, с. 272). «Вронский между тем, — пишет Толстой, — несмотря на полное осуществление того, чего он желал так долго, не был вполне счастлив».

 

Кити однажды сказала об Анне: «Да, что-то чуждое, бесовское и прелестное есть в ней». И сама Анна всякий раз, когда чувствует, как является ей «дух борьбы», предсказывающий ссору с Вронским, вспоминает «дьявола».

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 «Л. П. Толстой в воспоминаниях современников», В 2-х томах, т. 1. М., 1955, с. 231—232.

 

Из этого можно было бы сделать вывод, что Толстой хотел изобразить Анну как некую злую силу, как демоническую или роковую женщину.

 

Но если бы Анна не понимала требований нравственного закона, не было бы у нее и чувства вины. Не было бы и никакой трагедии. А она близка Левину именно этим чувством вины, что и указывает на ее глубокую нравственную природу. «Мне, главное, надо чувствовать, что я не виноват», — говорит Левин. А разве не это чувство привело Анну в конце концов к полному расчету с жизнью?

 

Она искала нравственную опору и не нашла ее. «Все ложь, все обман, все зло». Не только страсти ее погубили. Вражда, разъединение, грубая и властная сила общественного мнения, невозможность реализовать стремление к независимости и самостоятельности приводят Анну к катастрофе.

 

Анна принадлежит определенному времени, определенному кругу, а именно — великосветскому аристократическому кругу. И трагедия ее в романе изображена в полном соответствии с законами, обычаями и нравами этой среды и эпохи.

 

Анна иронично и здраво судит о собственном окружении: «...это был кружок старых, некрасивых, добродетельных и набожных женщин и умных, ученых, честолюбивых мужчин». Впрочем, о набожности Лидии Ивановны, увлеченной спиритическими явлениями и «общением с духами», она была такого же скептического мнения, как об учености Каренина, почитывающего в свежем номере газеты статью о древних «евгюбических надписях», до которых ему, собственно говоря, не было никакого дела.

 

Бетси Тверской все сходит с рук и она остается великосветской дамой, потому что в совершенстве владеет искусством притворства и лицемерия, которое было совершенно чуждо Анне Карениной. Не Анна судила, а ее судили и осуждали, не прощая ей именно искренности и душевной чистоты. На стороне ее гонителей были такие мощные силы, как закон, религия, общественное мнение.

 

«Бунт» Анны встретил решительный отпор со стороны Каренина, Лидии Ивановны и «силы зла» — общественного мнения. Та ненависть, которую испытывает Анна к Каренину, называя его «злой министерской машиной», была лишь проявлением ее бессилия и одиночества перед могущественными традициями среды и времени.

 

«Нерасторжимость брака», освященная законом и церковью, ставила Анну в невыносимо трудные условия, когда сердце ее раздваивалось между любовью к Вронскому и любовью к сыну.

 

Она оказалась «выставленной у позорного столба» как раз в то время, когда в душе ее совершалась мучительная работа самосознания.

 

Каренин, Лидия Ивановна и другие страшны не сами по себе, хотя они уже приготовили «комки грязи», чтобы бросить ими в Анну. Страшна была та сила инерции, которая не позволяла им остановиться, «сознать себя». Но в то же время они осуждали Анну с полным сознанием своего права на осуждение. Это право давали им прочные традиции «своего круга». «Гадко смотреть на все это», — говорит Анна.

 

Социально-исторический взгляд Толстого на трагедию Анны был проницательным и острым. Он видел, что его героиня не выдержит борьбы со своей средой, со всей лавиной обрушившихся на нее бедствий. Вот почему он хотел сделать ее «жалкой, но не виноватой».

 

Исключительным в судьбе Анны было не только нарушение закона «во имя борьбы за подлинно человеческое существование», но и сознание своей вины перед близкими ей людьми, перед самой собой, перед жизнью. Благодаря этому сознанию Анна становится героиней толстовского художественного мира с его высоким идеалом нравственного самосознания.

 

По сути дела, Толстой определил этими словами «перевал русской истории» — от падения крепостного права до первой русской революции.

 

Значение этих слов отметил В. И. Ленин в статье «Л. Н. Толстой и его эпоха»: «У нас теперь все это переворотилось и только укладывается, — трудно себе представить более меткую характеристику периода 1861—1905 годов»1. 70-е годы, когда создавался роман, постепенно приближали Толстого к разрыву с дворянством, «со всеми привычными взглядами этой среды...»2.

 

Это подспудное движение чувствуется и в развитии сюжета, и в трактовке характера Левина, который сознает «несправедливость своего избытка в сравнении с бедностью народа».

 

«Анна Каренина» — одна из великих книг мировой литературы, роман общечеловеческого значения. Невозможно себе представить европейскую литературу XIX века без Толстого. Он завоевал мировую известность и признание своей глубокой народностью, проникновением в драматические судьбы личности, преданностью идеалам добра, непримиримостью к общественной несправедливости, социальным порокам собственнического мира.

 

Глубоко национальный по своим истокам, роман Толстого неотделим от истории России. Вызванная к жизни русской действительностью определенной эпохи, «Анна Каренина» оказалась близкой и понятной читателям разных стран и народов.

 

Впервые мысль о сюжете «Анны Карениной» возникает у Толстого еще в 1870 году. «Вчера вечером он мне сказал, — пишет Софья Андреевна в своем дневнике 24 февраля 1870 года, — что ему представился тип женщины, замужней, из высшего общества, но потерявшей себя. Он говорил, что задача его сделать эту женщину только жалкой и не виноватой и что как только ему представился этот тип, так все лица и мужские типы, представлявшиеся прежде, нашли себе место и сгруппировались вокруг этой женщины. «Теперь мне все выяснилось», — говорил он»3.

 

До 1873 года об «Анне Карениной» Толстой больше не упоминал. Он изучал греческий язык, переводил Эзопа и Гомера, ездил в самарские степи, составлял свою «Азбуку», собирал

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, с. 100.

 

2 Там же, с. 40.

 

3 С. А. Толстая. Дневники. В 2-х томах, т. 1, с. 501.

 

материалы для романа о Петре Первом... Как будто не хватало какого-то толчка, случая, чтобы наконец решиться на новый большой художественный труд. И такой случай вскоре представился. То, что произошло, самому Толстому казалось неожиданным.

 

«Под великим секретом» он рассказал H. H. Страхову: «Все почти рабочее время нынешней зимы <1872 года> я занимался Петром, то есть вызывал духов из того времени, и вдруг — с неделю тому назад... жена принесла снизу «Повести Белкина»... Я как-то после работы взял этот том Пушкина и, как всегда (кажется, седьмой раз), перечел всего, не в силах оторваться, и как будто вновь читал. Но мало того, он как будто разрешил все мои сомнения. Не только Пушкиным прежде, но ничем я, кажется, никогда я так не восхищался. Выстрел, Египетские ночи, Капитанская дочка!!! И там есть отрывок Гости собирались на дачу1.

 

Я невольно, нечаянно, сам не зная зачем и что будет, задумал лица и события, стал продолжать, потом, разумеется, изменил, и вдруг завязалось так красиво и круто, что вышел роман... роман очень живой, горячий и законченный, которым я очень доволен...» (т. 62, с. 16). Уже в 1873 году Толстому казалось, что роман «начерно окончен» и нужно всего каких-нибудь две недели, чтобы он был «готов». Однако работа продолжалась, с большими перерывами, еще целых пять лет, до 1878 года, когда наконец «Анна Каренина» вышла отдельным изданием.

 

Толстой не принадлежал к тем писателям, которые создают сразу основной корпус своих сочинений, а затем лишь совершенствуют и дополняют его подробностями2. Под его пером все изменялось от варианта к варианту так, что возникновение целого оказывалось результатом «незримого усилия», или вдохновения.

 

Невозможно иногда угадать в первоначальных набросках тех героев, которых мы знаем по роману.

 

Вот, например, первый очерк внешнего облика Анны и ее мужа. «Действительно, они были пара: он прилизанный, белый, пухлый и весь в морщинах; она некрасивая, с низким лбом, коротким, почти вздернутым носом и слишком толстая. Толстая так, что еще немного, и она стала бы уродлива. Если бы только не огромные черные ресницы, украшавшие ее серые глаза, черные огромные волоса, красившие лоб, и не стройность стана и грациозность движений, как у брата, и крошечные ручки и ножки, она была бы дурна» (т. 20, с. 18).

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 У Пушкина: «Гости съезжались на дачу...»

 

2 См. об этом: В. А. Жданов. Творческая история «Анны Карениной». М., 1957.

 

Есть что-то отталкивающее в этом портрете. И как не похожа Анна из черновиков на образ Анны в завершенном тексте романа: «Она была прелестна в своем простом черном платье, прелестны были ее полные руки с браслетами, прелестна твердая шея с ниткой жемчуга, прелестны вьющиеся волосы расстроившейся прически, прелестны грациозные легкие движения маленьких ног и рук, прелестно это красивое лицо в своем оживлении...» И лишь в последней фразе этого описания мелькнуло что-то от первоначалыюго наброска: «но было что-то ужасное и жестокое в ее прелести».

 

И в Балашове, предшественнике Вронского, в черновых вариантах романа, кажется, нет ни одной привлекательной черты. «По странному семейному преданию, все Балашовы носили серебряную кучерскую серьгу в левом ухе и все были плешивы... И борода, хотя свежо выбритая, синела по щекам и подбородку» (т. 20, с. 27). Невозможно себе представить Вронского в окончательном тексте романа не только в таком облике («кучерская серьга»), но и в такой психологической манере.

 

Толстой набрасывал какой-то «условный», предельно резкий схематический очерк, который должен был на последующей стадии работы уступить место сложной живописной проработке деталей и подробностей так, чтобы целое совершенно изменилось. Он назвал Каренина «белым», а Балашова назвал «черным». «Она тонкая и нежная, он черный и грубый», — пишет Толстой в черновиках об Анне и Балашове (т. 20, с. 27). «Черный» — «белый», «нежная» — «грубый», — в этих общих понятиях намечается контур сюжета.

 

Каренин на первых стадиях работы овеян сочувственным отношением Толстого, хотя он и его рисует несколько иронично. «Алексей Александрович не пользовался общим всем людям удобством серьезного отношения к себе ближних. Алексой Александрович, кроме того, сверх общего всем занятым мыслью людям, имел еще для света несчастие носить на своем лице слишком ясно вывеску сердечной доброты и невинности. Он часто улыбался улыбкой, морщившей углы его глаз, и потому еще более имел вид ученого чудака или дурачка, смотря по степени ума тех, кто судил о нем» (т. 20, с. 20).

 

В окончательном тексте романа Толстой убрал эту «слишком ясную вывеску», да и характер Каренина несколько изменился. В нем появились сухость, методичность, «машинальность» — отталкивающие черты иного рода.

 

В черновых вариантах романа нет той широты исторических и социальных подробностей эпохи, которая придает «Анне

 

Карениной» энциклопедический характер. Но есть одна общая идея которая осталась в черновиках как формулировка, но из которой как из корня, выросло многообразное современное содержании романа. «Общественные условия так сильно, неотразимо на нас действуют, что никакие рассуждения, никакие даже самые сильные чувства не могут заглушить в нас сознания их» (т. 20, с. 153).

 

Тем, кто близко наблюдал работу Толстого, казалось, что сразу же после прочтения «Отрывка» Пушкина он написал начало своего романа: «Все смешалось в доме Облонских...» И только позже предпослал этому началу свое рассуждение о счастливых и несчастливых семьях. В действительности, как это показывают новейшие исследования «творческой истории» романа, к теме пушкинского «Отрывка» («Гости съезжались на дачу...») Толстой подошел лишь в шестой главе второй части «Анны Карениной»1.

 

Заметим, что второй вариант начала романа («Молодец-баба») открывается словами: «Гости после оперы съезжались к молодой княгине Врасской...» («Описание рукописей художественных произведений Л. Н. Толстого». М., 1955, с. 190).

 

«Анна Каренина» — пушкинский роман Толстого, в самом глубоком значении этого слова (Пушкин «как будто разрешил все мои сомнения»). Поэтому было бы неверным сводить «влияние Пушкина» в «Анне Карениной» к одному только отрывку «Гости съезжались на дачу...». Или даже только к одной прозе Пушкина. Ведь сюжет романа в известной мере связан и с пушкинским «романом в стихах». Пушкин как бы подсказал Толстому форму современного свободного романа. В первоначальных набросках: героиню даже звали Татьяной.

 

В 1857 году Толстой перечитал Белинского и, по его словам, «только теперь понял Пушкина». «Если его могла еще интересовать поэзия страсти, — пишет Белинский об Евгении Онегине, — то поэзия брака не только не интересовала его, но была для него противна»2. Что касается Татьяны, то в ее характере Белинского больше всего поражала верность и привязанность к «семейному кругу».

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 См. об этом: В. А. Жданов и Э. Е. Зайденшнур. История создания романа «Анна Каренина». — В кн.: Л. Н. Толстой, Анна Каренина. М., «Наука», 1970.

 

2 В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. VII, М., 1955, с. 461.

 

Когда в 1883 году Г. А. Русанов заговорил об отношении автора к Анне Карениной, Толстой снова сослался на опыт Пушкина. «Говорят, что вы очень жестоко поступили с Анной Карениной, заставив ее умереть под вагоном, что не могла же она всю жизнь сидеть с «этой кислятиной» Алексеем Александровичем», — сказал Русанов. «...Это мнение напоминает мне случай, бывший с Пушкиным, — ответил Толстой. — Однажды он сказал кому-то из своих приятелей: «Представь, какую штуку удрала со мной моя Татьяна! Она — замуж вышла. Этого я никак не ожидал от нее». То же самое и я могу сказать про Анну Каренину. Вообще герои и героини мои делают иногда такие штуки, каких я не желал бы: они делают то, что должны делать в действительной жизни и как бывает в действительной жизни, а не то, что мне хочется»1.

 

Толстой в своем романе дал полный простор и для «поэзии страсти», и для «поэзии брака», соединив оба эти начала своей животрепещущей «семейной мыслью». Он словно задумался с тревогой над тем, что сталось бы с пушкинской Татьяной, если бы она нарушила свой долг.

 

«Страсти ее погубят», — говорил Пушкин о Вольской, героине отрывка «Гости съезжались на дачу...».

 

«Ну-ка, — размышляет Левин, — пустите нас с нашими страстями, мыслями... без понятия того, что есть добро, без объяснения зла нравственного... Ну-ка, без этих понятий постройте что-нибудь!»

 

Левин вовсе не имел в виду Анну, когда думал о разрушительной силе страстей. Но в романе Толстого все мысли «сообщаются» между собой.

 

Оказалось, что осуществление самых страстных желаний, требующих стольких жертв и такого решительного пренебрежения мнением окружающих, не приносит счастья ни Анне, ни Вронскому. Единственный упрек, который высказывает Анна Вронскому, состоит в том, что он «не жалеет» ее. «По нашему сознанию сострадание и любовь есть одно и то же», — отмечал Толстой (т. 62, с. 272). «Вронский между тем, — пишет Толстой, — несмотря на полное осуществление того, чего он желал так долго, не был вполне счастлив».

 

Кити однажды сказала об Анне: «Да, что-то чуждое, бесовское и прелестное есть в ней». И сама Анна всякий раз, когда чувствует, как является ей «дух борьбы», предсказывающий ссору с Вронским, вспоминает «дьявола».

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

1 «Л. П. Толстой в воспоминаниях современников», В 2-х томах, т. 1. М., 1955, с. 231—232.

 

Из этого можно было бы сделать вывод, что Толстой хотел изобразить Анну как некую злую силу, как демоническую или роковую женщину.

 

Но если бы Анна не понимала требований нравственного закона, не было бы у нее и чувства вины. Не было бы и никакой трагедии. А она близка Левину именно этим чувством вины, что и указывает на ее глубокую нравственную природу. «Мне, главное, надо чувствовать, что я не виноват», — говорит Левин. А разве не это чувство привело Анну в конце концов к полному расчету с жизнью?

 

Она искала нравственную опору и не нашла ее. «Все ложь, все обман, все зло». Не только страсти ее погубили. Вражда, разъединение, грубая и властная сила общественного мнения, невозможность реализовать стремление к независимости и самостоятельности приводят Анну к катастрофе.

 

Анна принадлежит определенному времени, определенному кругу, а именно — великосветскому аристократическому кругу. И трагедия ее в романе изображена в полном соответствии с законами, обычаями и нравами этой среды и эпохи.

 

Анна иронично и здраво судит о собственном окружении: «...это был кружок старых, некрасивых, добродетельных и набожных женщин и умных, ученых, честолюбивых мужчин». Впрочем, о набожности Лидии Ивановны, увлеченной спиритическими явлениями и «общением с духами», она была такого же скептического мнения, как об учености Каренина, почитывающего в свежем номере газеты статью о древних «евгюбических надписях», до которых ему, собственно говоря, не было никакого дела.

 

Бетси Тверской все сходит с рук и она остается великосветской дамой, потому что в совершенстве владеет искусством притворства и лицемерия, которое было совершенно чуждо Анне Карениной. Не Анна судила, а ее судили и осуждали, не прощая ей именно искренности и душевной чистоты. На стороне ее гонителей были такие мощные силы, как закон, религия, общественное мнение.

 

«Бунт» Анны встретил решительный отпор со стороны Каренина, Лидии Ивановны и «силы зла» — общественного мнения. Та ненависть, которую испытывает Анна к Каренину, называя его «злой министерской машиной», была лишь проявлением ее бессилия и одиночества перед могущественными традициями среды и времени.

 

«Нерасторжимость брака», освященная законом и церковью, ставила Анну в невыносимо трудные условия, когда сердце ее раздваивалось между любовью к Вронскому и любовью к сыну.

 

Она оказалась «выставленной у позорного столба» как раз в то время, когда в душе ее совершалась мучительная работа самосознания.

 

Каренин, Лидия Ивановна и другие страшны не сами по себе, хотя они уже приготовили «комки грязи», чтобы бросить ими в Анну. Страшна была та сила инерции, которая не позволяла им остановиться, «сознать себя». Но в то же время они осуждали Анну с полным сознанием своего права на осуждение. Это право давали им прочные традиции «своего круга». «Гадко смотреть на все это», — говорит Анна.

 

Социально-исторический взгляд Толстого на трагедию Анны был проницательным и острым. Он видел, что его героиня не выдержит борьбы со своей средой, со всей лавиной обрушившихся на нее бедствий. Вот почему он хотел сделать ее «жалкой, но не виноватой».

 

Исключительным в судьбе Анны было не только нарушение закона «во имя борьбы за подлинно человеческое существование», но и сознание своей вины перед близкими ей людьми, перед самой собой, перед жизнью. Благодаря этому сознанию Анна становится героиней толстовского художественного мира с его высоким идеалом нравственного самосознания.

 

А.Н. Островский «Лес»


Дата добавления: 2015-10-28; просмотров: 276 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
В качестве двойников можно рассматривать и женские образы.| Литературоведческий блок

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.099 сек.)