Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Закопаны заживо

Читайте также:
  1. В ГРОБУ ЗАЖИВО
  2. Глава вторая. Погребенная заживо

Арьес продолжает:

«Но только в первой половине XVIII в. этим вопросом занялись врачи, оповестившие вскоре общество об одной из серьезных опасностей. Были заботливо собраны все старые данные о «чудесах мертвецов», о криках, раздававшихся из могил, о трупах, поедавших собственные части тела. Все сразу нашло объяснение в свете того, что было известно о мнимой, кажущейся смерти. Объяснение получили и такие древние погребальные ритуалы, как conclamatio — троекратное окликание умершего по имени, обмывание и одевание покойника, выставление тела на всеобщее обозрение, громогласное оплакивание усопшего и молитвенное бдение над ним, выжидание в течение нескольких дней, прежде чем предать тело земле или кремировать. Все это было понято как меры предосторожности, призванные уберечь от погребения человека заживо».

Как указывает Арьес, conclamatio практиковалось даже в начале XX века: в 1910 году на железнодорожной станции, где умирал Лев Толстой, врач трижды окликнул его по имени, прежде чем констатировал смерть. И даже сегодня протокол Ватикана требует, чтобы у смертного одра папы было трижды громко произнесено его имя, полученное им при крещении.

Но вернемся к событиям той' эпохи. В 1742 году датский анатом Якоб Бенигнус Винслов издает в Париже диссертацию о ненадежности признаков смерти и о слишком поспешных захоронениях и бальзамированиях (Winslow J.В. Dissertation sur Г incertitude des signes de la mort et de l'abus des enterre-ments et embaumement precipites. Paris, 1742). В ней он обвиняет христианство в том, что под давлением христианской церкви были оставлены и забыты многие народные меры предосторожности, не позволяющие похоронить живого человека. Именно на христианство Винслов возлагает вину за эту беспечность в отношении тех, кого сочли умершими. Датский анатом сам в детстве и юности дважды чудом уберегся от чрезмерно поспешных врачей и могильщиков и вполне справедливо полагал, что когда он в третий раз попадет в коматозное состояние, то смерти избежать уже вряд ли сумеет. Был ли Винслов и в самом деле похоронен потом живым — неизвестно, но, согласно мнению медиков, люди, пережившие хоть раз кому, имеют склонность снова в нее впадать.

 
 

Как пишет Винслов, случаев неосторожности и небрежности властей, руководивших погребением, и прежде всего духовенства, было множество — и часто весьма драматичных. Самыми легкими были случаи «воскресения» во время переноса тела в церковь или на кладбище. Винслов сообщает о дочери одного ремесленника, которую сочли мертвой и понесли на кладбище — лежа на носилках, «она, к счастью, подала признаки жизни». Другой мнимый мертвец, некий носильщик, очнулся уже в братской могиле, куда его сбросили вместе с умершими в местной больнице. Глубокой ночью ему удалось разорвать свой саван, выбраться на поверхность и постучать в будку кладбищенского сторожа. Сторож отпер ему ворота, и он возвратился к себе домой.

 

Уилъям Хоггарт. «Расплата за жестокость», гравюра 1750 года. Хоггартом показана типичная сцена публичного вскрытия тела повешенного преступника (с его шеи так и не снята петля) в помещении Лондонского Королевского Хирургического Колледжа. В нишах висят скелеты казненных и анатомированных в Колледже разбойников Джеймса Филда и Мак-Лина. Скелеты эти до сих пор выставлены в музее Лондонского Королевского Общества Хирургов.

А вот забавный случай, рассказанный уже Арьесом: когда парижский хирург господин Шевалье заснул однажды таким глубоким сном, что не подавал никаких признаков жизни, его принялись трясти, окликать по имени, но все безуспешно. Тогда кто-то вспомнил, что доктор был азартным картежником, и, подойдя к его постели, громко произнес несколько карточных терминов. И тут же больной очнулся от летаргии и вскочил с постели.

Но в подавляющем большинстве случаев мнимых покойников все же успевали похоронить. Иногда счастливый случай помогал живым вовремя заметить свою ошибку и спасти несчастного, запертого в гробу. Арьес приводит историю, когда в Тулузе одного паломника сочли умершим, уложили в гроб и поместили до похорон в часовне погребального братства. На следующий день одна женщина пришла молиться в ту же часовню, и ей показалось, что она слышит какое-то шевеление в гробу. Ужаснувшись, она поспешила позвать священника. Поначалу ее приняли за юродивую, но, так как она упорно продолжала утверждать, что слышала нечто, доносившееся из гроба, гроб открыли и нашли умершего еще живым. Ему тут же оказали первую помощь, но было уже поздно: немного спустя он умер. Госпожа Дю Нуайе, рассказавшая об этом, добавляет:

«Вот что я видела меньше двух недель назад и что повергает меня в дрожь, когда я об этом думаю. Ибо я воображаю, как часто хоронят живых людей, и признаюсь вам, что не хотела бы подобной участи».

Доктор П. Ле Клер, директор коллежа Людовика Великого, любил описывать случай, произошедший с сестрой первой жены его отца. Ее похоронили на публичном кладбище в Орлеане с дорогим кольцом на пальце, и на следующую ночь алчный слуга вырыл гроб, открыл его и попытался снять кольцо с пальца умершей. Когда это не удалось, он просто отрезал палец. Сильное потрясение так воздействовало на покойную, что вернуло ее к жизни. Она вскрикнула от боли, и вор в ужасе убежал. Затем несчастная, как смогла, выбралась из могилы и вернулась домой. Она пережила своего мужа, успев даже подарить ему наследника.

В дальнейшем, как и сегодня, случаи погребения живых хоть и уменьшились на порядок, но всеравно постоянно происходят. 28 февраля 1866 года кардинал Фердинанд Донне, архиепископ Бордо, произнес речь в сенате Франции:

«Я сам в деревне, где служил в начале своего пастырского поприща, воспрепятствовал двум погребениям живых людей. Один из них прожил еще 12 часов, а другой в полной мере вернулся к жизни... Позднее, в Бордо, одну молодую женщину сочли умершей: когда я приехал к ней, сиделка готовилась уже закрыть ей лицо... В дальнейшем эта женщина стала женой и матерью».

Как указывает Филипп Арьес, с конца XVIII века власти Франции и соседних стран Западной Европы стали принимать меры, чтобы усилить контроль за погребениями. Движущим мотивом был именно страх перед захоронением людей заживо. Промежуток в 24 часа между кончиной человека и преданием тела земле, который прежде устанавливали сами для себя завещатели, был в XVIII веке ОФИЦИАЛЬНО утвержден во Франции. В 1792 году было введено правило, по которому смертьдолжны были удостоверить двое свидетелей. Постановление, принятое 21 вандемьера IX года республики по французскому революционному календарю (октябрь 1800 г.), гласило:

«Лица, находящиеся при больном в момент его предполагаемой кончины, будут избегать в будущем закрывать и закутывать его лицо, снимать его с кровати, чтобы положить на соломенную подстилку или матрас из конского волоса, и выставлять его на слишком холодный воздух».

На мой взгляд, это совершенно неверное постановление, которое смешивает без разбора очевидных мертвецов со случаями мнимой смерти. Следуя этому постановлению, французы были обязаны безвольно смотреть на то, как с обычного мертвеца исходит трупный яд, пропитывая кровать. После этого приходилось кровать выбрасывать, что было расточительно для малоимущих семей. А вот для коматозника эта предосторожность ничего не решала, так как постановление не предусматривало абсолютно никаких мер по извлечению коматозника из комы.

Из-за частых случаев мнимой смерти врачи в Западной Европе стали вообще бояться констатировать смерть — что дико сегодня себе представить. В «Словаре медицинских наук в 60 томах», вышедшем в Париже в 1818 году, в статье «Погребение» сказано:

«Врачей редко зовут констатировать смерть, эта важная забота отдана наемным людям или тем, кто совершенно чужд знанию физического человека. Врач, который не может спасти больного, избегает находиться при нем после того, как тот издаст последний вздох, и все практикующие врачи, кажется, прониклись этой аксиомой одного великого философа: не подобает врачу навещать мертвеца».На самом деле очень часто врачи констатировали у мнимого мертвеца смерть, что являлось при его «воскресении» для врача крахом карьеры. Потому врачи постепенно стали избегать всего, что касалось установления факта смерти. Отсюда и испуганный девиз медицины той эпохи: мы изучаем только живое тело, а мертвое медиков не касается.

В конце XVIIIвека, как пишет Арьес, во Франции рекомендовалось устраивать специальные хранилища, где трупы оставались бы под наблюдением вплоть до начала процесса разложения, чтобы можно было быть абсолютно уверенным в факте смерти. Но проект этот был осуществлен не во Франции, а в Германии: такие ОБИТУРИИ, или морги, названные vitae dubiae azilia, «убежища жизни, находящейся под сомнением», появились в 1791 году в Веймаре, в 1797 — в Берлине, в 1803 — в Майнце, в 1818 — в Мюнхене. В каком-то из подобных моргов разворачивается действие одной из новелл Марка Твена: в его рассказе руки умерших привязаны к звонкам, откликавшимся на любое движение.

К сожалению, я пока не смог найти никаких дополнительных сведений об этих немецких моргах для сомнительных случаев смерти, но хотелось бы узнать их эффективность: сколько «нетленных покойников» там удалось выявить.


Дата добавления: 2015-10-16; просмотров: 59 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: МОЙ КОММЕНТАРИЙ | ГЛАВА 22 | ЭКСПЕДИЦИЯ ЗА ЛЕТУНОМ | АНАТОМИЯ ЯВЛЕНИЯ | СКАЗ О КИКИМОРЕ | ЧТО ЖЕ ЭТО? | ТРИ ГИПОТЕЗЫ | ИСТОКИ РИТУАЛОВ СМЕРТИ | ЖИЗНЬ ТРУПА | ПРИМЕНЕНИЕ ТРУПОВ В БЫТУ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ВСЕОБЩАЯ ПАНИКА| ОТБОЙ ТРЕВОГИ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.006 сек.)