Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Сказочный зверь выходит из лесов

Читайте также:
  1. Александр, поклонившись, выходит. Зизи следует за ним, но мать окликает ее.
  2. АТАКА ЗВЕРЬКОВ
  3. Битву начнет герой страны гор и лесов Югославия
  4. Глава 2. Магическая формула — как выходить из положений, порождающих чувство беспокойства.
  5. Даниелла выходит на охоту
  6. Как дикий зверь
  7. На самом деле, вы совсем не хотите выходить замуж за прекрасного принца или жениться на прекрасной принцессе.

Это было обычное служебное письмо, которое колониальная администрация Бельгийского Конго отправила британскому губернатору Уганды. Правда, содержание письма было необычным. Но ни отправитель, ни получатель не представляли себе, какой взрыв чувств, какое столкновение интересов оно вызовет…

* * *

Прочитав письмо, губернатор, сэр Гарри Джонстон, взял книгу «В дебрях Африки» и начал её листать. Автором книги был знаменитый британский путешественник Г. М. Стэнли. Сэр Гарри поставил в двух местах галочки: первую — там, где Стэнли описывает свою встречу с пигмеями в 1876 году в лесах Итури, вторую — на описании лесного осла, которого пигмеи называют «атти».

Стэнли и губернатор Джонстон были хорошими знакомыми. Во время встреч они немало беседовали о животном мире Африки. Стэнли рассказывал, что, помимо лесного осла, гигантского кабана и антилоп, которых он отметил в своей книге, в этих тропических лесах — Итури и Семлике — «имеется масса неизвестных науке зверей, которые ждут своих исследователей». В письме, полученном из Конго, речь, однако, шла не о лесном осле, не о других загадочных зверях, а о пигмеях: конголезской администрации стало известно, что наперекор всем принятым постановлениям о запрете на торговлю людьми некий немецкий делец захватил группу пигмеев-бамбути и движется в сторону границы с Угандой, чтобы доставить их в Париж, на всемирную выставку, в качестве человекообразных обезьян. В письме содержалась просьба — силой освободить пигмеев и вернуть их на родину.

Собственно, с этим заданием справился бы любой полицейский офицер. Однако сэр Гарри воспринял этот случай как удачную возможность посетить Конго, познакомиться с пигмеями, лесами Итури и — чем чёрт не шутит! — воочию увидеть таинственного «лесного осла».

Губернатор ответил, что сам лично позаботится о возвращении угнанных бамбути на родину.

…Угнанных пигмеев спасли быстро. Сэр Джонстон пригласил их к себе отдохнуть после испытанных лишений. Беседуя с пигмеями через переводчика, губернатор узнал много интересных вещей. О лесном осле бамбути сказали, что это не «атти», а «окапи». Когда губернатор показал им мула, то они ответили, что окапи очень похож на него, только он полосатый. На спине и передней части туловища преобладает жёлто-коричневый или тёмно-коричневый цвета, на ногах и животе — полосы. Джонстон решил, что речь идёт о зебре.

Освобождённые пленники были переданы конголезским властям в пограничном пункте Мбени. Здесь разговор снова зашёл о загадочном окапи. Бельгийские офицеры рассказали Джонстону, что африканцы делают из шкуры этого животного ремни и пояса. «Но это не зебра, — настаивали они, — это скорее антилопа; на лбу у неё как бы рога, голова вытянута, а рот большой». Губернатору даже удалось купить у местных жителей шкуру загадочного зверя, а точнее, два её куска. Но всего этого было явно недостаточно, чтобы понять, что это за зверь такой — окапи.



Во время одной из вылазок в леса в бассейне реки Семлик солдаты показали губернатору-зверолюбу следы окапи на влажной почве. Видно было, что это — парнокопытное. Но если это антилопа, то какая именно: бонго или эланд? «В общем, — писал разочарованный Джонстон, — моё предположение о новой породе лошади рассыпалось. Я стал понимать, что мы ищем обыкновенную лесную антилопу». В своём письме в Лондон, в Зоологическое общество, Джонстон писал, что окапи не непарнокопытное, как думал Стэнли, а парнокопытное животное. К письму была приложена шкура загадочного зверя.

Профессор Зоологического общества Склэйтер, получивший это письмо, был антидарвинистом. Он считал, что весь мир испокон веков разделён на зоогеографические зоны, как, например, зоосад разделён на вольеры решётками. В Африке живут зебры и антилопы, значит, окапи мог быть или зеброй, или антилопой, третьего быть не могло. Исследование волос на шкуре показало определённое сходство с шерстью зебры. Склэйтер отбросил рассуждения «о парнокопытном» и, настаивая на том, что это — зебра, назвал зверя Equus johnstoni (лошадь Джонстона), сопроводив, осторожности ради, это название знаком вопроса. И вскоре учёный убедился, что осторожничал не зря: в начале 1901 года губернатор Джонстон получил в Энтеббе посылку со шкурой и черепами самца и самки окапи. Губернатор поразился: все предметы говорили о том, что это был не осёл, не зебра и не антилопа. Сказочный зверь представлял собой одно большое противоречие: телосложение, как у лошади, большие уши — как у осла, полосы, как у зебры, и в то же время парные копыта, как у антилопы; у молодого самца на лбу — два маленьких рожка, как у жирафы… Что за странный гибрид?

Загрузка...

Собрав воедино все признаки, Джонстон набросал на листе бумаги изображение сказочного зверя. Пока он рисовал, в его памяти вдруг всплыл образ такого же животного, которого он где-то уже видел… Да, это было в Британском музее! Среди останков зверей третичного периода, найденных в Греции, в Пикерми. Здесь помимо антилоп и гиперионов был найден также скелет большого жирафоподобного зверя с длинной шеей. По имени нашедшего его учёного зверя окрестили «элладотерием Дювернуа» (Helladotherium duvernoyi), то есть «греческий зверь Дювернуа»…

Джонстон нервно зашагал по комнате. Неужели окапи — переживший своё время элладотерий? Неужели это он — короткошеий жираф третичного периода? А непроходимые леса Итури — инкубатор, сохранивший его до нового времени? Но просто открытие ранее неизвестного крупного зверя — это уже событие мирового значения. А какое потрясение будет для общественности, когда она узнает, что возраст этого зверя — 10 миллионов лет!

Джонстон отправил шкуру и оба черепа, а также свой рисунок Ланкастеру, директору отдела Британского музея. В письме он предложил назвать животное Helladotherium tigrinum, подчеркнув его родство с элладотерием.

«Суд» состоялся в июне 1901 года. Он состоял из трёх человек: Ланкастера, Склэйтера и французского палеонтолога Буля. Склэйтер признал, что это «не просто новый вид зебры». Ланкастер, сравнив зверя с элладотерием, отметил некоторые отличия: неодинаковые зубы; у элладотерия нет рожков на лбу. Буль заявил, что окапи — это действительно «воскресшее ископаемое», но оно ближе к рогатым ископаемым жирафам самотерию и палеотратусу, чем к элладотерию. В конце концов сошлись на том, что окапи ближе всего к самотерию, получившему своё имя от греческого острова Самос, где впервые он был найден. Но так как окапи всё же отклонялся в некоторых деталях от самотерия, было решено выделить его в отдельное семейство и дать имя Okapia johnstoni.

Известие об обнаружении в дебрях Африки крупного млекопитающего, сохранившегося до наших дней с третичной эпохи, вызвало мгновенный интерес во всём мире. Сказочный зверь, ископаемое существо из плиоцена, давно считавшееся вымершим, вдруг оказался вполне живым и здоровым, наглядно свидетельствуя, что время необычайных приключений в области зоологии ещё далеко не прошло.

Впрочем, известно о загадочном окапи было пока немного — в наличии были два черепа, шкура и несколько полос кожи. В леса Итури одна за другой отправились несколько экспедиций. Шесть месяцев безуспешно пробирался сквозь чащу английский охотник Пауэл-Котон, открывший в своё время белого суданского носорога. Ему удалось лишь увидеть одеяло из шкуры убитого пигмеями окапи. Больше повезло англичанам Кристи и Риду, купившим несколько шкур окапи у туземцев. Кристи видел также малыша-окапёнка, пойманного пигмеями. Немецкий аристократ, герцог Мекленбургский, также отправившийся на поиски окапи, пообещал пигмеям большое вознаграждение, если те смогут выгнать зверя под прицел его ружья. Но охота не удалась — герцог сумел выкупить лишь пять шкур и один скелет окапи.

Повезло швейцарскому зоологу Давиду: он первым подстрелил из ружья окапи и отправил его останки в базельский музей. В своём описании охотник сравнивал зверя с тапиром и высказывал мнение, что форма пасти свидетельствует о том, что животное питается болотной растительностью (впоследствии это не подтвердилось).

В своём письме Давид сообщал ещё некоторые подробности об окапи:

«Арабизированные племена этого края называют зверя „койгэ“, пигмеи — „о-а-пи“. Сказочный зверь настолько хорошо знаком людям, что у каждого имеется пояс из его шкуры… В сопровождении охотников из пигмеев я несколько раз нападал на его след и видел отпечатки всех четырёх ног… Ввиду труднодоступности этой местности нельзя всерьёз утверждать, что окапи — редкое животное: трудно быть здесь охотником… Многие негры здесь питаются мясом окапи… Мне тоже подарили кожаный пояс из шкуры окапи с пряжкой — изделие по своей выделке напоминает предметы первобытных людей».

Неуловимый зверь на глазах обретал «плоть и кровь». Один из участников экспедиции герцога Мекленбургского, Шубоц, через два года вернулся на реку Уэле. Здесь он приобрёл двух окапи, убитых туземцами, и отправил их шкуры и скелеты в музеи Штутгарта и Гамбурга. Один из этих зверей «был так велик, что его с трудом несли пятнадцать задыхающихся негров». Шубоц сделал фотоснимки убитых окапи, и позже эти снимки обошли многие газеты мира.

Итак, загадочный зверь — ожившее ископаемое! — существует, и сомнений в этом больше не было. Администрация Бельгийского Конго взяло окапи под охрану, после чего охотники в этих местах больше не появлялись. Отныне лишь бескорыстные естествоиспытатели-следопыты, чьей задачей являлось только изучение зверей, могли посещать леса Итури.

В 1909–1915 годах члены Нью-Йоркского зоологического общества Ленг и Чепин сумели дать почти полное описание образа жизни окапи и доказали, что этот зверь — вовсе не коренной обитатель болот, как утверждал Давид, а бывший степной житель, переселившийся в тропический лес. «Окапи — завзятый отшельник, — писали они, — и выбрал себе такие места в качестве жилища, где климат для белого человека самый нездоровый. Это — полоса в 1000 километров длиной и 220 — шириной. Несмотря на буйную растительность, это одно из самых пустынных мест на планете. Влажный воздух непереносим из-за жары, никогда не снижающейся. Почти каждый день неистовствуют ураганные тропические ливни. Туземцы здесь стали людоедами. Могилы тысяч белых людей остались последним напоминанием об искателях приключений, чья молодость обрела внезапный конец в этих чащобах».

После отъезда американцев один из знакомых Ленга выкормил оставшегося сиротой окапёнка сгущённым молоком, а уже по окончании Первой мировой войны это животное было отправлено в Антверпен, где оно, правда, спустя 50 дней умерло. Только в 1928 году в Европе — в Антверпенском зоосаде — появился живой окапи, «короткошеий жираф третичного периода». Ещё четыре зверя, доставленные в Европу за это время, быстро погибли. Причиной гибели, как правило, становились глисты.

В 1936 году итальянец Атилио Гатти начал изучение окапи непосредственно в среде его обитания. Ему удалось поймать в западню трёх зверей, но эксперимент закончился полным провалом: одно из животных вырвалось на свободу, два других погибли в неволе, несмотря на прямо-таки материнскую заботу Гатти. После этого местные власти запретили ему отлов зверей. Со злости горячий итальянец разрушил все ямы-ловушки пигмеев в округе. Тогда ему навсегда запретили въезд в леса Итури.

Деятельность Гатти тем не менее не была совсем безуспешной. Служба охраны природы воспользовалась данными, собранными итальянцем, для упорядочения мер по защите окапи, в частности, и от туземцев. Всех пойманных животных осматривали на специальных пунктах на предмет состояния здоровья и наличия паразитов. Такое отношения к «живому ископаемому» дало свои плоды: в Нью-Йоркском зоопарке один самец окапи прожил пятнадцать лет, в других зверинцах — Антверпена, Лондона, Копенгагена, Парижа, Франкфурта — окапи доживали до весьма преклонного возраста.

Обнаруженный в джунглях Итури «ископаемый» зверь заинтересовал и археологов. Оказывается, похожее на окапи животное было хорошо известно многим древним народам. Египтяне изображали его на стелах и фресковых росписях, обитатели Северной Африки — на камнях и скалах. Изображение этого животного можно часто встретить в гробницах фараонов, где оно традиционно связано с именем бога Сета. После открытия «живого ископаемого» в лесу Итури это животное было названо «египетским окапи».

Древнеегипетское божество Сет олицетворял собой знойные тропические ветры, приносящие жару с истоков Нила. Он изображался с головой зверя, похожего на осла, или же в образе человека с небольшими рожками. Нетрудно предположить, что египтяне могли познакомиться с окапи во время походов к Верхнему Нилу. Впрочем, речь может идти и о совсем другом животном: установлено, что наскальные изображения короткошеего жирафа на скалах Сахары соответствуют вымершему родственнику окапи по имени Libytherium («Ливийский зверь»). Так что, возможно, как раз его голову египтяне «одевали» на Сета. Впрочем, оба эти вида относятся к одному семейству, а следовательно, не так уж важно, какой из этих видов окапи был известен древним египтянам — это уже чисто академический вопрос.

«Славный зверёныш пойман!»

История с окапи вызвала у людей массу чувств, надежд, замыслов, побудила искать каких-то новых чудо-зверей в африканских дебрях. Зоологи и путешественники, охотники и директора музеев опять стали рыться в старых сообщениях об экспедициях, ища в них какие-нибудь не замеченные ранее намёки…

* * *

В гуще событий и интересов оказался один загадочный зверь, о котором почти в одних и тех же выражениях рассказывалось в трёх разных книгах. Но места происхождения сведений были разными: Либерия, лес вдоль реки Конго, горный Судан. Называли зверя тоже по-разному: большой кабан, небольшой носорог, карликовый бегемот. А книги были следующие: сообщение миссионера Даппера, записки известного путешественника Стэнли и труд российско-немецкого следопыта Африки Вильгельма Юнкера «Путешествия в Африку 1885–1886 годов».

Даппер в своей книге писал о «большом чёрном кабане», что он гораздо опаснее обычного кабана, ибо у него — большие и острые зубы, которыми он всё, что попадается на пути, прорезает и убивает. Узнал автор это от путешественников по Либерии. Стэнли писал о гигантском чёрном кабане длиной 2 метра. Юнкеру туземцы Верхнего Судана рассказывали о трёх типах кабанов: бородавчатом, речном и гиганте.

Во всех случаях речь шла об очень крупном животном. В Либерии говорили о сказочном звере «нигбве», в Восточной Либерии — о «сэнгэ», горном или карликовом носороге. Оттуда же поступили первые кости предполагаемого вымершего небольшого бегемота.

Однако была неуверенность, относился ли данный зверь к кабанам. Зоологи не хотели повторять ошибку с окапи, которого отнесли вначале к «лесным ослам».

Науке до сих пор были известны три вида диких кабанов в Африке. Во-первых, суданский кабан сенар, одомашненный — к этому же роду относятся европейский кабан и домашняя свинья.

Но для Африки типичнее бородавочник с мощными бивнями. Он заселяет саванну вплоть до Капской провинции и описан ещё Линнеем.

В тропическом лесу, однако, обитают совсем другие кабаны, от светло-жёлтого до коричневого цвета, речные, или кустарниковые свиньи. Из-за пучков волос, которыми украшены их уши, они были названы кистеухими. Смешно сказать, но эти обитатели Африки открыты были не там, а в Бразилии. Португальцы в своё время ввезли их из Африки в Бразилию, а естествоиспытатель Маркграф увидел их там и описал.

В более широком смысле к свиньям и кабанам относится и африканский бегемот, живущий на реках и озёрах. Его можно было бы назвать четвёртым видом. Этот зверь упомянут в Библии и изображался на древнеегипетских памятниках.

В отношении «нигбве» и «сэнгэ» также было высказано предположение, что это — вымерший малый бегемот. Первые сведения о нём появились в 1841 году. Вице-президент академии Филадельфии Мортон узнал это от земляка, прибывшего из Либерии. Тот рассказал ему, что в Либерии водится бегемот размерами с козу.

Ещё через два года оттуда же были доставлены кости этого животного, в том числе два черепа. Мортон установил, что это действительно бегемот небольшого роста, но гораздо тяжелей козы. Зверь получил название Hippopotamus minor.

Затем Мортон показал экспонат известному американскому знатоку ископаемых Лиди. Тот не согласился с выводом Мортона, решив, что это — промежуточный вид между бегемотом и свиньёй, который, вероятно, уже вымер, и называл его — Choeropsis liberiensis, что значит: «кабаноподобный зверь либерийский».

Однако известные европейские специалисты француз де Бленвиль и англичанин Оуэн отклонили мнение американца и заявили, что это в самом деле какой-то малый бегемот. Разрешить спор было трудно, так как новых «вещественных доказательств» из Либерии не поступало ещё лет двадцать.

Вдруг в 1870 году случилось нечто сногсшибательное. В зоосад Дублина в Ирландии поступил «бегемотыш» из Либерии, который весил всего лишь 13 килограммов. Таких малых детёнышей у бегемотов не было никогда. К тому же вёл он себя несколько необычно, редко купался и по строению тела был больше похож на тапира, чем на бегемота.

Через несколько недель он умер. Вскрыв тело, зоолог Макалистер пришёл к выводу, что это не бегемот, а… Choeropsis. Лиди был прав: либерийский карликовый бегемот был лишь отдалённым родственником большого бегемота. Скорее это было промежуточное звено между бегемотами и кабанами, хотя и ближе к бегемотам по «комплекции» — большая пасть и прочее. Но главное — зверь не вымер!

В период с 1879 по 1887 год появились новые данные. Бютикофер, работник Лейденского музея, собрал в Либерии много скелетов и кож у местных охотников и расспросил их об образе жизни животного.

«Он предпочитает лес и болото, — читаем в его книге „Путевые картины из Либерии“, — купающимся его как будто не видели. Он не домосед, любит странствовать. Его образ жизни напоминает кабаний. Свою пищу — траву, зелень, лесные плоды — находит в лесах и кустарниках, после чего обычно укрывается от охотников в болотах. В отличие от больших бегемотов эти звери в стада не собираются».

Однако даже эти чёткие и ясные заметки не были восприняты тогда наукой всерьёз. Так, в 1885 году в зверинце Гагенбека опять появился предполагаемый «бегемотыш», и опять наука сочла его либо представителем вымирающего вида, либо, в лучшем случае, выродившейся в условиях Либерии породой нильского бегемота.

На рубеже веков кое-кто вспомнил и снова перелистал книги Даппера, Юнкера и Стэнли. Нашлись смелые души, загоревшиеся желанием найти этих легендарных зверей. Может быть, Choeropsis ещё и не полностью вымер, ещё где-нибудь существует? Ведь именно это следует из описаний Стэнли и Юнкера, причём, возможно, не только в Либерии, но и в Конго и в Судане, на родине окапи.

Однако зоологи возражали, что бегемот, хоть и карликовый, должен быть бегемотом, то есть водолюбивым животным. А все вышеперечисленные звери являются сухопутными, живут на суше, в лесу. Никто не обратил никакого внимания на сообщение Бютикофера о карликовом бегемоте, живущем в лесу, а не возле воды.

И всё-таки в 1904 году, через три года после открытия окапи, приверженцы «кабановой теории» праздновали победу. Британский капитан Мейнерцхаген обнаружил в поселении туземцев Маунт-Кения попорченную шкуру большого чёрного кабана, чудовища величиной с телёнка. Капитан не разбирался в научных спорах, он просто рад был трофею. Позже в окрестностях озера Виктория он обнаружил череп зверя, частично покрытый кожей. Но какой это был череп! Под глазами — необыкновенные шишки и наросты; тяжёлые изогнутые бивни, массивная, почти квадратная лобовая часть. Длина головы — от пятачка до шеи — больше метра.

У капитана разгорелась охотничья страсть — во что бы то ни стало найти и убить такого зверя. И наконец это случилось. Зверь был густо-чёрного цвета, длиной два с половиной метра, ростом метр с четвертью. Охотник отделил от тела череп и кожу, послал в Лондонское зоологическое общество и стал с интересом ждать, что там скажут.

Ответ, полученный от профессора Томаса, заставил его остолбенеть. Этот кабан был назван его именем — Hylocherus meinertzhageni, «лесная свинья Мейнерцхагена». Далее было сказано, что этот вид имеет большое научное значения для определения родословной кабанов и, вероятно, связывает бородавочника и речную свинью, у него ряд признаков древнего происхождения, очевидно, это — тот легендарный зверь, о котором писали Юнкер и Стэнли, может быть, «нигбве», или «сэнгэ», или большой чёрный кабан Даппера, так что пусть капитан радуется своему трофею.

Вскоре шведский зоолог Ленберг — тот, который изучал зубы трубкозуба, во время поездки в Африку установил, что этот большой кабан водится не только в Кении, но и во всех лесах Восточной и Экваториальной Африки, хотя никто, кроме Стэнли и Юнкера этого не заметил.

Но вот в 1905 и 1906 годах зоолог Томас получил ещё ряд трофеев из внутреннего Камеруна, а также из глубинки Либерии. Это был гигантский лесной кабан. Итак, этот зверь обитал во всей Африке, а значит, видимо, он был «виновником» всех местных легенд о «нигбве».

Таков был приговор специалистов. Но туземцы настаивали, что «сэнгэ» — совсем другой зверь, чем «нигбве». А в 1910 году, после проверки, к этому мнению присоединился гамбургский торговец животными Карл Гагенбек. По его мнению, «сэнгэ» — просто западноафриканская форма гигантского лесного кабана, которого негры назвали носорогом из-за его больших клыков. «Нигбве» — это вообще не кабан. Это — карликовый бегемот, который вовсе не вымер, а обитает где-то в Либерии. Это его имел ввиду Даппер, когда писал о чёрном кабане. Гагенбек поговорил об этом с путешественником и охотником Гансом Шомбургком. И тот отважился поехать в Либерию поймать сказочного зверя.

Первые полученные от туземцев сведения оказались разочаровывающими. Но один мулат в окрестностях реки Дюкея сказал, что он знает такого зверя и видел однажды, как тот лежал на краю лужи. Люди его боятся, так как он может опрокинуть лодку. Однако вскоре стало ясно, что речь шла о простом бегемоте. Впрочем, до этого не было известно, что в Либерии они водятся.

Был как раз период дождей, когда Шомбургк с группой носильщиков пересекал тропический лес в лодке. Дождь портил настроение, все труды и лишения казались напрасными. Никто из встреченных им людей не верил в существование искомого зверя. Неужели призрак?

И вдруг случилось следующее: «В метрах двухстах, в лесочке, я заметил какое-то движение… Поток нёс нас к этому месту. Вначале я не смог разобрать, кто это может быть: то ли буйвол, то ли крокодил. В это время он и вышел из тени на край берега — я застыл. Передо мной стоял зверь, ради которого я предпринял это изнурительное, тяжёлое путешествие — карликовый бегемот. Это было 13 июля 1911 года. Число тринадцать в моей жизни всегда было счастливым…»

Другой человек наверняка тут же застрелил бы зверя. Но Шомбургк не смог: «Он смотрел на меня какое-то время так же пристально и цепко, как и я на него, прежде чем скользнул в воду. Что-то во мне не позволило выстрелить». «К тому же, — рассуждал охотник задним числом, — это редкий зверь, а вдруг я уничтожил бы выстрелом последнего, а значит, и весь вид? Нет, мне достаточно было удостовериться, что зверь существует».

В столице Либерии Монровии его осмеяли. И никто не поверил, что такой заядлый охотник, как Шомбургк, растаял от нежных чувств и не направил ствол на дичь. Его сочли лгуном и хвастуном или простаком, поверившим сказкам и побасёнкам туземцев.

Только Гагенбек в Гамбурге продолжал верить ему и посоветовал через год всё это организовать снова, но получше.

На сей раз Шомбургк познакомился в Голаленде с племенем, которое отлично знало «мбе» — карликового бегемота, но все так боялись его, что помощников среди них не нашлось: «Предводитель племени смотрел на меня так, как будто я помешанный. Он ясно дал понять, что не будет содействовать такому вздорному делу — ловить опаснейшего зверя, перевозить его и, самое главное, запретить употреблять его в пищу».

Наконец один негр-полукровка решил подключиться к отряду и помог устроить поимку животного. Негры убедили охотника, что таких зверей — немало, вследствие чего он решил всё-таки убить одного и препарировать.

28 февраля 1913 года в одной прибрежной пещере был обнаружен «дьявол леса», тут же застрелен и препарирован. «Я укрылся в своей палатке, так как потекли слёзы. У меня, у отчаянного охотника. Смешно? Но нервы, перенапряжённые нервы требовали разрядки. Как я должен был радоваться сегодняшнему дню, которого дожидался, за который боролся целый год! Но радости не было, лишь горьковатое чувство воздаяния насмешникам, тем, кто мне не верил. Да, страдал я от этого, от недоверия моих земляков. Я кипел от ярости. Гнев пожирал моё сердце…»

А на следующий день в яму-ловушку попал ещё один зверь. И Шомбургк стал готовить вскрытие головы. Ведь негры гола расписали зверя как настоящего чёрта.

«Как поведёт себя пленник, когда я вытащу его из ямы? С обычными бегемотами всегда трудно. Они не переносят неволю и сперва дико бросаются на решётки клетки. Однако мой „моё“ как будто был спокоен. Он мирно лежал в яме и смотрел на меня прямо-таки дружески. Но я же не знал, что он намерен в следующий миг сделать. Ведь не исключено, что всё это — „розыгрыш“».

Зверолов уговорил африканцев построить загон вокруг ямы. Затем он стал подкармливать опасного «приятеля» кореньями и подманивать ими же в загон. Так и получилось. Камень упал с души охотника. С ближайшей станции он дал телеграмму Гагенбеку: «бегемот-карлик пойман — славный зверёныш!»

В течение следующих нескольких недель он поймал ещё четверых «зверёнышей» и перевёз их на морское побережье в больших корзинах, каждую из которых несло по 32 человека. Он постоянно смазывал им кожу вазелином, чтобы она была эластичной, и доставил в Гамбург всех пятерых здоровыми.

Измерения показали, что карликовый бегемот на три четверти метра короче и на полметра ниже гигантского лесного кабана, с которым его путали десять лет. Итак, огромные усилия зоологов были, наконец, вознаграждены открытием этих двух видов.


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 121 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Робинзонада Александра Селкирка | Человек, который поджёг остров | Пешком вокруг света | Удивительные приключения Габриэла Циклаури | Необычное происшествие в Малом Трианоне | На «железном олене» через вечную мерзлоту | Побег на грани фантастики | Ален Бомбар: за бортом по доброй воле | Дней в океане | Спасение Юдмайера |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Падение в зелёный ад| В поисках Конгамато

mybiblioteka.su - 2015-2019 год. (0.014 сек.)