Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Добрая земля 9 страница

Читайте также:
  1. Contents 1 страница
  2. Contents 10 страница
  3. Contents 11 страница
  4. Contents 12 страница
  5. Contents 13 страница
  6. Contents 14 страница
  7. Contents 15 страница

— Я не могу обещать тебе, что этого больше не повторится. — Он скривил губы в горькой улыбке. — Потому что я такой, какой есть.

— Потому что ты позволил Риму сделать тебя таким.

Атрет сжал губы. Поудобнее перехватив Халева, которого держал одной рукой, он подошел ближе.

— С тех пор как я увидел тебя впервые, я не прикоснулся ни к одной женщине. Хотя возможностей у меня было достаточно.

Рицпа вспыхнула, подумав, осознает ли он сам, что он сейчас сказал ей. Его физическая сила и красота всегда пугали ее, но такое признание оказалось даже еще более пугающим, потому что она начинала понимать, что он относился к ней в высшей степени уважительно. И ее ответ был чересчур суровым.

Господи, сделай же так, чтобы этот человек не стал моей роковой ошибкой. Ты знаешь все мои слабости. Господи, поставь преграды между мной и Атретом, иначе я не знаю, смогу ли устоять.

Атрет внимательно смотрел на нее и по выражению ее лица понял, что она не хочет его видеть. Он медленно двинулся в ее сторону, с каждым шагом чувствуя, как в ней нарастает напряженность. Рицпа сделала шаг назад. Он понимал: она хотела, чтобы между ними сохранялось расстояние. Он посмотрел ей в глаза и увидел в них еще кое-что. Это расстояние она хотела сохранить не из-за ненависти к нему, а потому, что он мог разрушить стены ее крепости.

— Возьми его с собой. — Атрет передал ей Халева. Рицпа сделала два шага вперед, чтобы взять малыша. При этом она посмотрела Атрету в глаза. Он видел, как расширились зрачки ее темных глаз, и почувствовал ее волнение. Страсть снова охватила его. Он едва заметно улыбнулся.

— Тебе лучше держать свою маленькую крепость закрытой.

Когда они вернулись, Феофил был готов отправиться в путь. Атрет оделся, и они прошли еще шесть миль, прежде чем сделали привал возле другого небольшого ручья. Рицпа спустилась к ручью и опустила ноющие ноги в воду, а потом решила искупать Халева. Вода была холодной, но малышу она нравилась, и он с удовольствием плескался в ней. Глядя на него, Рицпа засмеялась. «Хватит», — сказала она наконец и вытащила Халева из воды.

Она понесла его на берег, и он стал вырываться у нее из рук на свободу. Рицпа опустила его на землю, придерживая за ручки, чтобы он мог ходить. Мягкая молодая трава щекотала малышу пальчики ножек, и Рицпа держала Халева так, чтобы он мог едва касаться травы. Потом она, засмеявшись, опустила ребенка на землю, чтобы он мог поползать, но при этом оставалась рядом, следя, чтобы он ничего не сунул себе в рот. Судя по всему, малышу хотелось попробовать на вкус все, что его окружало.

Феофил смотрел, как Рицпа занимается Халевом. Услышав ее смех, он невольно улыбнулся: «Она хорошая мать».

Атрет, мрачный и неразговорчивый, сидел, прислонившись спиной к дубу. Он долго наблюдал за Рицпой, потом откинул голову назад и стал угрюмо смотреть на север. Феофил подумал, что только сейчас Атрет начинает понимать, какую трудную и важную задачу поставил перед этой женщиной: ребенок, которого она несла на спине, в пути успеет вырасти, станет более активным, с ним день ото дня будет все больше хлопот.

Солнце клонилось к закату, и Феофил развел костер. Они с Рицпой провели свое молитвенное собрание и стали петь песни хвалы Богу. Чувствуя себя чужим в эти минуты, Атрет встал и оставил их, уединившись среди деревьев. Вернувшись спустя какое-то время, он увидел, что Рицпа кормит Халева своим хлебом. Когда ребенок наелся, ему захотелось поиграть. Увлеченный пламенем, он пополз к костру.

— Нет, нет, — тихо говорила ему Рицпа. Снова и снова Халев пытался подобраться к огню, но она брала его на руки и возвращала назад. Не получив желаемого, Халев заплакал; огорченная Рицпа старалась утешить его.

Раздосадованный, Атрет встал и обошел вокруг костра.

— Дай его мне.

— Он сейчас успокоится.

Атрет наклонился, взял ребенка на руки и вернулся на свое место, по другую сторону костра. Встав на колени, он опустил Халева на землю.

— Он очень близко от огня, Атрет.

— Он научится держаться от него подальше.

Когда Халев в очередной раз направился к пламени, Рицпа вскочила.

— Сядь!

— Но он же обожжется!

— Он должен узнать, что ему можно, а чего нельзя, — Атрет даже не пошевелился, чтобы остановить ребенка. — Нет, Халев, — твердо сказал он. Наклонившись вперед, он слегка шлепнул Халева по ручке, уже тянувшейся к раскаленной головешке. Испугавшись, Халев отпрянул назад и растерялся. Но любопытство оказалось сильнее послушания. Он снова потянулся к огню. — Нет! — на этот раз Атрет шлепнул сына сильнее. Губы у Халева задрожали, но минутное замешательство прошло и снова победило искушение.

Рицпа снова вскочила на ноги, но было слишком поздно. Выражение любопытства на лице Халева сменилось выражением неожиданной боли. Феофил схватил Рицпу за руку и усадил ее, а Атрет поднял сына с земли.

— Как ты мог? — закричала Рицпа.

— От этого он не умрет, — ответил Атрет. — Зато будет знать, что значит не слушаться. — Он посадил малыша на колени. — В следующий раз ты уже не полезешь просто так, куда не следует, да?

— Дай его мне, пока с ним не случилось ничего хуже.

Атрет оставил слова Рицпы без внимания и тихо заговорил с сыном по-германски, осматривая при этом обожженные пальчики ребенка. Он подул малышу на пальчики, и Халев немного успокоился. Когда же малыш совсем перестал плакать, Атрет еще раз осмотрел ожоги.

— Ничего страшного.

Рицпа молча смотрела на него, на ее глазах блестели слезы. Халев щипал отца за губу, явно довольный тем, что оказался в центре внимания.

Атрет шутливо зарычал на него и слегка щелкнул по надоедливому пальчику, и малыш радостно взвизгнул. Отец провел губами по пальчикам сына и задержал губы на ожогах, потом снова опустил Халева на землю.

Халев посмотрел на огонь.

— О Господи, — произнесла Рицпа. Феофил продолжал удерживать ее за руку. — Атрет, не давай ему...

— Он мальчик, и не нуждается в нежностях!

— Он ребенок!

По-прежнему завороженно глядя на огонь, Халев колебался, раздумывая, что ему делать дальше.

Атрет откинулся назад и стал за ним наблюдать.

— Он такой же упрямый, как и ты, — сказала Рицпа. — Если ты снова допустишь, что он обожжется, я...

Халев пополз было к таким манящим языкам огня.

— Нет! — сурово сказал Атрет. Халев отпрянул назад, сел, взмахнул руками и громко залепетал, явно выражая свое разочарование. Феофил засмеялся и отпустил Рицпу.

Рицпа облегченно вздохнула, но продолжала следить за Халевом на тот случай, если он все же передумает и сунется к огню. Но он потянулся к сумкам и стал играть с кожаными ремнями.

— Он упрямый, — сказал Атрет, довольно улыбаясь, — но не глупый.

Однако эти слова ничуть не позабавили и не успокоили Рицпу.

— Слава Богу, что он не был на краю обрыва.

Атрет стиснул зубы, и желваки заиграли на его скулах. Взгляд его голубых глаз стал тяжелым и насмешливым. — Ты хочешь сказать, что заботишься о моем сыне лучше, чем я? Болезненный урок тяжело усваивается, но никогда не забывается. — Он уставился ей прямо в глаза. — Боль учит человека не повторять дважды одну и ту же ошибку.

Рицпа понимала, что Атрет только что своими руками разрушил хрупкий мостик, который возник между ними прошедшим днем. И в этом была ее вина. Господи, ну когда я научусь держать язык за зубами? Рицпа с тоской еще раз посмотрела на Атрета и явственно ощутила барьер, который он возвел вокруг себя. Они находятся вместе уже не один месяц, а он все сравнивает Рицпу с Римом и Юлией Валериан. Он готов относиться к ней как к своей любовнице, но не как к спутнику и другу.

О Авва,Авва...

Рицпа надеялась, что когда-нибудь Атрет поймет, как просто он может разрушить эти стены. Она уже практически овладела собой; когда Феофил положил свою руку на ее ладонь. Это проявление нежности лишило ее желания доказывать свою правоту.

—Извини, — прошептала она и встала.

Атрет тоже встал, когда она ушла куда-то в темноту.

— Сядь, Атрет.

— Не вмешивайся.

— Ты одержал победу. Радуйся же этому, имеешь полное право, но только дай ей возможность с честью отступить.

— Занимайся своими делами, римлянин.

— Хорошо, но если ты собираешься пойти за ней следом, Возьми с собой и Халева. — Феофил устроился поудобнее на своей постели. — Я буду спать.

Атрет с досадой сжал кулаки и остался на месте. Рицпа пошла к берегу и исчезла из виду. Атрету очень хотелось пойти вслед за ней, но он знал, что если сделает это, то обязательно скажет что-нибудь такое, о чем потом пожалеет. Сколько раз он уже видел, как она реагировала на его слова.

Атрет снова уселся, взял толстый сук, разломил его пополам и бросил в огонь; в небо взметнулся новый сноп искр.

— Завтра попробуем отправиться в Кивита Кастеллана, а потом повернем на запад, к Тирренскому морю, — сказал Феофил, не открывая глаз.

* * *

Рицпа села на берегу ручья, поджав ноги.

«О Господи, я нуждаюсь в Тебе, — сокрушенно шептала она. — Неужели мне придется соперничать с этим человеком всю свою оставшуюся жизнь? Мне так не хватает Семея. Мне так не хватает той безопасности, которую я чувствовала с ним. Зачем я отправилась в этот путь?»

Она опустила голову на колени, думая о том, что ей следует вернуться и присмотреть за Халевом. Но Атрет только что показал, что и сам может прекрасно справиться. Луна отражалась в темной воде ручья, подобно блестящему бриллианту. Рицпа медленно вздохнула, думая о том, достаточно ли сильна ее вера.

«Ты — Бог творения, Который дал нам Иисуса. Как же я могу сидеть здесь и говорить, что Ты ничего не понимаешь? Кто меня может понять, как не Ты, Господи?»

Рицпа встала и простерла руки вверх, глядя на небо.

«Отче, спасибо Тебе за те благословения, которые Ты мне дал. Ты вывел меня из тьмы, в которой я жила, Ты послал мне Семея. Он был таким чистым и прекрасным человеком! Он никогда не совершал тех ошибок, которые допускала я. Он был достоин лучшей спутницы жизни, чем я. Есть люди, которые рождаются в послушании Тебе, Господи, и Семей был именно таким».

Ее голос вздрагивал от слез. «Помоги мне помнить, что Ты сотворил меня такой, какая я есть, для исполнения Твоей воли. Мне совсем не обязательно знать, в чем состоит Твоя воля. Я не знаю, для чего я потеряла Семея, почему умерла Рахиль. Я знаю только одно — Ты поддерживаешь меня, Господи. Помимо тех страданий, которые я терплю, Ты дал мне Халева и радость».

Она опустила голову.

И вот теперь в ее жизни появился Атрет.

Она устало покачала головой, закрыв глаза и подставив лицо прохладному ветру. «Как здесь красиво и спокойно, Господи, — тихо прошептала она. — Когда я уединяюсь в таком месте, никто не мешает мне думать и укрепляться в уверенности, что Ты дашь мне силы пройти через все, что меня ожидает. Но, Авва, стоит мне подумать об Атрете, мне становится тяжело. Ты знаешь, что я за женщина. Ты сотворил меня такой. Сможешь ли Ты меня изменить? Не вводи меня в искушение. Господи, я знаю, что я плохой сосуд. Я принимаю слова Атрета близко к сердцу. Он смотрит на меня, и я сразу таю. Он прикасается ко мне, и я вся горю».

Листья дерева, стоящего рядом с ручьем, зашумели от легкого ветерка. Этот шум был таким успокаивающим.

«Господи, да будет Слово Твое начертано у меня на сердце, я молю Тебя о Твоей любви. Пусть мое разумение и мое сердце впитывают Твое Слово, которое Феофил дает мне каждое утро. Укрепи меня ради исполнения Твоей воли. Освободи меня от всех «если бы» и «а что, если», которые властвуют надо мной, когда Атрет смотрит на меня. Я знаю, какие чувства испытывает женщина, когда ее любит мужчина. Иногда я жажду снова испытать эти чувства. Помоги же мне увидеть Атрета Твоими глазами, Господи, а не глазами плотской женщины. Искупи его, Отче. Помоги ему выбраться из ямы и стать на твердый Камень».

Вокруг Рицпы жужжали насекомые, доносящийся шум ручья действовал на нее успокаивающе.

Ее охватило чувство необыкновенного покоя, и она замолчала, поскольку эмоции так захватили ее, что она уже не находила слов. Я слышу музыку, Господи. Все, что меня окружает,это музыка Твоего творения. Рицпа впитывала гармонию окружающих ее звуков, вспоминала те времена, когда Господь поддерживал ее, заботился о ней, и на сердце у нее стало необыкновенно легко. Она почувствовала себя совсем другим человеком.

О Господи, Ты всегда со мной. Я могу верить Твоим обещаниям. Я всегда могу верить Тебе.

Исполненная радости и спокойствия, она подобрала тунику и подвязала ее, чтобы было легче войти в ручей. Раскинув руки, она медленно повернулась, с наслаждением глядя на яркую луну. Наклонившись, зачерпнула в ладони ледяной воды и подбросила ее высоко в ночное небо, как бы даря сверкающие бриллианты Тому, Кто дал ей напиться живой воды.

Ее сердце, наполненное удивительными чувствами, пело.

* * *

Атрет грустно сидел у костра и ждал. Казалось, прошел не один час, прежде чем он увидел, как Рицпа возвращается к костру со стороны ручья. Он опустил голову, чтобы она не заметила, что он не спит и ждет ее возвращения. Когда она подошла ближе, он поднял голову и увидел, что у нее влажные волосы. Неужели она купалась в такой холодной воде? Рицпа посмотрела на Халева, который по-прежнему играл с сумками, а потом на храпящего Феофила. На ее лице появилась добрая улыбка, и у Атрета сжалось сердце.

Рицпа украдкой взглянула на Атрета и устало села на свою постель, по другую сторону костра. Почему она так спокойна, почему у нее такое мирное лицо? Атрет захотел спросить, почему ее так долго не было.

«Мама», — произнёс вдруг Халев и пополз к ней. Рицпа усадила его себе на колени, и он потер глаза кулачками. Она поцеловала его в макушку и погладила по темным волосикам. Халев потерся лицом об ее грудь, его веки отяжелели. Рицпа уложила его и прижала к себе, чтобы ему было теплее. Потом она укрыла себя и ребенка шалью, чтобы расстегнуть одежду и покормить его перед сном.

Атрет неотрывно смотрел на Рицпу, желая, чтобы и она взглянула на него. Когда же она подняла на него глаза, ему стало теплее от ее мягкого взгляда. Ни одна женщина на свете еще не смотрела на него таким взглядом. Ее лицо казалось золотым в свете пламени костра, который Атрет специально поддерживал в ожидании ее возвращения.

— Спокойной ночи, Атрет, — сказала Рицпа и закрыла глаза.

Атрету стало тоскливо и больно. Он подбросил в костер еще несколько толстых веток, потом снова посмотрел на Рицпу. Она уже спала глубоким сном. Ему показалось несправедливым, что она может так мирно спать, когда он не находит себе места. Неужели опять этот ее Христос помог ей стать такой спокойной?

Атрет долго смотрел на Халева.

Как же это Бог может обладать такой силой и в то же время допустить, чтобы Его Сын... Его Сын умер от рук врагов? В чем сила такого поступка?

Атрет снова всмотрелся в лицо Рицпы и сжал кулаки. Ему захотелось разбудить ее... но что дальше? Признаться ей в своих сомнениях, в своем непонимании, в своем интересе к ее несчастному Богу? Признаться в своей тоске, которая гложет его изнутри, сказать, как больно ему каждый раз, когда он видит покой и мир, который познали Рицпа и Феофил?

Глупец. Глупец! Завтра им снова предстоит долгий путь, а он, вместо того чтобы отдохнуть и набраться сил, сидит тут, смотрит сквозь языки пламени на женщину и ничем, видите ли, не может себе помочь.

Но он еще долго сидел и смотрел, как она спит. Он изучил каждую линию ее лица и тела. Возможно ли, чтобы женщина с каждым днем становилась все прекраснее? Атрет растянулся на земле и долго смотрел на звездное темно-синее небо.

Он закрыл глаза и заставил себя заснуть. Но даже во сне в нем эхом отдавались ее слова.

«Как бы ты ни хотел уберечь свое сердце, делать это уже поздно».

Они прошли через древний этрусский город Тарквиния, с его богато украшенными захоронениями, потом направились в Орбетелло, что у подножия горы Аргентария. Перейдя по мосту через реку Альбенья, они продолжили путь на север, к реке Умбро и городу Гроссето. Они проходили не более двенадцати миль в день, потому что на большее у Рицпы просто не хватало сил.

Становилась все более холодно и сыро.

— Примерно через час доберемся до Гроссето, — сказал Феофил, когда мимо них в южном направлении проследовала рота воинов.

Рицпа посмотрела на дорогу. Она ничего не сказала, но Атрет видел, что она очень устала. Тучи, сгустившись, разразились проливным дождем. И уже задолго до того, как перед ними показались окраины города, Рицпа вся вымокла, полы ее туники были грязными.

— Сюда, — сказал Феофил, ведя их по улицам города, мимо рынка, где торговцы бойко продолжали торговать самыми разными товарами, укрываясь под своими навесами.

По мере того как все больше воинов попадалось им на улицах, Атрет становился все напряженнее.

— Ты куда нас ведешь?

— Возле гарнизона я знаю одну гостиницу, — ответил Феофил. — Последний раз я проходил через этот город десять лет назад, но гостиница стоит на прежнем месте, там можно будет хорошо поесть и отдохнуть.

Хозяевами гостиницы были несколько отставных римских офицеров, и с того времени, когда Феофил был здесь последний раз, гостиница разрослась. Плата за ночлег в ней тоже стала выше, но Феофил не пожалел средств, лишь бы Рицпа с ребенком могли укрыться от холодного дождя.

В гостиничном дворе Атрет чувствовал себя явно неуютно. Здесь было полно легионеров, которые входили и выходили из гостиницы. Многие были с женщинами легкого поведения.

Халев заволновался, когда один молодой воин проходил мимо него с какой-то женщиной. Увидев ребенка, легионер улыбнулся и протянул руку, чтобы потрепать его по щеке.

— Не очень-то подходящее время для путешествий, малыш, — сказал он. И тут же умолк, встретив взгляд Рицпы. Молодой человек удивленно приподнял брови. Моя госпожа, — протянул он и слегка наклонился в знак почтения, вызвав явное неудовольствие спутника Рицпы.

Атрет выступил вперед и откинул с головы капюшон.

— Иди своей дорогой.

Спутница воина уставилась на Атрета, раскрыв рот. Она смотрела на него с нескрываемым восхищением. Она улыбнулась ему, ее глаза сияли.

Воин с недовольным видом выпрямился, оскорбленный тем, что им смеет командовать невоенный человек. Однако габариты, вес и угрожающий холодный взгляд Атрета говорили сами за себя.

Атрет взял Рицпу за руку. Больше он ничего не сказал, но сказанное им прозвучало вполне ясно. Воин оказался благоразумным. Он взял свою спутницу за руку и направился с ней к выходу. Когда они уходили, женщина что-то прошептала ему на ухо. Потом эта пара присоединилась к своей компании. Когда они разговорились между собой, два других человека оглянулись на Атрета.

— Он не хотел сделать ничего плохого, — тихо сказала Рицпа. — Люди всегда обращают внимание на маленьких детей.

— Он смотрел на тебя.

В этот момент вернулся Феофил, который платил за проживание.

— Мы здесь не останемся, — сказал ему Атрет; Феофил увидел его горящий взгляд и заметил, куда он смотрит.

— Успокойся. Они уходят. — Феофил забыл, что такие заведения всегда чреваты неожиданными встречами. — Нам отвели комнату вон в том коридоре. Я попросил принести нам поесть прямо туда.

Они вошли в огромный внутренний двор с мраморным фонтаном. Дождь продолжал идти, поэтому они шли вдоль стен. Рицпа в своей вымокшей одежде дрожала от холода. Отведенная им комната оказалась просторной и уютно обставленной, в ней находилось несколько диванов и небольших столиков. Вслед за ними вошел служитель гостиницы, который принес в металлическом сосуде горячие угли и стал разжигать жаровню.

Сбросив свою вымокшую одежду на пол, Атрет взял Халева и опустил его на пол. Потом он грубым движением сбросил верхнюю накидку с плеч Рицпы. «Согрейся», — он кивнул в сторону жаровни. Рицпа взглянула было на Халева, но Атрет взял ее за руку и подтолкнул к теплу горящих углей. Подхватив Халева, он снял с него тунику, раздел ребенка, бросая одежду, как ненужные тряпки. Усадив сына на диван, он стал растирать его сухим шерстяным полотенцем. Халев заплакал, явно недовольный таким грубым обращением, и успокоился только тогда, когда был уже завернут в теплые одежды и спокойно сидел рядом с отцом.

Феофил в своей накидке из толстой шерсти, кожаной кирасе и тунике перенес дождь гораздо легче. Он взял полотенце с другого дивана и накрыл им плечи Рицпе. Дрожа, она поблагодарила римлянина и подняла свою мокрую одежду с пола. Встряхнув одежду, Рицпа развесила ее на деревянной спинке дивана, надеясь, что к утру она высохнет.

Завернувшись в одеяло, Рицпа подошла поближе к жаровне. От мокрой шерсти пошел пар. Атрет подошел и встал рядом; Халев, сидя у отца на руках, выглядывал из полотенца, в которое был завернут, его темные волосики смешно топорщились, над головой. Рицпа засмеялась и легонько стукнула его пальцем по носу, довольная тем, что малыш завернут в сухое и ему тепло.

— Отдохнем здесь денек, — сказал Феофил. — Нам тут никто не помешает.

— Дождь, наверное, скоро прекратится, — сказала Рицпа, желая на самом деле, чтобы он лил как можно дольше. Ей так нужно было отдохнуть.

Слуга внес в комнату поднос с вкусной едой. Феофил принялся за жареную курицу с медом, приправленную кориандром и луком. Нарезанные печеные яйца были перемешаны с икрой и измельченными грибами. Были тут и мясные шарики в остром соусе, хлеб и ароматные яблоки.

— Манна с небес, — сказала Рицпа, давая Халеву кусочки курицы и вовсе не думая о себе. Но мальчику больше понравились яйца с икрой.

Пока Рицпа кормила Халева, Атрет налил в кубок крепкого вина и поставил кубок перед ней. Ее туника по-прежнему была сырой, а кожа бледной. Вино могло помочь ей согреться, а потом как следует выспаться. Атрет осмотрел ее грязную тунику и истоптанные сандалии. В горах она просто замерзнет.

— Прекрасная еда, теплое место, где можно хорошо отдохнуть, — сказала Рицпа, оглядывая красиво обставленную комнату. — Если бы я еще могла сходить в бани, то почувствовала бы себя, как на небесах.

— Бани отсюда недалеко, — сказал Феофил. — Думаю, тебе стоит сходить.

— Она сильно устала, — сказал Атрет, поедая фазана.

— Я очень хочу пойти в бани.

Атрет бросил кость на пол.

— Ты уже мылась в ручье прошлой ночью.

— Я только умыла лицо.

Атрет сердито посмотрел на нее.

— А как быть с ребенком?

— Разумеется, я возьму его с собой.

— Мы тоже пойдем с ней, — сказал Феофил, с интересом глядя, как на это отреагирует Атрет.

— А золото? Кто будет смотреть за ним?

— Будем смотреть по очереди. Сначала я посмотрю, пока ты будешь мыться. Потом поменяемся.

— Не мешало бы еще постирать одежду, — с надеждой в голосе сказала Рицпа.

— Можем отдать одежду прачке, — сказал Феофил. Он встал с дивана, прошел через комнату и начал возиться в своем багаже. Вскоре он извлек набор принадлежностей для бани и сосуд с моющим маслом.

— Кажется, я оставила свои вещи в Ефесе, — сказала Рицпа. — У нас не было времени...

— В банях сможем купить все, что тебе нужно, — сказал Феофил.

Атрет смотрел то на нее, то на него. Он понимал, что его возражения в расчет приниматься не будут. При этом он не хотел признаваться, что никогда в жизни не был в общественных банях, хотя много о них слышал. Он осушил кубок и, встав, покорно сказал:

— Ну что ж, пошли.

Феофил показал дорогу. Бани находились недалеко от гостиницы, и в этом, видимо, была еще одна причина их популярности. У дверей толпилась очередь желающих помыться. Они дождались своей очереди, Феофил заплатил несколько медных монет, и они вместе вошли внутрь.

Когда Атрет вошел в наполненную отдававшимися эхом голосами переднюю, его охватили дурные предчувствия. Он ненавидел толпу, а в этом помещении было полно мужчин и женщин.

Рицпа посмотрела на Атрета. Было заметно, что ему здесь не по себе. Пройдя мимо двери, ведущей в раздевалку, он остановился возле тепидария. Несколько полураздетых женщин вышли из раздевалки и прошли мимо него в бани.

Рицпа направилась было в женскую раздевалку, но Атрет схватил ее за руку.

— Нет, — сурово сказал он ей.

— Нет? — растерянно переспросила она. — Не понимаю. — Атрет уже направился в банное помещение, ведя ее за собой. — Атрет! — растерявшись и смутившись, воскликнула Рицпа. Люди стали оглядываться на них. — Ты что делаешь?

Феофил поторопился за ними, уже догадываясь, в чем дело. Нужно было предусмотреть это раньше.

Они вошли в огромный тепидарий. Атрет остановился, пораженный увиденным. В бассейне было полно людей, большинство из которых были обнаженными, и лишь некоторые были одеты в короткие туники. Несколько женщин, расслабившись, лежали на диванах возле бассейна, беспечно прикрывшись полотенцами. Два, абсолютно голых молодых человека сидели у края бассейна и о чем-то оживленно с ними беседовали. В окутанном паром помещении царил запах масла и других моющих средств. Атрет смотрел на все это с отвращением. Судя по всему, эти мужчины, женщины и дети были начисто лишены чувства приличия. Несколько мальчиков пробежали мимо него и прыгнули в воду. Атрет даже забыл, что держит за руку Рицпу, когда какая-то молодая женщина стала выходить из воды. Подобно Венере, рождающейся из морской пены, она распустила свои длинные волосы, прошла мимо и улыбнулась ему. Потом она взяла с полки полотенце и стала вытирать волосы, украдкой поглядывая на Атрета. Она напомнила ему Юлию.

Рицпа заметила, как он глядит на эту женщину. Ее это явно не обрадовало.

— Атрет, отпусти мою руку. — Он подчинился, не сказав ни слова.

Феофил дал Рицпе несколько монет.

— Там, в передней, продают моющие принадлежности, — сказал он. — Возьми, что тебе надо.

— Спасибо, — сказала Рицпа. В этот момент мимо них прошли несколько молодых людей с полотенцами, завязанными вокруг бедер. Они смеялись и о чем-то весело говорили между собой. Двое из них взглянули на Рицпу. Атрет снова схватил ее за руку.

— Ты останешься со мной.

— Я бы хотела помыться только с Халевом.

— Только с Халевом? В этом месте? Не смеши меня.

— Ты, я вижу, никогда не был в общественных банях, — сказал Феофил, когда мимо него, прикрывая плечи полотенцами, прошли две женщины. Они остановились, чтобы о чем-то переговорить с молодыми людьми, сидящими на краю бассейна. Несколько обнаженных девушек пробежали мимо них, прыгнули в воду и стали весело плескаться. — Никто ей не помешает.

— Если кто-то хотя бы приблизится к ней, я его убью.

Рицпа посмотрела на него широко раскрытыми от страха глазами. Она знала, что это не пустая угроза.

— В таких местах существуют свои негласные правила поведения, — хмуро сказал Феофил.

— Думаю, будет лучше, если я вернусь в гостиницу, — сказала Рицпа. — А вы оставайтесь. Я приду позднее, когда здесь будет меньше народу. — Еще одна женщина прошла мимо и посмотрела на Атрета с нескрываемым интересом.

— Я не стану мыться, когда вокруг столько женщин глазеет на меня, — сказал Атрет настолько громко, чтобы его услышали и остальные. Проходящая мимо женщина вспыхнула и отвернулась. — На меня достаточно насмотрелись на арене. — Те, кто был рядом, стали останавливаться и прислушиваться к его словам.

— Тогда проводим Рицпу в гостиницу, а потом пойдем в гарнизон, — предложил Феофил. — Там ты сможешь помыться в окружении мужчин.

— Ха! Мыться с римскими воинами? Да лучше я сгнию заживо! — На этот раз голос Атрета зазвучал еще громче, и он привлек внимание нескольких молодых людей.

— Лучше, чтобы от тебя воняло, как от шакала? — сказала Рицпа, направившись к выходу.

— Шакала? — переспросил Атрет, двинувшись вслед за ней.

— Извини, — сказала Рицпа, не останавливаясь. — Как от козла. Блеющего, глупого козла. — Рицпа сунула Халева Атрету в руки. Не обращая внимания на его протест, она подошла к лавке и взяла моющие принадлежности для двух человек. Потом она повернулась и увидела, что Атрет идет за ней.

— Не говори со мной так, — прогремел он.

Рицпа сунула ему за пояс мыльные принадлежности и взяла на руки Халева.

— Ничего страшного с тобой не случится, если ты как следует вымоешься. Об этих женщинах можешь не беспокоиться. Наверняка Феофил позаботится о том, чтобы никто к тебе не приставал.

Феофил спрятал улыбку, глядя на выражение ужаса на лице Атрета, когда Рицпа с ребенком на руках повернулась и пошла прочь.

— Куда ты? — окликнул ее Атрет, и его слова эхом разнеслись по помещению.

— Назад, в гостиницу. — Рицпа прошла через переднюю и исчезла в дверях, а ей навстречу вошло несколько человек.

— У меня такое чувство, что расслабиться в бассейне мне сегодня не удастся, — сухо сказал Феофил. — Ты первым пойдешь мыться, или я?

Выругавшись про себя, Атрет вынул из-за пояса мочалку. Зажав ее в зубах, он направился по коридору прямо в тепидарий, расстегивая на ходу пояс.

— Атрет, подожди! — сказал Феофил, пойдя за ним следом. Он недовольно заворчал, когда Атрет швырнул пояс и мешочки с деньгами ему в живот. — Раздевалка там...

Атрет сорвал с себя тунику и также швырнул ее в Феофила. Сделав еще пару шагов, он нырнул в бассейн тепидария. Вынырнув в середине бассейна, он стряхнул воду с головы. Это место казалось более спокойным. Германец поплыл к дальнему концу бассейна, а достигнув его, уперся руками в мраморный край и, подтянувшись, вылез из воды. Все вокруг при его появлении прерывали свои занятия и пристально смотрели на него, как он шел вдоль стены. Он вошел в калидарий.


Дата добавления: 2015-08-21; просмотров: 41 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Г. по Р.Х. 8 страница | Г. по Р.Х. 9 страница | Г. по Р.Х. 10 страница | ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 1 страница | ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 2 страница | ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 3 страница | ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 4 страница | ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 5 страница | ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 6 страница | ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 7 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 8 страница| ДОБРАЯ ЗЕМЛЯ 10 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.032 сек.)