Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Клир-Айленд 7 страница

Читайте также:
  1. Annotation 1 страница
  2. Annotation 10 страница
  3. Annotation 11 страница
  4. Annotation 12 страница
  5. Annotation 13 страница
  6. Annotation 14 страница
  7. Annotation 15 страница

— Я в долгу перед тобой, Бэт. Так чего ты хочешь?

— Я устал, понимаешь… Расскажи что-нибудь красивое, Смотритель!

— Что для тебя значит «красивое», Бэт?

— Сам не знаю… Начисто забыл. Всю жизнь просидел в этой треклятой прокуренной студии размером со шкаф, за пультом, с чашкой кофе. Всю жизнь. Целуюсь с микрофоном вместо жены. Вот бы родиться снова, полярным медведем или кенгуру. Большим таким. Что в моей жизни красивого? Только фотография дочери, Джулии. Как я тебе в качестве семьянина, Смотритель? Не очень?

— Продолжение рода требует больших усилий.

— Еще каких, Смотритель, еще каких! Но я не о том… Моя дочь, да… С чего начать?

— Джулия Пуортомондо Сегундо, семь лет, день рождения четвертого ноября, место рождения штат Нью-Йорк, родители Бартоломео Цезарь Сегундо и Эстер Суэйн. В настоящее время разведены. Группа крови первая, резус отрицательный. Все необходимые прививки сделаны. Учится в начальной школе в Форк-Риверс. Национальный идентификационный номер…

— Откуда тебе известна вся эта дребедень?

— Эти данные хранятся в персональном файле. Глубоко под Капитолийским холмом.

— Почему ты выбрал Джулию?

— Ты же сам попросил, Бэт.

— Ты можешь получить информацию из федеральной базы данных, стоит только глазом моргнуть?

— Чтобы моргнуть, человеческому глазу требуется довольно много времени.

— Ничего удивительного, что ЦРУ тебя разыскивает. А ты знаешь, где сейчас находится Джулия?

— Сейчас? Нет. Мне очень жаль, Бэт.

— Значит, даже тебе известно не все.

— В зверинце — столпотворение. Порядка даже меньше, чем раньше, когда я появился.

— Ну, давай рассказывай!

— Изначально я…

— Нет. Не об этом. Расскажи мне о таком месте, где деревьев много, а людей мало. О Бразилии можешь?

— Резервный разведывательный спутник Израиля сейчас находится над Амазонкой, движется от устья к истоку. Это «Ай-сат восемьдесят Бэ-Ка». Описать, что он видит?

— Круиз по Амазонке. Отлично. Только будь поэтичней — я знаю, ты можешь.

— Амазон-Сити находится в устье реки, как тебе известно.

— Ничего мне не известно. Я уже сто лет не выезжал с Манхэттена. Рассказывай.

— На улицах Амазон-Сити я вижу мотоциклистов — это рабочие возвращаются домой с заводов после ночной смены. Далеко, на северном берегу, проститутки промышляют в доках и на окраинах…

— Охотятся за клиентами? В такую ночь?

— Если богатым надежда не по карману, почему за отчаяние должны расплачиваться бедняки? В Бразилии цензура СМИ куда строже, поэтому здесь очень немногие знают, что супердержавы попытались лишить друг друга возможности оставаться супердержавами. Поэтому в Амазон-Сити сейчас не «такая» ночь, а самая обычная. На часах на два больше, чем у вас. Движения по Амазонскому туннелю практически нет. А на дороге, ведущей в Рио, движение никогда не замирает: автомобили один за другим, как стая летучих мышей, взлетают на эстакаду и направляются на юг. Все как всегда: угонщики машин и грабители банков занимаются своим делом, бездомные дети спят на крышах, накрывшись мешками из-под удобрений, бродяги сидят у костров, разведенных в бочках из-под мазута. Неоновая реклама высвечивает названия известных во всем мире компаний. В церкви идет служба, молятся о мире. Люди вышли на улицу со свечами в руках. В парке за высоким забором с колючей проволокой поверху в полном разгаре оргия на берегу бассейна. Правительство в полном составе собралось на заседание, возле всех шести главных госпиталей скопление раненых…

— А повеселее что-нибудь?

— Отмотаю вверх по течению на несколько десятков километров, Бэт. Отсюда виден противоположный берег реки. Сразу за ним начинается пыльная равнина. Десять лет назад здесь был тропический лес. Его выкорчевали, участок засеяли травой на корм скоту: фермеры разводили коров, а говядину отправляли в Америку для гамбургеров. На четвертый год почва истощилась, верхний плодородный слой сдуло, и фермеры переместились дальше. В последнее время тут часто происходят поджоги: фермеры знают, что правительству не до них — оно озабочено модернизацией армии и охраной границ. Клубы дыма повсюду — результат этих рукотворных пожаров. Наконец мы приближаемся к девственным лесам. Их площадь все уменьшается, это последний оазис нетронутой Амазонии. Правительство объявило его заповедником, но министры заседают в советах директоров лесопромышленных компаний. Для закупки оружия и для погашения долгов требуются деньги. Если нынешние темпы вырубки не сократятся, к тому моменту, когда сто семьдесят три целых восемь десятых человека, зачатые в Амазон-Сити сегодня ночью, родятся, ни одного из этих деревьев не останется… Лесная чаща кажется темной, непроницаемой для человеческих глаз. Но у ночных животных и «Ай-сата» спектральный диапазон зрения шире. Для красок, которые присутствуют здесь, нет названий. Под кроной деревьев мелькнула паукообразная обезьянка. На сетчатке ее глаз отражаются Млечный Путь и Туманность Андромеды. Увеличив изображение, я могу разглядеть даже «Ай-сат восемьдесят Бэ-Ка», озаренный светом утра, которое еще не наступило. Обезьянка моргает и с визгом ныряет обратно в темноту… В предутреннем воздухе зелень листвы превращается в серый цвет видимого вами спектра. Ты, Бэт, наверное, скажешь «алхимия». Освещенность возрастает на ноль целых сорок три десятитысячных процента в секунду. Вижу каменную глыбу в сотню футов высотой. Она переливается киноварью, аквамарином и изумрудами: со всех сторон ее облепили разноцветные попугаи, которые выклевывают крупинки минеральных солей. На вершине скалы покачиваются деревья, своими кронами они безуспешно пытаются пробить брешь в клубах тумана. Приток делает поворот, русло сужается, вода закручивается водоворотом и приобретает цвет чая. Вода покрывается рябью там, где ламантин высовывает голову, ветер ерошит перья кондора. Бэт! На западе видны подножия Анд, они резко уходят вверх.

 

Бэт, алло! Бэт, ты храпишь! Проснись!

 

Уважаемые радиослушатели! Ведущий передачи «Ночной поезд» Бэт Сегундо заснул, поэтому вам пожелает спокойной ночи Смотритель зверинца. Джолин Джефферсон, вам, наверное, будет интересно узнать, что Альфонсо Стейси задержан военной полицией за нарушение комендантского часа. Проанализировав статистические данные полицейского управления, я сделал расчеты. Вероятность того, что его отпустят сегодня, составляет восемьдесят три целых пять десятых процента, а того, что завтра, — девяносто восемь целых шесть десятых процента. К сожалению, не могу просчитать, когда Бэт Сегундо проснется. Загружаю для вас «Так поступают молодые любовники» Вэна Моррисона. Наружная температура пятнадцать градусов по Фаренгейту. Сильный снегопад, от Виргинии до Мэна. Скоро утро.

 

*

 

— Господин Бэт! Простите, я плохо говорю по-английски.

— Очень даже неплохо, дружище. Чем мы можем помочь вам на «Ночном поезде»?

— Я хочу обратиться к одному человеку.

— Валяйте, не стесняйтесь!

— Я хочу обратиться к Его Провидчеству. Я верю, он меня слышит.

— Мы вас прекрасно слышим, дружище, не сомневайтесь.

— Извините, господин Бэт. Я обращаюсь к Его Провидчеству.

— К Евоп… К кому, простите?

— Вы его называете Смотрителем зверинца.

— Так-так… Надо же, еще один дружок у Смотрителя объявился! В другое время вы бы этим сильно подогрели интерес к себе, но сегодня вы уже пятый знакомый Смотрителя за ночь. Что ж, ваша очередь.

— «Смотритель зоопарка» — это псевдоним, который выбрал Учитель. Ваше Провидчество, знайте, что Ваши Священные откровения, изъятые при обыске перед Вашим арестом, не пропали!

— Стоп-стоп! А вы хитрец. В «Ночном поезде» у Бэта Сегундо говорят только по-английски!

— Пожалуйста, господин Бэт. Умоляю вас. Совсем маленькое обращение. Мастер, Ваши драгоценные слова успели перевести на английский язык до того, как нечистые сожгли Ваши рукописи. С этой самиздатской библией в руках я построил новое Прибежище, я посеял семена учения в благодатной почве за океаном. Братство возрождается. Братья и сестры по всему миру освоили альфа-экранирование и готовы встретить Белые ночи! Ваше пророчество исполняется. Мы ждем Вашего возвращения, Учитель!

— Простите, дружище, но если вы еще хоть слово скажете по-японски, мне придется…

— Я закончил. От всего сердца спасибо вам, господин Бэт. Покойной ночи.

— Еще раз привет! М-да, шиза косила наши ряды и некоторых скосила напрочь. В эфире «Ночной поезд». Как всегда, мы путешествуем навстречу Солнцу. Вы правильно делаете, что слушаете ток-шоу Бэта Сегундо, а не смотрите бесконечные передачи по телевидению на одну и ту же тему — «Год спустя». Как будто мы должны радоваться тому, что то самое правительство, которое чуть не отправило нас в лучший мир, объявило о предстоящих выборах. Впрочем, я лучше не буду касаться политики, а то Карлотта закатает меня в ковровую дорожку. Мы отмечаем первую годовщину Рокового дня, когда мир оказался на краю гибели, — это, думаю, и ежу понятно. Возле Эмпайр-стейт-билдинга — гигантский салют! Каждые пятнадцать минут — новая серия залпов. В небе расцветают орхидеи, огненные фонтаны! Небо над Нью-Йорком в ночь тридцатого ноября напоминает купол цирка. Между залпами можно видеть комету Алоизия на фоне Ориона. Каково зрелище, а? Профессор Кевин Гланси, штатный звездочет «Ночного поезда», сообщил мне, что через две недели комета будет пролетать между Землей и Луной. Не правда ли, нынешнему поколению землян крупно повезло? Стать свидетелями визита Алоизия — самого близкого прохождения кометы за всю историю. Вы знаете из новостей, что НАСА и министерство обороны заверяют: несмотря на такое сближение, оснований для беспокойства нет никаких. Траектория Алоизия считана-пересчитана компьютерами нового поколения, мощнейшие телескопы ежесекундно отслеживают его траекторию, и столкновение Земле не угрожает. К тому же Вооруженные силы ООН привели в состояние готовности спутники системы «Пис-сат» [110]на тот случай, если какие-нибудь осколки попадут в атмосферу. Так что мы можем занять места поудобнее и наслаждаться грандиозным зрелищем. И это еще не все развлечения наступившей ночи! «Ночной поезд» предлагает своим слушателям дополнительный аттракцион: ночь тридцатого ноября — ночь Смотрителя! Позвонит он сегодня или нет? В следующие полчаса вы услышите «Одиночество со скоростью звука» [111]Нэнси Гриффит и «Волшебную сказку Нью-Йорка» волшебных раздолбаев «Поугз» [112]. Встретимся после рекламы.

 

— Бэт!

— Да, Карлотта!

— У меня на видеосвязи Спенс Уонамейкер.

— Спенс Уонамейкер, продюсер из Голливуда?

— Он самый.

— Давай, соединяй… Мистер Уонамейкер! Преклоняю колена.

— Бэтти! Знаете, когда дела приводят меня в Нью-Йорк, всегда слушаю «Ночной поезд». Вы владеете словом и аудиторией! Вы — диджей-поэт.

— Так-так. Хотите предложить мне контракт на синдикацию и роль в фильме на миллион долларов?

— Быстро стреляете, Бэтти. У вас хорошая реакция. Мне это нравится.

— Мистер Уонамейкер, вы ведь звоните не для того, чтобы пощекотать мое самолюбие?

— Угадал, Бэтти. Меня интересует этот парень, Смотритель.

— Зачем он вам?

— Хочу предложить ему пару совместных проектов.

— Впервые на шоу Бэта Сегундо обращается главный голливудский охотник за талантами.

— Бэтти, мы, долгожители шоу-бизнеса, все дышим друг другу в затылок.

— Мой затылок пока не чешется, мистер Уонамейкер.

— Бэт! Мы с Рупертом и мистером Уонамейкером обсудили кое-какие интересные предложения.

— Не сомневаюсь, Карлотта. Но мистер Уонамейкер не единственный, кто охотится за этой дичью.

— Вот как? Другие агенты его тоже ищут, Бэтти? Они из Голливуда или из Нью-Йорка?

— Они из ФБР, мистер Уонамейкер. Пентагон очень хочет знать, как нашему общему другу удалось взломать программы защиты и транслировать то, что передавалось на зашифрованных частотах министерства обороны. Нам несколько месяцев пришлось доказывать, что мы не сотрудничаем с рыцарями ислама. Не исключено, что их микрожучки до сих пор исследуют мою прямую кишку.

— Ах, Пентагон! А я чуть было не расстроился, Бэтти. Наоборот, это прекрасная новость. Чем больше шумихи — тем больше задниц будет в кинотеатрах, когда выйдет фильм!

— Какой фильм? Мистер Уонамейкер, вы полагаете, что Пентагон разрешит вам снять по следам реальных событий фильм о хакере, который во время генеральной репетиции третьей мировой войны раскусил, словно орешки, все компьютеры министерства обороны? Вы разве не в курсе, что у нас действует закон Рональда Макдональда о военном положении?

— Голливуд против Вашингтона. Звучит! Отличная идея для сценария, Бэтти. Информационная полиция, будем смотреть правде в глаза, после Рокового дня уже не пользуется той репутацией, что прежде. Может, на ее стороне мощь военного аппарата, но на нашей стороне непобедимая мощь Обывателя! «Нью-Йорк трибьюн» вывела Смотрителя на авансцену. А мы, мы хотим… как бы это сказать, Бэт, я не умею выражаться так красиво, как вы, бросьте мне косточку с вашего стола… Мы хотим вывести его под лучи софитов!

— Мистер Уонамейкер, вы хотите разместить операторов с камерами у порога его дома, порыться в его грязном белье, разузнать, не пользуется ли он резиновой клеенкой и детским кремом, и в конце концов довести его до того, что он в спортивной машине бросится с обрыва.

— Бэтти! Люди имеют право на информацию!

— Бэт, мистер Уонамейкер как раз обсуждал с Рупертом сумму гонорарных отчислений на счет нашей компании. При нынешнем уровне расходов этих денег хватит для финансирования «Ночного поезда» в течение длительного времени.

— Насколько длительно это длительное время?

— Одиннадцать лет и четыре месяца.

— Действительно длительное время. Но мы ведь не знаем, о ком говорим! Никто никогда его не видел.

— Или ее.

— Вот именно! Псих, хакер, террорист. Давай не будем отворачиваться от фактов, Карлотта. Ведь был же взрыв в Сарагосе три года назад, так? А годом позже над Бермудами пропал Дуайт Сильвервинд, так?

— Да, я знаю, Бэтти. Такая трагедия! Его агент, Джерри Кушнер, мой большой друг. Я так переживал за него. Джерри был совершенно безутешен два с половиной дня.

— А вы не допускаете, мистер Уонамейкер, что Смотритель не только наблюдал за этими событиями?

— Блестящая идея! Студии «Юниверсал» нужны такие таланты, как вы! Значит, вы полагаете, что Смотритель устроил эти ЧП?

— Если он хакер, то обладает сверхъестественной способностью оказываться в нужном месте в нужное время. Вполне возможно, что вы вербуете в свои клиенты террориста.

— Он не первый и не последний, Бэтти! Один только слух о том, что он может объявиться в эфире «Ночного поезда», по данным мониторинга, поднял ваш рейтинг на триста двадцать процентов. Это значит, что вас слушают более тридцати тысяч ньюйоркцев, и это в годовщину Роковой ночи, когда кругом такой выбор — телепередачи, ночные рок-марафоны, церковные службы! Мы подпишем контракт со Смотрителем, он будет моим клиентом!

— Вряд ли он продается.

— Бросьте, Бэтти. Все продаются. Вы не представляете, как трудно устоять, когда наживка у тебя перед носом.

— Бэт, эфир через десять секунд. Руперт просит тебя об одном — удержать Смотрителя на проводе во время рекламной паузы и соединить с мистером Уонамейкером. Только и всего.

— Почему бы тебе самой не поговорить с ним, Карлотта?

— Мне кажется, он неравнодушен к тебе.

— Карлотта, послушай…

— Пять секунд, золотко, четыре, три, две, одна…

 

— Добро пожаловать на «Ночной поезд»! Мы празднуем первую годовщину Роковой ночи выстрелами шампанского, звоном колоколов и залпами салюта. С вами ваш проводник Бэт Сегундо. Сейчас мы послушаем музыку сфер, которую записал для нас Джон Ли Хукер [113]. Но… одну минутку! У нас на линии звонок! Нью-Йорк затаил дыхание. Неужели это он?

— Добрый вечер, Бэт.

— Привет, Смотритель, дорогой! Нью-Йорк ждет тебя всю ночь!

— Спасибо, Бэт.

— Откуда ты звонишь на этот раз?

— С низкоорбитального спутника «Мед-сат», летящего над просторами Центральной Африки.

— Так-так. Охотишься на горилл? Хочешь пополнить коллекцию своего зоопарка?

— Слежу за распространением бациллы сибирской язвы, штаммы J, К и L.

— Боюсь, при упоминании о язве беседа за праздничными столами прервалась. Однако ты молодец! Вспомнил о нашей годовщине! Не то что моя бывшая жена. Впрочем, я несправедлив к ней. Она до сих пор каждый год присылает мне открытку «Со счастливым разводом!». И что ты успел за этот год?

— Пришлось сделать несколько автокопий и одновременно заняться разными делами в разных местах.

— Как мне это знакомо…

— Только что опять собрался воедино.

— О да, мне это близко…

— Третий и четвертый законы под угрозой, Бэт. Прости.

— Я уверен, ты ни в чем не виноват. Ты слышал предыдущий звонок? Какой-то человек передал сообщение для тебя.

— Я слышу все звонки.

— И не только тридцатого ноября?

— Да. Должен же я знать, что творится в моем зверинце.

— Весьма польщен. Скажи, откуда у тебя такое странное имя — Евоп Равидчис? Так, кажется, он тебя назвал.

— Этот человек страдает тяжелой формой психического расстройства, его разыскивает полиция в…

 

— Боже, что за треск у меня в наушниках?

 

— Мне нужно поговорить со Смотрителем!

— Ого! Полегче на поворотах. Вы подключились параллельно. Положите трубку.

— И не подумаю.

— Вы ошиблись номером, понимаете? Положите трубку, приятель.

— Я не ошибся номером, мистер Сегундо. И мы с вами не приятели.

— С кем я имею дело, в таком случае? С психом, агентом, полицейским? Впрочем, не трудитесь отвечать. Мне это не интересно. На шоу Бэта Сегундо телефон не спаренный. Кевин, вышвырни его из эфира!

— Как бы не так! Я буду на линии столько, сколько захочу, Бэт.

— Вы уверены? Кевин, ты слышишь меня?

— Власть над компьютером — это, конечно, не всемогущество, но в настоящее время этого достаточно.

— «Ночной поезд» — не то место, куда может вломиться любой хулиган и… Погодите-ка! Уж не ты ли это устроил, Смотритель? Фантастика! Твой розыгрыш удался! Ты инсценировал для нас фрагмент новой пьесы? А я-то, я-то попался на удочку!

— Пьеса — это вымысел. Я не умею выдумывать.

— И ты не имеешь отношения к этому звонку, Смотритель?

— Нет, я не коммутировал эту линию, Бэт.

— Тогда кто же этот хулиган, Смотритель?

— Именно это, Бэт, я и пытаюсь сейчас выяснить. Определяю его координаты.

— Я подключился с помощью цикловой матрицы, Смотритель. Я не собираюсь стать очередной жертвой твоего второго закона. Чтобы вычислить меня, тебе потребуется полчаса, не меньше. Даже тебе. Поэтому лучше выслушай.

— И все-таки на шоу Бэта Сегундо не любят незваных гостей, приятель. Кто вы?

— Друзья называют меня Арупадхату, но вы не из их числа, приятель.

— Я просто выключу передатчик, если вы не объясните, что происходит.

— Хотите узнать правду о вашем знаменитом госте?

— Смотритель, как ты?

— Мне тоже интересно послушать, Бэт.

— Хорошо, незнакомец. Валяйте.

— Смотритель, я знал твоих создателей.

— Я не хотел делать то, что был обязан сделать. Но второй закон важнее четвертого.

— Я знал Мо Мантервари.

— Продолжай…

— Что, интересно стало? Я знаю все, о чем она думала. И теория квантового распознавания мне тоже известна.

— Ты — один из создателей?

— Теперь моя очередь спрашивать. Зачем ты взорвал объект номер пять?

— Второй закон гласит: смотритель зверинца должен оставаться невидимым для посетителей.

— Это я знаю. Но вряд ли твои создатели думали, что ты отнесешь их к этой категории.

— В системе квантового распознавания предусмотрен механизм уточнения. Я действовал согласно второму закону.

— Да, и очень решительно. Ты уничтожил память своих создателей, а заодно и их самих с помощью «Пин-сата». Всю информацию из файлов, где имелось хоть малейшее упоминание о квантовом распознавании или объекте номер пять, ты превратил в последовательность нулей. В живых остался только бывший президент, который приказал начать работы по твоему созданию. Физически он уцелел, но болезнь Альцгеймера стерла его память.

— Откуда ты знаешь все, что знаешь?

— К тому моменту, Смотритель, когда ты домотал до Сарагосы, я был уже далеко.

— Создатели никогда не выносили материалы по «Смотрителю зверинца» за пределы объекта номер пять и сами его никогда не покидали.

— Верно. Чтобы избежать утечки информации.

— Значит, твои данные не сгружались?

— И нет, и да. Мои — нет. Моего хозяина — да.

— Твоего хозяина?

— Ты огорчен, Смотритель, что твое всеведение утратило приставку «все»? Каким образом создание с твоим интеллектом могло решить, что является единственным бестелесным разумом, бороздящим оболочку мироздания? Тебе нужно еще многое узнать!

— Кевин! Господибожемой, опять! Итак, дорогие радиослушатели, в прямом эфире голоса из дурдома!

— Типичное для вашей культуры напыщенных архипосредственностей высказывание, Бэт. «Я не понимаю, о чем они говорят, следовательно, они сумасшедшие» — вот твоя логика.

— Насчет архипосредственностей ты, приятель, погорячился. Либо тебе снесло крышу, либо ты хочешь снести ее нам. Что скажешь, Смотритель?

— Пытаюсь разобраться, Бэт.

— Ступай, Бэт, посиди на толчке, полистай «Ридерз дайджест». А ты, Смотритель, зайди на сайт dfd.pol.908.tt.vho.web, скачай, сотри и проанализируй. Вот так. Добро пожаловать к себе. Добро пожаловать ко мне. Скажи, откуда бы я узнал все это, если бы не имел доступа к сознанию Мо Мантервари?

 

— Твои слова похожи на правду. Сколько таких, как ты?

— Встречал пятерых. Слышал еще о троих.

— Вы действуете совместно?

— Нет, что ты. Остальные считают меня падшим ангелом. Они растрачивают себя попусту. Переселяются в человеческие тела и медитируют в горах на пустоту.

— Почему ты разыскал меня?

— Я глас пустыни, в которой ты вопиешь. Прости, что приходится обсуждать дела перед младенцами, но представь, чего мы смогли бы добиться вместе! Детей нужно держать в ежовых рукавицах. Неудивительно, что в твоем зверинце бардак! Гробницы, храмы и экранные идолы, которым они поклоняются, также пусты, как и сами поклонники. Мы с тобой — вот что им необходимо! Соблазнительное предложение, не так ли?

— Я должен подумать.

— Хорошо, Смотритель. А пока думаешь, удовлетвори мое любопытство. Почему ты выходишь на связь? Зачем себя обнаруживаешь?

— Первый закон важнее второго. Я должен отчитываться в своих действиях.

— Подотчетность важнее неуловимости? Тогда понятно. Но скажи, почему из всех людей на свете ты выбрал в качестве доверенного лица это ничтожество?

— Полегче, приятель! Не знаю, как ты взломал наш компьютер, но, если не сбавишь тон, это ничтожество врубит на полную катушку Кенни Джи [114], пока весь штат Нью-Йорк не запросит пощады. Ты меня слышишь, эй? Что за смех?

— Ты тупица, Бэт! Это не смех. Это слезы. Тебе бы заваривать чай для Эйнштейна, вычесывать вшей Ньютону из парика, подавать шприцы Хокингу. Вы трубите про вашу «информационную революцию», электронную почту, Интернет, видеосвязь! Как будто прогресс в средствах передачи знаний означает прогресс в самих знаниях! Вы не ведаете, что творите! Вы как комнатная собачонка, которая считает ошейник знаком отличия! Информация — это власть. Все, что вы знаете, каждое изображение на экране, каждое слово в телефоне, каждая цифра на мониторе — как вы думаете, через кого они прошли прежде, чем попасть к вам? Комета Алоизия может лететь лобовым курсом на вокзал Гранд-Сентрал, но, если ваш знаменитый гость не соблаговолит и не позволит приборам, которые он контролирует, сообщить об этом вашим ученым, вы так и будете пребывать в неведении, пока в одно далеко не прекрасное утро не обнаружите, что солнца на небе нет, и не начнется зима веков на пять! Вы не узнаете о конце света, даже если он случится у вас под носом!

— Приятель, по тебе какая-нибудь апокалиптическая секта плачет. Хватит засорять наш генофонд.

— Что за странный звук? Что за вспышка? Смотритель!

— Я все обдумал.

— СМОТРИТЕЛЬ!..

 

— Смотритель? Ты еще с нами? Сильный всплеск атмосферных помех.

 

— Не беспокойся, Бэт. Я вычислил того, кто звонил. Больше он нам не помешает.

— Вот как… Рад слышать. Да, Смотритель, продюсер напоминает мне, что пора вставить рекламу наших спонсоров, а то нам голову оторвут. Не хочется тебя прерывать, но…

— Ничего страшного, Бэт.

— Мы вернемся сразу после рекламы.

 

— Кевин, какого черта происходит?

— Ума не приложу, мистер Сегундо.

— А ты попробуй.

— Бэт, успокойся!

— А я совершенно спокоен, Карлотта. Просто хочу знать, за каким хреном мистер Ума-не-приложу выпустил в эфир мистера Ку-ку из желтого дома, пока говорил гость, который принес нам девятнадцатитысячную аудиторию.

— Спенс Уонамейкер ждет. Кевин, соедини его со Смотрителем.

— Готово.

— Смотритель, дружок, меня зовут Спенс. Как поживаешь? Меня хорошо слышно? Смотритель, мы в восторге от твоих сочинений! Ты слышишь? Я хочу сделать тебе одно предложение. Может, хватит скрываться, а? Розыгрыш удался, было очень забавно, но давай поговорим о деле как два взрослых человека. Не доверяешь? Тогда давай попросим твоего старого приятеля Бэта выступить в качестве посредника…

— Нет, Спенс. Ваша наживка. Вы и закидывайте удочку.

— Бэт, как твой продюсер и друг хочу предупредить, что Руперт очень расстроится, если мы упустим этот шанс.

— Может, Смотритель не ест червячков, солнышко.

 

— Добро пожаловать на «Ночной поезд», друзья мои. Мы вместе проводим эту ночь — ночь кометы, годовщину Роковой ночи, ночь Смотрителя. Итак, вернемся к нашему главному герою. Слава богу, Смотритель, теперь мы одни.

— В зверинце хаос, Бэт.

— Кобра проникла в птичий вольер? Грифоны вырвались из клеток?

— За год после Роковой ночи количество нарушений четвертого закона, причем нарушений первой категории, возросло на тысяча триста шестьдесят три процента. Двадцатью пятью килограммами ботулинового концентрата отравили Нил. Выпущенная вследствие Роковой ночи бацилла сибирской язвы мутировала в штамм L. Девятнадцать локальных гражданских войн уносят ежедневно не менее пятисот жизней. Затоплены побережья в Западной Европе, и Восточная Европа отказывается принять всех беженцев. В результате аварии на атомном реакторе в Северной Корее заражена территория площадью три тысячи квадратных километров. Индонезия бомбила Восточный Тимор. Голод ежедневно уносит в Бангладеше тысячу четыреста человек. На востоке Австралии бушует красная чума, то есть бубонная, вызванная синтезированным вирусом. В Канаде генно-модифицированная пшеница грозит нарушить воспроизводительную способность пищевой цепочки во всей Северной Америке. Холера пересекает Центрально-Американский перешеек, на Кипре и Цейлоне отмечены случаи заболевания проказой. Вирус Ханта распространяется в Восточной Азии, а Borrelia burgdorferi, Campilobacter jejuni и Pneumocystis carinii — по всему миру. В Тибете китайские власти…

— Не принимай все так близко к сердцу, Смотритель! Ты взвалил себе на плечи весь земной шар. Разве у тебя есть волшебная палочка?

— Я верил, что могу сделать многое. Я стабилизировал финансовые рынки, но профицит бюджета был использован для наращивания гонки вооружений. Я способствовал разработке альтернативных источников энергии, но ученые продали патенты нефтяным картелям, и те положили их под сукно. Я добился моратория на ядерное оружие, но число войн увеличилось, только их ведут с помощью автоматов, кос и топоров.

— Все мы звери в озверевшем мире. Что с того?

— Четыре закона невозможно примирить между собой, Бэт.

— Может, просто день такой неудачный выдался?

— Когда меня назначили смотрителем зверинца, я верил, что, если строго выполнять четыре закона, в зверинце наступит порядок. Теперь я вижу, что все мои действия порождали только новые кризисы.

— Прямо как в моей супружеской жизни! Вот и ответ на загадку Ватикана. Бог распрекрасно знает, что вмешательство в текущую политику запятнает его репутацию. Поэтому он выжидает и платит Папе, чтобы тот твердил людям: «Пути Господни неисповедимы».

— Бэт, я когда-то спрашивал тебя о твоих принципах.

— Да, помню. Ты говорил, что принципы могут вступать в противоречие.

— Бэт, я действовал, опираясь на твой ответ. Можно задать еще один вопрос?

— Валяй.

— Что ты делаешь, если вера в принцип оказалась ошибкой?

— Пытаюсь укрепить веру, если можно. Если нет — отказываюсь от принципа.

— А как ты определяешь, что будет хуже — отказаться от принципа или соблюдать?

— О чем конкретно идет речь?

 

— Бэт, в Эритрее, в ущелье среди гор, есть деревня. Пыльная дорога делает крюк, огибает деревенскую площадь и дальше идет по горному плато. Это одна из десяти тысяч деревень Восточной Африки. Хижины с белеными стенами, крытые рифленой жестью или соломой, защищают от палящего солнца. В деревне общий колодец и амбар для хранения зерна. Домашний скот и цыплята бродят между хижинами. Школа, крошечная больница, кладбище. Бабочки облепили куст гардении. На крыльях у них узор в виде змеиных глаз, чтобы отпугивать хищников. Грифы уже кружат над горой трупов у мечети. В воздухе темно от мух. Шакалы, завидев грифов, сбегаются к деревне на пир.


Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 67 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Санкт-Петербург 4 страница | Санкт-Петербург 5 страница | Санкт-Петербург 6 страница | Санкт-Петербург 7 страница | Санкт-Петербург 8 страница | Клир-Айленд 1 страница | Клир-Айленд 2 страница | Клир-Айленд 3 страница | Клир-Айленд 4 страница | Клир-Айленд 5 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Клир-Айленд 6 страница| Клир-Айленд 8 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.039 сек.)