Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 14. – Хватит спать, соня, вставай, уже почти десять часов

 

– Хватит спать, соня, вставай, уже почти десять часов. Динна открыла один глаз, замычала и перевернулась на другой бок. Бен похлопал ее по заду, потом наклонился над ней и поцеловал.

– Вставай, у нас сегодня встреча с потенциальным покупателем. К одиннадцати часам тебе нужно быть в галерее.

– А как же ты? – пробормотала Динна, не поднимая головы от подушки.

– Я ухожу прямо сейчас. Дорогая, ты встанешь сама?

– Нет.

Бен снова сел на кровать рядом с ней.

– Динна, ты хорошо себя чувствуешь?

Все эти две недели после выставки она чувствовала себя совершенно измотанной.

– Хорошо.

Но на самом деле ей вовсе не было хорошо. Голова казалась тяжелой, а тело как будто окунули в цемент. Вставать совершенно не хотелось, куда лучше было бы проваляться весь день в постели, то засыпая, то просыпаясь.

– Почему ты в последнее время такая усталая? Бен смотрел на нее с искренней тревогой.

– Наверное, старею.

– Несомненно. Я только хотел бы надеяться, что успех не окажется для тебя непосильной ношей. – Продолжая переговариваться с Динной, Бен направился в кухню. – Поджарить тебе тост?

Мысль о еде не вызвала у Динны ни малейшего энтузиазма. Она покачала головой, закрыла глаза и снова уткнулась лицом в подушку.

– Спасибо, не надо.

Через некоторое время Бен все-таки принес ей кофе. Однако ей не хотелось и кофе – наверное, впервые за несколько лет.

– Динна, ты точно не заболела?

– Я здорова, просто устала.

А еще ей становилось дурно при мысли о предстоящем возвращении Марка. Вероятно, причина была именно в этом. Мысли о нем и о Пилар высасывали из нее все силы. Динна сознавала, что глупо позволять им портить ее последние недели с Беном, но ничего не могла с собой поделать.

– Честное слово, дорогой, я в порядке. Не беспокойся. Динна бодро улыбнулась, взяла чашку и отпила немного кофе. Но когда теплый пар поднялся к ее лицу, ее чуть не вырвало. Заметно побледнев, Динна поспешно поставила чашку.

– Да ты больна! – воскликнул Бен.

От волнения за Динну его слова прозвучали как обвинение.

– Успокойся, говорю же, со мной все в порядке. Я совершенно здорова и обожаю тебя.

Динна ослепительно улыбнулась и протянула к нему руки. Бен обнял ее и прижал к себе. Он не хотел, чтобы с ней случилось хоть что-нибудь, и сейчас вдруг панически испугался, что потеряет ее. Бен думал об этом по десять раз на дню. Динна могла заболеть, попасть в аварию, ее могла захлестнуть волна прибоя в Кармеле, она могла погибнуть при пожаре... Или вернуться к Марку.

– Кто этот покупатель, с которым у нас сегодня встреча?

– Его фамилия Жюно. Он не то француз, не то швейцарец, точно не знаю.

Француз? Вдруг он случайно знает Марка? Но Бен ответил на вопрос Динны еще до того, как она задала его вслух:

– Нет. Он приехал в город только на этой неделе, твои работы ему понравились, когда он случайно проходил мимо галереи и увидел их через окно. Все просто и ясно. Ты довольна?

– Отлично, мистер Телепат.

– Вот и хорошо. Тогда увидимся в галерее в одиннадцать.

Бен снова посмотрел на Динну и принужденно улыбнулся, потом помахал ей на прощание и ушел. Они оба чувствовали одно и то же, и Бен это знал – оба были зажаты в тиски. Динне стали сниться по ночам кошмары, и, засыпая, она отчаянно цеплялась за Бена. А теперь еще эта слабость и какой-то непонятный недуг... Они оба терзались одними и теми же страхами, оба думали о том, что принесет им конец лета, и уже заранее боялись предстоящей потери. У них оставалось еще две недели, может быть, даже три, если Марк задержится. Он собирался вернуться вместе с Пилар. Но что потом? Ни у Бена, ни у Динны не было ответа на этот вопрос. Пока не было. Оба надеялись на какое-нибудь чудо, но чуда не происходило.

Ровно в одиннадцать Динна была в галерее. В этот день она надела кремовый шелковый костюм и шелковую блузку цвета слоновой кости. Ее сумочка цвета ванили соответствовала по цвету туфлям. Динна надела нитку жемчуга, доставшуюся ей в наследство от матери, и серьги – подарок Бена. Месье Жюно, потенциальный покупатель, смотрел на нее с выражением, близким к благоговению. Он произнес все приличествующие случаю слова и вообще излучал обаяние. И действительно оформил покупку – он купил не одну, а две картины, причем самые лучшие. После того как покупатель ушел, Динна и Бен радостно пожали друг другу руки. Сумма сделки составила почти восемь тысяч долларов, около половины из которых, естественно, должны пойти Бену. Он брал себе стандартные комиссионные – сорок процентов. Некоторые дилеры брали и пятьдесят. Однако даже за вычетом комиссионных Динна за последние недели получила неплохой доход. После выставки она заработала около двенадцати тысяч долларов.

Динна довольно рассматривала чек. Понаблюдав за ней, Бен спросил:

– Что ты будешь делать с этими деньгами?

– Я стану независимой.

Динна вдруг вспомнила, что сказал Марк перед самым отъездом. Он заметил, что она не бросает занятия живописью, чтобы иметь возможность содержать себя, если у нее когда-нибудь опять возникнет такая необходимость. Возможно, он был прав. Это, конечно, не единственная причина, но благодаря сознанию, что у нее теперь есть собственные средства, Динна чувствовала себя совершенно по-новому.

– Не хочешь пригласить меня на ленч, чтобы доказать свою независимость? – шутливо спросил Бен.

С восхищением глядя на Динну, он думал о том, как же она хороша, но в то же время видел по ее глазам, что ей отчего-то не по себе.

– Ну, так как насчет ленча?

Бену очень хотелось пойти куда-нибудь с Динной, быть с ней рядом, отвезти ее домой, остаться с ней наедине, хотелось сполна насладиться каждой минутой того времени, чтоу них еще осталось. Это буквально превращалось у него в навязчивую идею. Однако Динна отрицательно покачала головой:

– Я бы с удовольствием, но не могу. У меня ленч с Ким.

– Проклятие! Ну ладно, так и быть, не буду тебя просить его отменить. Но в пять часов, когда я закончу работу, вы, мадам, поступаете в мое распоряжение.

– Слушаюсь, сэр.

Динна с готовностью взглянула на него.

– Обещаешь?

– О да, это такое обещание, которое мне будет легко выполнить.

– Ну ладно, тогда иди.

Бен проводил ее до дверей галереи, по-джентльменски поцеловал в щечку и подождал, пока она перейдет через дорогу и сядет в «ягуар». Он смотрел ей вслед и думал, какая же она элегантная женщина. И она его женщина. Бен возвращался в галерею и улыбался от гордости.

– Ну-с, как сегодня поживает моя любимая художница, новая Мэри Кассатт?

Ким широко улыбнулась. Динна села за столик. Они встретились в их обычном месте, в «Трейд Вике», правда, Динна не была там почти два месяца.

– Ты поверишь, если я скажу, что сегодня утром продала еще две картины?

– Конечно, поверю. Слава Богу, Томпсон знает, когда надо настоять. Я уж и не чаяла дожить до того дня, когда ты сдашься.

Однако Ким понимала, что немалую роль в происшедшем сыграл и отъезд Марка. Будь Марк рядом, он бы мог задушить идею уже в зародыше, и Динна ни за что бы не согласилась устроить выставку.

– Знаешь, я страшно рада, что ты это сделала. – Ким знаком подозвала официанта и вопреки шутливым протестам Динны заказала шампанское. – Как это «не надо»? Да мы с тобой после той поездки в Кармел почти не видимся! К тому же нам есть что отпраздновать.

Динна мысленно усмехнулась. Есть, и даже больше, чем Ким думает.

– Итак, что у тебя еще новенького – естественно, помимо того, что ты теперь у нас знаменитая художница? – Ким попыталась поймать взгляд подруги, но Динна только улыбалась. – Ты выглядишь как кошка, которая проглотила канарейку.

– Не представляю, почему бы это.

– Ерунда! Пожалуй, я и сама догадываюсь почему. – Ким кое-что заметила еще в галерее, на открытии выставки Динны, но тогда у нее не было полной уверенности. – Ты собираешься рассказать, или мне суждено умереть от любопытства?

– Хочешь сказать, что у меня есть выбор?

– Даже не думай об этом. Ну же, Динна, не томи, рассказывай.

Ким шутила, но Динна вдруг посерьезнела.

– Такое впечатление, что ты уже все знаешь. Господи, надеюсь, это не всем заметно?

– Нет-нет. Просто в тот вечер, на открытии твоей выставки, я кое о чем задумалась. Хотя и сомневаюсь, что, кроме меня, еще кто-нибудь что-то заметил.

Их взгляды наконец встретились. Динна ответила не сразу.

– Ким, он особенный. И я его люблю. Очень люблю. Ким медленно вздохнула и выдержала паузу.

– Мне показалось, он хороший человек. Ты думаешь, у тебя это серьезно?

Динна кивнула. Ким поднесла к губам фужер с шампанским и не спеша сделала глоток.

– Я бы и рада сказать, что не знаю, но на самом деле я знаю. – Глаза Динны наполнились слезами. – Это серьезно, но я должна вернуться к Марку. Бен тоже это знает. Киму я не могу начинать все сначала, просто не могу. И возраст уже не тот, мне скоро сорок, и вообще... – Динна говорила все тише, пока ее голос не превратился в еле слышный шепот. – У меня есть своя жизнь с Марком, все эти годы я его любила. И у нас... есть... Пилар...

Динна не могла продолжать, слезы покатились по ее щекам, ей пришлось достать платок и высморкаться.

Ким хотелось обнять подругу и предложить какое-нибудь волшебное решение всех ее проблем, но обе понимали, что такого решения просто не существует.

– И по-другому никак нельзя? Динна замотала головой.

– А как Бен к этому относится? Динна глубоко вздохнула.

– Он чувствует то же, что и я, он в панике. Но я просто не могу бросить все и начать сначала. Я не могу... – Во взгляде Динны было отчаяние, она снова перешла на шепот. – Для этого я слишком стара.

– Если тебя останавливает только это, то поверь мне, это вовсе не причина. Послушай, да женщины сплошь и рядом начинают новую жизнь лет в шестьдесят, после смерти мужей! А уж в тридцать семь лет отказываться от того, чего ты действительно хочешь, было бы просто безумием.

– Ты не понимаешь. Господи, Ким, я действительно слишком стара для новой жизни. Бен хочет детей, а у меня уже почти взрослая дочь.

– Тем более. Пилар скоро совсем повзрослеет и станет жить самостоятельно, так что, если ты хочешь иметь еще одного ребенка, сейчас самое время.

– Ты такая же сумасшедшая, как Бен.

Динна попыталась улыбнуться, но ей было не до шуток, и улыбка получилась жалкой. У нее возникло странное ощущение, словно оставшиеся две недели тают у нее на глазах.

– Скажи, Динна, ты счастлива с Беном?

– Я никогда в жизни не была так счастлива. И просто не могу понять, в чем дело-. Мы с Марком прожили почти двадцать лет, мы хорошо знаем друг друга и вдруг... Ох, Ким, представляешь, я с трудом вспоминаю, как Марк выглядит, какой у него голос. Как будто я всю жизнь прожила не с ним, а с Беном. Сначала я чувствовала угрызения совести, мне казалось, что я совершаю нечто ужасное. Но теперь у меня даже чувства вины нет. Я просто люблю Бена.

– И ты думаешь, что сможешь от этого отказаться? Ким посмотрела на подругу с грустью, она понимала, что с Динной происходит, и ей было ее жаль.

– Не знаю, может быть, нам удастся встречаться и дальше. Может быть... Ах, Ким, я просто не знаю.

Ким тоже не знала, однако она подозревала, что Бен Томпсон не согласится вечно делить любимую женщину с другим мужчиной. Это было бы на него не похоже.

– Ты собираешься рассказать Марку?

Динна покачала головой:

– Ни за что. Он этого не поймет, его сердце будет разбито. Я... не знаю, придется действовать по ситуации. В сентябре Бену нужно будет на несколько недель улететь в Нью-Йорк, и у меня будет время на размышление.

– Динна, если я могу что-то для тебя сделать, если тебе понадобится дружеское плечо или рука, знай, что я всегда готова помочь. Надеюсь, ты и так это знаешь.

– Да, знаю, спасибо.

Подруги улыбнулись друг другу и сменили тему разговора. Однако и после того, как они расстались, лицо Динны, выражение ее глаз еще долго всплывали в памяти Ким, не давая ей покоя.

Попрощавшись с подругой, Динна медленно поехала домой. Ей нужно было просмотреть почту и оплатить счета. С Беном они должны была встретиться только в пять часов. Они собирались пойти в какое-нибудь тихое место пообедать, потом, может быть, погулять или заглянуть в кино – словом, заняться чем-нибудь, чем занимаются люди, у которых нет детей, срочных дел и которым некуда торопиться.

Они собирались провести оставшиеся две недели так, как будто у них впереди было два месяца, – тихо, просто и вместе. Так хотел Бен.

– Миссис Дюра?

Маргарет ждала Динну в холле. Динна не сразу обратила внимание на напряженное выражение лица экономки. Она только отметила, что Маргарет очень бледна.

– Что с вами, Маргарет? Вы нездоровы? – И, только подойдя к столику, на котором лежала почта, Динна осознала, что экономка смотрит на нее каким-то странным взглядом. – Маргарет, что случилось?

Динна внимательно оглядела экономку, одетую в темно-синее форменное платье, пытаясь понять, в чем дело. Может быть, Маргарет узнала про Бена? Может, она видела их вместе?

– Что случилось?

– Вам два раза звонили... – неуверенно начала Маргарет, словно не зная, что говорить дальше и вообще стоит ли.

Экономка пребывала в сомнениях. С одной стороны, она считала, что не вправе беспокоить миссис Дюра, но с другой стороны, у нее было неприятное предчувствие.

Динна выпрямилась.

– Кто звонил, мистер Дюра?

– Нет, мадам Дюра, его мать.

– И что она сказала? – Динна нахмурилась. – Что-нибудь случилось?

– Я не знаю. Она говорила с парижской телефонисткой, но просила, чтобы вы обязательно ей перезвонили. Сразу же, как только вернетесь.

– С телефонисткой из Парижа? Вы, наверное, хотели сказать с телефонисткой из Антиба?

Динна знала, что Маргарет не делала особого различия между Парижем и Антибом. Но на этот раз экономка энергично затрясла головой:

– Нет, это был Париж, они оставили номер телефона.

Маргарет покопалась в стопке бумаг, нашла нужную записку и протянула Динне. Она не ошиблась, звонили действительно из Парижа, а номер, который записала Маргарет, принадлежал парижскому особняку на улице Франсуа Премьер. Определенно что-то случилось. Возможно, пожилая дама заболела и хочет отправить Пилар домой пораньше? А может, что-то случилось с Марком? Пока Динна бежала по лестнице на второй этаж, направляясь в спальню, где стоял телефон, в ее голове пронеслись десятки картин разных катастроф, одна другой страшнее. Сняв телефонную трубку, Динна поколебалась: в Париже сейчас полночь, может быть, лучше подождать до утра?

Заокеанский оператор соединил ее очень быстро, и вот уже Динна слушала знакомое жужжание французского телефона. Когда-то она воспринимала эти гудки как сигнал «занято», но потом привыкла и запомнила, что это местная особенность.

– Мне очень жаль, но вам смогут ответить не раньше, чем через минуту.

– Все в порядке, я подожду.

Динна улыбнулась: телефонистка говорила неспешно, как калифорнийка. Затем в трубке послышался голос свекрови:

– Алло, oui?

– Mamie? – Родственное обращение к свекрови так никогда и не стало для Динны естественным. Даже после почти двадцати лет замужества, обращаясь к матери Марка, она всякий раз боролась с искушением назвать ее мадам Дюра. – Mamie? – Связь была не очень хорошей, но Динна слышала, что ей говорят, и заговорила громче, чтобы ее тоже было слышно. Голос мадам Дюра звучал сонно и совсем недружелюбно. – Это Динна. Прошу прощения за поздний звонок, но мне показалось...

– Динна, il faut que tu viennes.

«He хватало еще, чтобы при такой связи мадам Дюра говорила по-французски!» Однако мысленная мольба Динны не была услышана, и мадам Дюра продолжала тараторить по-французски и дальше, Динна с трудом разбирала слова.

– Подождите, я вас почти не слышу. Я не понимаю. Вы не могли бы повторить все по-английски? Что-нибудь случилось?

– Да, – прозвучало в трубке скорбным стоном. Затем наступило молчание. Динна ждала. «Так и есть, что-то с Марком. Я так и знала!» – Пилар... она попала в аварию на мотоцикле...

У Динны остановилось сердце.

– Пилар?! – Динна перешла на крик; она даже не слышала, как в комнату вошла Маргарет. Связь еще больше ухудшилась, и ей пришлось кричать громче. – Пилар? Mamie? Вы меня слышите? Что случилось?

– Ее голова... ее ноги...

– О Боже, она ранена? – Из глаз Динны брызнули слезы, она отчаянно пыталась взять себя в руки. – Mamie, как она?

– Paralisees. Les jambles. У нее парализованы ноги. А голова... мы не знаем.

– Где она? – вскрикнула Динна.

– В Американской больнице.

Стало слышно, что мадам Дюра всхлипывает.

– Вы вызвали Марка?

– Мы не можем его найти. Он в Греции, его коллега пытается с ним связаться. Они рассчитывают, что завтра он будет здесь. Прошу вас, Динна... вы приедете?

– Я вылетаю сегодня вечером. Прямо сейчас.

У Динны так дрожали руки, что она с трудом смогла посмотреть на наручные часы. Было десять минут пятого. Она знала, что в половине восьмого есть самолет – Марк часто летал этим рейсом. С учетом разницы во времени она сможет быть в Париже на следующий день в половине пятого по парижскому времени.

– Я прилечу завтра... в середине дня. Я поеду сразу в больницу. Кто ее лечащий врач? – Динна торопливо записала фамилию, которую назвала мадам Дюра. – Как с ним связаться?

Мадам Дюра продиктовала ей номер телефона.

– Ох, Динна... Бедная девочка. Я Марку говорила, что moto слишком большой и тяжелый для ребенка, ну почему он меня не послушал? Я же ему говорила...

«Я тоже». Первое, о чем подумала Динна, так это о том, что ее девочка одна в парижской больнице.

– Mamie, с Пилар кто-нибудь есть?

– Конечно, мы наняли сиделок. – Это было очень похоже на ту мадам Дюра, которую Динна знала.

– Только сиделки и никого больше? – Динна не скрывала, что она в ужасе.

– Но уже первый час ночи.

– Я не хочу, чтобы она оставалась одна.

– Хорошо, я сейчас же отправлю в больницу Анжелин, а утром сама туда поеду.

«Анжелин... самая старая горничная на свете. Анжелин. Как она может?»

– Я приеду так скоро, как только смогу. Передайте Пилар, что я ее люблю. Спокойной ночи, mamie, до завтра.

Динна переключилась на телефонистку. Она была в отчаянии.

– Мне необходимо связаться с доктором Хубертом Киршманом, это очень срочно.

Однако доктор Киршман не ответил на звонки. Звонок в Американскую больницу тоже не обнадежил Динну. Ей сказали, что состояние мадемуазель Дюра по-прежнему критическое, однако она в сознании и заснула; возможно, утром ей будут делать операцию, пока еще нельзя сказать точно. Ее привезли из Канн только сегодня вечером, и если мадам будет так добра позвонить доктору утром...

Динне хотелось послать их всех к черту. Поговорить по телефону с Пилар было невозможно, и единственное, что могла сделать Динна, – это как можно быстрее вылететь в Европу.

Она села и обхватила голову руками, стараясь не дать волю слезам. Но все-таки у нее вырвался всхлип, вырвался из самого ее сердца.

– Пилар, девочка моя... о Господи!

Тут же рядом возникло синее форменное платье, и Динна почувствовала на плечах руки Маргарет.

– Что, очень плохо? – шепотом спросила экономка в полной тишине.

– Я не знаю. Мне сказали, что у нее парализованы ноги и что-то с головой, но я так и не смогла ни от кого добиться разумного ответа. Я вылетаю ближайшим самолетом в Париж.

– Я соберу ваши вещи.

Динна кивнула. Она пыталась привести в порядок мысли. Нужно позвонить Бену. И Доминик. Она сняла трубку, пальцы сами стали машинально набирать номер секретарши Марка. Голос, который Динна всегда недолюбливала, ответил очень быстро.

– Где месье Дюра?

– Я не знаю.

– Черта с два вы не знаете. Наша дочь попала в автокатастрофу, а его никто не может найти. Где он?

– Я... мне очень жаль, мадам Дюра, я постараюсь найти его к утру и попрошу перезвонить вам, я сделаю все от меня зависящее...

– Не надо мне звонить, сегодня вечером я вылетаю в Париж. Просто передайте ему, чтобы он был на месте. Да, и пусть позвонит матери. Пилар лежит в Американской больнице в Париже. И ради Бога, Доминик, сделайте мне одолжение, разыщите его.

Под конец фразы голос Динны дрогнул.

– Я сделаю все, что смогу. Поверьте, мне очень жаль. Случилось что-то серьезное?

– Мы пока не знаем.

Поговорив с Доминик, Динна позвонила в аэропорт и в банк. Взглянув на вещи, которые Маргарет упаковала для нее в дорогу, она быстро набрала номер Бена – нужно было застать его до того, как он уйдет из галереи. До отъезда в аэропорт у нее оставался час. Бен сейчас же взял трубку.

– Мне придется срочно уехать из города.

– Что ты натворила, ограбила банк? – со смешком спросил Бен.

Он предвкушал скорую встречу с Динной и приятный вечер, настроение у него было прекрасное. Однако, услышав в голосе Динны непривычные нотки, он сразу заподозрил неладное.

– С Пилар произошел несчастный случай. Ох, Бен... Динна вдруг расплакалась, уже не сдерживаясь: она была испугана, у нее болело сердце за дочь, а еще она не могла простить Марку того, что он разрешил Пилар купить мотоцикл.

– Успокойся, дорогая, я сейчас приеду. Ты не против, если я зайду к вам в дом?

– Не против.

Уже через семь минут Маргарет открыла Бену дверь. Динна ждала в своей комнате. На ней был все тот же костюм, в котором она ходила на ленч с Ким, и серьги, подарок Бена. Взглянув на нее, Бен быстро подошел к ней и обнял.

– Все хорошо, девочка моя, все хорошо.

Динна рассказала ему, что у Пилар парализованы ноги.

– Возможно, это лишь временная реакция на падение. Ты же пока не знаешь всех подробностей. Возможно, все еще не так страшно, как кажется сейчас. – Бен заметил, что она очень бледна. – Может быть, выпьешь что-нибудь?

Динна замотала головой. Ее лицо выражало муку. Она снова заплакала и снова нашла утешение в объятиях Бена.

– Мне в голову лезут всякие кошмары.

– Постарайся не думать о плохом, ты должна собрать все силы, чтобы продержаться до Парижа. – Он заглянул ей влицо. – Может, хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Динна вздохнула и попыталась улыбнуться.

– Хочу, но нельзя. Но все равно спасибо, что предложил. Я люблю тебя.

– Если я тебе понадоблюсь, только позвони, и я тут же прилечу, договорились?

Динна кивнула.

– Ты можешь позвонить за меня Ким и рассказать, что случилось? – спросила Динна. – Я пыталась до нее дозвониться, но ее нет дома.

– А она ничего не заподозрит, если я позвоню?

Бен беспокоился, но не за Ким, а за Динну. Динна улыбнулась:

– Не заподозрит, сегодня за ленчем я ей сама рассказала про нас. Между прочим, она каким-то образом уже догадалась. Она что-то заметила еще на открытии моей выставки. Ким считает, что ты хороший человек, и я с ней согласна.

Динна снова потянулась к Бену, и он крепко обнял ее. Не скоро у нее снова будет возможность его обнимать, быть с ним.

– Знаешь, мне бы хотелось еще раз вернуться домой, просто побыть там... это меня успокаивает.

Бен понял, что она говорит о его доме.

– Скоро ты туда вернешься.

Динна подняла голову и посмотрела Бену в глаза:

– Обещаешь?

– Обещаю. А теперь тебе пора. У тебя есть все, что нужно? Динна кивнула и снова закрыла глаза. У нее вдруг закружилась голова.

– Тебе плохо?

– Нет, все в порядке.

Бен вышел первым, Динна спустилась по лестнице вслед за ним и, перед тем как уйти, обняла Маргарет. Теперь час на дорогу до аэропорта, затем еще сорок пять минут до вылета. А еще через двенадцать часов она будет в Париже – со своей девочкой, с Пилар.

Всю дорогу до аэропорта Динна молчала и молилась просебя, чтобы застать дочь живой.

 


Дата добавления: 2015-08-03; просмотров: 68 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 3 | Глава 4 | Глава 5 | Глава 6 | Глава 7 | Глава 8 | Глава 9 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 13| Глава 15

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.03 сек.)