Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ГЛАВА 11 Май 1971 года Маргарита

Читайте также:
  1. X КОРОЛЕВА МАРГАРИТА
  2. ГЛАВА 1 Апрель 1971 года Маргарита
  3. ГЛАВА 13 Май 1971 года Маргарита
  4. ГЛАВА 15 Май 1971 года Маргарита
  5. ГЛАВА 17 Июнь 1971 года Маргарита
  6. ГЛАВА 19 Июнь 1971 года Маргарита

 

Гари Финнеган наблюдал за тем, как искусно его отец обращается с мячом, как легко и непринужденно перебрасывает его с колена на голову и обратно, с головы на колено. Роб был одет в черно-белую футбольную форму, и его движения были такими грациозными, что походили на движения танцора. На лице его сына застыло выражение благоговейного ужаса, как будто он был потрясен не меньше других детей из первого и второго классов, причем не только мальчиков, но и девочек.

Дети сидели на траве у северных ворот, а я стояла на коленях в нескольких футах позади них.

– Это действительно твой папа, Гари? – донесся до меня вопрос Мэттью Уотса. Мэттью был дюжим мальчуганом из второго класса. Он часто задирался к другим детям, из-за чего за ним приходилось постоянно наблюдать.

– Да. – Меня тронула гордость, которую Гари вложил в этот односложный ответ. – В Уганде он был капитаном футбольной команды.

– А где это, Уганда? – захотела знать одна из девочек.

– В Африке, – ответил Гари.

– Ты раньше жил в Африке? – потрясенно спросил Мэттью. – Но это же на краю света!

– Почти, – кивнул Гари.

– Твой папа просто класс! – восхищенно произнес другой мальчик.

К нам подошла Кэти Бернс. Она была одета в темно-синий костюм, который я видела бессчетное количество раз, но сегодня он почему-то выглядел по-другому. Мне потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, что в волосах Кэти больше не было седины, вероятно, она ее закрасила. Благодаря этому мисс Бернс выглядела моложе.

– Он настоящий профессионал, – сказала она. – Это была чудесная идея, Маргарита. Ты молодец, что пригласила мистера Финнегана. Как ты думаешь, он согласится прийти еще раз, чтобы выступить перед детьми постарше?

– Я уверена, что он придет с удовольствием. – Я была убеждена, что Роб сделает все, чтобы помочь Гари освоиться в школе. Сейчас он собрал детей вокруг себя и осторожно подавал мяч каждому из них по очереди. Они были настолько поглощены этим занятием, что не замечали ничего вокруг.

– Мистер Финнеган необычайно приятный молодой человек, – сказала Кэти. – Мне очень жаль, что его жена утонула. Где, ты говоришь, его встретила?

– В «Оуэн-Оуэнсе». Он покупал для Гари одежду, только все не то, что нужно. Я посоветовала ему все это вернуть и купить то, что необходимо. – Оглядываясь назад, я подумала, как это трогательно – то, что он принял на себя обязанности своей покойной жены. Интересно, быть может, вид вдовы, покупающей запчасти для автомобиля, так же трогателен?

– Когда мистер Финнеган закончит, быть может, он согласится выпить чашку чая в моем кабинете? Ты тоже приходи, Маргарита. Сэйра может присмотреть за твоим классом.

– Я приду.

– Хорошо. – Кэти многозначительно улыбнулась. – Это у вас серьезно?

– Между нами ничего нет, – ахнула я. – Нас даже друзьями назвать нельзя. – Это было не совсем правдой.

– Как жаль! – Она подмигнула, и на ее лице появилось выражение, которое можно было определить только как похотливое. – Если бы я была лет на двадцать моложе или он был на двадцать лет старше, я была бы на седьмом небе от счастья, если бы между нами что-нибудь было.

Я вспомнила, как кто-то однажды сказал (это мог быть только Чарльз или Марион, или же дядя Хэрри), что во время войны у Кэти Бернс была репутация настоящей кокетки. «Она была настоящей кокеткой», – так и сказал этот человек. Теперь я вспомнила, что это слова бабушки Карран. Это сказала она, но сказала по-доброму, в шутку. Она очень любила Кэти.

Если задуматься, размышляла я, очень жаль, что веселая и кокетливая Кэти Бернс превратилась в здравомыслящую и респектабельную мисс Бернс, директрису школы Сент-Кентигернз. Была ли первая Кэти счастливее, чем вторая? Или все как раз наоборот?

 

Роб сказал, что с удовольствием придет еще раз. Мы сидели в кабинете Кэти Бернс, и он уже успел переодеться в джинсы и белую футболку. Более того, он придет еще дважды, чтобы выступить перед старшеклассниками.

– Я работаю по ночам, поэтому мне удобнее всего приходить рано утром, и у меня еще останется несколько часов, чтобы поспать.

Мы договорились, что Роб придет в школу два понедельника подряд, в половине десятого. Он сказал, что если пойдет дождь, это не страшно, потому что ему все равно, где выступать – на стадионе или в спортзале.

– Это было бы просто чудесно, – сказала Кэти, наливая чай. – У нас нет преподавателя физкультуры, и каждый просто делает, что может. У нас один-единственный учитель-мужчина, но спорт его интересует еще меньше, чем женщин. Так приятно хоть иногда иметь дело с профессионалом.

– Я рад, что мне удалось вам помочь, – вежливо ответил Роб, одновременно подчеркнув, что он себя специалистом не считает.

Я взяла свою чашку и стала изучать его сквозь опущенные ресницы, пытаясь понять, что я к нему чувствую. Это была наша пятая встреча. Пора составить о нем какое-то мнение. Мне казалось, что я знаю Роба уже очень давно и очень хорошо, что это человек, на которого я могу положиться. Он мне нравился. Я ему доверяла. С ним было легко и просто. Даже во время нашей прошлой встречи, когда Роб очень разозлился, потому что кто-то обидел Гари в школе, каким-то образом я знала, что мы не поссоримся, и мы не поссорились. Было похоже на то, что мы медленно сближаемся и однажды обнаружим, что очень хорошо знаем друг друга. И я понятия не имела, что произойдет после того, как мы это обнаружим.

Роб беседовал с Кэти о футболе.

– Мой папа, – говорила она, – болел за «Эвертон» и боготворил землю под ногами Дикси Дина. Он крестился каждый раз, когда кто-нибудь произносил это имя. Я не преувеличиваю.

– Дикси Дин, – голос Роба звучал благоговейно, – в один сезон забил больше голов, чем какой-либо другой футболист. Шестьдесят. К этой цифре никто и близко не подобрался, ни до, ни после[15]. Но сейчас блестяще играет Алан Болл[16]. Он, пожалуй, лучший игрок «Эвертона» после Дикси.

Они поболтали о чемпионате мира, который Англия выиграла пятью годами раньше. Мне нечего было сказать об этом. Я выросла в семье, в которой почти никогда не говорили о спорте. Чарльз не только не занимался спортом, но не был даже болельщиком. В придачу к своему бадминтону Марион две недели в году смотрела теннисный турнир в Уимблдоне. Вот, пожалуй, и все. Тетя рассказывала мне, что, когда они только переехали в Эйнтри, они смотрели «Гранд нэшнл»[17] из окна второго этажа, но только потому, что это было бесплатно и они могли похвастаться этим на работе. Я вспомнила, как однажды встретилась с Триш в день финала чемпионата мира. Англия играла с Германией, и центр Ливерпуля вымер.

Допив чай и исчерпав футбольную тему, Кэти попросила меня проводить Роба до машины. Я ожидала, что он ответит, что в этом нет необходимости, но он промолчал. Следует ли мне считать это знаком внимания? – подумала я.

– Мне кажется, все прошло очень хорошо, – сказал Роб, когда мы вышли из кабинета директрисы.

– Конечно. Я уверена, это очень поможет Гари, – заверила я его.

– Правда? – поднял брови Роб.

– С ним захотят дружить очень многие, потому что вы его папа.

Мы подошли к его машине. Это был видавший виды «моррис минор». Роб открыл дверцу (она громко заскрипела) и облокотился на крышу.

– Помните, когда вы пришли к нам на прошлой неделе, у вас на лице было такое горе, что я спросил, что стряслось? Вы мне не ответили, потому что Гари проснулся, а потом вам пора было возвращаться в школу. Но почему бы нам не пообедать вместе в субботу, если я смогу уговорить Бесс посидеть с Гари? Для разнообразия мы сможем поговорить о вас, а не о нас с Гари и о наших проблемах.

– У вас больше проблем, чем у меня, – ответила я. – Все мои проблемы в прошлом.

Тут я подумала о своей матери, которая в любую минуту может вернуться домой после двадцати лет, проведенных в тюрьме за убийство моего отца, и решила, что в настоящем у меня, пожалуй, тоже есть кое-какие проблемы.

– У меня все хорошо, – несколько запоздало заявила я, хотя ни мое прошлое, ни мое настоящее, ни, вероятнее всего, будущее не соответствовали этому утверждению.

– Тогда встречаемся в субботу? Если Бесс меня не выручит, я постараюсь придумать что-нибудь еще, но в этом случае нам придется взять с собой Гари, – извиняющимся тоном добавил Роб.

– Меня устроят оба варианта.

 

Когда я вернулась, Кэти ожидала меня у задней двери.

– Ты обратила внимание на мои волосы? – спросила она. А я-то думала, она хотела что-то сказать о Робе.

– Конечно обратила. Вы их подкрасили. Седины больше нет.

– Это заметно? До сих пор никто не сказал ни слова. – С оскорбленным видом она провела рукой по волосам, пропуская пряди между пальцами.

– Вероятнее всего, и не скажут. Вы же директор, верно? Никто не станет делать замечаний личного характера о вашей внешности. – Я надеялась, что это замечание не является чересчур личным, но, в конце концов, я знаю Кэти всю свою жизнь. – Ваши волосы выглядят замечательно. – Они и в самом деле были очень красивые – гладкие, с каштановым оттенком и очень шелковистые.

– Спасибо. Я подумываю о перманенте. – Она опять взбила прическу руками. – Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Нет. Я никогда не делала перманент, и Марион тоже.

Кэти усмехнулась.

– Когда война закончилась и я вернулась домой, твоя мама сделала мне домашний перманент. Потом ей пришлось это все состричь. Мои волосы торчали, а не вились, и выглядели просто ужасно. – Она открыла дверь, приглашая меня войти в здание. – Когда мы были совсем юными, – продолжала щебетать Кэти, пока мы шли по коридору, – мы с Эми страшно любили экспериментировать с макияжем. Нас регулярно выгоняли из «Вулворта» за то, что мы красили губы помадой. Это было еще до того, как я пришла туда на работу. Помню, когда мы учились в школе, как-то раз попытались накрасить ресницы черными чернилами. До сих пор не понимаю, как мы не ослепли. – Кэти опять усмехнулась, но тут же вздохнула. – Ах, Маргарита, мне бы так хотелось вернуть то время. Не только время, проведенное с твоей мамой, но и военные годы тоже. Мне кажется, лишь тогда я жила по-настоящему.

Другой человек на моем месте, кто-нибудь более зрелый, подал бы подходящую реплику и пожал бы ей руку. Я же предприняла отчаянную попытку придумать ответ, но смогла выдавить лишь жалкое «Бог ты мой!»

 

Чарльз и Марион начали ссориться. За двадцать прожитых с ними лет я ни разу не слышала ни одной серьезной ссоры. Марион обычно являлась инициатором мелких размолвок из-за каких-нибудь пустяков вроде того, что Чарльз забыл вовремя вернуть книги в библиотеку, чем навлек на себя штраф, или плохо закрутил водопроводный кран, или не вытер чайную лужу на кухонном столе.

Но в последнее время раздраженной стороной все чаще становился Чарльз.

– Что я такого сделала? – то и дело причитала Марион.

Честно говоря, это все было как-то по-детски и напоминало мне ссоры детей в школе. Может быть, я не всегда бывала справедлива, когда думала, что так Марион и надо и пусть она попробует, каково это, когда тобой все время недовольны.

Я подслушивала без зазрения совести. Я начала этим заниматься, когда была еще совсем маленькой. Мы тогда жили в небольшом домике у Сефтон-парка, и мои родители беспрестанно ссорились. Несмотря на закрытую дверь, до меня доносилось каждое слово, сказанное моим отцом, когда он обвинял мою мать в том, что, пока он отсутствовал, она переспала практически со всеми мужчинами Ливерпуля. Тогда я не понимала, что плохого в том, чтобы поспать с другим человеком, даже если это мужчина.

– Ты, шлюха! – кричал он. – Грязная, паскудная шлюха!

– Барни, – устало отвечала моя мать, – дорогой…

– Никакой я тебе не дорогой, шлюха!

Иногда скандалы заканчивались тем, что мой отец начинал рыдать, а мать его утешала.

– Скажи мне, что с тобой, любимый, пожалуйста. Может быть, я смогу тебе помочь.

– Не сможешь, не сможешь, – всхлипывал папа. – Никто не сможет мне помочь.

Бывали вечера, когда я засыпала под отчаянные выкрики отца и мягкие увещевания матери. На следующее утро я никогда не могла сказать с уверенностью: слова, которые я слышала накануне, прозвучали на самом деле или же они мне всего лишь приснились.

Как бы то ни было, я так привыкла слушать взрослые разговоры, что не отказалась от своей привычки и после того, как стала жить с Чарльзом и Марион, в основном потому, что поначалу почти все разговоры были обо мне. Следует ли Марион сократить свое рабочее время в «Инглиш электрик» или лучше договориться с кем-то из соседей, чтобы они забирали меня из школы? Может быть, это будет делать бабушка Карран? «Конечно, – заявил Чарльз. – Она обожает Маргариту». Как им следует поступить с бабушкой Паттерсон? «Эми желает, чтобы эта женщина не приближалась к ее дочери на пушечный выстрел», – говорил Чарльз. Они много раз обсуждали одно и то же. Помню, я никак не могла понять, почему моя мать уехала, если ее так волнует мое благополучие.

Этот скандал произошел двадцатью годами позже, когда Чарльз и Марион сидели в своей гостиной, а я в соседней комнате готовилась к урокам.

– Но что я такого сделала? – в шестой или седьмой раз прошептала Марион.

– Ты ничего не сделала, – ответил Чарльз. Я представила себе, как он безразлично пожимает плечами.

– Тогда почему ты со мной так… холоден?

– Я не заметил, что холоден.

– Нет, холоден, и это нечестно, Чарльз. Ты не имеешь права так себя вести и отказываться сообщить мне причину.

– Это потому, что нет никакой причины.

– Перестань изображать из себя дурака! Я пошла спать.

– Спокойной ночи, – равнодушно ответил Чарльз.

– Спокойной ночи! – Марион хлопнула дверью.

 

В субботу вечером я рассказала Робу об этой затянувшейся ссоре. Мы пошли в китайский ресторан на Болд-стрит, где я как-то раз была с дядей Хэрри. Меню и вино с тех пор не стали хуже, атмосфера тоже была очень приятной. Я, как обычно, заказала креветок под соусом карри и рис. Роб проявил больше изобретательности и выбрал минипорции шести разных блюд.

Мы поболтали о школе. Его очень занимала Кэти Бернс.

– Она выглядит, как типичная директриса, но у нее такой взгляд… – он не закончил предложение. Я не стала говорить ему, что он в свою очередь заинтересовал Кэти.

Я сказала, что, начиная с понедельника, Гари греется в лучах славы своего отца, столь непревзойденно владеющего мячом.

– Его пригласили на две вечеринки. Он вам об этом рассказал?

– Да. – Роб озабоченно нахмурился. – Что от меня ожидается? Понятное дело, подарки. Но как насчет тортов и всего остального? – Он изобразил испуг. – Мне ведь не придется оставаться там и помогать организовывать игры?

Я заверила его, что подарка будет вполне достаточно и что ему незачем оставаться. Я спросила, когда у Гари день рождения, и Роб ответил, что в январе ему исполнится шесть лет.

– Интересно, где мы к этому времени будем жить? – Он уставился на тарелку с таким видом, как будто на ней было начертано его будущее. – Я не уверен, что мне стоит возвращаться в полицию. Это хорошая работа, и платят прилично, но график совсем не подходит для отца-одиночки. Мне по-прежнему хочется уехать за границу, но пока нет ни одного подходящего предложения. Я все еще надеюсь на Канаду.

– Гари сказал, что вы ездили смотреть дом в Манчестере.

Он наморщил нос.

– Не знаю, чем я думал. Я прочитал объявление насчет работы, но предлагаемая зарплата никуда не годится. Пока я туда ехал, здравый смысл возобладал, и я сразу же вернулся домой. Беда в том, что я не имею ни малейшего представления, как распорядиться своей жизнью. И жизнью Гари.

Мы приступили к пудингу. Я сказала, что больше не могу есть, и Роб тоже заявил, что сыт. Он заказал кофе, и когда его подали, выжидательно посмотрел на меня. Я послушно рассказала ему историю своей жизни.

Когда я закончила, он был настолько потрясен, что некоторое время просто сидел молча и смотрел на меня. Обретя наконец дар речи, он признался, что не знает, что сказать.

– Я потрясен. Как сказала бы моя мать, сражен наповал.

– Я принесла фотографию. – Я вытащила из сумочки фото из моей папки с газетными вырезками. – Это мои родители в день свадьбы. Газеты опубликовали эту фотографию во время процесса. – Расписавшись, они сразу отправились к фотографу. На фото мои мама и папа стояли, взявшись под руку, и широко улыбались, что невероятным образом противоречило их напряженной и официальной позе.

– Ух ты! – воскликнул Роб. – Похоже, они были счастливы.

– Еще как! Моей матери было всего восемнадцать, а отцу двадцать один. Они поженились тайком, никому об этом не сказав.

– Они напоминают голливудскую пару. Теперь понятно, почему ты такая красивая. Ты как две капли воды похожа на своего отца. – От удивления Роб перешел на «ты» и даже не заметил этого. Меня это вполне устроило.

– Все так говорят, – вздохнула я. Я бы предпочла унаследовать черты матери. – У тебя есть фотография Дженни?

Он вытащил бумажник и показал мне небольшой снимок.

– Я сделал его за день до того, как она утонула. Мы были на пляже в Барселоне.

Каштановые волосы хорошенькой женщины на фотографии были перехвачены золотистой лентой. Она была одета в ярко-красную коротенькую маечку и белые шорты. В отличие от моей фотографии, эта была цветной. Дженни стояла на коленях на песке, а двухлетний Гари прислонился к ней спиной. Я вспомнила, как Гари сказал, что у его мамы были зеленые глаза, но на фотографии это было незаметно. Молодая женщина беззаботно улыбалась прямо в камеру, которую, судя по всему, держал Роб, ее муж.

– Она тоже выглядит счастливой.

– Если бы мы знали, что ждет нас впереди, наша жизнь превратилась бы в ад. К счастью, Дженни не догадывалась, что ей осталось жить меньше суток.

Мои родители тоже не знали, что настанет день, когда один из них убьет другого.

Вечер, проведенный с Робом, трудно было назвать приятным, но он не был и неприятным. Правильнее всего было бы назвать его «очистительным». Я впервые рассказала другому человеческому существу о трагедии моих родителей и от этого почувствовала себя лучше. К тому же Роб оказался очень отзывчивым человеком, и это тоже способствовало моему очищению.

Мы приехали в Ливерпуль на машинах и договорились оставить их на автостоянке у Сент-Джон-маркета, хоть и на разных этажах. Теперь Роб проводил меня к моей машине. Когда мы подошли к ней, он пожал мне руку и сказал, что очень хорошо провел время. Пока я размышляла, радоваться мне или огорчаться, что он меня не поцеловал, он привлек меня к себе и чмокнул в щеку. Я по-прежнему не могла понять, что же я чувствую. Может быть, так никогда и не пойму?

Роб сообщил, что на следующий день собирается с Гари в Саутпорт, и спросил, не хочу ли я к ним присоединиться.

– Скорее всего, ты не захочешь, – поспешно добавил он. – В конце концов, ты возишься с чужими детьми всю неделю, и на выходные тебе наверняка хочется от них отдохнуть.

– Мне очень нравится Гари, – возразила я, – и я с удовольствием проведу с вами воскресенье.

– Отлично, – обрадовался Роб. – Так я заеду за тобой в час? Я планировал поехать раньше, но пообещал после работы помочь Бесс в саду.

– Надеюсь, вы не собираетесь подстригать деревья или что-нибудь в этом роде? – быстро спросила я. – У вас самый замечательный сад из всех, которые я видела.

– Да, но он весь зарос сорняками. Соседи жалуются, что они уже лезут к ним.

– Ну, тогда все в порядке. Вот мой адрес. – В моей сумочке лежало письмо от Триш, в котором она писала, что ненавидит Лондон и мечтает вернуться в Ливерпуль. Я протянула Робу конверт.

– До завтра, – сказал он.

 

Мне тоже было чем заняться после службы. Хильда Доули уже почти купила квартиру. Все складывалось как нельзя удачнее. Квартира принадлежала одной старушке, миссис Эдмундс, которая уже переехала к дочери. Хильде нечего было продавать, а ипотеку ей предложили еще раньше, поэтому заключению сделки ничто не мешало.

Миссис Эдмундс уже передала ей ключ, и Хильда пригласила меня взглянуть на квартиру.

– Хозяйка пообещала, что отдаст мне любую мебель, которая мне понравится, – хвасталась она, – поэтому я сказала, что оставлю себе все. Эта мебель подходит сюда гораздо лучше, чем любое современное барахло. Меня устраивает абсолютно все.

Клиффорд Томпсон и миссис Доули были уже там. Приобретение собственной квартиры и наличие бойфренда изменили Хильду почти до неузнаваемости. В школе все удивлялись тому, как хорошо она выглядит. Каким-то образом ее редкие волосы стали казаться гуще, и даже кроличьи зубы торчали не так сильно.

Миссис Доули была одета в облегающее черное платье и черные кружевные колготки, отчего выглядела, как овца, переодетая в ягненка.

Меня изумило то, какими гармоничными были отношения Хильды и Клиффорда. Я не сомневалась в том, что они уже спят вместе. Между ними чувствовалась настоящая близость, они постоянно касались друг друга и обменивались быстрыми ласковыми взглядами. Можно было подумать, что они знакомы уже давным-давно.

Квартира была очаровательной. Она была оформлена в викторианском стиле. Мне очень понравился изысканный, выложенный плиткой камин, неправильной формы гостиная, старинная ванная комната со сводчатым потолком. Как правило, я не любила старинную мебель. Чаще всего она очень большая и громоздкая. Но в квартиру на верхнем этаже старого дома вела узкая лестница, и там были низкие потолки. Поэтому и мебель была соответствующая. Единственное слово, которое пришло мне на ум, – это «изящная». Крохотная кухня нуждалась в капитальном ремонте, но Хильда решила оставить все, как есть, пока не подкопит денег.

Она явно наслаждалась своей новой ролью хозяйки и в скором будущем владелицы жилплощади в одном из лучших районов Ливерпуля. Из окна гостиной были видны блики на реке Мерси, протекающей меньше чем в миле от дома.

Вскоре я поняла, зачем Хильда пригласила свою мать. Она мстила ей за все те годы, в течение которых та заставляла ее чувствовать себя маленькой и незначительной. Теперь Хильда взяла верх. Это у нее был симпатичный бойфренд и чудесное жилище. Я бы ничуть не удивилась, если бы Хильда и Клиффорд вдруг объявили, что собираются пожениться. Я не могла не посочувствовать миссис Доули. Она была такой жалкой в своем сексуальном наряде и за все время не проронила ни слова.

 

Вернувшись домой, я сказала Чарльзу и Марион, что за мной заедут знакомые, с которыми я поеду в Саутпорт.

– Это папа одного из моих учеников с сынишкой, – пояснила я.

– А как насчет жены этого папы? – приподнял бровь Чарльз.

– Она умерла.

– Сколько ему лет? Мне кажется, он староват.

– Ему двадцать восемь, – ответила я, – он всего на три года старше меня.

– Он тебе нравится?

– А ты думаешь, я поехала бы с ним в Саутпорт, если бы он мне не нравился?

– Думаю, нет, – вынужден был признать Чарльз. – Можно, я буду что-нибудь делать на улице, когда он приедет? Ну, например, подстригать кусты? Тогда я смогу хорошенько его разглядеть.

– Как хочешь.

Итак, когда Роб подъехал к нашему дому, Чарльз подстригал живую изгородь, которой за долгие годы придал идеальную форму. Я часто видела, как люди восхищаются живой изгородью Чарльза, и мне казалось, что некоторые из них проделывают достаточно долгий путь, чтобы получить эту возможность. Вероятно, эта изгородь уже стала достопримечательностью.

Окно в машине Роба было опущено, и Чарльз, наклонившись, пожелал ему доброго утра.

– Привет, – ответил Роб.

Я открыла дверцу. Она издала еще более громкий скрип, чем дверца со стороны водителя, и я увидела, что она висит на одной петле. Не знаю почему, но я хихикнула. У всех остальных моих знакомых были вполне респектабельные машины.

Мы провели вместе замечательный день: играли в футбол на берегу, прокатились на некоторых из наиболее спокойных аттракционов, много гуляли по пирсу. Именно здесь познакомились мои родители, и мне вдруг очень захотелось узнать точное место их встречи. Сидела ли моя мать на скамье или облокотилась на перила и смотрела на море? Я представила себе ее и Кэти. Они шли рядом, и у каждой в руках было мороженое.

Мы попили чаю на Лорд-стрит, а потом пошли в кино на Вуди Аллена в «Бананах». Гари не понял ни слова, но смеялся до упаду. Мы с Робом не отставали. Выйдя из кинотеатра, мы решили пообедать. Ввиду затруднительного финансового положения Роба я настояла на том, чтобы заплатить за обед.

– Это неправильно, – попытался возразить Роб.

– Не смеши меня, – фыркнула я. Я взяла Гари за руку и вместе с ним вошла в шикарный с виду ресторан, не оставив его отцу ничего другого, кроме как последовать за нами.

– Это смешно и старомодно, – то, что ты должен за все платить только потому, что ты мужчина, – продолжила я, когда мы расположились за столиком. – Я почти ничего не плачу за свое содержание, поэтому трачу зарплату только на себя. Разве ты никогда не слышал о феминизме?

– Слышал, конечно, но никогда не встречал ни одной феминистки, если только ты не феминистка.

Я призналась, что не знаю, феминистка я или нет.

 

Когда мы возвращались домой, уже стемнело. Гари заснул на заднем сиденье. Я чувствовала, как каждый раз, когда Роб переключал скорости, его рука касалась моей.

– Это был хороший день, – сказал он. Я согласилась с ним, и он продолжил: – Может быть, как-нибудь, при случае повторим? – На это я тоже согласилась, и он предложил следующую субботу. – Мы могли бы поехать в честерский зоопарк. Гари будет в восторге.

– Хорошо, – ответила я, нимало не заботясь о том, что тот факт, что я свободна две субботы подряд, свидетельствует о моей убогой личной жизни.

– Я не задену твоего самолюбия, если предложу поехать в моей машине? – поинтересовалась я.

Роб ответил, что это разорвет ему сердце, но если я не хочу, чтобы меня видели разъезжающей на груде металлолома, то мы можем поехать и в моем автомобиле.

– Ты можешь за мной заехать. Какая у тебя машина?

– «Фольксваген-жук», ярко-красный. Ему всего два года. – Я купила его в кредит. Это была идея Чарльза – взять беспроцентный заем или что-то в этом роде.

– Ух ты! – восхитился Роб.

– Я говорила тебе, что не бедствую.

– В Уганде я водил новехонький джип. А эту машину я купил за полторы сотни, чтобы перевозить свою задницу с места на место, пока не определюсь с жильем. – Он хлопнул по рулю «морриса».

Роб остановил машину у домика в Эйнтри и еще раз поцеловал меня в щеку.

– Как я уже сказал, это был замечательный день, – прошептал он.

Я зашла в дом и обнаружила, что Марион уже легла спать, а Чарльз ожидает моего возвращения, чтобы всласть пожаловаться мне на жизнь. Именно в этот день их брак распался. Возможно, навсегда. Судя по всему, во всем была виновата машина Роба.

 


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 102 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЛАВА 1 Апрель 1971 года Маргарита | ГЛАВА 2 Пасха 1939 года Эми | ГЛАВА 3 Апрель 1971 года Маргарита | ГЛАВА 4 Сентябрь 1939 года Эми | ГЛАВА 5 Апрель-май 1971 года Маргарита | ГЛАВА 6 Октябрь 1939 года Эми | ГЛАВА 7 Май 1971 года Маргарита | ГЛАВА 8 Ноябрь-декабрь 1939 года Эми | ГЛАВА 9 Май 1971 года Маргарита | ГЛАВА 13 Май 1971 года Маргарита |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА 10 1939–1940 Эми| ГЛАВА 12 1940 Барни и Эми

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.029 сек.)