Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 15. Золотая справка из военного госпиталя дала мне пять дней полной свободы от школы

Золотая справка из военного госпиталя дала мне пять дней полной свободы от школы. Дед, соучастник многих моих преступлений, прятал от мамы портфель, а я круглосуточно ошивалась на конюшне, напрочь забыв, понятно, о постельном режиме и прочих неприятных вещах, сказанных врачом. Голова не кружилась и не болела, только отшибленный бок давал о себе знать, еще долго радуя меня волшебной сменой цвета – от фиолетово-черного к желтовато-зеленому.

Тренировались мы теперь каждый день, и Лиля сбивалась с ног. Из-за сырой и слякотной погоды работать можно было только в крытом манеже, разные группы наползали друг на друга; кроме нас требовалось подготовить к первым соревнованиям младших ребят.

Ира как-то незаметно свалила на Лилю всю работу и почти не появлялась в манеже, предпочитая целыми днями сидеть с конюхами в теплой дежурке.

Не могу сказать, что я была огорчена ее отсутствием, но удивила Ира меня здорово – ведь вот же наступил ее звездный час, через пару месяцев она может заявить нас как свою группу на городских соревнованиях, так что же не покажет класс? Но потом я вдруг поняла, что именно это ее и пугает. Ира боится провала, все ее хвастовство ничего не стоит, она просто трусиха. Если мы выступим плохо, Ире нужен повод, чтобы сказать: «Это не я, это она виновата!» – и ябедливо указать на Лилю.

Надо заметить, я считала трусость наиотвратительнейшим человеческим пороком (и любимый мною Михаил Афанасьевич укрепил меня в этом заблуждении), может быть, еще и потому, что сама мало чего боялась. При встрече с Ирой я теперь все чаще опускала глаза – мне было за нее стыдно.

В Ире все было не мило, даже ее красота казалась тяжелой и вычурной, и мне не нравилось, как она ездит – все время орет на Аякса и дергает его, а еще называет коня норовистым! Да был бы он с норовом, от Иры давно бы уже мокрое место осталось. Единственное, что у Иры действительно хорошо получалось, – это кокетничать с конюхами. Теперь, забросив тренировки, она целыми днями сидела в дежурке, курила и пила чай, а конюхи пользовались любым предлогом, чтобы бросить работу и присоединиться к ней, чем ужасно злили Гешу – ему приходилось постоянно гонять их, уж не говоря о том, что курить в конюшне не дозволялось никому. Как-то раз Геша даже вылил на всю компанию ведро воды, но и это не помогло.

Иру он сразу невзлюбил – за то, что она мешала работать, за то, что никогда сама не чистила Аякса и после тренировок бросала его в деннике нерасседланным.

Другие парни были рады услужить ей, всегда помогали подняться в седло и оказывали другие знаки внимания, Геша же обзывал козой и жестоко насмехался, стоило ей дать малейший повод для этого.

Это было странно, ведь Геша славился умением обращаться с женщинами, даже страшная, свирепая и толстожопая, как дракон, тетка-бухгалтерша из парковой администрации была с ним любезной (ну, насколько может быть любезным дракон), называла Гермесиком, а меня при встрече пичкала мерзкими, липкими карамельками, будучи уверена в том, что я младшая Гешина сестра.

Я удивлялась и приставала к Геше:

– Геш, а ты не можешь ее как-нибудь обезвредить? – Я подразумевала Иру.

– Обезвредить?! – ярился Геша. – Пороху в жопу напхать, подпалить и ганэ на Марс, в открытый космос, если только так. Ты посмотри, ну посмотри, обратно собачья свадьба!

Я послушно смотрела, как трое парней увиваются вокруг Иры, заглядывая ей в глаза, и начинала хихикать, а Геша закипал пуще прежнего:

– И не фиг ржать! Мне че, увольнять всех? Это ж не работники, это ж кобелюки неумные! Я ж ломакой их теперь до дела загнать не могу!

Наблюдая, как разваливается любовно отлаженный Гешей рабочий процесс, я с грустью думала, что зря посчитала Иру Артемидой. Она не Артемида, она Цирцея, и от ее злых чар люди превращаются в свиней. Я имела в виду не только конюхов, но и себя – до появления Иры я и не знала, что способна на такие скверные мысли и поступки, словно она одним своим присутствием пробуждала в людях все самое плохое, что дремало себе тихонечко в закоулках мыслей.

Однако больше всего меня беспокоил Геша. Я никак не могла поверить, что он может по-настоящему злиться на женщину, какой бы она ни была. Геша как-то раз сам обмолвился в одной из обычных наших отдыхательных бесед о том, что восточные мужчины (к которым он с гордостью себя причислял) никогда не относятся к женщинам всерьез, не обижаются на них, ничего такого – потому что считают их неразумными существами. Злиться на женщину, воевать с ней – это все равно что воевать с ребенком или там с верблюдом, то есть недостойное дело.

И теперь меня смутно терзало несоответствие Гешиного поведения с тем, что я знала об этом человеке. Нет, он не стал бы так обращаться ни с одной женщиной, он готов был поцеловать любую жабу, и все они превращались в каких-никаких принцесс, потому что трудно не стать принцессой или хотя бы не попытаться, если тебе создают для этого все условия.

Геша смешил их, льстил им, выслушивал их, они ему нравились – и от этого начинали нравиться и себе. С ним было легко.

Почему же с Ирой он ведет себя так грубо?

Сперва я подумала, что Геша влюбился в Иру. Ну у нас в школе мальчишки часто так себя вели – дергали за косички и всячески изводили именно тех девочек, которые им особенно нравились.

Но нет, ведь Геша взрослый, и у него много других женщин, которых он никогда не «дергает за косички». Что же тогда?

И тут в мою голову заползла чудовищная мысль: вовсе не в Иру влюбился Геша, он влюбился в Лилю.

Именно к Лиле он относился иначе, не так, как к другим женщинам. Всегда серьезно ее выслушивал, называл только по имени (ко всем остальным, вне зависимости от возраста и близости знакомства, он обращался «красавица») и говорил, что Лиля – голова.

Любую другую женщину, даже дракона из бухгалтерии, Геша мог игриво шлепнуть по заднице, с Лилей же никогда не распускал руки, относился с уважением.

И он так по-особенному на нее смотрит, с такой специальной улыбкой, а на Иру злится потому, что та все время ругает Лилю и мешает ей, как же я раньше-то не догадалась?!

Мысль эта нисколько мне не понравилась, но я не знала, что делать. Все, к кому я относилась с уважением – и папа, и дед, и Геша, – учили меня не совать нос в чужие дела. Тем более – в любовные дела.

О любви я знала достаточно много. Техническая сторона вопроса не была для меня тайной – как для любого ребенка, выросшего в деревне; кроме того, я прочла много всяких книг – и «Отелло», и «Жизнь взаймы», и «Мастера», в конце концов. Ну и «Ромео и Джульетту», конечно.

Сама я ни разу не влюблялась так, как в книжках, хотя давно, в детстве, любила одного мальчика, и мы даже собирались пожениться, но это была самая обычная любовь, точно так же я любила Гешу или папу, например, ничего особенного, а из книг я знала, что взрослые из-за любви творят всякие глупости и безобразия.

Несколько дней я промаялась, не зная, на что решиться, но потом подумала, что Лиля – мой друг и Геша – мой друг, поэтому мне надо обязательно его предупредить.

Проваландавшись на конюшне до позднего вечера и дождавшись, пока все, кроме Геши, разойдутся по домам, я подошла к нему и мрачно буркнула:

– Надо поговорить.

– Надо так надо, – весело подмигнул мне Геша, – токо ты покорми сперва, а потом уж с разговорами приставай.

Я молча развернулась и пошла в Гешин кабинет готовить ужин.

– Малáя!.. Эй, малáя! Чего стряслось-то? – крикнул Геша мне вслед, но я не остановилась.

Я поджарила лук, вывалила в сковородку оставшиеся с обеда макароны, банку тушенки – туда же, а в чайник сунула маленький кипятильник – у нашей электроплитки была всего одна конфорка.

Когда Геша пришел, все было готово. Он втиснулся за стол в углу, поглядывая на меня вопросительно, но я, все так же молча, поставила перед ним тарелку с макаронами и кружку крепкого, сладкого чая.

– Не, мы так не договаривались, – обиженно сказал Геша, положив ложку на стол. – Ты чего накуксилась? Морда как могильная плита, я че пропустил?

– Ты ешь. – Я подтащила табуретку, села напротив Геши. – Ничего такого, просто разговор.

Геша пожал плечами, быстро уплел макароны и принялся за чай.

Я пошарила по полкам и поставила на стол надорванный пакет с твердокаменными пряниками.

– Ну?! Не томи. – Геша потянулся за пряником.

– Геша, скажи мне по-честному… – Я вздохнула, собираясь с духом. – Ты влюбился в Лилю?

Геша подавился пряником и закашлялся, разбрызгивая чай.

– Малáя, ты че, белены объелась?! Чаю с лютиками попила?!! Это че за на фиг вообще?!

– Нет, ты послушай, я серьезно. Лиля очень хорошая, и ты хороший, но если ты в нее влюбился, то, понимаешь… ну… Ты на ней не женись, хорошо?

Мне было так неловко, что я не могла поднять на Гешу глаза. Уши пылали.

После паузы Геша тупо спросил:

– Почему это?

– Потому что… Ну потому, что ты… У тебя… Ну ты бабник, Геша, извини. А бабникам нельзя ни на ком жениться, ни за что, от этого одно горе. Верь мне, я точно знаю…

Я шмыгнула носом и посмотрела на Гешу. Он тихо сидел с надгрызенным пряником в руке, на столе у кружки стыла лужица чаю.

– Так, – наконец сказал он. – Так. Ну-ка, дай подумать… Мамку я твою видел. И деда видел. Папку вот че-то не приметил… Развелись?

Я кивнула. Потом помотала головой. Потом снова кивнула.

– Это че такое – да-да-нет-да?

– Они не разводились. Сначала мама от него ушла… Мы с мамой… А потом он умер.

– Так. – Геша положил пряник, выбрался из-за стола, сел на корточки рядом с табуреткой и взял меня за руки: – Ты, это… не реви…

– Я не реву. – Я и не плакала.

– Ну и… и молодец, что не ревешь. Малáя… Глоша, ты, это… ты зря не того… не беспокойся. А то я сам не знаю? Кто я и кто Лиля? У меня всего образования три класса и два коридора, а у нее родоки – начальство вон какое, и вообще… Она ж золотая голова, такая девка, ну сама подумай, она ж на меня и не взглянет…

– Другие же смотрят, – сказала я.

– Э, так то ж другие… Лиля не такая, она серьезная… Так и она сама знает, чего я стóю. Вон бабы табуном текут, я ж и не скрываю… А ее б я ни в жизнь обманывать не стал, точно тебе говорю!

– А, это ты сейчас… А потом не сдержишься. Папа говорил – это натура такая…

Геша рассмеялся, встал и потянул меня за руку:

– Пошли уже, чучело, на остановку тебя отведу.

– Не-а, я пешком.

– И не думай, среди ночи по парку шастать! Пошли, сказал.

Я остановилась, глядя на него снизу вверх, и спросила:

– Геш, так ты точно не будешь на ней жениться? Обещаешь?

– Обещаю, – серьезно кивнул Геша. – Да она и сама за меня не пойдет, так что не ссы, малáя, все в поряде будет.

А зимние соревнования прошли хорошо. Мы удачно выступили и в произвольной программе, и в конкуре, младших детей сразу расхватали, как горячие пончики, остались всего четыре человека – те, что сами хотели, и мы пятеро, старшая группа.

Всякие важные шишки снова поздравляли Лилю, хотя тренером старшей группы официально была объявлена Ира. Я видела, как она стояла чуть в стороне с серым, неподвижным, словно бетонный блок, лицом.

Лиля же выслушивала очередное поздравление и вымученно улыбалась – каждый раз после всяких приятных слов ее непременно мягко журили за то, что она занимается несерьезными вещами: «Ну, милая, здесь вам не цирковое училище, хотя, бесспорно, ваша самодеятельность впечатляет».

Она устала, подумала я, совсем устала. Два года с ними бьется и два года слышит одно и то же. Болото, не выйти.

Я подошла к Лиле и взяла ее за руку. Так мы и ходили, за ручку, среди всех этих дядек и тетек. Может быть, ей было легче, а может быть, она просто не хотела меня обижать, не знаю.

После всего, дома, то есть на конюшне, Ира закатила ужасающий скандал – нас называла неблагодарными, а Лилю – интриганкой. Нашу группу она вести отказалась, мы подло обрадовались, близнецы устроили пердящий салют в честь этого события, гнусно кривлялись и плясали у Иры за спиной, как актер Константин Райкин в фильме про Труффальдино.

Лиля не стала пока набирать новую группу, занималась с нами девятью, а Ира попыталась было, но мало кто шел – зима.

Потом снег отступил. Зоська, вздергивая голову, вкусно вдыхала весенний будоражащий воздух, а я подолгу ее вычесывала – чтоб зимняя шерсть поскорее сошла. Жеребцы и воробьи, вереща, дрались по любому поводу, и все другие дети, кроме меня, здорово выросли.

Юлька смотрелась настоящей взрослой девушкой, а близнецы, наоборот, щенками – они сильно вытянулись, но стали от этого какими-то неловкими.

Я же осталась как была – худой, мелкой и жилистой, только руки окрепли еще больше. Я без труда стояла на спор на одной руке и никогда, ни при каких обстоятельствах не теряла равновесия.

– А и правда, в цирк тебя продать, что ли? – раздумчиво говорил Геша, глядя, как я легко пробегаю по узким балкам (мы латали крышу по весне).

Дела у нас шли не очень. Весной начался обычный лом новичков, народ валом валил, но все хотели только Лилю. Ира от этого бесилась, и у нас не проходило дня без скандалов и ругани. Если даже ей удавалось набрать группу, то она так грубо и глупо вела себя на плацу, что через неделю дети начинали ябедничать родителям и проситься – к Лиле, ага.

– Почему она не уйдет отсюда? – спрашивала я у Геши, зажмурившись от доносящегося с плаца Ириного визга.

– Так ей некуда, должно быть. – Геша опирался о черенок грабель и смотрел в наглое, синее, весеннее небо. – Знаешь, малáя, у нас тут не особо козы́рное место… Раз уж она сюда сама нанялась, значит, больше нигде ее и не ждут…

– А Лиля тогда как же?

– Ну, у Лили тут свое дело… Это ж понимать надо. – Геша щелкал меня по носу, и мы продолжали убирать двор.

А потом к нам на двор въехал немолодой, но все еще солидный серый «Оппель», из него выбрался мужчина с неприятным, надменным лицом в сером же с искрой костюме, галстуке в тон и нежно-розовой рубашке.

Ступая неуверенно, как девушка, в первый раз надевшая туфли на каблуке, брезгливо зажимая нос шелковым платком, он подошел к нам и спросил Лилю. Геша указал ему на плац и смотрел вслед, приставив ладонь ко лбу.

– Пойду-ка я посмотрю, че там, – пробормотала я.

– Стой, они сюда идут.

Лиля шла за этим, в костюме, торопясь, смешно подскакивая и смешно вздернув брови, но мы с Гешей не стали смеяться – по Лилиному лицу безостановочно текли слезы.

Она подошла к нам, вдохнула побольше воздуха, чтобы голос не дрожал, и сказала:

– Мой папа… умер… В Германии… – Лиля всхлипнула. – Мне надо ехать… – Потом она обняла нас с Гешей, села в машину, и ее увезли от нас.

Мы смотрели вслед серому «Оппелю», пока он не скрылся за поворотом.

– Эх, беда-то какая, – жалостливо сморщил лицо Геша. – И не старый же он мужик был вроде?.. Малáя… Малáя, ты куда?

Я бросила грабли прямо посреди двора и пошла в конюшню. Открыла денник и позвала Зоську:

– Зосичка, пойдем погуляем, рыбочка моя, а? Пойдешь?

Зоська охотно вышла, сунула мне морду в руки, обнюхала лицо и коротко заржала.

Я запрыгнула ей на спину прямо там, в конюшне, и толкнула пятками в бока.

– Малáя!.. Да что ж это такое! Я тебе, зараза, всю жопу отобью! А ну не балуй! – Это Зоська попыталась укусить Гешу, сунувшегося было ко мне.

Все дети верят в чудеса, даже самые здравомыслящие. Я, например, тайно верила в то, что лошади умеют читать мысли. А откуда бы Зоська, скажите, узнала, что мне нехорошо, что не надо никого ко мне подпускать, а надо увезти меня далеко-далеко в лес и там долго бегать, чтобы развеять-растрепать тоску? А? То-то же.

Зоська все больше злилась и шла крýгом, не давая Геше подойти. Тогда он встал на месте и только поворачивался вслед лошади.

– Малáя, ну ты чего? Прям лица на тебе нет… Ну вернется же она. Съездит, надо ж матери там помочь, да похороны, да все… и приедет назад…

– Нет, Геша, – сказала я, горяча лошадь все больше, – она не вернется, вот увидишь. Никто не возвращается.

Я почувствовала, что Зоська готова, крикнула «Па-а-аберегись!», свистнула, и лошадь, ответив мне залихватским «Гмгмгиииииииии!», мощно оттолкнувшись задними ногами, сорвалась с места и вылетела за ворота как пушечное ядро.

Зоська мчалась по широкой грунтовой дороге, я почти лежала у нее на шее, прикрыв глаза и крепко держась за гриву – повод к недоуздку я не пристегнула и не знала, куда девать руки.

Я не тревожилась за лошадь – мы объездили весь парк вдоль и поперек, Зоська хорошо знала местность.

Обычно, если я ее не неволила, она выбирала узенькие тропки, где можно всласть попрыгать через ручьи и поваленные деревья, но сегодня ее тянуло на волю, туда, где просторно, она вынесла меня к реке и птицей летела над плотным, влажным песком.

Ее мягкая грива, развеваясь, гладила меня по лицу, на галопе я чувствовала себя как младенец, которого укачивают в колыбели, и, уткнувшись в лошадиную шею, зажмурившись, словно слышала голос своей няни, которая давным-давно рассказывала мне сказки и пела детские песенки: «Несет меня лиса-а-а… за дальние леса-а-а… за гору высо-о-окую … за реку широ-о-окую… Друг мой, где ты, отвечай?.. Друг сердечный, выручай!.. Несет меня лиса-а-а-а…»

Нет, никто не пел мне больше песен, только ветер свистел в ушах.

Зоська свернула от берега в лес, на давно знакомую нам дорогу, вдоль которой росли высокие дикие яблони.

Почувствовав, что у лошади вспотела шея, я опомнилась и пустила Зоську шагом. Тут же сама над собой посмеялась – ну надо же, Лиля-то небось и до аэропорта еще не доехала, а я уже скучаю, тоску гоняю. Но я была уверена: сегодня мы видели ее в последний раз.

Зоська еще раз свернула и, продравшись через кусты, опутанные вьюнком, вышла на поляну, покрытую спелой весенней травой.

Я соскользнула с лошади, хлопнула ее по крупу, отпуская пастись, а сама улеглась прямо на землю, закинув руки за голову.

Небо текло надо мной, как вода, высокая трава колебалась под ленивым ветром, словно водоросли, а тени облаков проплывали неведомыми и невидимыми рыбами. Я лежала как утопленница на дне этой небесной реки – спокойно, бездумно, слушая ветер. Печаль уходила.


Дата добавления: 2015-07-20; просмотров: 60 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 4 | Глава 5 | Глава 7 | Глава 8 | Глава 9 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 | Глава 17 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 14| Глава 16

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.017 сек.)