Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Большое спасибо.

Читайте также:
  1. Большое вытягивание и мастурбация
  2. Большое вытягивание как противозачаточное средство
  3. Большое Спасибо!
  4. В тропических лесах Африки и Южной Америки растет небольшое красивое дерево с блестящими листьями. Это дерево цветет желтыми цветами и плодоносит круглый год.
  5. Вторичные половые признаки, имеющие большое значение при распознавании пола партнера
  6. Ковал для них счастье такое большое.

Кроме паспорта на стол легли записная книжка и мобильный телефон.

— Георгий носил записную книжку в пиджаке, а не в портфеле, — пояснил Родичев-Никифоров.

— Уже кое-что, — сказал Турецкий. — Паспорт мы вам оставим, — обратился он к дежурной, — а телефон и книжка нам потребуются.

Дежурная отошла за соответствующим бланком.

— Пробьем все последние телефонные разговоры, — пояснил Турецкий Александру Анисимовичу, — глядишь, за что-нибудь и зацепимся.

Директор НИИ прокуратуры посмотрел на Сашу как на школьника, серьезно объясняющего опытному педагогу пользу таблицы умножения. Заметивший его реакцию Турецкий даже сконфузился.

— Я имел в виду не только записную книжку, но и мобильный телефон, — нашелся Саша, припомнив, как в кабинете Меркулова Родичев жаловался на то, что никак не привыкнет к этому чуду техники. — Мы сразу сможем выяснить, с кем общался Георгий в последнее время.

— Да, это удобно, — одобрительно кивнул головой бывший следователь.

Они направились к выходу.

— Александр Борисович, а вы здесь какими судьбами?

Турецкий обернулся и увидел спускающегося по лестнице Володю Яковлева.

*— Александр Борисович, я подожду вас на улице, — кивнув Турецкому, Родичев направился к выходу.

Турецкий пошел навстречу Яковлеву:

— Дела, Володя. Приезжал навестить потерпевшего. Меркулов поручил новое дело. Убита дочь Александра Родичева-Никифорова, директора НИИ прокуратуры и нашего бывшего сослуживца. А ты чего?

— И мы. Галя тоже здесь. Демонстрацию при входе видели? Парень с нами работал. А теперь в коме.

— Что-нибудь прояснилось?

— Пока ничего, но работаем. Найдем гада! — неожиданно резко сказал Яковлев, и по этой интонации Турецкий понял, что данное дело для Володи не является рядовым.

— Удачи, Володя. — Турецкий протянул руку. — Галине мой большой привет. Дождался бы сам, но тороплюсь. Меня человек на улице ждет.

— Вам того же, Александр Борисович. Еще увидимся.

Родичев-Никифоров ждал Турецкого возле машины. Он прогуливался неподалеку, наблюдая за происходящим митингом.

Все было по-прежнему, разве что добавилась пара съемочных групп, которые в данный момент устанавливали свою аппаратуру.

— И здесь про милицейский произвол, — сказал Александр Анисимович подошедшему Турецкому. — Еще одна глава для книги Георгия.

— Да, Александр Анисимович, по поводу этой книги. Мне надо будет ознакомиться со всеми его бумагами. И вообще, надо будет посмотреть, что там дома. Сейчас я поеду к Меркулову докладывать обстановку, а на днях, может быть даже завтра, нам с вами надо будет съездить к нему на квартиру. Вы будете свободны?

— Да, конечно. Знаете, Александр Борисович, насчет книги Георгия я бы посоветовал вам поговорить с профессором Кудринцевым. Это научный руководитель Георгия, наверняка он сможет вам рассказать что-нибудь, о чем я не знаю. Понимаете, он для Ге оргия был больше чем просто научный руководитель. Скорее Учитель, с большой буквы, в восточном понимании этого слова. По сути дела, именно он сделал из Георгия ученого. И Аллу он тоже хорошо знал.

По голосу Турецкий заметил, что выдержка начинает изменять Александру Анисимовичу. От этого на душе заскребли кошки, и Саша понял, что единственным выходом в данной ситуации будет конкретный разговор о деле.

— Хорошо, что подсказали, — произнес Турецкий самым бесстрастным тоном. — Я обязательно с ним свяжусь. Мобильный телефон Георгия я сейчас же отправлю на проверку. Александр Анисимович, будьте, пожалуйста, постоянно на связи. Я думаю, что ваши консультации понадобятся мне не один раз. Позвоню вам в ближайшее время, мы договоримся об осмотре квартиры.

Неожиданно к ним подскочил бойкий молодой человек с прилизанными волосами и микрофоном в руке:

— Что вы думаете по поводу происходящего перед зданием больницы митинга? Вы за или против? Считаете ли вы, что вслед за покушением на Германа Городецкого последуют новые покушения?

Не сговариваясь, Турецкий и Родичев-Никифоров молча сели в машину.

— Однако собравшиеся перед зданием больницы люди придерживаются иного мнения. — Журналист уже, судя по всему, обращался к зрителям. — Они предпочли не отмалчиваться и не прятаться в своих иномарках, а прийти сюда, чтобы громко заявить о своей гражданской позиции. И сейчас, я думаю, очень уместно будет вспомнить старую истину о том, что главным злом в нашем мире является равнодушие.

 

 

 

— Заходи, заходи, Саша. — Меркулов замахал рукой и показал глазами на прижатую к уху телефонную трубку: мол, это она виновата в том, что он вынужден в данный момент изъясняться жестами.

Турецкий не стал отказываться от приглашения и, сев за стол, принялся наблюдать за Меркуловым, пытаясь определить, с кем тот разговаривает. Это было непросто, поскольку сам Меркулов ничего не говорил, а прочитать что-либо по его лицу было невозможно. Турецкий снова мысленно подчеркнул внутреннее сходство между Меркуловым и Александром Анисимовичем.

— Да, — сказал наконец Меркулов, посмотрев на Турецкого.

«Наверное, начальство, — решил про себя Турецкий. — Впрочем, зачем гадать, многоуважаемый шеф и сам через пять минут расскажет».

— Нет, — произнес Меркулов в трубку и опять посмотрел на Турецкого.

«Нет, так нет», — подумал Саша и посмотрел в окно.

На память пришла медсестра из больницы. Катя.

«Старый ты, Саня, для таких девушек, — сказал сам себе Турецкий, — а они для тебя слишком молоды. Чай, не мальчик уже, но муж. Муж и отец».

— Хорошо, целую.

Меркулов положил трубку.

— Жена звонила, — поведал он Саше. — Посевной сезон начался, а от меня, понимаешь ли, никакой помощи.

— Костя, а ты отпуск возьми. Все посадишь, и обратно.

Меркулов сморщился, как если бы по ошибке вместо бутерброда с колбасой откусил изрядный кусок зеленого лимона.

Данное выражение лица означало: «Какой, к чертям, отпуск, если даже все выходные проводишь на работе. А по-другому нельзя, даже если очень хочется. А вы, подлецы, только и ждете момента, чтобы над начальником поиздеваться».

За годы работы с Меркуловым Турецкий прекрасно изучил его мимику, так что расшифровка ему не понадобилась.

— Молчу, — сказал Саша, — был не прав. Приношу свои извинения.

— Считай, что приняты твои извинения, — подумав пару секунд, ответил Меркулов. — Ну что, как там Сашка-то?

— Держится, — кивнул головой Турецкий. — Правда, с самим Георгием Виноградовым нам поговорить не удалось. Он сейчас без сознания, но врач успокоил, обещал, что через пару дней оклемается. Тогда и поговорим. А дело, похоже, действительно серьезное.

— Серьезное, — согласился Меркулов.

— Не знаю, в курсе ты или нет, но Александр Анисимович сказал мне, что незадолго до происшествия Георгий Виноградов имел приватную встречу с министром внутренних дел. Скажем так, получал неофициальное добро на свое исследование. А исследовал он серьезные правонарушения, совершаемые сотрудниками органов. Министр дал добро, вскоре после этого убили жену Виноградова.

— И что ты думаешь?

— Думаю, что это исследование и есть главная причина. Судя по всему, о нем стало известно не только Маргалиеву.

— Хочешь сказать, что он слишком много накопал?

— А почему бы и нет? В любом случае я собираюсь проверить все его бумаги и компьютер. Да, при покушении у него похитили портфель, с которым он ехал к тебе на встречу. А там как раз находились какие-то результаты его исследований.

Меркулов помолчал.

— Хорошо, занимайся этим. А что ты думаешь об убийстве Аллы?

— Пока сложно сказать, единственный свидетель Виноградов, а он без сознания. Но пара вещей меня здесь определенно смущает. Понимаешь, мне кажется, что ее случайно убили. Я имею в виду, что убить хотели не ее, а его. Просто промахнулись.

— С каких это пор, — усмехнулся Меркулов, — профессиональные киллеры начали у нас промахиваться?

— А вот это, Константин Дмитриевич, и есть вторая вещь, которая меня смутила, — сказал Турецкий. — Есть у меня подозрение, что киллер наш непрофессионал.

— Почему ты так думаешь?

— Сам посуди. Если мое предположение верно и целью убийцы был исключительно Виноградов, два покушения — а он все еще жив. Это не рука профессионала. Плюс оружие.

— А что с оружием?

— Я имею в виду отсутствие оружия. Убийца его не бросил. Я уверен, что в Виноградова он стрелял из того же пистолета, что и в Аллу. Правда, проверить это нам не удастся. Пуля прошла навылет.

— Ты куда клонишь, Саша? — подозрительно спросил Меркулов.

— Пока никуда.

— Саша, мы с тобой давно вместе работаем? Давай рассказывай.

Александр Борисович выдержал небольшую паузу.

— Я просто подумал, Костя, о том, кто мог держать зуб на Георгия Виноградова и в то же время иметь оружие, которое нельзя бросать ни при каких условиях.

— Хочешь сказать, что это был табельный пистолет?

— Хочу сказать, что пуля, которой была убита Алла Родичева, является нашей единственной зацепкой — и теперь нам надо искать пистолет и его хозяина. Если то, о чем я говорю, соответствует действительности, пистолет все еще у него. Так что нам надо подключать

Славку Грязнова с его ребятами. Кстати, в больнице встретил Володю Яковлева.

— Считай, что уже подключили, — невозмутимо сказал Меркулов и прошелся по кабинету: — Тем более что он должен подойти с минуты на минуту.

Турецкий удивленно посмотрел на Меркулова. Или Константин Дмитриевич действительно достиг высших степеней прозрения и сделался ясновидящим, или…

— Возле Склифа ничего необычного не заметил?

— Митинг заметил, — недоуменно сказал Саша. — У меня даже интервью взять пытались на тему, что я обо всем этом думаю. Но я, честно говоря, не успел разобраться, поэтому предпочел скромно удалиться. Там телевизионщики, в вечерних новостях наверняка будет. А что?

— Ну чтобы тебе не ждать вечерних новостей, вкратце расскажу сам, а Грязнов тебе потом расскажет остальное. Он уже занимается этим делом. Заходи, Слава, давай. — Меркулов махнул рукой обладателю рыжей головы, просунувшейся в дверь. — Как раз тебя вспоминали.

— Надеюсь, хорошо. Ну или хотя бы не очень плохо. — Грязнов появился в кабинете целиком. — Здорово, Саня. Мое почтение, Константин Дмитриевич.

— Исключительно так.

— И никак иначе, Константин Дмитриевич.

— Не шути, Слава. Впрочем, шутить ты, конечно, можешь, но не слишком, потому что сегодня не стоит.

Грязнов уселся за стол. Заместитель генерального прокурора обвел собравшихся взглядом и произнес самым будничным тоном:

— Я тоже имел сегодня приватную беседу. С нашим с вами начальником генеральным прокурором Владимиром Казаковым.

— Это что же, по поводу Виноградова? — удивился Турецкий.

— Нет, это по поводу покушения на Германа Городецкого. Сейчас об этом трубят все газеты, все правозащитные Организации, и вообще все кому не лень. Так что вы, Александр Борисович, за время своего отпуска сильно отстали от нашей действительности. Придется поднимать все паруса и догонять. Министр взял дело под личный непосредственный контроль и обещал во всем разобраться в самое ближайшее время. А вот теперь, голуби мои, я предлагаю вам проявить всю свою сыщицкую смекалку и угадать, кому же конкретно поручено расследование этого дела?

Александр Борисович посмотрел на Грязнова, тот почесал свою изрядно поредевшую, но по-прежнему торчащую во все стороны шевелюру.

— Осмелюсь предположить, — произнес наконец Слава, — расследование этого дела поручено непосредственно нам.

— В точку, Слава, — сказал Меркулов, щелкая пальцами. — Вот что значит настоящий следователь. Я думаю, что объяснять вам, кто чем будет заниматься, не стоит. Сами разберетесь. Слава, оперативно вводи Сашку в курс дела, и приступайте. Да, самое важное. Разумеется, вам об этом можно было не говорить, но повторение, как говорится, мать учения. Поскольку дело касается преступников из МВД, будьте осторожны. Я имею в виду и вашу личную безопасность, и возможность утечки информации из любой инстанции. Не думаю, что это рядовой случай. Так что у вас есть прекрасная возможность очистить наши любимые органы от целого ряда несознательных сотрудников. Ну так что, какие будут предложения?

— Свяжусь с Главным управлением уголовного розыска, — потер лоб Грязнов. — Там сейчас и. о. начальника Владимир Михайлович Яковлев, отец нашего Володи Яковлева. Так и не вышел он на пенсию.

— Выйдешь тут с вами, — пробурчал Меркулов свою дежурную фразу.

— Ну и сам Володя, и Галя Романова. Они с этим Германом уже начали работать. И неплохо, кстати, тогда поработали. Восемь заявлений от потерпевших собрали. Так что я думаю, что если кому этим заниматься, так только им двоим. А мы с Владимиром Михайловичем будем направлять их действия уверенной и опытной рукой.

— Молодец, Слава. Главным твоим достоинством, безусловно, является скромность. Так, Александр Борисович, ты держи дело Городецкого под общим контролем, над ним есть кому работать, а сам сконцентрируйся на убийстве Аллы Родичевой-Никифоровой и покушении на Георгия Виноградова. Пока наведи справки, пообщайся с коллегами, изучи бумаги. Если все окажется, как ты подозреваешь, и в этом деле тоже имеется отчетливый милицейский след, подключай Славку с ребятами. Ну и своих орлов тоже. Всех троих. И давайте, ребятки, занимайтесь всем этим, не откладывая в долгий ящик. Не забывайте, что генеральный прокурор в курсе. Все, можете идти делиться информацией.

Грязнов с Александром Борисовичем Турецким поднялись со стульев.

— Саша, на минутку, — позвал Меркулов. Грязнов тактично удалился. — Саша, ты и сам, наверное, понял, что это убийство и покушение дело очень серьезное и личное. И для меня в том числе. Я не требую от тебя невозможного, но ты постарайся, — искренне произнес Константин Дмитриевич.

Турецкий молча кивнул. Он хотел, было, ввернуть фразу на тему, что неужели он в другое время не старается. Но не стал. Так и покинул кабинет Меркулова молча.

 

 

 

Прислушавшись к совету Родичева-Никифорова, Александр Борисович сразу же договорился о встрече с членом Академии наук, научным руководителем Георгия Виноградова академиком Владимиром Кудринцевым. Они договорились встретиться в библиотеке Академии наук, где Владимир Петрович в данный момент работал над своей новой книгой.

После известия о гибели Аллы и покушения на Георгия он засел в библиотеке и проводил там целые дни, пытаясь с помощью любимой работы отвлечься от гнетущих мыслей. Нельзя сказать, что это удавалось, но знакомая библиотечная обстановка все-таки оказывала на душу старого профессора умиротворяющее воздействие. Однако встретиться со следователем прокуратуры, расследующим убийство Аллы и покушение на его любимого ученика, Владимир Кудринцев согласился сразу. И попросил встретиться здесь же, в библиотеке. Александр Борисович согласился, не раздумывая. Зачем лишний раз таскать хорошего человека в прокуратуру?

Интеллигентная старушка в очках очень долго изучала Сашино удостоверение. Так долго, что Саша вспомнил студенческие годы. Чтобы прорваться через вахту в общежитие к знакомым девчонкам, приходилось простаивать примерно столько же. Впоследствии студенты упростили эту процедуру и начали проникать внутрь по пожарному шлангу, который им сбрасывали со второго этажа на черной лестнице. Правда, каждый раз приходилось дожидаться темноты. В ином случае подобное донжуанство могло закончиться в кабинете декана за не самой приятной беседой.

Наконец кандидатура следователя Генеральной прокуратуры была признана бдительной вахтершей удовлетворительной, и она поинтересовалась о цели его визита в этот храм науки. Александр Борисович Турецкий почувствовал себя студентом Саней Турецким, и появилось ощущение, что занести в такое ученое заведение его могла только необходимость третьей пересдачи латинского языка.

От этой мысли Саше сделалось весело, и он как можно обстоятельней, вежливо объяснил старушке, что он прибыл сюда на личную встречу с профессором Владимиром Кудринцевым, который в данный момент его ждет.

При упоминании этого имени старушка впервые посмотрела на Сашу уважительно. Конечно, ей было сложно представить, какие могут быть общие дела у этого молодого шалопая и всеми уважаемого профессора, но известное имя сыграло свою роль.

Александр Борисович Турецкий был допущен внутрь. С академиком Кудринцевым они уединились в отдельном удобном кабинете. Похоже, что Владимир Петрович действительно чувствовал себя здесь как дома. Сразу же после знакомства он предложил Саше чай и только что выпеченные сладкие булочки. Предложил и кое-что покрепче, но от этого Саша с легким сожалением был вынужден отказаться.

— Увы, Владимир Петрович. Я за рулем, — объяснил он.

— А раньше в фильмах милиционеры говорили в таких обстоятельствах, что они на службе. — Известный академик сказал это без всякой иронии и тут же без всякого перехода добавил: — А я вот машину так и не завел. До сих пор предпочитаю ездить на метро. Хотя в последнее время и говорят, что это опасно. А по-моему, не опасней, чем на машине.

— Владимир Петрович, я бы хотел поговорить с вами о Георгии Виноградове. Мне порекомендовал вас отец Аллы Родичевой, Александр Анисимович.

— Да-да, — растерянно произнес Кудринцев. — Он тоже мне позвонил. Какая ужасная несправедливость. Я был их педагогом, научным руководителем

Георгия, когда он писал докторскую диссертацию. Через полгода он должен был защищаться.

— Ну Георгий жив, — напомнил Турецкий, — его состояние неопасно. Через какое-то время его выпишут, и он вернется к нормальной жизни. Я разговаривал с главным врачом, это мой знакомый, и он заверил меня, что рана легкая.

— Вы говорите, Александр Борисович, что состояние Георгия неопасно? А разве можно так говорить про человека, на которого было совершено покушение? И Аллу убили. Вы знаете, что они должны были пожениться через месяц?

— Да, я слышал. Но мы тоже не сидим сложа руки. Я пришел поговорить с вами, потому что считаю, что вы можете оказать реальную помощь следствию. Меня интересует исследование, которое проводил Георгий и которое, как мне известно, было связано с милицейскими злоупотреблениями. Я думаю, что оно имеет непосредственное отношение к этим покушениям.

— Я тоже так думаю, — сказал Кудринцев. — Более того, никаких других причин я не вижу. Понимаете, когда берешь такую тему и пытаешься раскрыть ее честно и непредвзято, автоматически сильно рискуешь. А Жора настырный исследователь, и если он за что-то взялся, можете быть спокойны, он перевернет все материалы, но до истины обязательно докопается. Тема его докторской диссертации звучала следующим образом: «Профилактика рецидивной преступности в сфере общественного порядка», но дело не в ней. Последнее время он активно собирал материалы для научно-популярной книги, которую хотел назвать «Царица доказательств». Он собрал множество фактов того, как работают отдельные представители наших органов. Реальных случаев с фамилиями, именами, должностями. Большинство этих людей благополучно избежали наказания, дела были прекращены, отосланы в архив, а в некоторых случаях попросту уничтожены. Так что можете себе вообразить, сколько он приобрел врагов.

— Но ведь книга не была опубликована, — заметил Турецкий. — Более того, она даже не дописана.

— Жора не был отшельником. И не скрывал того, чем занимается. Он работал в архивах, общался с работниками органов. С потерпевшими. В Юридической академии он вел семинар на эту тему. Я как раз присутствовал на одном из последних. Он собрал на нем увлеченных студентов, которые помогали ему в работе. Знаете, при других обстоятельствах я бы назвал их агентурной сетью. Разумеется, в хорошем смысле этого слова. Все они активно собирали факты подобных нарушений, так что можете вообразить, сколько посторонних людей могли оказаться в курсе того, чем занимался Георгий. Очевидно, к несчастью, произошло именно это. И как результат — двое убиты, а еще двое находятся в тяжелом состоянии в больнице. И в отличие от вас, уважаемый Александр Борисович, я считаю, что их жизням продолжает угрожать самая серьезная опасность.

— Простите, Владимир Петрович, — насторожился Турецкий, — я не ослышался? Я правильно вас понял? Вы упомянули о двоих убитых и о двух покушениях, так?

Кудринцев согласно кивнул головой.

— Не хочу произвести на вас неправильное впечатление, — продолжил Саша, — мы начали заниматься этим делом только вчера. Но до ваших последних слов мне было известно лишь об одном убитом и об одном покушении. Соответственно убийство Аллы Родичевой и покушение на Георгия Виноградова. Поэтому я и обратился к вам, вы близко общались с обоими и в курсе работы, которую вел Георгий Виноградов. А кто другие двое, о которых вы упомянули?

— Это были студенты Георгия, двое ребят с его семинара. Я уже сказал вам, что недавно присутствовал на этом семинаре и видел их. Один журналист, немного моложе Георгия. Его звали Дмитрий Корякин. Он аспирант Георгия и параллельно занимался журналистикой. Совсем недавно он был убит. Второй студент, к счастью, жив. Но, насколько мне известно из газет, он находится в состоянии комы. Его поместили в больницу Склифосовского. Да про этот случай уже все газеты пишут, особенно те, которые хоть каким-то боком связаны с правозащитной деятельностью. Герман — совсем еще мальчик, ему двадцати, по-моему, нет. Он собирал материалы о милиционерах-насильниках.

— Вы что, говорите о Германе Городецком? — Турецкий изумленно раскрыл глаза.

— Да, именно о нем. Герман Городецкий.

— То есть Герман был студентом Георгия Виноградова?

Столь очевидная и столь своевременная информация никак не хотела укладываться в голове Александра Борисовича Турецкого.

«Все-таки совпадения часто происходят в мире, — подумал Саша, — и иногда они оказываются очень к месту».

— Вам поможет эта информация, Александр Борисович?

— Я думаю, очень поможет, — чистосердечно признался Саша. — Если можно, Владимир Петрович, еще один вопрос. Что касается второго студента, которого убили, журналиста, вы случайно не владеете никакой иной информацией? Любой, могут помочь даже самые незначительные детали.

— Нет, Александр Борисович. Здесь я вам, к сожалению, ничем помочь не могу. Я видел его только один раз, и, кроме того что этот молодой человек был студентом Георгия и журналистом, ничего о нем не знаю.

— Все-таки это был не последний вопрос. А откуда вы узнали, что он журналист?

— И правда, откуда? — задумался Владимир Петрович, наморщил лоб, пытаясь вспомнить. — Откуда я мог узнать? Так мне же Георгий сам сказал. Этот журналист, Дмитрий Корякин, он тогда опоздал на семинар. А после остался поговорить с Георгием. И речь у них шла о журналистском расследовании. Сути я, конечно, не знаю. А, вот еще… если я правильно понял, его отец преподает в МГУ. Я думаю, что вам надо будет поговорить с ним. Он может быть в курсе. По крайней мере, в курсе того, что касается этого расследования, которое вел его сын. Больше мне добавить нечего. Но согласитесь, Александр Борисович, что четыре подобных случая, произошедшие за короткий период времени, это как минимум подозрительно. Остается только благодарить бога за то, что не все четыре случая окончились летально. Хотя и два это более чем предостаточно. Теперь вы понимаете, почему я считаю, что жизнь Георгия и этого студента по-прежнему находится в огромной опасности. Их не пытались запугать, их пытались убить. А учитывая, что два раза преступники уже дошли до конца…

— Я понял вас, Владимир Петрович, — сказал Турецкий. — Мы обязательно усилим меры безопасности. Вы мне действительно очень помогли. Мы могли потратить много времени на установление связи между этими событиями. А время в нашем случае не терпит.

Турецкий поднялся, академик Кудринцев встал проводить его до дверей.

— Александр Борисович, я понимаю, что вы ни за что не можете ручаться, но все-таки от лица криминологов постарайтесь найти этих подонков. Понимаете, Георгий, Алла и эти ребята, они все поступали правильно. И они честно старались выполнить каждый свою миссию.

— Я понимаю, Владимир Петрович. Я сделаю все, что в моих силах.

Саша покидал библиотеку в приподнятом настроении. Первая встреча, а дело уже сдвинулось с мертвой точки. Турецкий чувствовал, что это так. Все-таки он не самый последний следователь в Генеральной прокуратуре, и интуиция у него не хуже женской.

В машине он сразу сделал два звонка. Первый — Славке Грязнову, чтобы тот узнал телефон и адрес профессора Корякина, по возможности связался с ним и договорился о встрече. Второй — Александру Родичеву, у которого была запасная пара ключей от квартиры Георгия и Аллы. Надо было не откладывая ехать на квартиру Георгия Виноградова и садиться за изучение собранных им материалов.

 

В квартире Георгия Виноградова их ожидала самая неприглядная картина. Не надо быть следователем Александром Борисовичем Турецким, чтобы сразу понять, что в отсутствие хозяев в квартире кто-то побывал. И этот кто-то совсем не церемонился.

Дело было не в том, что в квартире царил полнейший разгром. Разгрома-то как раз не было. Но зато были четко видны следы грязных ботинок, ведущие от двери сначала в одну, а потом в другую комнату. Незваный посетитель даже не потрудился вытереть ноги. Хотя дверной коврик с надписью «Welcome!» молчаливо просил любого посетителя об одолжении выполнить это нехитрое действие.

— Да, без криминалистов нам здесь не обойтись, — резюмировал Александр Борисович. — Хотя, к большому сожалению, мы живем не совсем в те времена, когда преступников легко изобличали по отпечатку ботинка.

— Не думал, что в наше время это является проблемой? — удивился Александр Анисимович.

— Просто сейчас не является проблемой приобрести новые ботинки, — ответил Турецкий, — Хотя, может быть, криминалисты обнаружат отпечатки пальцев.

— Мне почему-то кажется, что не обнаружат. — Родичев растерянно посмотрел на Александра Борисовича. — Я могу сейчас проверить кабинет Георгия?

— Да, конечно. Только что сам хотел вас об этом попросить. Мне все равно надо сейчас сделать пару звонков.

Первым делом Александр Борисович позвонил в ГУВД и вызвал дежурную оперативно-следственную группу. После этого позвонил Меркулову.

— Здравствуй, Костя. Турецкий. Если коротко, то дело принимает серьезный оборот. Я вместе с Александром Анисимовичем на квартире Георгия Виноградова. Нас опередили, гости здесь уже побывали. Я еще не знаю точно, но, кажется, догадываюсь, что именно они здесь искали… Да, я уже вызвал дежурную оперативно-следственную группу ГУВД для осмотра места происшествия в квартире Виноградова. А вообще, я считаю, что любая огласка нам сейчас пойдет во вред. Славке я сам позвоню, пусть пришлет кого-нибудь из своих оперативников. Тем более что для них у меня тоже имеется полезная информация. Подробности при личной встрече. Похоже, что всем нам в полном составе придется собираться у тебя в кабинете… Нет, положительные моменты тоже есть. Их я пока приберегу для себя, но при встрече сразу во всем признаюсь. До связи.

Из комнаты, служившей Георгию Виноградову кабинетом, появился Александр Анисимович. Взглянув на него, Турецкий понял, что его худшие подозрения подтверждаются.

— Ничего нет? — вопрос прозвучал как констатация факта.

Родичев кивнул.

— Зайдите в комнату, Александр Борисович. Я покажу вам, где Георгий хранил свои документы.

— Александр Анисимович, одну минуту, — попросил Турецкий. — Еще один звонок, и я полностью к вашим услугам.

Родичев опять удалился в соседнюю комнату, а Турецкий позвонил Грязнову:

— Здравствуй, Слава, это опять я. Ну уж извини, приятного аппетита. Нужен кто-то из твоих ребят: Володя, Галина — кто свободен. Плохо. Знаешь что, Славик, мне показалось, что я только что увидел твое ближайшее будущее. Тебе, как лучшему другу, обязательно скажу о нем прямо сейчас. Вижу, как в одной руке ты держишь какой-нибудь хот-дог, а второй крепко сжимаешь руль. Дальше рассказывать?

Голос Грязнова в телефонной трубке стал звучать громче и быстрее. Было не совсем понятно, стремится ли он узнать дальнейшее, но Турецкий продолжил:

— Так что без всякого лишнего шума, я бы сказал — с комфортом, добираешься на квартиру Георгия Виноградова, где тебя с нетерпением будет поджидать твой лучший друг, желающий поделиться с тобой важной информацией. Меркулову я уже позвонил, криминалисты едут… Нет, этого, к счастью, нет. Да, чуть не забыл, необходимо срочно выставить охрану у палаты Германа Городецкого. Потом объясню. Жду.

Разумеется, ничего хорошего в том, чтобы отрывать Славу Грязнова от обеда, нет. Но с другой стороны… Саша вспомнил, что сам он еще вообще не обедал, если не считать чая с булочками, которыми его угостил Владимир Петрович Кудринцев.

«Надо было попросить Славку и мне захватить. хот-дог», — подумал Саша.

В кабинет он вошел именно с этой мыслью. Александр Анисимович стоял у окна и смотрел вниз. Услышав шаги Турецкого, он обернулся.

Войдя, Александр Борисович сразу окинул взглядом комнату. У стены шкаф, явно предназначенный для папок с документами. По крайней мере, несколько пустующих ныне полок наводили на мысль именно о таком предназначении. Остальные полки были заставлены специализированной литературой. Книги и брошюры стояли вперемежку, какие-то лежали сверху. Однако, несмотря на кажущуюся небрежность, было очевидно, что подобная расстановка неслучайна и для хозяина полок отыскать в этом, на взгляд непосвященного, хаосе нужную книгу не составило бы никакого труда. Отдельно стоял шкаф с художественной литературой. В углу у окна компьютерный столик с монитором. Однако в полке справа, предназначенной для процессора, было пусто.

— А посетитель оказался не так уж прост, — сказал Родичев, заметив Сашин взгляд. — Взгляните, Александр Борисович, что он сделал с компьютером.

Родичев отошел в сторону, и Турецкий заметил стоящий у окна системный блок. Крышка была снята, обнажая механическое нутро компьютера, из которого был вынут жесткий диск.

— Однако же он не торопился, — заметил Турецкий. — А ведь раз изъял бумаги, — значит, знал, что рано или поздно за ними придем мы.

— Или он хорошо информирован.

— Может быть, и так, — мрачно сказал Саша, — а может быть, он просто полный идиот.

— Этот вариант никогда нельзя отметать, — ответил Родичев, — но, когда я занимался тем, чем сейчас занимаетесь вы, я всегда предпочитал переоценить своего противника, чем недооценить его.

Александр Борисович предпочел пропустить последнюю фразу мимо ушей. Тем более что сам он прекрасно понимал, что Родичев прав. Александру Борисовичу Турецкому много раз самому приходилось разыгрывать из себя полного простофилю, он знал, насколько легко можно ввести в заблуждение даже очень умного и проницательного человека.

В этот момент в прихожей раздался шум.

Приложив палец к губам, Саша вытащил пистолет и крадучись подошел к двери. Резко распахнув ее, он очутился лицом к лицу с благообразной старушкой, которая, увидав направленное на нее дуло, чуть не грохнулась в обморок.

— Следователь прокуратуры Турецкий, — машинально крикнул Саша, уже сам прекрасно понимая всю абсурдность своего положения.

«Хорошо, что Славка не видит, — подумал Александр Борисович. — Он бы мне это долго припоминал».

Вспомнив, что Грязнов может появиться с минуты на минуту, Саша быстро спрятал пистолет и строго посмотрел на вошедшую пенсионерку.

— Соседка я. Анатольева Мария Сергеевна. Напротив живу. Увидела, что дверь открыта, и решила заглянуть. Может, Георгия из больницы выписали, хотела узнать, вдруг ему что надо. Здравствуйте, Александр Анисимович, — обратилась она к появившемуся в коридоре Родичеву.

— Добрый день, Мария Сергеевна. Нет, Георгий, к сожалению, пока в больнице.

— Несчастье-то какое. Ну да ладно, я пойду, не стану вам мешать.

Она заторопилась к выходу.

— Позвольте, Мария Сергеевна, — вдруг опомнился Александр Анисимович. — А откуда вам известно, что Георгий в больнице. Мы же с вами давно не виделись.

— Так мне брат его киевский сказал, — оживилась старушка. — Когда два дня назад за вещами приходил. Я же, как незнакомого человека увидела, сразу подступила: мол, кто такой и зачем в чужую квартиру идет? А он такой вежливый, поздоровался и говорит, что Георгий в больнице, а он его брат и специально прилетел из Киева, как только узнал. А Георгий попросил его заехать домой и привезти ему все нужные вещи. И еще Георгий так и сказал ему: встретишь, мол, на лестнице мою соседку, не пугайся. Она женщина строгая, но справедливая и за порядком в подъезде следит. Вот, что правда, то правда, — улыбнулась старушка. — А хороших, честных людей она сразу видит, сказал. Просто объяснишь ей, что ты от меня, и все будет нормально.

— А вы этого брата узнать смогли бы, если бы увидели? — спросил Саша.

— Смогла бы, — уверенно закивала головой Мария Сергеевна. — Такой рыжий, плотный. Вроде даже как военный.

Грязнов вместе с оперативно-следственной группой появился вовремя.

— Вот точно такой, как он, — бесцеремонно ткнула пальцем в заместителя начальника ГУСБ наблюдательная соседка. — Точно как он.

Слава вопросительно уставился на Турецкого.

— Это генерал-майор милиции Вячеслав Иванович Грязнов, — представил Турецкий Славу.

— Так я и говорю, что тот тоже военный был. Хотя на генерала непохож. Помоложе, да и покрасивше. Хотя вы тоже не очень-то на генерала похожи, — обратилась она к Грязнову.

Слава предпочел тактично промолчать.

— Так что же, неужели тот рыжий жуликом был? — всплеснула руками соседка. — А я-то, дура старая, не распознала! Все, наверное, из дома вынес! Что мне теперь будет-то?

— Мы с вами после обязательно свяжемся, чтобы вы помогли составить нам фоторобот человека, который назвался братом Георгия Виноградова, — строго сказал Турецкий. — А пока вы должны молчать обо всем, что здесь было. Это очень серьезное дело, и длинные языки совсем не приветствуются. Болтун, как вам известно, большая находка для врагов. Понятно?

Строгий тон Александра Борисовича, а больше необычайно мрачный вид молчащего генерала Грязнова, который из-за своей непохожести на генерала почему-то теперь казался соседке более важной фигурой, оказал нужное действие. Клятвенно пообещав молчать, она с видом человека, приобщившегося к государственным тайнам, удалилась.

После того как общительную Марию Сергеевну выпроводили за дверь, Слава наконец-то произнес первую фразу:

— Надеюсь, Саня, под важной информацией ты подразумевал что-то другое.

— Другое, Слава. Не переживай. Здравствуйте, Семен Семенович. Давайте я вас всех для начала познакомлю. Директор НИИ прокуратуры Александр Анисимович Родичев-Никифоров. Это Семен Семенович Моисеев, гений криминалистики. А рыжий киевский брат, как уже было сказано, генерал-майор Вячеслав Грязнов, заместитель начальника ГУСБ. Все это мои близкие друзья и люди, которым я полностью доверяю.

Последовали рукопожатия, после них Турецкий сразу приступил к делу:

— Семен Семенович, я бы просил вас вместе с Александром Анисимовичем осмотреть квартиру. Замок, следы, компьютер, конечно, хорошо, отпечатки пальцев. Может быть, получится за что-нибудь зацепиться. Слава, а мы с тобой пойдем в это время поговорим.

Вновь прибывшие приступили к своему привычному делу, а Александр Борисович с Грязновым отправились на балкон. С балкона открывался вид во двор и на подъезд, возле которого на лавочке сидели бабушки. В центре внимания собравшейся группы любительниц посудачить находилась их недавняя знакомая Анатольева Мария Сергеевна. Она оживленно жестикулировала и о чем-то рассказывала. В один момент она обернулась в сторону балкона, на котором стояли Турецкий с Грязновым, для того чтобы что-то показать остальным. Их взгляды встретились, и Мария Сергеевна, спохватившись, сразу куда-то засобиралась.

— Вот ведь порода какая, — сказал Грязнов укоризненно. — Ничего не страшно.

— Может, Слава, у нас с тобой просто лица добрые? — поинтересовался Турецкий. — Ты как думаешь?

— Никак я, Саня, не думаю, — сказал Грязнов, видимо вспомнив о прерванном обеде. — Что случилось-то? Такого важного?

— Значит, так. Наши с тобой дела, убийство Аллы Родичевой и покушения на Германа Гордецкого и Георгия Виноградова, скорее всего, связаны между собой. Я узнал, что этот Герман был студентом семинара Виноградова и помогал ему в собирании фактов милицейских злоупотреблений. Более того, в этом деле есть еще один труп, историей которого я и собираюсь в ближайшее время заняться. Это некий Дмитрий Корякин, журналист и еще один участник семинара Виноградова. Так что не исключено, что мы имеем дело с одной и той же преступной группировкой, поставившей себе целью уничтожить криминологическую группу Виноградова и собранные ею доказательства. И эта группа состоит из сотрудников правоохранительных органов. Скорее всего, ее верхушка занимает в органах не самые маленькие должности. И пока Виноградов жив, он будет представлять для них реальную опасность. По крайней мере, все собранные им материалы, которые находились в этой квартире, были похищены. Ты чего морщишься?

— Понимаешь, Саня, как-то очень складно все у тебя получается. Ты знаешь, я безоговорочно верю в твой следовательский талант и профессиональное чутье, но сам согласись, чересчур все совпадает. И вот еще что. У меня по одному только долгу службы очень много претензий к нашей милиции, но если, как ты говоришь, это была бы одна группировка с конкретной целью, неужели они не смогли бы сделать все это почище?

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что в нашем случае все как раз наоборот, то есть гораздо хуже. Мне кажется, что это разные дела, только обстоятельства совпали. Я думаю, нет никакой группировки с единым центром, если только не понимать под такой группировкой всех милиционеров, нечистых на руку. Согласен, убийство Родичевой и Покушение на Виноградова из одной оперы. Но покушение на Городецкого? Парень собирал доказательства фактов, что милиционеры насилуют девушек. Заметь, не абстрактная группа сотрудников органов, а вполне конкретные отдельные люди. После этого его пытаются убить и стреляют в голову. Не хочу показаться циничным, но это очевидные причина и следствие. Куда больше-то?

— Не знаю, Слава. — Турецкий облокотился на перила и, задумавшись, закурил. — В любом случае я собираюсь сейчас выяснять обстоятельства смерти этого журналиста Корякина. Ты, кстати, договорился с его отцом?

— Да, Сергей Александрович Корякин, профессор кафедры истории МГУ, сказал, что готов встретиться в любую минуту, хоть сегодня. Он сейчас дома. Адрес я записал, сказал, что перезвоню.

— Слава, а поехали к нему вместе. Точно тебе говорю, — убежденно сказал Александр Борисович, — это сейчас важнее всего. У тебя дела?

— Вообще-то, Турецкий, я обедал, — укоризненно протянул Грязнов.

— Вот, — Александр Борисович наставительно поднял палец, — а я еще нет. И ничего, не жалуюсь.

 

 

 

— Я пригласил вас, чтобы вы по очереди сообщили мне пренеприятные известия, — сказал Константин Дмитриевич Меркулов, когда члены штаба в полном составе собрались в его кабинете.

Он выдержал паузу и оглядел всех собравшихся.

— Если никто не возражает, то честь произнесения вступительной речи я оставлю за собой.

Возражать никто не стал.

— Все вы в общих чертах уже ознакомились с сутью нашего дела или дел, это уже вы мне расскажете, а я вам хочу напомнить о двух вещах. Что касается дела Германа Городецкого, то оно, как вам всем уже известно, взято министром под личный контроль. Дело о покушении на Георгия Виноградова и убийство его невесты Аллы Родичевой под личный контроль министром не взято, но он в курсе. Незадолго до покушения Георгий Виноградов имел с министром приватную беседу. Соответственно излишне будет напоминать, что на нас с вами это накладывает дополнительную ответственность. Следующий момент. В обоих делах явно прослеживается милицейский след, поэтому расследование должно вестись с максимальной осторожностью. Мы не знаем нашего врага в лицо, но знаем, что он имеет другую личину. А такой враг-оборотень опасен вдвойне. Все это я вам уже говорил, но, начиная данное расследование, считаю нужным повторить еще раз. Думаю, что имеет смысл с того, что произошло раньше по времени, поэтому Слава давай начинай ты.

— Примерно месяц назад ко мне на личный прием пришел девятнадцатилетний студент Юридической академии Герман Городецкий. Как выяснилось, он

долго ходил по различным ведомствам, но везде его отшивали. Суть дела, которое он изложил, заключалась в том, что милиционеры, работающие в охране метрополитена, пользуясь своим служебным положением, задерживают и насилуют девушек. Вместе со своим другом они стали свидетелями такого случая, который произошел с их знакомой. К счастью, им удалось предотвратить насилие, поскольку Герман тут же позвонил в УСБ. После этого они написали два заявления, но дело заведено не было. Тогда Герман Городецкий решил самостоятельно собирать доказательства и параллельно с этим пытался пробиться в различные ведомства. Ну и, как я уже сказал, в один прекрасный момент он дошел до меня. Да, вот еще, где-то за неделю до этого было совершено нападение на второго свидетеля. Его жестоко избили средь бела дня возле станции метро четверо работников милиции на глазах у нескольких свидетелей. Однако, когда они пришли в отделение написать жалобу — дело в том, что им удалось запомнить номер машины, — им предъявили совсем других милиционеров. Соответственно никого опознать они не смогли. После этого второй свидетель, Василий Авдеев, забрал свое заявление и уехал из Москвы. Я подключил к этому делу оперативников Яковлева и Романову. Так что дальше могу передать слово им.

Володя с Галиной переглянулись, и начала говорить Галя:

— К этому моменту у Германа уже были собраны некоторые материалы. Проблема в том, что потерпевшие отказывались писать заявления, так что главной нашей задачей с капитаном Яковлевым было убедить этих девушек сотрудничать с нами. За месяц нам удалось собрать восемь подписанных заявлений об изнасилованиях, совершенных милиционерами в метро. Пятнадцатого мая Герман поехал на встречу с очередной потерпевшей и настоял на том, чтобы мы его не сопровождали. Впоследствии мы выяснили, что такой девушки не существует, это была ловушка. На площади Ярославского вокзала на Германа Городецкого было совершено покушение. Пуля попала в голову. В данный момент он находится в больнице Склифосов-ского в состоянии комы.

— Свидетелей покушения не оказалось, — продолжил Яковлев, — но мы затребовали записи с камер слежения, расположенных на вокзале. На пленках видно, что убийц было двое, хотя стрелял только один. К сожалению, ракурс неудачный, и фоторобот составить не удалось. Хотя мы и подозреваем, — сообщил Володя, — что преступники прекрасно знали, как расположены камеры, и специально двигались под таким углом, чтобы их лица не попали в объективы. К данному моменту проведена баллистическая экспертиза, и установлено, что пуля была выпущена из пистолета Макарова. Пока это все, что нам известно.

— Понятно, — кивнул Меркулов. — Откровенно говоря, негусто. Ладно, давайте ко второму делу. Александр Борисович, тебе слово.

— Несколько дней назад в районе Бутова выстрелом из пистолета Макарова была убита младший научный сотрудник НИИ прокуратуры Алла Родичева-Никифорова. Единственным свидетелем убийства был ее жених старший научный сотрудник того же института и доцент Юридической академии Георгий Виноградов. Однако поговорить с ним до сих пор не удалось, поскольку на следующий день на него в свою очередь было совершено покушение. В данный момент Виноградов находится без сознания в больнице Склифосовского. Как стало известно следствию, Георгий Виноградов вместе с Аллой занимались исследованием милицейских злоупотреблений. При покушении на Георгия у него был украден портфель с документами. В тот же день из его квартиры была похищена оставшаяся часть материалов. Похититель действовал дерзко и хладнокровно и легко сумел войти в доверие соседке Виноградова, прикинувшись его родным братом. Как нам удалось узнать, Георгий Виноградов был преподавателем Германа Городецкого, который помогал ему собирать материалы для исследования. Поэтому есть основания связать эти дела водно.

Александр Борисович сделал эффектную паузу, из которой следовало, что ему известно еще кое-что и это «кое-что» будет покруче всего, что он до сих пор излагал. Сидящие за столом оживились, один лишь Слава Грязнов сидел с отсутствующим видом, что говорило о том, что уж кто-кто, а он-то точно в курсе всего.

— Александр Борисович, не тяни, — велел Меркулов, — и ты, Грязнов, глазки не строй. По обоим вижу, что накопали что-то интересное.

Турецкий солидно кашлянул, Слава состроил возмущенную мину, что никаких глазок он не строит.

— Из разговора с научным руководителем Георгия Виноградова известным академиком Владимиром Кудринцевым, — начал Александр Борисович, — стало известно, что в этом деле имеется еще один потерпевший. Это аспирант Георгия Виноградова двадцатипятилетний журналист Дмитрий Корякин, который был убит за неделю до Аллы Родичевой. Вчера мы с генерал-майором Грязновым навестили отца погибшего — профессора Сергея Корякина. Он рассказал нам следующие интересные вещи. Его сын, как и другие ученики Виноградова, помогал ему собирать материалы. Где-то за месяц до убийства журнал «Пламя» заказал ему серьезное журналистское расследование. Спустя месяц Дмитрий был зверски убит. Его отвезли на пустырь возле станции Матвеевское и забили до смерти бейсбольной битой. Следствие установило, что Корякин был убит в результате ограбления. Подозреваемый был пойман и во всем признался. Дальше начинается самое интересное, — Турецкий поднял руку вверх. — Профессор Корякин не поверил в эту версию и решил разобраться сам. Но дело уже было прекращено в связи со смертью обвиняемого. Тогда он обратился за помощью к Георгию Виноградову. И Виноградов начал частное расследование этого дела. Как я уже сказал, через неделю после этого была убита Алла Родичева, а еще через день совершено покушение на самого Виноградова.

Закончив говорить, Турецкий с облегчением выдохнул.

— Час от часу не легче, — схватился за голову Меркулов, — Владимир Петрович, что ты обо всем этом думаешь?

— Версии множатся, — ответил исполняющий обязанности начальника Главного управления уголовного розыска МВД РФ, генерал-майор милиции Владимир Петрович Яковлев. — Количество людей, которые могли иметь зуб на всех четверых, растет. И в то же время все эти события могут быть не связаны между собой.

— А что там с делом этого журналиста, — спросил Меркулов у Турецкого.

— Вчера я затребовал дело Дмитрия Корякина из архива. Заодно присовокупил дело Ильи Смолина, которого обвинили в убийстве Корякина. Кроме этого, навел справки, были ли в последнее время в Гагаринском УВД дела, где обвиняемый внезапно умирал. И что вы думаете?

— Что? — спросил Меркулов, удивившись. — Неужели были?

— В том-то и дело, что да. Месяц назад было одно такое дело, но подробней я смогу рассказать, когда изучу их все. Сегодня обещали прислать. Утром я направил Сашу Курбатова в гости к редактору журнала «Пламя», чтобы он выяснил все, что связано с темой журналистского расследования, которое вел Дмитрий Корякин. А Рюрик Елагин поехал вместе с отцом Корякина к нему домой, — может быть, там найдутся какие-нибудь следы.

— Изучай, Саша, — сказал Меркулов. — Так, что-нибудь еще у нас есть? Криминалисты нас ничем не порадуют?

— Боюсь, что нет. Квартира Виноградова была вскрыта отмычкой, но чисто. Впрочем, там такой замок, что его шпилькой откроешь. Александр Анисимович сказал мне, что хозяева фбирались переезжать на новую квартиру, поэтому принципиально ничего не меняли, так что замку лет двадцать. Посторонних отпечатков обнаружено не было, так что взломщик работал в перчатках. Следы от обуви, которые обнаружены на полу, стандартные. Обувь армейского образца из той, что выпускают для охранников. Можно купить в любом магазине военной спецодежды. Учитывая, как явно он наследил, скорее всего, ботинки эти покоятся на какой-нибудь московской свалке. Единственная любопытная вещь, как мне кажется, это компьютер. Точнее способ, каким его сломали. Может быть, это всего лишь догадки, но если мы имели дело не со сломанной машиной, а с убитой женщиной, и искали бы маньяка, то любой психолог бы сказал, что у человека, которого мы ищем, глубокая психологическая травма, связанная с женщиной. Есть в этом какая-то демонстративная месть. Правда, о случаях, когда человек мстил компьютерам, я не слышал.

— Ну, знаете ли, — развел руками Меркулов.

— А как же фильм «Матрица»? — спросил вдруг Володя Яковлев. — Там люди воюют с компьютерами.

— Спасибо, Володя. Просветил старика, — сказал Меркулов. — Ладно, давайте конкретно. Кто что планирует делать. Что планирует делать Александр Борисович, я понял. Вячеслав Иванович?

— Будем дальше пробивать все, что связано с Германом Городецким. Все равно ничего другого нам пока не остается.

— Простите, — раздался голос Семена Семеновича Моисеева, — я правильно понял, что в этого молодого человека и в ту девушку стреляли из пистолета Макарова? Раз уж эти дела объединены, то, может быть, следует провести дополнительную экспертизу и сравнить пули? Чем черт не шутит?

Сидящие за столом переглянулись. Почему-то такая простая идея до сих пор никому не пришла в голову. Все с уважением посмотрели на Семена Семеновича.

— Семен Семенович, — попросил Меркулов, — если ты не возражаешь, займись подготовкой и организацией всех экспертиз.

— Я не возражаю, — скромно сказал Моисеев.

— Иного ответа и не предвиделось… Ну вроде все, товарищи специалисты. Мне на данный момент от вас больше ничего не надо. Далее все вопросы к Александру Борисовичу Турецкому, дело ведет он. Принимай командование, Саша.

Турецкий с серьезным видом оглядел сидящих за столом:

— Я думаю, что сейчас самое время устроить получасовой перекур и сходить выпить кофе. Вопросы есть? Нет. Тогда мы удаляемся, товарищ главнокомандующий.

И как истинный отец солдатам, Александр Борисович Турецкий первым поднялся из-за стола, показывая личный пример.

 

 

 

Пробивать дальше все, что связано с Германом Городецким. Вот только как это делать? Есть пленки, на которых не видно лиц, есть пуля, выпущенная из пистолета, принадлежащего неизвестно кому. А даже если милиционеру, работающему в охране метрополитена? А сколько их там работает? Да и где, в конце концов, гарантия, что стрелявший пользовался табельным оружием?

Все потерпевшие, с которыми Герман состоял в переписке, после известия о покушении перестали отвечать на письма. Поэтому электронная база, собранная Германом при нынешних условиях, была абсолютно непригодна для оперативной работы.

Александр Борисович и Слава Грязнов в компании Гали Романбвой и обоих Яковлевых сидели в кабинете Турецкого перед дымящимися стаканами с кофе и чаем и думали, что им делать дальше. Пока что новых мыслей и идей не было.

— Александр Борисович, можно?

На пороге кабинета стоял третий участник «боевой троицы» Турецкого красавиц блондин Владимир Поремский.

— Заходи, Володя. Для тебя есть дело.

Поремский не заставил себя долго ждать, вошел,

кивком здороваясь со всеми присутствующими, широко улыбнулся Гале, продемонстрировав при этом. два ряда крепких белых зубов:

— Слушаю, Александр Борисович. Какое дело?

Турецкий оглядел всех:

— В том-то и проблема, что на данный момент непонятно какое.

Поремский шутливо нахмурился:

— Это уже обнадеживает. У Елагина есть дело, у Курбатова есть дело, у всех есть дело. А что поручить Володе Поремскому, никто не знает.

— Да мы тут никто не знаем, что делать, — сказал Александр Борисович. — Так что ты попал в хорошую компанию.

— Александр Борисович, поручите мне женский пол, — предложил Поремский. — Весь, который есть в деле. Я с удовольствием займусь.

— У нас есть в деле женский пол? — поинтересовался Турецкий у Славы. — Я имею в виду оставшихся в живых.

Грязнов нахмурился.

— У нас есть потерпевшие, написавшие заявления, с которыми общался Городецкий, — подсказала Галя, — и которые теперь не хотят общаться с нами. В частности, Света Архангельская, которая после покушения на Германа вообще исчезла.

— То есть как это — исчезла? — удивился Турецкий.

— В общежитии после самого первого инцидента в метро она появилась всего один раз, чтобы забрать какие-то вещи. Куда переезжает, никому не сказала. В институте с тех пор она не была.

— Нехорошо, — поморщился Турецкий. — А что нам может дать общение с Архангельской?

— Ну, во-первых, ей можно показать видеозаписи камер слежения на вокзале, а во-вторых, они просто дружили с Германом, вдруг она знает что-нибудь, чего не знаем мы.

— Хорошо, тогда давай, Володя, — обратился Турецкий к Поремскому, — займись пока Архангельской. Только действуй очень оперативно, потому что, я думаю, скоро ты понадобишься мне для другого. Галя, снабди, пожалуйста, коллегу всей имеющейся полезной информацией.

— Разрешите выполнять? — поднялся с места Поремский.

— Выполняйте.

Владимир гусарским жестом распахнул дверь и пропустил вперед Галю.

«Ай молодец, — подумал про себя Турецкий, поправляя волосы, — все-таки напоминает он мне кого-то».

— Я вот что думаю, — подал голос начальник угрозыска Владимир Петрович Яковлев. — В покушении на Городецкого у нас на данный момент одна более или менее складная версия. А именно то, что в Городецкого стреляли из мести сотрудники милиции метрополитена, которым он перешел дорогу. Правильно, Слава?

— Ну так, — кивнул Грязнов.

— А фактически он перешел дорогу не такому уж большому количеству людей. То есть в реальности их может быть гораздо больше. Любой продажный милиционер, узнавший о его деятельности, мог решить отомстить ему за, прошу прощения у окружающих, за честь мундира. Но повторяю, людей, по которым деятельность Городецкого могла ударить напрямую, не так уж и много. И большая их часть нам известна. Это те сотрудники охраны метрополитена, которые фигурируют в собранных вами заявлениях. Вот эти люди имели настоящую причину желать Городецкому смерти. Поэтому я считаю, что сейчас заниматься надо ими.,

— Да, — сказал Турецкий. — Как это там называлась книга, которую писал Георгий Виноградов, «Царица доказательств»? Представляете, какой соблазн? Все дела через недельку были бы прекращены производством. А мысль, Владимир Петрович, действительно дельная. Побеседовать с этой публикой нам не помешает. И лучше прямо на их рабочем месте. Глядишь, и возьмем кого-нибудь с поличным. Вот и занимайтесь сейчас этим. И как любит говорить Костя Меркулов, соблюдайте предельную осторожность.

Дверь кабинета отворилась, и вошел Семен Семенович Моисеев:

— Простите, я не помешаю?

Все оживились:

— Семен Семенович, дорогой, вы нам никогда не помешаете. Только поможете.

— Пришли данные баллистической экспертизы. Обе пули выпущены из одного и того же пистолета Макарова. Оружие табельное. Естественно, оно могло попасть в посторонние руки, но об этом я ничего вам сказать не могу. Пока это вся информация. А вообще я собираюсь пообедать. Если у вас есть немного времени, можете составить мне компанию.

— Ну Семен Семенович… — развел руками Турецкий. — С меня бутылка. В который раз убеждаюсь в том, что знаком с истинным гением.

— Да что там, — небрежно отмахнулся Моисеев, скромничая, — так каждый может. Ладно, я пойду обедать. Если у вас есть немного времени, можете составить мне компанию.

Все посмотрели на Турецкого.

— Да, по-быстрому идем обедать, — сказал он, — а потом за работу.

В кабинете активно задвигали стульями. В это время на столе зазвонил телефон. Александр Борисович поднял трубку:

— Да, Турецкий слушает. Хорошо, срочно поднимайте их ко мне в кабинет.

— Что такое? — спросил Грязнов.

— Доставили два дела, прекращенных производством, дело Дмитрия Корякина и того парня, которого обвинили в его умышленном убийстве и грабеже, Смолина. И все вещественные доказательства по этим делам. Так что, Слава, обедайте без меня.

— Может, тебе сюда прислать?

— Не, Слав, — Александр Борисович потер руки, — сейчас мне уж точно не до обеда.

 

 

 

Турецкий читал разложенные перед ним на столе дела. Он решил начать не с дела Дмитрия Корякина, а с дела обвиненного в его убийстве Ильи Смолина.

Два собственноручных признания. Одно — в убийстве Дмитрия Корякина с целью грабежа. Второе — в похищении золотой цепочки у гражданки Юриной М. С. Два преступления в один день. Довольно разные преступления.

«При помощи бейсбольной биты, — читал Турецкий признание Ильи Смолина, — я сбил его с ног и бил до тех пор, пока он не потерял сознание».

Оказывается, у нас легко можно разгуливать с бейсбольной битой наперевес. Интересно.

«Бейсбольную биту я бросил на месте преступления, чтобы меня с ней не задержали».

Значит, все-таки можно. А с другой стороны, почему бы и нет. Может, он только что купил ее в спортивном магазине.

Саша достал из полиэтиленового пакета бейсбольную биту.

Нет, эту биту определенно купили гораздо раньше. И попользовались ею от души. Хорошо, а если я, допустим, просто занимаюсь бейсболом? Можно же убить хоккейной клюшкой. Особенно вратарской. Или коньками. Интересно, а в России кто-нибудь занимается бейсболом? Наверняка занимается. Вон даже керлингом занимаются. Хотя для керлинга много места не надо, залил обычный каток и занимайся, а для бейсбола целое поле нужно. Ну да ладно.

«…Потому что на ней оставались следы крови».

Да, и не только крови, если забил насмерть.

Саша убрал биту обратно в полиэтиленовый пакет.

«Это ограбление я совершил…»

А почему ограбление, а не убийство?

«…потому что мне нужны были деньги на приобретение наркотиков».

Нет, бейсболом парень явно не занимался. Уж лучше бы написали: «потому что мне нужны были деньги на приобретение новой спортивной экипировки».

А почему написали, а не написал?

Почерк. Почерк ровный. Уродливый, как большинство мужских почерков, но ровный.

Так, а что у нас с заключением о смерти?

«Смерть наступила от остановки сердца, вследствие передозировки героином в 6.04».

То есть утром следующего дня. Из этого следует, что, когда он писал признание, он уже был под кайфом. Героин. Так он тогда бы вообще писать не смог. Вывод какой? Писал не он. А кто?

Саша вернулся к признанию и посмотрел на подпись.

Вот… Вот это писал он. К гадалке не ходи, в институте не учись. Значит, это писал любезный следователь. А кто у нас любезный следователь?

Саша взял протоколы задержания.

«В 19.35 в кафе «Радуга», расположенном возле станции Матвеевское, оперуполномоченными отдела уголовного розыска Гагаринского УВД Москвы Киреевым И. И. и Стуловым С. Т. было произведено задержание Смолина И. А. подозреваемого в краже золотой цепочки у гражданки Юриной М. С. Задержание было произведено при свидетелях (показания свидетелей прилагаются), после того как гражданка Юрина М. С. лично опознала в подозреваемом похитителя. При задержании подозреваемый оказал сопротивление».

Ага. Подфартило сотрудникам Гагаринского УВД. Задержали мелкого воришку, а раскрыли целое убийство. Вот ведь умеют работать люди! Не то что ты, Турецкий! В кабинетах сидишь, в бумажках роешься. К чужой славе ты Турецкий, примазаться хочешь! Или даже не примазаться, а себе оттяпать. Оперативники вон жизнью рисковали, бандита на людях брали, а ты все роешь, роешь. Крот ты, Александр Борисович Турецкий! Крот, вот ты кто!

А крот у нас какой? Слепой. Тебе это ни о чем не говорит, Александр Борисович?

Саша опять пододвинул признание Смолина.

«Ранее я уже привлекался за хранение и сбыт наркотиков и получил условный срок полгода с испытательным сроком год».

Это мы обязательно проверим. И с гражданкой Юриной М. С. тоже пообщаемся. Что еще?

«Искренне раскаиваюсь в содеянном…»

Ну это понятно.

«Я забрал у него деньги, зажигалку и записную книжку. Из книжки узнал, что его зовут Дмитрий Корякин».

А на хрена ему нужна записная Книжка?

Саша достал из полиэтиленового пакета записную книжку. Открыл первую страницу, на которой стояло имя владельца.

Обычная книжка.

«Еще я хотел забрать его часы, но мне помешали идущие мимо люди».

Покажите мне людей, которые гуляют мимо заброшенных пустырей в районе станции Матвеевское? Хотя каждый гуляет там, где ему нравится и вздумается. Интересно было бы поговорить с людьми, которые своим присутствием помешали Смолину И. А. забрать часы у Дмитрия Корякина.

«И я убежал».

Турецкий опять пододвинул к себе протокол задержания.

«В 19.35 в кафе «Радуга»…»

Недалеко же ты убежал, Смолин И. А. Или ты вообще никуда не убегал?

Саша откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Ему представилась пригородная станция. Мрачный народ едет с работы. Каждый второй мужик держит в руках бутылку крепкого пива. С протяжным гудком мимо проносится скорый поезд синего цвета с белыми буквами на боку «Юев». Хороший город. Народа на станции становится все больше. Наконец подходит электричка, и все вваливаются внутрь. Несколько раз машинист пытается закрыть двери. Щелчок. Еще раз щелчок. Наконец двери удается захлопнуть, и набитая электричка медленно трогается с места. Людей стало меньше, но за считанные минуты платформа опять наполняется. А вот на платформе появляется Славка Грязнов. Как всегда, нечесаный. Машет с другой стороны рукой. Здорово, Славка.

— Турецкий, ты опять спишь на рабочем месте?

Действительно Славка. Только не на платформе, а в кабинете. Сидит на стуле и довольно смотрит на Александра Борисовича.

— Обязательно надо доложить Меркулову, какую трудолюбивую смену он себе воспитал.

— И правда заснул. — Турецкий потянулся. — А ты давно здесь?

— Только что вошел. Женщины снились?

— Ты мне, Грязнов, снился. И поверь, это чистая правда.

— Ну ладно, — согласился Вячеслав Иванович. — Накопал что-нибудь?

— Накопал, Слава. Срочно выясни, в каком наркологическом диспансере состоял Смолин Илья Антонович. Выясни, как часто он проверялся, проходил ли лечение, какое у него было состояние, были ли рецидивы. В общем, все, что с этим связано. Вот здесь его паспортные данные. Далее, тоже срочно, отыщи некую Юрину М. С. Это потерпевшая, которая опознала в нем грабителя, похитившего у нее цепочку. Из того, что здесь об этой цепочке написано, понять нельзя ничего. Поэтому надо еще раз тщательно ее допросить. Смолина задержали на ее глазах. Выясни, как точно это происходило. Вот здесь свидетельские показания бармена кафе, который работал в тот момент. Его тоже надо расспросить еще раз. Пока это все. Но, Слава, умоляю, как можно скорее. В первую очередь меня интересует диспансер.

— Не волнуйся, Саня. Займусь прямо сейчас. Активизирую всех, кто есть, — пообещал Грязнов и направился к дверям.

— Спасибо, Слава. Обед был вкусный?

— Нормальный, — поморщился Грязнов. — Ты-то точно пока не хочешь?

— Некогда, Славик, некогда.

— Ну давай, Турецкий. Успехов. — Вячеслав Иванович вышел.

Дверь за Грязновым закрылась Александр Борисович пододвинул к себе дело Дмитрия Корякина.


Дата добавления: 2015-07-16; просмотров: 108 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 2 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 3 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 4 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 5 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 6 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 7 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 8 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 9 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 10 страница | ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 11 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЖЕЛЕЗНАЯ ВЫДЕРЖКА| Цветная металлургия

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.111 сек.)