Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Новая всемирная обратная связь

Читайте также:
  1. А. Новая надежда
  2. АВТОМАТИКА, СВЯЗЬ И СИГНАЛИЗАЦИЯ
  3. АВТОМАТИКА, СВЯЗЬ И СИГНАЛИЗАЦИЯ В ОДНОКВАРТИРНЫХ И БЛОКИРОВАННЫХ ЖИЛЫХ ДОМАХ
  4. Агент Dasein выходит на связь
  5. Аксоплазма, миелиновая оболочка
  6. Апельсиновая роща
  7. АТМОСФЕРНАЯ ЛАЗЕРНАЯ СВЯЗЬ

Вследствие все более глобального характера технологии, про­блем окружающей среды, финансов, телекоммуникаций и средств массовой информации системы новых обратных связей, связан-


ных с культурой, начали действовать таким образом, что инфор­мационная политика внутри какой-либо страны превратилась в предмет озабоченности для других стран. Инфопрограмма стано­вится глобальной, охватывающей весь земной шар.

Когда радиоактивные облака из Чернобыля достигли неко­торых областей в Европе, возникла огромная волна антисовет­ских настроений, поскольку советские официальные лица не спе­шили с тем, чтобы сообщить другим странам о пути следования радиоактивных осадков. Задетые этими облаками страны наста­ивали на том, что они имеют право знать факты, и знать их немедленно.

Смысл этих требований был в том, что никакая страна не име­ет права скрывать факты и что информационная этика подразуме­вает, что национальные интересы должны подчиняться интерна­циональным10. В то время, когда случилось другое бедствие — землетрясение в Армении, отрезвленные всеми этими событиями советские власти немедленно сообщили об этом средствам массо­вой информации во всем мире.

Вместе с тем Советский Союз был не единственным нару­шителем вышеупомянутого принципа. Вскоре после Чернобыля адмирал Стэнсфилд Тернер, бывший руководитель ЦРУ, открыто критиковал Соединенные Штаты за то, что они утаили суще­ственную информацию об этом ужасном событии, которая была получена при помощи их спутников с электронной разведыва­тельной аппаратурой. Не выдавая никаких секретов, Тернер за­явил, что «способности нашей разведывательной службы... дают нам благоприятную возможность снабжать информацией людей во всем мире»11.

На самом деле, поскольку новые средства распространения информации охватывают весь земной шар, облегчая глобализацию, требуемую новой системой производства материальных благ, ста­новится все труднее удерживать какую-либо специфическую ин­формацию в рамках одного государства или даже за пределами стра­ны.

Об этом как раз забыло британское правительство во время споров о так называемом «Спай-кетчер» в Великобритании. Когда


Питер Райт написал книгу с таким заглавием, в которой он выдви­нул серьезные обвинения против прежних чиновников британской контрразведки, правительство Тэтчер запретило ее публикацию. После этого Райт опубликовал свою книгу в Соединенных Штатах и других странах. Попытка британского правительства оказать дав­ление на автора привела лишь к тому, что книга стала междуна­родным бестселлером. Телевидение и газеты во всех странах заго­ворили об этом, гарантируя, таким образом, что та информация, которую хотело бы утаить британское правительство, нашла свой путь и в Великобританию. Благодаря этому процессу обратной связи британское правительство было вынуждено уступить, и книга Рай­та появилась в продаже и стала бестселлером и в самой Велико­британии.

Становится также весьма обычным использование средств мас­совой информации за пределами какой-либо страны с целью по­влиять на политические решения внутри нее. Когда боннское пра­вительство Коля отрицало, что немецкие фирмы оказывали помощь диктатору Муаммару Каддафи в строительстве завода по произ­водству химического оружия в 50 милях от Триполи, разведка Со­единенных Штатов снабдила американские и европейские сред­ства массовой информации своими сведениями, полученными путем спутниковой и воздушной разведки. Это привело к тому, что немецкий журнал «Штерн» предпринял свое собственное де­тальное расследование, что, в свою очередь, заставило правитель­ство «покраснеть» и признать, что ему было известно о том, от чего оно раньше открещивалось12.

И раз за разом мы видим, что в самом сердце как националь­ного, так и международного политического конфликта находится информация. Причиной не известной ранее важности инфополити­ки является рост доверия к различным формам знания со стороны власти, опора власти на знание. Этот исторический сдвиг власти в сторону знания будет осознаваться все в большей степени, инфо­политики примутся за то, чтобы сделать его еще более сильным.

И все же все это — лишь перестрелки на небольших дистанци­ях, которые в ближайшем будущем могут превратиться в самую настоящую и крайне важную информационную войну.


КОД «ИНДИАНЫ ДЖОНС»

То, что чаще всего можно видеть в Таиланде, особенно в турист­ских кварталах, — это уличные киоски и ларьки. В них можно купить видеокассеты, музыкальные аудиокассеты, а также много других товаров по сниженным ценам. Причина в том, что продаю­щиеся здесь товары, как и множество других, циркулирующих се­годня по всему миру, — «пиратского» происхождения. Это значит, что артисты, издатели, компании по звукозаписи — все они не получают ничего от этой продажи13.

В Египте так называемые подпольные издатели нелегально выпускают в огромном количестве западные книги в переводе на арабский язык, при этом они не платят ничего авторам или изда­телям оригиналов этих книг14. «Книжное пиратство на Среднем Востоке достигло таких размеров, что уступает только Дальнему Востоку и Пакистану», — сообщает ежемесячник «Миддл Ист», выходящий в Лондоне. В Гонконге полиция арестовала 61 челове­ка после рейда по 27 книжным магазинам, в которых было найде­но 647 книг, подготовленных к нелегальному воспроизведению. Однако во многих странах пиратство не только является легаль­ным, но и поощряется за его экспортные возможности. Новые тех­нологии делают пиратские способы изготовления более дешевыми и легкими.

Голливуд выступил с контратакой против пиратства, которое в середине 80-х годов наносило ежегодный ущерб американской киноиндустрии в размере 750 млн. долларов. Когда фильмы «Ин­диана Джонс» и «Роковой замок» впервые вышли на экран, каж­дая копия фильма содержала код, который давал возможность ее идентификации таким образом, что если бы были сделаны неле­гальные копии, то их можно было бы выследить15. С тех пор сход­ная система кодирования стала применяться многими людьми в крупных студиях.

Тем не менее в 1989 г. в Тайване, например, было 1200 так называемых кинотелевизионных салонов — небольших частных помещений, в которых могли собираться группы подростков, что­бы смотреть пиратские видеозаписи самых новых американских фильмов16, — что-то вроде кино для автомобилистов на открытом


воздухе, только гораздо меньшего размера. Подростки стояли в длинных очередях, чтобы попасть туда. Эти нелегальные показы были очень популярны, и они влияли на снижение цен на билеты в обычных кинотеатрах. В конце концов, давление со стороны Голливуда привело к тому, что правительство приняло крутые меры к этим салонам.

Одновременно с явным пиратством существуют еще и патент­ные войны — отказ различных стран платить гонорары, например, за новое лекарство, для разработки и испытания которого ученые-исследователи затратили огромные средства.

Помимо открытого пиратства, весьма крупной глобальной ин­дустрией стали подделки всякого рода, при этом на мировом рын­ке появились дешевые варианты модных изделий и других това­ров. Но еще более важным является воровство путем нелегального копирования компьютерных программ не отдельными специалис­тами для собственного пользования, а действующими пиратскими методами широкомасштабными распространителями этих про­грамм17. Все эти проблемы стали особенно значимыми благодаря самым современным технологиям, облегчающим процесс копиро­вания и кражи.

К 1989 г. вопрос о том, как защитить интеллектуальную соб­ственность, в большой степени лежащую в основе новой системы создания благосостояния, привел к политическим трениям между странами. Интеллектуальная собственность (сам этот термин со­держит в себе противоречие) предполагает владение чем-то нема­териальным, возникшим в результате творческих усилий в науке, технологии, искусстве, литературе, сфере дизайна и в области зна­ния в целом. По мере распространения суперсимволической эко­номики все эти категории становятся все более значимыми эконо­мически и благодаря этому — политически.

В Вашингтоне возникли политические баталии между различ­ными группами, связанными с торговыми операциями, поддер­жанные торговым представителем Соединенных Штатов, который требовал жестких действий со стороны Соединенных Штатов про­тив Таиланда, чтобы последний сурово наказал пиратство и поло­жил конец подделкам американских продуктов интеллектуального характера. Требования состояли в том, что если таиландское пра­вительство не выполнит этого, то американские власти должны


применить в отношении него соответствующие меры. В частно­сти, это означало бы повышение налогов на таиландские товары, экспортируемые в США, — искусственные цветы, черепицу, су­шеные мунговые бобы и оборудование для телекоммуникаций.

Другие министерства в правительстве Соединенных Штатов — государственный департамент и служба национальной безопасно­сти — выступали против этих требований, призывая к снисходи­тельности и, очевидно, отдавая предпочтение интересам диплома­тии и военной безопасности по сравнению с интересами владельцев патентов и авторских прав.

В последний день своего пребывания на посту президента Со­единенных Штатов Рональд Рейган отклонил еще более строгие предложения о крутых мерах и ограничился снятием льгот, кото­рые имел Таиланд в отношении импортных пошлин на перечис­ленные товары.

Но Таиланд вряд ли является главным нарушителем авторских прав и патентных технологий, как они понимаются в странах с передовой экономикой, и эта небольшая схватка в Вашингтоне служит лишь иллюстрацией того, что происходит на многих дру­гих фронтах, когда продукты творческой деятельности становятся все более и более важными для всех экономических систем с вы­сокой технологией.

В 1989 г. владельцы авторских прав, в том числе музыкальная индустрия, компьютерная индустрия и книжные издательства, вы­ступили с требованием, чтобы правительство Соединенных Шта­тов предприняло действия в отношении 12 стран, которые, как они утверждали, продавая по сниженным ценам, наносят урон американскому хозяйству в размере 1,3 млрд. долл. в год. В эти 12 стран вошли Китай, Саудовская Аравия, Индия, Малайзия, Тай­вань и Филиппины.

Защита интеллектуальной собственности, проводимая в наи­более резкой форме американцами, в большой степени находится также в сфере внимания Европейского Сообщества и Японии18. ЕС выступило с призывом к таможенным службам всего мира — подвергать конфискации поддельные товары и привлекать к уго­ловной ответственности тех пиратов, которые осуществляют свою деятельность в коммерческой сфере".


Политическая борьба в связи с интеллектуальной собственно­стью разыгрывается, помимо других мест, на совещаниях по об­щему соглашению по тарифам и торговле, где страны с развитой экономикой находятся в оппозиции по отношению к странам со слаборазвитым хозяйством, представители которых иногда отра­жают мнение, выраженное арабскими студентами, покупающими пиратские книги и настаивающими на том, что «западная идея об авторских правах является элитарной и служит лишь для того, чтобы обогатить издателей».

И все же не эта позиция больше всего угрожает странам с раз­витой технологией. Очень серьезная философская проблема — можно ли владеть интеллектуальной собственностью так же, как и собственностью на материальные предметы, или же вся эта кон­цепция собственности должна быть серьезно пересмотрена?

Футуролог Харлан Кливленд писал о том, что «глупо отказы­ваться от совместного использования того, что не может быть лич­ной собственностью». Кливленд отмечает: «То, что создает любую крупную компанию или великую нацию, — это не защита того, что известно, а приспособление нового знания, взятого у других компаний или наций. Как можно защитить интеллектуальную соб­ственность? Этот вопрос содержит в себе явную путаницу: в нем используется неверный глагол и подмена понятий»20.

Такая аргументация нередко используется для того, чтобы под­держать представление о мире, в котором вся информация являет­ся свободной и ничем не ограниченной. Это — мечта, которая хорошо совпадает с просьбами более бедных стран относительно науки и технологии, необходимых им, чтобы покончить с эконо­мическим отставанием21. Однако при этом остается без ответа встречный вопрос со стороны высокоразвитых стран: «Что про­изойдет с бедными или богатыми, если общемировой поток техно­логических инноваций пересохнет?» Если по причине пиратства фармацевтическая фирма не сможет возместить огромные суммы, затраченные на разработку новых лекарств, то весьма маловероят­но, что она сможет в будущем вкладывать что-либо в исследова­ния в этой области22. Кливленд прав в том, что все страны нужда­ются в знаниях, культуре, искусстве и науке, имеющихся за границей. Но если это так, то должны быть цивилизованные правила


обмена в этих областях, которые призваны усиливать, а не ограни­чивать дальнейшие инновации.

Создать такие правила, а также лежащую в их основе информа­ционную этику — это исключительно трудная задача в мире, разде­ленном на три части, в каждой из которых преобладает сельское хозяйство, индустриальная или постиндустриальная экономика. В то же время очевидно, что эти проблемы имеют только одну тен­денцию — становиться все более важными. Контроль над нематери­альной сферой — идеями, культурой, образами, теориями, научными формулами, компьютерными программами — будет привлекать к себе все больше и больше внимания со стороны политиков во всех стра­нах, ибо пиратство, подделки всякого рода, воровство, технологичес­кий шпионаж все в большей степени начинают угрожать жизненно важным частным и национальным интересам.

Абдул А. Саид и Луис Р. Симмонс в книге «Новые властители» говорят: «Природа власти претерпевает поистине радикальные пре­образования. Все в большей степени она оказывается зависящей от неправильного распространения информации. Неравенство, которое в течение долгого времени связывалось прежде всего с величиной дохода, начинает все более зависеть от технологических факторов и политического и экономического контроля над знаниями».

В XIX в. и в начале XX в. страны начинали воевать друг с другом, чтобы взять в свои руки контроль над сырьевыми базами, в которых нуждалась их фабричная экономика. В XXI в. самым главным из всех видов сырья будет знание. Не может ли оно стать причиной войн и социальных революций в будущем? И если это так, то какова станет в будущем роль средств массовой информации?


Дата добавления: 2015-07-12; просмотров: 89 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: КРЕМЛЕВСКИЕ ЛИМУЗИНЫ | ОСНОВНЫЕ КОНКУРЕНТЫ | ОБМЕН СЕКРЕТАМИ | УГРОЖАЮЩИЕ ГИГАНТЫ | ЛИНИЯ «X» ДЖЕЙМСА БОНДА | ВРЕМЯ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ВОЙН | ПРИВАТИЗАЦИЯ ШПИОНАЖА | ГЛУБИННЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ | ИНФОРМАЦИОННАЯ ПРОГРАММА | ЖАЖДА ЗНАНИЙ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
БОМБЫ ТЕРРОРИСТОВ И ЖЕРТВЫ СПИДА| ИМИДЖМЕЙКЕРЫ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)