Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 8. — Как можно было так со мной поступить?

С благодарностью | Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 5 | Глава 6 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 |


— Как можно было так со мной поступить?

Визгливый голос собеседницы на том конце провода испугал Касси, и она уронила телефон между своей подушкой и подушкой Алекса. Крики стали немного глуше, но не настолько, чтобы Касси перестала изумляться, что же такого она совершила.

У нее было ощущение, будто в глаза насыпали песка. Она потерла веки, но стало только хуже. Хотя Алекс и извинился за свое поведение в «Ле Дом», когда они вернулись домой, он с ней не разговаривал. Он повел себя недвусмысленно: молча разделся и заперся в ванной. Когда он наконец улегся в постель, Касси уже погасила свет и свернулась клубочком, борясь со слезами. Но где-то посреди ночи Алекс протянул к ней руки, подсознательно делая то, что сознательно делать отказывался. Он крепко прижал ее к себе — объятия, граничащие с неровным краем боли.

— Микаэла… — Рука Алекса потянулась через плечо Касси, пытаясь найти телефон. — Микаэла, заткнись!

Касси повернулась лицом к мужу, который уже практически проснулся. Он прижал трубку к уху, а его рот превратился в узкую линию, которую пересекала тонкая красная царапина, доходящая до ямочки на подбородке. Под правым глазом Алекса красовался синяк в форме крошечного пингвинчика, а по всему телу рассыпался ряд черно-фиолетовых гематом. Как ни удивительно, но он улыбался.

— Честно тебе скажу, — произнес он в трубку, — об этом я думал меньше всего. — Он повернулся на бок, закрыл глаза и покачал головой. — Конечно, — пробормотал он. — Разве я не всегда поступаю так, как ты хочешь?

С хулиганской улыбкой он швырнул трубку в подушки и протянул руку к Касси. Его ладонь накрыла ее грудь. Касси не сводила взгляда с телефона. Она слышала, как голос женщины дребезжит на высоких нотах, напоминая ксилофон или болтовню длиннохвостого попугая.

Алекс с такой легкостью отмахнулся от вчерашнего вечера, как будто закрыл прочитанную книгу. Драка в ресторане, последующие обвинения, отказ от общения в тишине их собственной спальни — все это он либо забыл, либо счел мелочью, на которую не стоит обращать внимания. «Вот это талант!» — восхитилась Касси. Только представьте: мир без сострадания. Мир без чувства вины. Мир, где тебя никто не осудит за последствия твоих действий.

Она полночи провела, пытаясь понять, что именно разозлило Алекса, поэтому ей очень хотелось начать жить с нуля. Она потянулась к Алексу, провела рукой по его телу, по бедру.

Неожиданно он отстранился, схватился за телефон и жестом попросил Касси найти ручку. Она пошарила на прикроватной тумбочке и нашла огрызок карандаша и рецепт на 22 доллара 49 центов. Алекс перевернул рецепт и начал на нем что-то царапать.

— М-м… Да. Я буду. Да, ты тоже.

Он швырнул карандаш через комнату и вздохнул, клочок бумаги упал на край кровати. Касси села и взяла бумажку в руки.

— Окружная больница Лос-Анджелеса? — прочла она. — Двадцать пятая палата, седьмой этаж.

Алекс закрыл глаза и провел рукой по лицу.

— Похоже, Лиз Смит начнет свою колонку с упоминания о моей… моих вчерашних разногласиях с Ником Лярю. — Он сел, а потом голым прошел к окну и свесился в него так, что первые розовые солнечные лучи двумя параллельными линиями пересекли его спину. — Микаэла не в себе, потому что нельзя допускать негативные отзывы в прессе за месяц перед «Оскаром». Она пытается уравновесить общественное мнение, представив меня в выгодном свете. Одному богу известно, как ей удалось проделать это в шесть утра, но она организовала фотосессию со мной и больными лейкемией детьми из педиатрического отделения больницы.

Алекс обошел кровать и сел рядом с Касси. Она коснулась синяка у него на лице.

— Больно?

Он покачал головой.

— Не настолько, чтобы оставить тебя одну обедать. — Он опустил глаза, рисуя круги на простыне, которая прикрывала ее бедра. — Касси, я должен еще раз извиниться. Я не хотел, ты же знаешь, что я не хотел… — Он сжал кулак. — Черт, иногда я просто взрываюсь.

Касси обхватила его лицо руками и нежно поцеловала в губы, стараясь не сделать больно.

— Я знаю, — ответила она, чувствуя, как что-то тягучее раздувается внутри и становится комом в горле. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это не любовь, а просто облегчение.

В дверь постучали. Алекс натянул трусы и открыл. За дверью стояла невысокая дородная женщина, показавшаяся Касси знакомой, хотя, вероятно, всему виной были ее черты лица, потому что она напоминала обычную бабушку: жиденькие каштановые волосы собраны в пучок, глаза цвета старого дерева и грустная, как дождь, улыбка.

— Я слышала, как зазвонил телефон, мистер Риверс, поэтому решила, что, вероятно, вы будете вставать.

Она проворно прошла к прикроватной тумбочке Алекса и поставила поднос, который принесла. «Лос-Анджелес таймс», кофе, яблочные кексы и божественно пахнущие рулеты, посыпанные сахарной пудрой.

Миссис Альварес… Имя эхом пронеслось в памяти Касси еще до того, как она прошептала его вслух.

— Миссис Альварес…

Она села так резко, что простыня опустилась ей до талии. Миссис Альварес, которая вела хозяйство, когда они жили в этих апартаментах. У которой в комнате изображений Иисуса больше, чем членов ее собственной семьи. Которая научила Касси печь открытый фруктовый пирог и однажды, когда Алекс был на съемках, обнимала Касси в темноте на этой самой кровати, пока кошмары не рассеялись.

— Миссис Альварес, — задыхаясь, прошептала она, безмерно гордясь собой.

Алекс засмеялся и присел рядом с Касси, вновь закутывая ее в простыню.

— Поздравляю, — сказал Алекс миссис Альварес. — Одним тертым пирогом вам удалось сделать то, что мне не удается вот уже два дня.

Миссис Альварес зарделась, румянец пятнами разлился по ее щекам и шее.

No es verda[8], — принялась оправдываться она. — Миссис Риверс, хотите, я помогу вам собрать вещи?

Касси повернулась к Алексу. Откуда миссис Альварес знала, что нужно прийти сегодня? Сама она совершенно забыла о Шотландии.

— Дело твое, — сказал он, — но мне кажется, что нужна одежда потеплее, чем на тебе сейчас. Часа в три я пришлю за тобой Джона, и мы поедем в наш дом. Рейс завтра в девять часов вечера, мы летим ночью.

Миссис Альварес сосредоточенно нахмурилась, расстилая салфетку на коленях Касси, настолько белую, что ее невозможно было различить на белоснежной простыне. Домоправительница налила две чашки кофе, добавила в одну сливок и протянула ее Алексу.

— Что ж, — сказала она, — крикните, если надумаете. — Потом улыбнулась Касси и, пятясь, вышла из комнаты.

Алекс скормил Касси половинку кекса и крепко поцеловал ее в губы.

— Значит, блудная память возвращается, — заметил он.

— Урывками, — призналась Касси. — Кто знает? Может быть, когда мы приедем в дом, я даже смогу найти свою спальню.

Алекс пробежал глазами первую страницу пятничного выпуска и протянул газету жене.

— Я пробегусь по пляжу, — сказал он. — Можешь поваляться в кровати до моего возвращения.

Она сделала вид, что читает национальные новости, пока Алекс делал растяжку, но, как только за ним закрылась дверь, перешла на колонку Лиз Смит. «Та-бу-бу», — гласил подзаголовок. «Алекс Риверс и Ник Лярю, которые сыграли в последнем нашумевшем фильме приятелей не разлей вода, вчера вечером в очередной раз доказали посетителям «Ле Дом», что на экране мы видим всего лишь игру. Согласно достоверным источникам, эти двое сошлись в рукопашной из-за жены Риверса — Кассандры. Когда придет время получать «Оскара», о чем будут все думать? О блистательной игре Риверса в «Истории моей жизни» или о его знаменитом хуке справа?»

Вздрогнув, Касси перевернула страницу. Она закрыла глаза, но из головы не шла ярость, которой вчера так и исходил Алекс.

Ничто из сказанного Ником Лярю не могло спровоцировать драку. Она понимала это так же хорошо, как надеялась, что знает Алекса. Любой другой вступил бы в перебранку или принялся угрожать, но Алекс перешел все границы. Что-то бурлило у него внутри, и малейшей искорки хватило, чтобы вспыхнул пожар. И Касси здесь ни при чем — он сам признался в то утро, что счастлив с ней. Наверное, все дело в грядущей премии Киноакадемии. Или в том, что пришлось прервать съемки «Макбета».

Она опустила взгляд на газету и заметила, что открыла ее на киноафише пятницы. Просмотрела афиши «Табу» — точные копии тех, которые она видела вечером, когда ее нашел Уилл. И узнала, что в местном клубе Уэствуда проходит однодневный фестиваль фильмов Алекса Риверса как дань номинанту на премию «Оскар».

Улыбающаяся Касси провела пальцем по перечню фильмов. Будут показаны три фильма с участием Алекса. Сеанс начинается в девять утра. Покажут «Антония и Клеопатру», фильм по трагедии Шекспира, который поставил Алекса на один уровень с голливудскими звездами и один из первых фильмов, в которых он снялся после свадьбы. «Отчаянный» — вестерн, в котором он сыграл свою первую роль. А также «Историю моей жизни» — семейную драму, за которую Алекса номинировали на три «Оскара».

Касси взглянула на часы. У нее есть два часа, чтобы добраться до Уэствуда. Она вскочила с кровати, быстро приняла душ, натянула джинсы и трикотажную рубашку, в которой был вчера Алекс. Джона она нашла в кухне, в компании миссис Альварес, и попросила отвезти ее. В дверях они столкнулись с Алексом.

— Ты куда? — выдохнул он, вытирая пот с шеи.

— Увидимся в три.

Касси послала мужу свою самую широкую улыбку и проскользнула мимо, чтобы не дать ему возможности засыпать ее вопросами.

Она села на заднее сиденье «рейндж ровера», витая в облаках, как подросток. Закрыла глаза и зарылась лицом в слишком длинные рукава рубашки Алекса, вдыхая аромат сандалового дерева, его запах.

 

Местный клуб Уэствуда представлял собой место отдыха пожилых горожан, которые и составляли львиную долю аудитории на утреннем сеансе фестиваля фильмов Алекса Риверса. Не узнанная никем Касси осторожно остановилась у кучки старушек в вестибюле.

— Похож на Гэри Купера, — сказала одна. — На экране он творит чудеса.

Касси улыбнулась, осознав, что ей известно то, чего не знает никто другой в зале. Ей хотелось встать в центре черно-белого линолеума, расправить руки, как крылья, и закричать: «Я жена Алекса Риверса! Я живу с ним. Я завтракаю с ним. Для меня он из плоти и крови».

Когда стали пропускать зрителей в амфитеатр, Касси немного отстала и сосчитала количество фанатов Алекса здесь, в Уэствуде. Она представляла, как потом вместе с ним посмеется, когда будет рассказывать о даме с гулькой на голове, которая носилась со снимком 8×10 с автографом Алекса и прицепила его на сиденье рядом с собой, и о старичке, который кричал у кассы: «Какой Алекс?»

Она села в заднем ряду, где могла видеть и слышать, что говорят остальные. Первым показывали «Отчаянного» — вестерн, которому в Голливуде предрекали полный провал. Касси еще не была знакома с Алексом, когда он сыграл в этом фильме, и, честно говоря, у него там была не главная роль. На афише крупно значилось имя ведущей актрисы, Авы Милан. Она сыграла женщину, которую еще ребенком взяли в плен индейцы-вероотступники и которая выросла в племени кочевников, где нашла себе мужа и стала вести добропорядочную жизнь. Алекс играл ее брата, который видел, как застрелили всю его семью, и поклялся, когда вырастет, отомстить. Кульминация закрученного сюжета фильма наступает, когда герой Алекса обнаруживает в лагере индейцев собственную сестру и, ослепленный жаждой мести, в бессмысленной перестрелке убивает бóльшую часть деревни и мужа героини Авы. После душераздирающего монолога, в котором она признается брату, что он только что лишил ее счастья, которое не пришло бы к ней, если бы она осталась белой женщиной, сестра на его глазах перерезает себе горло.

Критики неистовствовали. Вестерны тогда были не в моде, но тема судеб коренных американцев оставалась актуальной. «Отчаянный» оказался первым фильмом, в котором они были показаны как личности, а не как безликие враги переселенцев. Двадцатичетырехлетний Алекс Риверс выделился из когорты молодых актеров и стал «звездой». А его герой, Авраам Берроуз, — первым в череде сложных, неоднозначных ролей.

Касси поразило, насколько всего за несколько дней изменилось ее отношение к Алексу. Когда он приехал в полицейский участок, он предстал перед ней таким, как на экране, — трехметровым и недоступным. Но теперь она поняла, что ошибалась. Касси улыбнулась. Ей было бы трудно убедить хоть одного человека в этом кинозале, что на самом деле Алекс Риверс обычный человек.

 

Уилл ожидал, когда привезут мебель. Раньше он использовал один матрас в качестве столовой, гостиной и многоцелевой зоны отдыха. Он все купил в первом попавшемся месте — небольшом магазинчике с приемлемыми ценами, где ему предоставили рассрочку с ежемесячными платежами.

Грузовик с мебелью прибыл без опоздания, в десять часов. Два дюжих парня сгрузили все возле двери и спросили:

— Куда ставить?

Когда проходили в гостиную, Уилл ногой отфутболил мешающие ящики в сторону. Он подсоединил новый телевизор и видеомагнитофон и подождал, пока грузчики внесут развлекательный центр. Он купил его исключительно из-за названия — «развлекательный центр». Создается впечатление, что вы устраиваете дома вечеринки, даже если сидите там один.

Видеомагнитофон он купил импульсивно. Просто подумал: как жить в столице кино без видеомагнитофона? Часы настроить Уилл не сумел, и будь он проклят, если хоть пальцем прикоснется к инструкции, чтобы узнать, как выставить время, поэтому часы сутки напролет показывали 12:00. Сегодня, в пятницу, у него был выходной, и, когда парни-грузчики закончат вносить мебель, он собирался сделать следующее: съесть тарелку хлопьев за новым кухонным столом, плюхнуться животом на новую кровать, разлечься на диване и попереключать каналы пультом дистанционного управления, а потом посмотреть фильм.

Уже после двенадцати он направился в круглосуточный магазин, чтобы взять в прокате кассету. Он не искал чего-то определенного. Владелец магазина, кореец, ответил, что первых двух фильмов, которые он попросил, нет в наличии, а потом протянул потертую красную коробку.

— Вот, возьмите это, — предложил он. — Вам понравится.

«Отчаянный». Уилл не смог сдержать смех. Фильм начала восьмидесятых, в нем играл Алекс Риверс.

— Черт! — выругался он, доставая пять баксов из кармана. — Беру.

Риверс был тогда еще молодым, как он вычислил по дате на коробке, и, вероятно, не слишком опытным актером, а после вчерашнего Уиллу хотелось над ним посмеяться.

Он купил целый пакет настоящего попкорна и отправился домой. Устроился на новом диване, включил пультом фильм и промотал предупреждающие надписи и анонсы. Когда Алекс Риверс впервые появился на экране и испустил крик, как воин сиу, Уилл хмыкнул и швырнул целую горсть попкорна в телевизор.

Он не помнил, о чем фильм, но помнил все разногласия, которые его окружали. Поступило много писем из племен, мнения разделились: были как жалобы на неточности, так и похвалы за изображение семейной жизни коренных американцев и участие в съемках актеров-индейцев. Уилл досмотрел уже до того момента, когда актриса, игравшая сестру Алекса Риверса, выходит замуж за крепкого индейца из племени мандан. Актриса была невысокая блондинка, и ее лицо очень напоминало ему лицо девушки его подростковых грез, когда он метался под одеялом в доме деда.

— Да пошло все! — воскликнул он и резко нажал красную кнопку на пульте, испытав огромное облегчение, когда увидел, как изображение Алекса Риверса извивается и темнеет. Он извлек кассету из видеомагнитофона и сел, рассыпав попкорн на диванные подушки. — Ни черта они не знают! — пробормотал он. — Снимают эти дрянные фильмы, понятия ни о чем не имея.

Уилл выключил телевизор и смотрел в него, пока перед глазами не прекратил танцевать «снег» на экране. Потом взглянул на лежащую на полу коробку из-под кассеты и подошел к двум ящикам, которые сдвинул в сторону, чтобы смогли пройти грузчики. Открыл верхний и порылся в газетах, которыми Касси попыталась переложить артефакты, которые он так небрежно бросал туда.

Достал лекарственный узелок, принадлежавший когда-то прапрадеду, которому, как и его деду, снился лось, из шкуры которого и был сшит мешочек. Уилл провел пальцем по бахроме, по мешочку. Те, кому снился лось, были чрезвычайно уважаемыми людьми у сиу. Люди обращались к ним, когда искали свою любовь.

Уилл знал одного парня-полицейского из резервации, который женился на белой, переехал в Пайн-Ридж и стал тренером детской сборной малой лиги, где занимался его сын. Как и все полицейские, он носил значок, но не расставался и с лекарственным узелком. В 1993 году — хотите верьте, хотите нет! — он ежедневно носил этот узелок, привязывая его к кобуре. Уверял, что он приносит ему удачу. Однажды его дочь попросила узелок, чтобы показать в школе, и именно в этот день какой-то наркоман ранил его в руку.

В резервации многие, даже его сверстники, до сих пор носят узелки. И никто не обращает на это внимания. Уилл вынужден был признать, что бывают вещи и поудивительнее.

Он прошел в кухню, нашел молоток и крючок. Минуту он сидел с лекарственным узелком, потирая его о щеку и чувствуя нежную замшу истории. Это был не его узелок, поэтому ни добра, ни худа он ему принести не мог.

Уилл попытался припомнить, где его в тот день повесила Касси. Зажав мешочек в зубах, он встал на диван и прижал ладони к гладкой белой стене, надеясь почувствовать тепло, которое оставили ее талантливые руки.

 

Как и все в местном клубе Уэствуда, в конце «Истории моей жизни» Касси рыдала. Было совершенно ясно, почему Алекс был номинирован на «Оскара» за лучшую режиссуру, хотя номинация «Лучший актер» вызвала горячие споры: почему признание получил Алекс, а не Джек Грин, маститый актер, сыгравший его отца? Джека номинировали на «Лучшего актера второго плана», но все могло случиться иначе. Букмекеры Лос-Анджелеса предвещали, что Алекс — фаворит в своих двух категориях, а Джек в своей — может ждать премию до бесконечности, и картина получит «Оскара» за «Лучший фильм».

Многие старики после фильма покинули кинозал — они изначально пришли посмотреть фильм, о котором было столько разговоров. Но Касси из кинотеатра невозможно было вытянуть. Она осознавала, что пришла на фестиваль, в основном чтобы посмотреть «Антония и Клеопатру» — эпическую драму, в которой Алекс снялся сразу после их свадьбы.

На экране под печальный звук ситара появились титры. Касси распустила волосы, собранные в хвост, и они волной упали на спинку кресла. Она закрыла глаза как раз в тот момент, когда Алекс произнес первую реплику, и заставила себя вспомнить.

 

Тогда она впервые поняла, что Алекс не тот человек, за которого она выходила замуж. Он вернулся из конторы Герба Сильвера, сжимая в руках сценарий. Она работала в своей лаборатории, устроенной прямо в доме, изучая маршрут предстоящей поездки в Танзанию, когда Алекс ввалился туда и уселся перед ней.

— Вот роль, — сказал он, — для которой я создан.

Позже Касси задумалась о его словах. Было бы логичнее сказать: «Вот роль, написанная специально для меня», а не наоборот. Но в ту минуту, когда Алекс впервые познакомился со сценарием, его, как и Антония, охватила мания величия.

Он легко запоминал роль, слова слетали с его губ с первого прочтения. Касси было известно, что Алекс обладает фотографической памятью, но она ни разу не видела, чтобы он открывал сценарий.

— Я Антоний, — просто пояснил он, и у нее не было основания ему не верить.

Он не значился в списке претендентов на эту роль. Его кандидатуру даже не рассматривали, пока он не попросил Герба предложить его на роль Антония. Касси знала, что он очень нервничал. В то утро, когда были назначены пробы у ассистента режиссера, отвечающего за подбор актеров, она попросила повариху уйти и сама приготовила Алексу омлет. Добавила в него перец, ветчину, лук, сыр чеддер и «Колби» с паприкой.

— Твой любимый, — улыбнулась она, ставя перед ним тарелку. — На удачу.

В другой день он поднял бы глаза, обхватил ее за талию и усадил себе на колени, чтобы поцеловать. Или предложил бы разделить с ним завтрак и покормил ее из своей тарелки. Но в то утро его глаза потемнели, как будто он проглотил что-то ужасное, а теперь это «что-то» сжигает его изнутри. Он смахнул тарелку со стола, даже не взглянув, как она разбилась о бледный с мраморными прожилками пол.

— Принеси виноград, — прошептал он с акцентом. — Сливы и засахаренные фрукты. Амброзию. — Алекс отвернулся от застывшей Касси и поверх стола вперил взгляд во что-то, чего она не видела. — Неси угощение богу! — велел он.

Касси убежала от стола. Из спальни она позвонила в университет и сказалась больной, искренне веря, что ее вот-вот вырвет. Она слышала, как за Алексом заехал Джон. Когда за ними захлопнулась дверь, она свернулась клубочком на постели и попыталась сделаться такой маленькой, какой только возможно.

Алекс вернулся домой уже после ужина. Касси не выходила из спальни, сидела у окна и наблюдала, как горизонт заглатывает солнце. Она, непреклонная, продолжала сидеть спиной к двери, ожидая извинений, когда муж вошел в комнату.

Он молчал. Опустился у нее за спиной на колени, провел пальцами по щеке, шее, нежно погладил. Потом прошелся губами по дорожке, уже намеченной руками, а когда приподнял подбородок Касси и поцеловал, она не устояла.

Он любил ее неистово, как никогда раньше. Он был груб с ней — она даже начала кричать, а потом так нежен, что ей пришлось прижать его ладони к своему телу, моля о продолжении. Это был не акт страсти, а акт обладания, и каждый раз, когда Касси пыталась отодвинуться от возбужденного Алекса, он все крепче и крепче прижимал ее к себе. Он сдерживался, пока не почувствовал, что она заключила его в объятия, а потом толкнул на кровать и прошептал на ушко:

— Ты знала, как сильна ты надо мной[9].

Когда Алекс заснул и его дыхание стало размеренным, Касси выскользнула из постели и подняла рукопись, которую он уронил у окна. Пошла в ванную, села на крышку унитаза и на несколько часов погрузилась в пьесу, которую последний раз читала еще в старших классах. Она плакала, когда Антоний, влюбленный в Клеопатру, ради восстановления мира женился на Октавии. Вслух шепотом прочла сцену, когда Антоний, в конечном счете осознавший, что Клеопатра его не предавала, умолял стражу пронзить его собственным мечом. Она закрыла глаза и представила Антония, умирающего на руках у Клеопатры, и Клеопатру, укушенную змеей. В третьем акте она нашла то, что искала: фразу, которую прошептал Алекс, когда разжались объятия и наступила тишина. Но любил ее не Алекс. Ее касался, обладал ею, входил в нее Антоний.

 

Сидящая слева от Касси женщина закашлялась, и Касси открыла глаза. И тут же поняла, что пропустила почти весь фильм. Алекса больше не было на экране. Актриса, стоящая напротив него, очень красивая женщина, другими талантами не блиставшая, воспевала хвалу Антонию. Касси шептала слова вместе с ней: «Ногами переступал он океан. Рукой он накрывал вселенную, как шлемом. Казался голос музыкою сфер». Для Алекса эта роль была ролью его жизни, ролью, которая открыла Голливуду глаза на то, что он актер, способный сделать что угодно, даже продать золото самому Мидасу. А чему удивляться? «Человек, который правил миром. Честолюбию которого нет равных». Между Алексом и Антонием было так много общего, что трудно понять, а играет ли он вообще.

Ей хотелось увидеть его. Не того, на экране, облаченного в образ главного героя, наполненного его мыслями и поступками, а настоящего. Она хотела поговорить с человеком, который признался, что украдет ее, если она не выйдет за него замуж. С мужчиной, чью ямочку унаследуют ее дети. С человеком, который купил ей древний череп и пластилин. Ей хотелось стоять посреди болот Шотландии, в его объятиях, и чтобы их пульсы медленно бились в унисон.

Не дождавшись окончания фильма, она запахнула поплотнее рубашку Алекса и направилась по проходу амфитеатра. Она встретит его после посещения больницы, они вместе поедут в Бель-Эйр, и она расскажет ему о сорока двух пожилых горожанах, которые сегодня утром пришли посмотреть его фильмы. Он поцелует ее в теплую, нагретую солнцем макушку, а она обопрется об него, позволив всему заднему сиденью наполниться чудом, которым является их пара.

Слова Клеопатры струились за ней, как свадебная фата, когда она вышла во влажный день. «Скажи, был или мыслим кто-нибудь на свете, как человек, который снился мне?»


 


Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 41 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 7| Глава 9

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.017 сек.)