Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Тайна Брестской крепости

Читайте также:
  1. Брат Эрвин. Тайная вечеря. Окрестности Иерусалима.
  2. Вечная тайна футбола
  3. Вся тайна часов заключается в порядке.
  4. Глава 8 - Большая тайна
  5. Десятый шаг к богатству. Тайна секса и сублимации
  6. ЕЩЕ ОДНА ТАЙНА НОЖА
  7. Ирмос: Твоя победительная десница боголепно в крепости прославися: та бо безсмертне, яко всемогущая, противныя сотре, израильтяном путь глубины новосоделавшая.

Ранней осенью 1939 года немецкие армейские части проходили через территории Западной Польши максимально быстро — впереди ещё держали оборону защитники Гданьска и Варшавы, под Радомом и Кутно, между Вислой и Бзурой рыли окопы в полный профиль потерявшие под авианалётами лошадей храбрые уланы, били из пушек по чёрным немецким танкам артиллеристы, а с Востока шла на земли Западной Украины и Белоруссии Красная армия. Люфтваффе специально отрабатывали над дорогами Польши возникшие в период войны в Испании приёмы воздушной охоты за отдельными целями и уничтожения колонн беженцев. До последнего человека…

Обычно принято считать, что буржуазная Польша разваливалась в считанные дни буквально на глазах под ударами немецких армий. Но почему-то практически все историки и исследователи периода Второй мировой войны забывают, что именно Польша, первой подвергшаяся немецкой агрессии, — конечно, не считая Чехословакии, — оказалась и первой страной, не вставшей на колени перед Гитлером и его бронированными ордами. И не только первой, но и одной из немногих! Славяне сопротивлялись отчаянно, значительно сильнее и успешнее, чем Франция, Бельгия, Голландия, Норвегия, Чехословакия, Дания. И значительно дольше, чем они.

Впрочем, как ни отчаянно бились поляки с превосходящими силами врага, к середине сентября 1939 года исход военных действий уже не мог вызвать никаких сомнений: западные союзники, обещавшие Польше помощь и поддержку, подло бросили её, обманув не только правительство, но и многомиллионный народ, обречённый на ужас гитлеровской оккупации.

— Мы должны показать русским, насколько сильно германское оружие, — назидательно сказал фюрер своим генералам. — Мы на время перейдём через демаркационную линию новой границы.

— Советы подойдут к ней ещё не скоро, — засмеялся Геринг. — Наши танки окажутся там быстрее.

Верховное командование вермахта дало приказ, и 19-й танковый корпус под командованием апологета «войны моторов» и «тактики блицкрига» генерала Гейнца Вильгельма Гудериана совершил молниеносный бросок из Восточной Пруссии. Как ножом рассекая польские военные части, во второй половине дня 14 сентября 1939 года корпус Гудериана взял город Брест-Литовск, который теперь называется Брестом.

Город никто не защищал — польские воинские подразделения находились в Брестской крепости, — поэтому немцы вошли на улицы без единого выстрела. Они свалились словно снег на голову. Конечно, поляки и белорусы, жившие в Бресте, не сомневались, что рано или поздно появятся либо русские, наступавшие с Востока, либо двигавшиеся с Запада немцы, но никто не ждал врага столь быстро. Испуганное население затаилось.

Воодушевлённые лёгким успехом немецкие части двинулись к Брестской крепости, намереваясь с ходу овладеть и ею, как городом, практически без единого выстрела. Гудериану очень хотелось показать себя в самом лучшем свете перед Гитлером — в прошлом году, во время аншлюса Австрии, генерал повёл свой корпус на Вену и почти треть танков оставил на дороге: они просто заглохли и застряли. Но теперь он пришёл в Брест-Литовск во всей красе и мощи, стремительный и неудержимый.

В крепости находился польский гарнизон. Он не был постоянным, а представлял собой не имевшее точного названия воинское объединение, наскоро собранное из солдат и офицеров разных родов войск, служивших в разбитой и отступавшей польской оперативной войсковой группе «Полесье». Короче говоря, в Брестской крепости поляки собрали уцелевшие остатки нескольких разбитых отступавших частей. Командовать этим своеобразным воинским соединением поручили бывшему офицеру русской императорской армии, ещё довольно молодому польскому генералу Константину Плисовскому. Его заместителем стал полковник Хорак.

Спешно сформированный гарнизон под командой генерала Плисовского состоял из трёх батальонов пехоты, батальона охраны, пары старых французских танков «рено» образца 1917 года, доставшихся полякам в подарок от французов после окончания Первой мировой войны, и сборной артиллерийской батареи. В ней насчитывалось порядка десяти стволов, в том числе зенитные орудия, но не было ни одного противотанкового. Хорошо ещё нашлись к каждой пушке по несколько лотков снарядов, а к пулемётам запас снаряжённых патронами лент. Автоматического оружия у польских пехотинцев не имелось — только карабины и винтовки.

Генерал Плисовский обладал определённым военным опытом, и, самое главное, он прошёл прекрасную офицерскую школу в русской императорской армии. Заранее предполагая, что немцы могут появиться около вверенной ему крепости внезапно, генерал приказал гарнизону оборудовать долговременные огневые точки для пулемётов, усилить охранение и занять оборону на внешних валах крепости. Он надеялся на крепкие и толстые стены цитадели, храбрость своих солдат и воинское счастье.

Отступать или сдаваться Плисовский не желал — честь русского и польского офицера не позволяла ему проявлять позорную трусость. Он решил сражаться до конца, но при этом прекрасно понимал, что шансов остаться в живых у него самого и оборонявших крепость солдат совсем немного. Немцы значительно превосходили польский гарнизон численностью, вооружением, огневой мощью и даже выучкой. Но не духом!

Первый штурм немецкие части предприняли в ночь с 14 на 15 сентября. Немного приведя себя в порядок после взятия Брест-Литовска и перегруппировавшись, германские части атаковали крепость со стороны города. Впереди шли танки Гудериана, за ними россыпью бежала пехота. Не стоит верить расхожей версии, что немецкие части не умели воевать в ночных условиях: они прекрасно вели бой как при свете дня, так и под покровом ночи, подсвечивая себе осветительными ракетами. Просто вермахт часто относился к ведению боевых действий как к планомерной работе и по ночам предпочитал отдыхать, одерживая победы днём.

Первый удар вермахта оказался очень сильным, и поляков тут же вышибли с внешних валов. Однако дальше немцам, как они ни старались, продвинуться не удалось, генерал Плисовский неплохо продумал и построил оборону крепости.

— Мы не станем зря терять солдат, — сказал генерал Гудериан и приказал артиллерии открыть огонь по цитадели.

Артобстрел оказался плотным, долгим, по-немецки методичным. Била издалека тяжёлая артиллерия, разнося всё фугасами и превращая день в настоящий затяжной кошмар. Обстрел начался с рассветом и продолжался несколько часов кряду. Наконец немцы решили, что любое сопротивление подавлено, и снова пошли в атаку. Это было 15 сентября 1939 года. Удар по крепости одновременно нанесли с трёх направлений — на первом вела наступление танковая дивизия, на втором гренадерская моторизованная дивизия и на третьем тоже танковая. Положение поляков оказалось в крайней степени тяжёлым. Немецкие танки сумели прорваться к самым воротам крепости с её северной стороны.

Тогда Плисовский приказал забаррикадировать крепостные ворота… старыми тяжёлыми французскими танками! Всё равно в бою от них никакого толку, а так они помогут удержать цитадель. Пушки по приказу генерала польские артиллеристы выкатили на прямую наводку. В том числе и зенитные орудия.

— Пулемётам отсекать пехоту! — приказал Плисовский. — Орудия: огонь!

Станковые пулемёты поляков срезали немцев кинжальным огнём из заранее подготовленных и укреплённых огневых точек. Орудия били прямой наводкой, и длинноствольные зенитки всё же прошибали крупповскую броню. Смертельная дуэль горстки храбрых защитников крепости и трёх дивизий немцев продолжалась до полной темноты.

Оставляя убитых, штурмовые группы корпуса Гудериана откатились назад, но перегруппировались и вновь пошли в атаку. Потом отступили, снова перегруппировались, опять отступили… И так каждые час-полтора: одна атака следовала за другой. Немцы упорно стремились завладеть крепостью. Генерал Гудериан хотел как можно скорее бодро отрапортовать фюреру о завершении операции, а проклятый гарнизон мешал ему, как острая заноза в интересном месте.

Каждой атаке предшествовала артподготовка — немцы не жалели снарядов. В крепости всё перепахало взрывами, много защитников цитадели погибло от осколков, взорвались склады боеприпасов и горели склады с амуницией, чадно коптя небо чёрным дымом. Но поляки держались. Они даже отчаянно контратаковали немцев и ходили на них в штыковую!

Но самое главное, — польский гарнизон не позволил противнику полностью замкнуть кольцо окружения и продолжал из последних сил удерживать небольшой мост через реку Буг на местечко Тересполь. По нему ночью переправляли раненых и вывозили убитых. Но всё равно казематы и подвалы очень быстро заполнялись новыми ранеными и телами героически погибших бойцов. Тем не менее поляки сумели выстоять и во время штурма 15 сентября. Правда, к концу дня у них осталось всего пять орудий и число защитников крепости значительно уменьшилось.

На рассвете 16 сентября над Брестской крепостью появились немецкие бомбардировщики и градом посыпались бомбы, превращая утренний лёгкий туман в багровые отсветы адского пламени. От грохота взрывов можно было оглохнуть — одновременно по крепости методично била немецкая артиллерия. Когда наступила тишина, никто не поверил, что всё кончилось. И действительно: вскоре вдали раздался гул танковых моторов и скрежет гусениц — немцы пошли на новый штурм.

Гарнизон сопротивлялся с яростным отчаянием обречённых, однако силы оказались далеко не равны. Два батальона немцев при поддержке танков атаковали укрепления около брестских ворот и захватили их.

— В атаку! — поднял солдат генерал Плисовский, и сам пошёл в штыковую на врага впереди атакующих.

Конечно, это следует расценивать как акт безысходного отчаяния смертников, и контратака поляков быстро захлебнулась. Отбить захваченные немцами укрепления им не удалось. Константин Плисовский был ранен. Его заместитель полковник Хорак получил контузию. Много польских солдат погибло и получило ранения.

А немцы, как заведённые, по какому-то установленному ими распорядку, продолжали упорно атаковать. Они почувствовали, как ослаб упрямый гарнизон крепости, и постоянно усиливали нажим: била артиллерия, прилетали бомбардировщики, потом шли танки, и за ними бежала пехота, поливая всё перед собой очередями свинца. Крепость горела. И всё же храбрые поляки выстояли и 16 сентября. С наступлением темноты немцы временно прекратили атаки.

Генерал Плисовский пригласил на совещание немногих оставшихся в живых офицеров и прямо сказал:

— Дальше оставаться в крепости гибельно. У нас только два варианта: либо остаться и умереть, либо попытаться прорваться и выжить! Я приказываю идти на прорыв.

Поляки уход или из Брестской крепости в ночь с 16 на 17 сентября очень скрытно, переходя по единственному, как ниточкой связывавшему их с жизнью мосту на Тересполь, на западный берег Буга. Немецкие части не обнаружили отступления и продолжали бомбардировать крепость тяжёлыми снарядами. Утром 17 сентября они вошли в опустевшую цитадель…

22 сентября 1939 года в Брест-Литовске появились части Красной армии, которыми командовал комбриг Кривошеин. Немцы встретили «союзников» вежливо и достаточно радушно. В тот же день устроили совместный парад на главной улице, и, принимая его, на почётной трибуне рядом стояли немецкий генерал Гудериан и советский комбриг Кривошеин.

После парада русские пригласили «немецких друзей» на импровизированный банкет. После официальных тостов, в приватной беседе генерал Гудериан обронил, что его корпус понёс ряд серьёзных потерь под Брестом. Насколько известно из остававшихся долгое время под грифом секретности немецких трофейных документов, после почти трёх суток непрерывных боёв с польским гарнизоном Брестской крепости, специальные команды вермахта подобрали на поле боя и захоронили несколько сотен убитых солдат и офицеров. Конечно, необходимо признать, что и потери героических защитников цитадели тоже оказались просто ужасающими.

Начиная с конца сентября 1939 года и включительно до конца мая 1941 года в ряде районов Польши, которые первоначально оккупировала немецкая армия, а затем передала их под контроль Красной армии и советских властей, согласно договору о новой границе между СССР и Германией, работали специальные миссии немцев по эксгумации останков погибших солдат и офицеров вермахта и отправке их праха в Фатерланд. Работала такая миссия и в Бресте. Входивших в её состав офицеров регулярно приглашали на праздники и на парадах частей Красной армии неизменно ставили для «немецких друзей» специальную почётную трибуну. Потом немецкая миссия удивительно быстро свернула свою работу и в срочном порядке убыла в Германию.

Как раз в начале июня 1941 года…

Покушение в «Бюргербраукеллер»

Трагическое происшествие 8 ноября 1939 года в огромной Мюнхенской пивной «Бюргербраукеллер» до сего времени остаётся практически неразрешённой загадкой и неразгаданной тайной спецслужб Третьего рейха. Они умели так прятать концы и заметать следы, что даже спустя более чем полвека после окончания Второй мировой войны, которая началась в тот год, никому из исследователей истории деятельности СС не удалось докопаться до истины.

Именно в мюнхенском пивном зале «Бюргербраукеллер» в первых числах ноября 1923 года «зародился» окончившийся полным крахом «Пивной путч» национал-социалистов, который они потом постоянно представляли в своей пропаганде «репетицией революции» и «выступлением патриотов». Погибшие в день 9 ноября в столкновениях с полицией нацисты позднее были объявлены «мучениками» и их превратили в некое подобие «святых» национал-социалистического движения Германии.

Адольф Гитлер прекрасно понимал огромную пропагандистскую силу традиций и при каждом удобном случае старался воспользоваться ею. По заведённому ритуалу, накануне каждой годовщины «Пивного путча», фюрер неизменно приезжал в Мюнхен и выступал с речью в пивном зале «Бюргербраукеллер», чтобы почтить память «мучеников 9 ноября» — именно в тот день в 1923 году нацисты подняли путч, подавленный полицией.

Накануне очередной, 16-й годовщины путча, Гитлер также не изменил традиции и прибыл в Мюнхен. Вечером 8 ноября, при большом стечении функционеров Национал-социалистической рабочей партии и приглашённой на празднование юбилея «9 ноября» публики, фюрер выступил с речью в пивном зале «Бюргербраукеллер». Он, как всегда, говорил пылко и страстно, хмелея от собственных речей и умело воздействуя на аудиторию. Но, как позже отметили очень многие из присутствовавших на традиционном нацистском празднестве, вопреки своим обычным привычкам Адольф Гитлер в тот памятный вечер почему-то ограничился довольно коротким выступлением. Хотя обычно он говорил, как правило, долго и увлечённо.

Необычно и то, что фюрер не задержался в пивном зале после окончания выступления. По традиции он задерживался и надолго: Гитлер охотно позировал фотографу и беседовал со «старыми бойцами» — участниками событий 1923 года. Он придавал этим ежегодным событиям огромное значение, поскольку постоянно пользовался популистскими приёмами в политике и любил демонстрировать «близость к народу», «единение с партией» и тому подобное. Но не в этот раз!

Спустя не более пятнадцати минут после ухода Гитлера в зале пивной «Бюргербраукеллер» прогремел довольно мощный взрыв — он разнёс вдребезги как раз ту поддерживавшую потолок колонну, около которой обычно вставал фюрер, когда выступал перед собравшимися на празднование годовщины. О силе взрыва можно судить по тем разрушениям и жертвам, которые он причинил: семь человек погибли на месте, более шестидесяти получили ранения различной тяжести, а большой зал «Бюргербраукеллер» оказался наполовину разрушен.

В тот же вечер германское радио сообщило об очередном неудавшемся покушении на фюрера. Сам Гитлер приписал своё счастливое спасение покровительствующим ему высшим сипам, решившим сохранить его жизнь для Германии и её народа. 9 ноября утренние и дневные газеты много писали о покушении, но о «высших силах» даже не упоминалось. Зато всю ответственность за террористический акт возложили на британскую разведку, «подославшую в Германию своих грязных наймитов», и Отто Штрассера с его политическим движением «Чёрный фронт».

Нужды говорить об «Сикрет интеллидженс сервис» нет, но об Отто Штрассере нужно сказать несколько слов. Он был младшим братом Грегора Штрассера, убитого эсэсовцами по приказу Гитлера в «Ночь длинных ножей». Родился Отто Штрассер в 1897 году и уже в 20-е годы XX века стал одним из признанных лидеров левого крыла Национал-социалистической рабочей партии Германии. Отто вполне искренне был убеждён в необходимости повести национал-социалистическую партию по социалистическому пути развития и тому, как это сделали в Советской России, хотел организовать рабочий класс Германии в передовой отряд партии, для построения в дальнейшем «народного социалистического общества».

Отто Штрассер открыто призывал немцев к национализации всей промышленности, банков и земли. Являясь способным журналистом, он возглавил основанную его братом газету «Берлинер арбайтер цайтунг». На её страницах он часто публиковал пользовавшиеся популярностью среди населения статьи и агитировал в них профсоюзы за широкое забастовочное движение. У Гитлера это неизменно вызывало сильное раздражение, и он постоянно именовал Отто Штрассера не иначе как «салонным большевиком», а его сторонников язвительно называл «политическими бойскаутами». Не ограничиваясь политическими ярлыками, Адольф Гитлер дал указание скупить все акции издательства Штрассера, после чего закрыл газету. Вместо неё нацисты начали выпускать быстро приобретшую популярность газету «Ангриф», где главным редактором сделался Йозеф Геббельс.

В мае 1930 года фюрер потребовал от Штрассера полного и безоговорочного подчинения партийной дисциплине и лично ему, Адольфу Гитлеру, как лидеру партии. Любая фракционность, а тем более вольнодумное фрондёрство, призывы к социализму и забастовочному движению, да ещё «салонный большевизм» не устраивали фюрера, давно пользовавшегося поддержкой крупного промышленного и банковского капитала.

В ответ Отто Штрассер на страницах печати облил фюрера потоками брани и яростных обвинений в полном предательстве интересов рабочего класса Германии, а Генриха Гиммлера, к тому времени уже назначенного рейхсфюрером СС, назвал «чёрным иезуитом». Отто заявил, что единственным истинным национал-социалистом Германии является только он, Отто Штрассер, и образовал подобие новой партии, назвав её «Союз революционных национал-социалистов», быстро получившего неофициальное название — «Чёрный фронт». Однако Штрассер никогда не возглавлял никаких официальных фракций или оппозиционных партий.

Окончательно рассорившись с Гитлером и его окружением, Отто эмигрировал из Германии сначала в Чехословакию, а затем в Швейцарию, в Цюрих. Там, в 1935 году Штрассер выпустил книгу «Варфоломеевская ночь в Германии», в которой рассказал о расправе с политическими противниками Гитлера в «Ночь длинных ножей» и смерти своего старшего брата. Когда в Европе стало слишком неспокойно, Отто Штрассер перебрался за океан, в Канаду. В Германию он вернулся только в середине 50-х годов XX века и умер в Мюнхене в 1974 году, в возрасте 76 лет.

Его биография и то, что Отто Штрассер дожил до весьма почтенного возраста, неопровержимо свидетельствуют, что он никогда не был опасен для Адольфа Гитлера лично и вообще для партии национал-социалистов — «салонный большевик» максимум мог потревожить статьёй или книжкой, но не бомбой или серьёзным политическим противодействием. Иначе нацистские спецслужбы давно убрали бы его, как убрали Штрассера-старшего. «Специалистам» из СД ничего не стоило убить Отто в период его пребывания в Праге или других европейских странах. В Америке нацисты также имели разветвлённую агентурную разведывательную сеть и активно осуществляли акты террора.

Но Отто Штрассер остался жив! Даже после взрыва, прогремевшего в пивном зале «Бюргербраукеллер». Видимо, именно это обстоятельство является самым веским аргументом, свидетельствующим о его непричастности к неудавшемуся покушению. Тем более, было известно, что «Чёрный фронт» в действительности существует только на бумаге и в воображении Отто Штрассера. Этот «фронт» никогда не вступал ни в какие союзы с немецкими коммунистами и социал-демократами, и даже не имел с ними столкновений.

О возможной причастности к покушению агентуры британской «Сикрет интеллидженс сервис» может косвенно свидетельствовать тот факт, что при расследовании обстоятельств террористического акта, установили: заложенная в колонну бомба была сложной конструкции. Она имела два детонатора, дублирующие друг друга. Один по конструкции являлся детонатором замедленного действия, другой — электрическим. «Адская машина» явно отличалась повышенной степенью «надёжности», и изготовить её кустарным способом, где-нибудь дома или в мастерской, расположенной в сарае, вряд ли представилось бы возможным. Детонаторы и ряд иных конструктивных особенностей прямо указывали на профессиональное, фабричное производство.

Сотрудники имперской безопасности и личная охрана Адольфа Гитлера тщательно проверяли весь пивной зал «Бюргербраукеллер» перед тем, как туда приехал фюрер. Они работали не за страх, а за совесть и всё чуть ли не обнюхали и попробовали на зуб, но мину, заложенную в колонну, обнаружить так и не смогли. Сомневаться в их компетентности, подозревать в заговоре или недобросовестности нет оснований. И ранее, и позже охрана Гитлера неоднократно предотвращала и раскрывала покушения на фюрера. Естественно, не все. Отчего не предположить, что здесь произошёл именно такой случай?

Меткая немецкая пословица гласит: знают трое — знает и свинья. Участие стольких людей, многочисленная личная охрана фюрера, представители центрального аппарата службы имперской безопасности и её сотрудники в Мюнхене, — замешанных в заговоре и подготовке террористического акта, непременно привело бы к неизбежной утечке информации и заговор был бы раскрыт. Хотя ряд историографов и исследователей считают, что данное покушение организовали и осуществили специально в пропагандистских целях сотрудники аппарата Главного управления имперской безопасности.

За это свидетельствует необычно короткая речь фюрера вечером 8 ноября 1939 года в пивном зале «Бюргербраукеллер», быстрый отъезд Гитлера с празднования, а также отсутствие в зале, вопреки сложившейся традиции, рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и Германа Геринга. По некоторым сведениям, их вообще не было в тот день в Мюнхене.

10 ноября 1939 года, при попытке перейти германо-швейцарскую границу был задержан Иоганн Георг Эльзер, столяр по профессии, 1903 года рождения. При тщательном личном обыске у него обнаружили открытку с видом внутреннего убранства мюнхенского пивного зала «Бюргербраукеллер». Колонна зала, в которую была заложена мощная мина, на обнаруженной у Эльзера открытке оказалась отмеченной чернильным крестом.

Эльзера немедленно арестовали и доставили в Берлин, в Главное управление имперской безопасности. Его делом занимались лично шеф СД Рейнхард Гейдрих, начальник гестапо Генрих Мюллер и быстро поднимавшийся по служебной лестнице дипломированный юрист-эсэсовец Вальтер Шелленберг. Они же лично проводили допросы арестованного. Однако никаких документов, дающих хоть какое-то представление о полученных от Эльзера показаниях, просто нет! По всей вероятности, любые материалы, касающиеся этого загадочного и таинственного дела, связанного с неудавшимся покушением на Адольфа Гитлера, были уничтожены. Обращает на себя внимание и такое странное обстоятельство, что нацисты не использовали факт покушения и обвинения в теракте Эльзера для широкого судебного процесса и развязывания новых репрессий как в самой Германии, так и в Австрии и Чехословакии. Если нацистские спецслужбы подготовили и успешно осуществили гигантскую кровавую провокацию, то отчего они не воспользовались её плодами?

Наоборот, всё делалось на удивление тихо — умолкли газеты, шум улёгся, а основного обвиняемого в покушении на жизнь вождя национал-социалистов не казнили! Эльзера отправили в концлагерь Заксенхаузен. Позднее его перевели оттуда в Дахау. Почему нацистские спецслужбы оставили его в живых, тоже таинственная загадка. Возможно, через Эльзера действительно тянулись какие-то ниточки на Острова, к неким силам в «Интеллидженс сервис», с которыми Гейдрих, Шелленберг и Мюллер затеяли сложную игру, проводя её по указке и под контролем рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера? На этот вопрос тоже нет ответа: документов не сохранилось.

Любопытен и ещё один факт — после покушения на Гитлера в июле 1944 года расстрелы и казни следовали друг за другом. Проводилась очередная беспощадная кровавая чистка, и летели головы генералов, государственных деятелей и крупных финансистов. А находившийся в Дахау Иоганн Георг Эльзер был по-прежнему жив! С конца 1939 года до весны 1945 года его не уничтожили в лагере смерти. Почему?

Эльзера расстреляли только в апреле 1945 года по личному указанию рейхсфюрера Гиммлера, а смерть бывшего столяра представили как случайную гибель при налёте авиации американцев. Почему Эльзера не убили раньше, если он был участником заговора и мог проговориться? Всё так и осталось тайной.


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 209 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Тайны Вальтера Шелленберга | Ракетные залпы фюрера | Эдуард Виндзор — агент наци? | Протокол Хоссбаха | Дело фон Бломберга | Дело Фрича | Кто предопределил раздел Польши? | Заговор | Секреты Вартбурга | Летом 1938 года |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Миссия в Монтевидео| Загадки инцидента в Глейвице

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.013 сек.)