Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Часть II Возвращение 3 страница

Читайте также:
  1. Contents 1 страница
  2. Contents 10 страница
  3. Contents 11 страница
  4. Contents 12 страница
  5. Contents 13 страница
  6. Contents 14 страница
  7. Contents 15 страница

Марину больно укололо это «у тебя», выходило, что Женька уже вычеркнул себя из их с Егором жизни если не навсегда, то уж на долгий срок – точно, иначе к чему все эти наказы? Егор был и его сыном тоже, именно на Женькины плечи выпали основные проблемы с его воспитанием, так что он был отцом в гораздо большей степени, чем Марина – матерью.

Она провела рукой по щеке, заросшей щетиной, ткнулась лбом в его грудь и прошептала:

– Господи… ну за что? За что опять это все?

– Угу, спросила она! – усмехнулся Хохол, поглаживая ее по волосам. – Можно подумать, не за что! Сейчас «вышку» не дают, а то уже бы крестик на лбу рисовали… да не грузись ты, котенок, я привычный.

– Зато я непривычная! Я – непривычная, я никогда никого не ждала, понимаешь? Никого и никогда. И как теперь жить – я тоже не знаю.

– Только не плачь! – попросил он. – Я не могу этого видеть. Обещай, что не будешь плакать.

Марина кивнула, впрочем, не очень уверенно. В последнее время она стала плакать часто, чего не делала даже в детстве. Сейчас же любое слово, любой не так брошенный взгляд могли довести ее до слез. А Женька просил не делать этого…

…Оказывается, два часа прошло, и в дверь уже настойчиво стучат, хотя заперта она с другой стороны.

– Деликатничают, – усмехнулась Марина, поправляя пиджак и блузку. – Наши барбосы не были столь любезны, помнишь? Еще и в скважину подглядывали…

– Эти тоже наверняка развлеклись, – невесело констатировал Женька, целуя ее напоследок. – Предупреждаю – никаких адвокатов, Маринка! Это мое последнее слово. И сама не приезжай. Мне больно видеть тебя.

– Женя…

– Все.

– Подожди…

Но он уже развернулся к двери и крикнул:

– Конвой! Выводите! – И больше не оглянулся, не посмотрел, ни слова не сказал на прощание, обыденным жестом подставил руки под «браслеты» и вышел перед молодым, коренастым сержантом.

Коваль как в тумане дошла за своим провожатым до выхода, и когда за ней захлопнулись ворота, прислонилась к ним и долго стояла так, вызывая у прохожих любопытство. Потом, сумев взять себя в руки, побрела к стоянке такси…

 

…– А – а, ты все равно не поймешь! – локоть соскользнул со стола, задев подставку с хаси, и те упали на пол. – Не надо… пусть там лежат… ничего не надо теперь… ни-че-го!

Маленькая официантка-кореянка не знала, стоит ли заходить в татами-рум, где вот уже в течение трех часов напивалась яркая блондинка с короткой стильной стрижкой и заплаканными синими глазами. Мин – так было написано на бэйджике кореянки – привыкла к тому, что русские запивают еду водкой, но эта странная посетительница заказала бутылку текилы, которой в алкогольной карте не было. Однако в тонких пальцах приятно хрустнула стодолларовая купюра – и администратор Алмат метнулся в ближайший супермаркет.

Блондинка придирчиво осмотрела принесенную им бутылку, фыркнула, но чаевые отдала, попросив принести еще лимон и соль.

Мин никогда не видела, чтобы женщина пила спиртное в таких количествах… бутылка пустела на глазах, и вот теперь женщина пьяна, постоянно курит, неверной рукой поднося сигарету к губам с полустершейся помадой. На столе залился приятной мелодией мобильный телефон, блондинка бросила сигарету в пепельницу и ответила хрипловатым голосом. Мин отошла от ширмы, отгораживающей татами-рум от основного зала, тем более что Алмат отчаянно махал ей рукой, показывая на вошедших клиентов. Мин отвлеклась на какое-то время, занятая новыми гостями, и вспомнила о сидящей в татами-рум блондинке только когда к ширме подошел высокий пожилой мужчина в хорошем костюме. Мин засеменила к нему с намерением преградить дорогу, но мужчина, ласково похлопав ее по руке, сказал:

– Все в порядке, милая, там меня ждут… это моя дочь.

«Ну и дочь у вас!» – едва не выпалила Мин, вовремя успев прикусить язычок, иначе не миновать штрафа – вон как напрягся Алмат. Она склонилась в поклоне, как того требовали правила поведения обслуживающего персонала, и отодвинула ширму. Мужчина сбросил туфли и вошел, жестом показав, что можно закрыть ширму. Мин выполнила это и сразу отошла к другим клиентам.

 

– Господи, что ж ты делаешь?! – ужаснулся Виктор Иванович, когда расписная лакированная ширма задвинулась за его спиной. – Разве можно столько пить?! – Он окинул взглядом стол, заставленный тарелочками и подносами с японскими блюдами, и пустую литровую бутылку «Соузы».

– Такая дрянь эта дешевая текила! – пьяным голосом сообщила Марина, закуривая. – Нет ничего хуже… дерьмового пойла… – Язык ее заплетался, она с трудом выговаривала слова, да и взгляд был потусторонним, расфокусированным. Она словно и не видела севшего напротив отца.

– Что случилось? Ты виделась с Евгением?

– А-а, не спрашивай! – отмахнулась она, роняя сигарету на пол, покрытый циновкой.

Виктор Иванович поднял ее и затушил в пепельнице, покачал головой и решительно встал, беря со стоящей рядом вешалки Маринин пиджак:

– Поедем домой. Тебе уже хватит, ты ж совершенно невменяемая.

– Не учи меня! – огрызнулась дочь, не трогаясь с места.

– Мариша, поедем… там ведь Егорка, он тебя ждет…

– Что?! Кто?! Кто, я тебя спрашиваю… остался с моим сыном?! – Она вскочила, пошатнулась от резкой перемены позы и едва не упала. – Ты бросил его одного?! Как меня, а?! Ты… ты только это и умеешь… бросать детей!

– Успокойся! С ним Люся, – пропустив мимо ушей тираду Марины, Виктор Иванович помог ей надеть пиджак, туфли и вывел из татами-рум, бросив на стол деньги, которые Марина достала из кармана, даже не глядя, сколько захватила рука.

Маленькая кореянка Мин смогла уехать домой, на самую окраину Москвы, на такси и купить себе назавтра потрясающее шелковое платье, на которое у нее никогда не хватило бы денег…

 

В машине Марина рухнула на заднее сиденье и сразу отключилась, проспав всю дорогу до дома. Виктор Иванович то и дело оборачивался, проверяя, как она там, и осуждающе качал головой. В душе он прекрасно понимал все, что происходит сейчас с его дочерью. Она снова осталась одна, без поддержки, без надежного плеча рядом. О том, что Женька отказался от услуг адвоката, он тоже уже знал – Люся сказала. Она приехала к ним, думая, что Марина уже вернулась, просидела до самого вечера, осталась с Егором, когда Виктор Иванович вызвонил наконец дочь и поехал забирать ее из какого-то японского ресторана в центре.

– Марина… вставай, мы приехали… – Виктор Иванович тряс дочь за плечо, а она даже не думала просыпаться, раскинувшись на сиденье. Блузка вылезла из-под пояса мятых брюк, расстегнутая едва ли не до талии, короткие волосы, с утра еще уложенные в аккуратную стильную прическу, сейчас были взлохмачены. На шее, чуть ниже уха, красовался огромный красно-фиолетовый синяк. Никогда прежде Марина не выглядела настолько ужасно…

Наконец она услышала голос отца, открыла пьяные еще глаза и села, вцепившись в волосы.

– Что, плохо уже? – спросил Виктор Иванович.

– Да, – хриплым, чужим голосом отозвалась дочь, не поднимая низко опущенной головы. – Мне никогда раньше так не было… Я потеряла все… все, что мне было по-настоящему дорого… Остался только сын…

– Поплачь, – предложил отец, садясь к ней и заставляя подвинуться, но Марина отрицательно помотала взъерошенной головой:

– Не могу… Он меня выгнал, папа… бросил, понимаешь? Меня!

– Не говори ерунды, ты пьяна! – возразил Виктор Иванович, не вполне понимая, о чем и о ком она говорит.

– Уже нет. Сегодня я посплю, а завтра к вечеру мне нужен билет на самолет.

– Куда? – еле проморгался отец, и Марина, уже совсем овладев собой, отчеканила:

– На Урал! Я лечу домой. Я просто обязана узнать, что сделал Женька, обязана сделать все, чтобы он не получил пожизненное. А потом – пусть сам решает, жить со мной или нет.

Они поднялись в квартиру, и Люся не проронила ни слова, молча посторонилась, пропуская Марину в комнату, где уже лежал с книжкой в руках Егорка.

– Мама! Ну, что ты так долго… – начал он и осекся – прекрасно знал, как выглядит Марина в подпитии. – Зачем ты пила? – спросил он совсем по-взрослому, и Коваль неожиданно стало стыдно – опять в таком виде перед ребенком.

– Прости, малыш, я больше не буду. Сейчас я умоюсь, и ты мне почитаешь, да?

– Ты видела папу?

– Да. Он просил тебя поцеловать, но давай я завтра…

– Давай, – тяжело вздохнул мальчик, обняв севшую на край дивана мать за шею сзади. – Только завтра у тебя голова будет болеть…

– Нет, сынок, завтра у меня слишком много дел, чтобы позволить голове нарушить мои планы…

Марина потрепала сына по волосам и направилась в ванную, прихватив халат. Голова кружилась от выпитого, Коваль сама не понимала, как ухитрилась так сильно напиться и зачем это сделала. Скосив глаза в зеркало на двери, она обнаружила синяк, оставленный Женькой, прикоснулась пальцами и вздохнула. «Мальчик мой, мальчик… как же я подставила тебя, родной мой, как же не подумала об этом… ты ведь прав – я думаю только о себе, и никогда – о тебе…»

Из душа она вышла, имея более-менее трезвый вид, прошла на кухню, где в одиночестве сидел отец.

– Папа, может, чайку попьем? – хрипловато спросила Марина, ногой выдвигая табуретку из-под стола.

– Что, голова болит? – невесело усмехнулся Виктор Иванович, вставая и направляясь к посудному шкафу. – И часто практикуешь подобный метод снятия стресса?

– Часто, – честно призналась Марина, беря сигарету. – Стараюсь держаться, но когда не могу – выходит вот так, а то и хуже.

– Мариша… не забывала бы ты о наследственности, – попросил отец, налил ей чай в большую кружку, бросил ломтик лимона. – Мать ведь твоя тоже так начинала – рюмка тут, еще одна – если клиент нагрубил, следующая – если начальник премии лишил за разбитый стакан…

– Она удивительно быстро спилась, тебе не кажется? – Коваль потянула к себе чашку, обняла ее руками, словно греясь. – К моим семи годам вообще уже ничего не соображала.

– Катя была слабая. И морально, и физически. – Виктор Иванович сел на свое место, сдвинул очки на лоб и задумался. – Ты совершенно другая, конечно, но… я удивился, если честно, что ты не повторила ее судьбу, что стала нормальным человеком.

– Да, не дай бог никому такой нормальности, – усмехнулась дочь, делая глоток ароматного зеленого чая. – Нормальная была бы замужем за каким-нибудь фирмачом, родила бы пару ребятишек, работала бы… ну, или не работала, клиникой владела бы… А я? Кто я, скажи? Вот сейчас – кто? Документы левые, любовник в тюрьме, сын растет как попало… Я уничтожила все, что мне было дорого в этой жизни, своими руками, самим своим существованием, понимаешь? Я Женьку на кичу загнала своим дурным характером, и теперь он оттуда выходить не хочет, потому что там ему лучше, чем со мной! Ты можешь поверить в это – мужик садится в тюрьму, чтобы спокойно жить?! В тюрьму – из благополучной Англии! И все из-за кого? Да, из-за меня, любимой и красивой!

Коваль отставила чашку и взялась за сигареты и зажигалку. Закурив, повертела в пальцах золотой продолговатый корпус, украшенный бриллиантами, отшвырнула от себя по столу.

– Видишь, что осталось от Егора? Только вот этот кусок золота с газом внутри! Это я его убила!

«Ну, все, началось, – грустно констатировал про себя Виктор Иванович. – Сейчас опять примется уничтожать сама себя и обвинять во всех смертных грехах. Как же тяжело с ней, Господи».

Но ситуацию спас Егорка, пришлепавший из комнаты. Он залез на руки к матери и возмущенно спросил:

– Ты чего чай пить уселась? Я же тебя жду!

– Прости, родной. – Марина поцеловала его в макушку. – Уже иду. Ты нашел сказку, которую читать будем?

– Давно нашел, а тебя все нет!

– Ну, тогда идем. – Она поставила мальчика на ноги, одернула пижамную кофточку. – Ты беги, ложись, а я только чай допью быстренько и приду.

Егор убежал, Марина наскоро допила чай и встала:

– Пойду, обещала…

– Да, конечно. Он так тебя ждал сегодня, беспокоился. Кажется, даже в зоопарке зверей толком не видел.

Марина почувствовала укол совести – маленький ребенок обладал куда большим чувством ответственности и заботы, чем она, взрослая женщина.

В комнате, заперев дверь, она сбросила халат и в длинной рубашке скользнула к сыну под одеяло, прижалась к его тельцу, спрятала лицо где-то под мышкой, и Егорка, одной рукой держа книгу, другой обнял мать и прошептал:

– Ты холодная… замерзла?

– Да, чуть-чуть.

– Мам… а ты папу видела? Вот так, как меня, а не через стекло, как в кино показывают? – спросил сын, поглаживая ее по волосам.

– Видела. – Марина села, откинувшись на подушку, притянула сына к себе.

– А его скоро отпустят?

– Не знаю, сынок… наверное, не скоро.

Егор неожиданно заплакал, отбросив книжку в сторону, и Марина испугалась:

– Сынок, ты что? С папой все в порядке, правда. Он здоров, привет тебе передал…

– Зачем… зачем они его забрали? – прорыдал мальчик сквозь прижатые к лицу ладошки. – Я его люблю, а они забрали…

– Егор, прекрати! – жестко сказала мать, встряхнув его за плечо. – Что ты ревешь? Думаешь, папе понравилось бы?

И в этот момент она даже не поняла, кого именно имела в виду – Хохла или Малыша…

Егорка понемногу успокоился, вытер глаза, посидел пару минут, устремив взгляд куда-то на тяжелую штору, а потом взялся за книжку:

– Слушай… В некотором царстве, в некотором государстве жила-была прекрасная девушка…

Марина закрыла глаза, устроилась удобно под боком у сына и погрузилась в сказочный мир Василисы Прекрасной и Ивана-царевича. Голос Егора звучал все глуше и глуше, отдалялся и наконец совсем затих.

Среди ночи сонно заворочался Егорка, и Марина прикрыла его плечико одеялом, погладила по голове и зашептала:

– Спи, мой маленький… котенок мой, спи, я с тобой…

Совесть проснулась от первого же взгляда на спящего ребенка. Завтра Марине предстояло улетать, и брать его с собой она не планировала просто потому, что неизвестно, чем обернется возвращение на родную землю. Легко прикинуться богатой английской туристкой, едва говорящей по-русски, – но если рядом ребенок… Мало ли какие неожиданности могут произойти, мало ли кого она встретит, с кем будет общаться. И мальчик невольно может сказать что-то не то.

Придется купить ему завтра мобильник, чтобы был лично его, чтобы он сам мог позвонить в любое время и не зависел от деда.

«Да, завтра прямо с утра поедем с ним по магазинам, купим телефон, книжки, какие захочет… Господи, я как будто откупаюсь от него…»

 

Выбор телефона в большом магазине электроники затянулся – Егор никак не мог определиться с пристрастиями, и молодой продавец с копной кудрявых волос терпеливо бродил за ним по залу, показывая все, что мальчик просил. Марина наблюдала за ними, устроившись в кресле. Наконец Егорка выбрал модель, и продавец, выразительно глянув на кассира, смахнул невидимый пот со лба.

– Ну и ребенок у вас!

Коваль неопределенно кивнула, отсчитала деньги и забрала коробку с телефоном и все бумаги. Продавец кинулся провожать их до двери, но наткнулся на ледяной взгляд синих глаз и отстал.

– Ну, что – доволен? – спросила Марина уже на улице, глядя в счастливое личико сына.

– Да. Спасибо, мамуль… А я теперь смогу звонить, кому захочу? – Егорка нетерпеливо прыгал рядом, пытаясь поймать взгляд матери.

– Да, родной, кому захочешь. Я положу тебе деньги, но смотри – будь аккуратнее, хорошо?

– Конечно, – серьезно проговорил он. – Я не буду куда попало звонить – только тебе. Жалко, что с папой нельзя поговорить… я соскучился…

– Стоп-стоп-стоп! Мы договаривались, что ты не будешь плакать! – Марина остановилась прямо посреди тротуара, села на корточки и взяла Егора за руки. – Ты обещал!

– Обещал… но мне так страшно… страшно, что ты тоже уедешь насовсем.

– Егор! Не говори глупости! – строго сказала мать. – Я никуда не денусь, вернусь так быстро, как только смогу. Мы будем каждый день разговаривать, ты обещаешь?

– Да… – прошептал мальчик, вытирая глаза, и обнял мать за шею.

Марина поцеловала его, встала, отряхнув брюки, взяла сына за руку, и они пошли дальше по улице – высокая женщина с тростью и маленький мальчик, то и дело подпрыгивающий на одной ноге.

Они так и прослонялись по Москве весь день, купили билет на самолет, на ночной рейс, забрели в книжный магазин и там выбрали большую стопку детских книг, которые так любил читать Егорка, поужинали в каком-то ресторане и только после этого вернулись домой.

Виктор Иванович укоризненно покачал головой, но промолчал, понимая, что Марина стремилась провести этот день с сыном, предчувствуя разлуку.

– Ужинать будете? – спросил он, помогая дочери снять пиджак.

– Нет, папа, спасибо, мы в ресторан зашли. Мне нужно вещи собрать, самолет в два часа ночи, надо побыстрее.

Она прошла в комнату и достала чемодан, выбросила из него все и начала складывать по новой, откладывая ненужное. Егор наблюдал за ней, сидя на диване, и попутно изучал новый телефон. На сбор чемодана ушло около получаса, Марина старалась не брать лишнего, чтобы не таскать тяжестей, но и нужного набралось изрядно.

– На кой черт такая куча шмоток? – раздраженно пробормотала Коваль, снова принимаясь перебирать вещи.

– Мам, ну вдруг тебе захочется красивое что-то надеть, – возразил сын, наблюдая, как она вытаскивает из чемодана вечернее платье. – Не оставляй его.

Марина критически оглядела черное узкое платье, совсем простое по фасону, как она и любила – прямое, с высоким разрезом сбоку и без рукавов. Конечно, в чем-то Егор был прав – мало ли с кем придется общаться, куда идти, а потому платье вернулось обратно в чемодан. Отложив в сторону пару водолазок и джинсы, Коваль закрыла крышку и застегнула «молнию».

– Ну, не особенно полегчало, но это все же лучше… теперь с тобой, – обратилась она к Егору, и тот мгновенно переместился с дивана на ковер, ближе к матери. – Чтобы деда слушался беспрекословно, это раз. Второе – ни с кем на улице не заговаривай, кто бы что ни обещал, ни говорил и куда бы ни приглашал. Уяснил? – Мальчик послушно кивнул. Все эти наставления он знал наизусть, еще в Англии и мать, и отец не раз повторяли ему эти простые правила. – Ни под каким предлогом не отходи от деда, когда вы с ним куда-то идете. И вообще, побольше молчи – это полезно. Ну, и последнее – куда уехала мама, ты не знаешь и знать не хочешь. Это ясно?

– Ясно, – эхом отозвался Егорка, беря материнскую руку и прижимаясь к ней щекой. – Мамуль… а ты точно вернешься?

– Егор! Хватит! Это уже переходит все границы. Если я сказала, что вернусь, то это так и будет. Наковальня свое слово держит! – Выпалив последнюю фразу, Марина осеклась и закрыла рот рукой. Вот уже три года она не вспоминала об этом, как не вспоминала и о другом своем прозвище – Черная вдова. – Ну, это так, к слову, – объяснила она удивленному сыну и постаралась переключить его на другое: – Сделай-ка доброе дело, включи чайник, я бы кофе выпила на дорожку и сигаретку выкурила.

Егорка резво поднялся с колен и побежал в кухню, а Марина перевела дух и вытерла ладонью ставший почему-то влажным лоб.

«Как это Женька говорил – руки помнят? Ну, в моем случае – мозги включились…»

 

– …Мадам, а что вам в принципе делать в этом захолустье? Такая женщина должна в столице достопримечательности осматривать, а не лететь к черту на кулички.

– Куда? – вздернула брови Марина, не зная, как отделаться от непрошеного собеседника, и он захохотал:

– Шучу! У нас тоже много прекрасных мест.

Сосед оказался навязчивым, ему было скучно, а потому он решил скоротать время полета в беседах с привлекательной женщиной. Первым делом он выяснил, где она так хорошо и без акцента научилась говорить по-русски, и Коваль неохотно призналась, что не коренная англичанка, а эмигрантка.

– Кстати, с чего вы взяли, что я вообще иностранка? – поинтересовалась она, и сосед, улыбнувшись, пояснил, что проходил регистрацию вслед за ней, видел ее паспорт.

Пассажиров в первом салоне было немного, и Марине волей-неволей пришлось поддерживать беседу. Оказалось, что этот юркий, суетливый на вид мужичок чуть за пятьдесят является владельцем всех автозаправочных станций в ее родном городе и возвращается домой из деловой поездки в Москву. Все бы ничего – он был образован, интересно рассказывал, но был очень уж самовлюблен и уверен, что окружающие тоже должны разделять это чувство. В душе у Коваль вскипало раздражение – лет пять назад подобная разговорчивость могла бы выйти коммерсу боком: уж кто-кто, а Наковальня мигом развела бы его на деньги. Причем на немалые.

Когда Валентин – так его звали – перешел на перечисление материальных благ, которые приобрел за три года «непосильного труда», Марина откровенно зевнула и с милой улыбкой попросила его пересесть в соседнее кресло, чтобы дать ей возможность вздремнуть. Валентин оживился:

– Да, конечно, отдыхайте, Мэриэнн, а после я расскажу вам, что могу предложить у нас в городе – ну там, что посмотреть, в какие рестораны сходить. Кстати, могу даже предложить себя в качестве экскурсовода.

«Ага, вот только этого мне и не хватало! Чтобы приподнявшийся с колен коммерс сопровождал по городу Наковальню! – с сарказмом подумала Марина, закрывая глаза. – Это ж курам на смех! Вот бы Хохол повеселился…»

Воспоминание о Женьке испортило настроение – Марина представила, как он сейчас лежит на нарах в душной камере, в окружении толпы чужих людей, в вони и смраде маленького помещения с плохой вентиляцией. А мог бы быть с ней, лежать в шезлонге на берегу моря, а ночами…

Об этом думать было еще больнее – память услужливо подсовывала только самые прекрасные моменты их жизни, отсекая ругань и прочие неприятности. Их купания в бассейне, поездки в парк, прогулки втроем с сыном по набережной, посиделки в ресторане. Дни рождения, праздники и прочие маленькие радости в виде букета цветов в выходной с утра – все то, что так мало ценится в будничной жизни и становится таким значимым, когда исчезает.

«Мальчик мой, прости меня, если можешь, я все сделаю, чтобы вернуть тебя… Я не остановлюсь ни перед чем, ты ведь меня знаешь».

 

– …Мэриэнн, вы не боитесь проспать? – Валентин легонько тряс ее за плечо, и Марина резко села, моментально приходя в себя.

– Спасибо.

«Господи, убери от меня этого придурка, пока я всерьез не разозлилась!»

– Если хотите, я довезу вас в город – за мной придет машина.

«Было время, когда моя машина подходила прямо к трапу», – усмехнулась Коваль про себя, а вслух вежливо отказалась.

Лицо коммерса стало недовольным – видимо, не привык, чтобы ему отказывали, но Марину это совершенно не волновало.

Едва оказавшись на бетонных плитах аэропорта, Коваль с трудом сдержала слезы – здесь практически ничего не изменилось. То же здание с высоким шпилем и огромными стеклянными витражами, тот же лесок вокруг. Сердце сжалось, стало трудно дышать, но надо было делать вид, что все в порядке. Тяжело вздохнув, Марина направилась к зданию аэропорта.

Такси она взяла сразу, согласившись на названную сумму, и попросила отвезти ее в гостиничный комплекс на берегу. С ним было связано много воспоминаний, но где в этом городе не было таких мест?

«Сейчас приму душ, посплю… и поеду к Ветке. Да, к ней – потому что одной мне здесь не справиться. Хорошо бы, конечно, чтобы Беса не оказалось, но ладно – все равно узнает рано или поздно».

Она с интересом смотрела в окно, подмечая малейшие изменения в облике города, с удивлением отметила большое количество дорогих машин. Город стал чище, как-то ярче, появилось много современных зданий, даже несколько «высоток» в самом центре – почти таких, как в Москве. И вдруг в глаза бросился огромный рекламный щит – с него улыбался, чуть прищурив левый глаз, Гриша Бес… Она ахнула вслух, и водитель, скосив в зеркало глаза, пояснил:

– От выборов осталось. Мэр города теперь, а раньше бандюга был, говорят.

– Как же получилось, что раньше бандит, а теперь мэр?

– А так – деньги. Регион небогатый, предприятия почти не работают, комбинат только и держится, потому что новый мэр в него вложился. В городе работы почти нет – только у него, у Орлова этого, и куда деваться? Только он и занимается рабочими местами – стройки видите? – кивнув неопределенно в окно, спросил водитель. – У него и строительная корпорация, и все рестораны почти, супермаркеты, клубы ночные… – «Ага, то есть все, что раньше было моим, – уточнила Марина про себя. – Вот сука!» – Ну, замазал деньгами всем глаза – благотворительность, спорт, дети. Сам парнишку взял из интерната. Ну, народ и пошел, как стадо за пастухом, – водитель скривился. – Никто не подумал – откуда деньги, что за ними стоит. Скупил все Григорий Андреевич, теперь полновластный хозяин: хочет – казнит, хочет – помилует.

– И что чаще?

– Ну, он еще всего два месяца мэрствует, пока непонятно.

«Н-да, высоко взлетел родственник… Пошел напролом, теперь единоличный владелец всего и вся. Ну, тем лучше для меня – поможет, не отвертится. А уж если намекнуть, что я планирую возвращение, так и вовсе – ему разве это нужно? Конечно, нет – иметь меня под боком всегда было делом хлопотным».

 

Поселок заметно разросся, появилось множество добротных коттеджей, несколько новых улиц. Она даже не сразу узнала прежний «Парадиз», в котором прожила много лет. А вот и дом Беса, все так же похожий на готический замок – тот же забор, те же башенки на воротах. И те же волки на цепях, зашедшиеся визгом от шума подъехавшей машины. Из башенки сразу высунулся охранник, и Марина, выйдя из такси, крикнула:

– Зови хозяйку!

Тот скрылся, долго отсутствовал, а потом резная калитка распахнулась, и перед Мариной возникла Виола в голубом брючном костюме. Увидев Коваль, она сначала растерялась, отступила назад, и стоящий за ее спиной охранник моментально подобрался, опустил руку в карман пятнистой жилетки.

– Ну, что замерла? Не рада видеть? – насмешливо поинтересовалась Коваль, сунув в рот сигарету.

– Господи… – пробормотала Ведьма, пытаясь взять себя в руки.

– Зачем так официально? Зови меня просто по имени, к чему церемонии, – насмехалась Марина, и Ветка наконец очнулась и бросилась к ней, обняла и заплакала. – Ну, ты чего? Все нормально, это я, не призрак никакой.

– Мэриэнн… просто… это так неожиданно… как ты решилась-то? Зачем?

– Может, ты меня хотя бы в дом пригласишь? Или так и будем в воротах обниматься?

– Да, что это я? – спохватилась подруга, за руку втаскивая Марину во двор. – Саша, ворота закрой, – бросила она охраннику. – Идем, я тебя познакомлю кое с кем.

– С кем?

– Понимаешь, у нас ведь теперь сын есть! – возбужденно выпалила Ветка, не переставая тащить Марину за собой к крыльцу.

– Я слышала.

– Откуда? – подруга приостановилась.

– Таксист сказал, когда из аэропорта вез. Вы ж теперь люди публичные, как я понимаю.

Веткино лицо изменилось, стало жестким и непроницаемым.

– Ты чего? – удивилась Марина, разворачивая ее к себе за плечи.

– Потом расскажу. Идем.

«Странно… С чего бы вдруг? Видно, не все спокойно в этом доме…»

В просторной гостиной работал телевизор, а посреди комнаты на ковре среди многочисленных машинок и игрушек сидел худенький мальчик лет пяти. Он сосредоточенно крутил колеса у подъемного крана и даже не повернулся, когда Марина с Веткой вошли.

– Алеша, иди сюда. – Ветка нагнулась, подняла его на руки, и ребенок сразу ухватился за ее шею:

– Ты куда ходила?

– У нас гости, Алешенька, – проговорила Ветка, разворачивая мальчика лицом к Марине. – Знакомься, это…

– Мэриэнн, – подсказала Коваль, улыбаясь. – Привет, мужчина. Жаль, не знала, что ты здесь, поэтому без подарка. Но мы потом разберемся, да? – Она подмигнула, и Алеша улыбнулся в ответ. – И сколько же тебе лет?

– Пять, – ребенок показал ей растопыренную ладошку.

– Совсем взрослый.

– А у тебя есть дети? – спросил мальчик, накручивая на палец прядь Веткиных волос.

– Есть. У меня тоже мальчик, Грег.

– А почему у него такое странное имя? Он нерусский?

– Он русский, как и ты, просто мы живем в другой стране, – объяснила Марина, внимательно наблюдая за подругой, которая не отпускала ребенка от себя.

– А мне можно с ним познакомиться?

– Думаю, да, но не сейчас, хорошо? Ветка, отпусти его, что вцепилась?

Ведьма поставила мальчика на пол, и тот спокойно занялся своими машинками, моментально потеряв интерес к происходящему. Ветка жестом предложила Марине сесть и сама тоже опустилась в кресло.

– Никак не привыкну, – шепотом сказала она, наклонившись к Коваль. – Постоянно кажется, что стоит мне отвернуться, и он исчезнет.

– Давно он у вас? – тоже шепотом спросила Марина.

– Почти три месяца, как раз перед выборами усыновили.

– Ого! Все в тему, все для победы? – подколола Коваль, и Ветка вздохнула:

– И это тоже… Но я его на самом деле люблю, даже представить не могла, что так будет. Он первое время постоянно плакал, всего боялся, от людей шарахался. Ночью проснется, забьется в угол комнаты и плачет… – Ветка передернула плечами. – До сих пор к психологу его вожу, да и в развитии он отстает. И еще заболевание у него такое… миастения называется… Говорят, вылечить практически невозможно. Только в состоянии ремиссии поддерживать, если деньги есть. Ручки-ножки слабые, ходить долго не может, кошмар… А чего хотеть – с рождения в детдоме.

Марина перевела взгляд на мальчика. Очень хорошенький, кареглазый, светловолосый, с ямочками на щеках. Только выражение лица какое-то совсем недетское, словно ребенок внутри намного старше, чем на самом деле.


Дата добавления: 2015-09-03; просмотров: 36 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Три года спустя, Бристоль, Англия | Три года назад, Россия | Три года спустя, Англия | Три года назад, Россия | Три года спустя, Бристоль. Англия | Россия, три года назад | Три года спустя, Бристоль, Англия | Три года назад, Англия, Бристоль | Кипр – Москва, три года спустя | Часть II Возвращение 1 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Часть II Возвращение 2 страница| Часть II Возвращение 4 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.034 сек.)