Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Оруженосец брунгильды

Читайте также:
  1. Глава двадцать третья Оруженосец Брунгильды
  2. Оруженосец Санчо.

Кто сверх должного насладился телесными удо-вольствиями, тот отплатит за этот излишек сто- ричными страданиями.

Преподобный Марк Подвижник

Плохо и беспокойно спалось в ту ночь жителям ближайших к Большому Садовому пруду домов. Они часто просыпались, подходили к окнам, прижимались к ним лбами, по за окнами была лишь колючая метель. Сотни снежинок бились в стекла, точно летящие на свет мотыльки, и ничего, совсем ничего было не разглядеть. Люди снова ложились, ворочались и опять вставали и прижимались к стеклам. И опять за окнами была лишь метель.

Ближе к часу ночи к месту боя стали стягиваться гости из Тартара. Сперва это происходило торжественно: столбы дыма, сухие удары молний, запах серы, а потом уже и совсем просто, по-деловому. Первыми прибыли суетливые ближневосточные джинны. Прохаживались, ревниво поглядывали друг на друга. Кое-кто уже начинал принимать ставки, но особого

ажиотажа пока нс было. Он начнется позже, уже во время самой схватки.

За джиннами начали постепенно являться и бонзы мрака, каждый с большой свитой. У многих нако-пились друг к другу сложные и деликатные вопросы, которые им по разным причинам не хотелось обсуж-дать в Тартаре. Тут же можно было пересечься как бы случайно, вскользь шепнуть пару слов, кое о чем вти-хомолку договориться, перетереть и тихо-быстро все уладить в обход канцелярской паутины. Возможность ценная, которой никто не хотел пренебрегать.

Начальник русского отдела Пуфе лично встречал наиболее важных гостей. Кланялся, лебезил и так рас-плывался в улыбке, что потом долго не мог собрать лицо, отдельные мышцы которого все дергались и растягивались, продолжая улыбаться уже каждая сама по себе. Друтим же гостям, помельче, Пуфе едва кивал. Протягивал уже не руку, а пальчик, и улыбкой не удо-стаивал, а только дергал складками кожи на лбу.

— На трибуны! На трибуны! Занимайте места! — повторял он, обводя кругом рукой, и все гости видели пегие, с выцветшими пластиковыми креслами трибуны одного небольшого подмосковного стадиончика, сгоревшего года два назад от молнии.

И тут же как по волшебству — хотя почему, соб-ственно, «как»? — в ружах у стражей возникали длин-ные, недавно отпечатанные билеты с номерами мест, а шустрые контролеры-суккубы, мило приседая, по-казывали пальчиками, где находится нужный сектор.

Была тут и Мамзелькина. В затрюханной курточке с капюшоном Аида Плаховна устроилась на одном из вип-кресел, изредка прихлебывая из фляжки, КОТОРУЮ

она, подражая лопухоидам, пыощим в общественном месге, упрятала в бумажный пакет. Рядом с ней, зани-мая еще одно место, стояла закутанная в брезент коса.

На валькирий Аидушка посматривала виновато и рассеянно подергивала плечиком. По всему было заметно, что она находится при исполнении и го-товится «чикать» тех из них, которым не повезет в бою. Пока же Плаховна вкушала заслуженный отдых. Вытягивала ножки, прихлебывала из фляжки, а потом, окончательно развеселившись, облачилась в белую фанатскую майку и принялась размахивать трещоткой.

Такие трещотки продавали, шныряя между рядами, шустрые комиссионеры и брали за них недорого: по гнилому эйдосу. Причем брали и совсем погасшие эйдосы, если усматривали наметанным глазом, что из них еще можно извлечь хотя бы капельку радости, хотя бы одно светлое воспоминание или мгновение бескорыстной юношеской любви.

Суккубы и комиссионеры уже были тут как аут. Все собрались, со всей Москвы. Да что там из Москвы — отовсюду! Это ж какое событие! Когда еще скромным служебным духам удастся побывать на таком бое! Суж- кубы прохаживались под ручку, скромно опуская глаз-ки и краснея при виде стражей мрака. Так как стражей мрака было много, то и краснеть суккубам приходилось фактически в режиме уличного светофора. Ко-миссионеры, напротив, старались привлекать к себе как можно меньше внимания. Жались по уголкам, не забывая рыскать глазками. Сидит такая нюня в утолке, жмется, кажется тише воды и ниже травы, а на самом деле не 'только все заметит и на карандашик возьмет,

| а и под асфальтом все просветит, если обнаружит там что для себя полезное.

Как мошки роились суккубы и комиссионеры. С каждой минутой становилось их все больше, больше. Вскоре уже и яблоку негде было упасть. Когда они совсем уже стали путаться у стражей под ногами, ры-жебородый Барбаросса вышел из себя и длинным ме-чом буквально пропахал толпу суккубов и комиссио-неров. Полетели во все стороны надушенные тряпки. Покатились пластилиновые головы.

Но и тогда суккубы с комиссионерами не сгинули, а лишь перестали наглеть и пересели на крыши ближайших домов. Облепили не только крыши, но и козырьки магазинов, провода, все облепили. Дома на Большой Академической пестрели теперь ярчайшими нарядами. Служебные духи мрака сидели на подо-конниках, болтали ногами, а за их спинами к стеклам липли носы хозяев квартир. Тем все мерещилась не-скончаемая колючая метель.

Изредка кто-нибудь из комиссионеров сваливался вниз и, сопровождаемый ледяным блеском отко-ловшихся сосулек, расплющивался об асфальт, и это крайне веселило остальных.

Стражи света стали прибывать ближе к двум. Они держались обособленно и на трибунах сидели тоже отдельно, в своих секторах. Пуфе, опасавшийся, что битва валькирий и Черной Дюжины перерастет в об-щую битву света и мрака, придавал этому особое зна-чение.

Мефодий, Дафна и Варсус подошли пешком и остановились довольно далеко от трибун, у трамвай-ных путей. Где-то здесь, у трамвая, они договорились

встретиться с Иркой и Багровым, но не обговорили точно, на какой остановке. Чтобы не потерять Дафну в толпе, Мефодий придерживал ее за локоть. Варсус тоже придерживал ее за локоть, только с другой стороны. Депресняк же, которого Дафна успела забрать у Эссиорха, сидел у нее на плече, вцепившись когтями в куртку.

Не найдя ни Ирки, ни Багрова, они ухитрились пробиться к ледяной крепости. Редкая цепочка зла-токрылых раздвинулась, пропуская их. Валькирии уже все были здесь. Сидели вокруг большого костра и грелись. Отрывавшиеся от костра алые искры устрем-лялись вертикально вверх, точно эйдосы, спешащие в Эдем.

С Мсфодием валькирии поздоровались приветливо, но все же от счастья, что он стал златокрылым, никто не умер. А Радулга — та даже и усмехнулась, увидев на его груди золотые крылья. Чтобы никого нс дразнить, Мефодий спрятал их под куртку, где они не бросались в глаза. Зато Варсусу валькирии были очень рады. Его сразу окружили. Шутки, смех. Буслаев и не подозревал, что они хорошо знакомы.

— Он меня когда-то тренировал! — сказала Фулона Дафне.

— О нет, это вы меня тренировали! Я получил не-оценимый опыт! — приложив руку к груди, поправил Варсус.

Вид у пастушка был такой скромный и одновременно самодовольный, что Мсфодию захотелось натянуть ему на глаза лыжную шапку.

Через минуту Варсус уже отхлебывал из пустой банки из-под сгущенки чай и пошучивал с валькири- | ими. У пастушка был исключительный дар общения с женщинами. Причем не только с красивыми, но даже и с самыми противными, вредными особами. Он не признавался в любви, не лебезил, но безошибочно на-ходил ключик к каждой. Мсфодию легко было пред-ставить, что, если к Варсусу прибежит женщина с то-пором, чтобы его убить, пастушок охнет и, прижимая ладони к груди, воскликнет: «Ах! Какой у вас лак для ноггей! А почему вы выбрали именно такой цвет?» И через минуту счастливая женщина, выронив топор, будет мирно готовить ему супчик или штопать носки.

Но сегодня Варсус был другим, грустным. С отре-шенным лицом он смотрел в костер. Держал у лица жестянку с чаем и не замечал, что чай из нее капает на угли. Лишь услышав шипение, Варсус вздрогнул и. точно очнувшись, отдернул руку.

Радулга и Ламина, стоя рядом, осматривали трибуны.

— Ишь ты, сколько тут стражей мрака! А Лигул где сидеть будет? — хищно спросила Радулга.

— Да вот же! Прямо у нас перед носом! — Ламина показала на ближайший сектор.

И правда, для Лигула, если он вдруг захочет при-сутствовать, приготовили лучшее место — почти у ледяной крепости валькирий. Пока что его кресло пу-стовало, но уже сейчас около пего стояли два суровых стража охраны.

— Надо же! Смелый какой! — хмыкнула Радулга. — А то уж я подумала: может же у меня копье случайно не туда полететь? Каждый может промахнуться. Сорвется маленько рука, а там глядишь — на копье случайно повис маленький такой Лигул. Ну, я, конечно, в

слезы... А все вокруг такие: «Ах-ах! Что с бедной жен-щины взять? Кто ей вообще оружие дал в руки?»

Ламина улыбнулась:

— Мечтай-мечтай! Не улетит далеко твое копье! Там защитный силовой барьер. Видишь, отблескивает? Да и потом что-то мне подсказывает, что Лигула не будет... Тут все-таки Прасковья, а с ней он ошибся. В самый последний момент Лигул вспомнит, что забыл проштамповать бумажки.

Ламина как в воду глядела. Вскоре к креслу владыки мрака вкрадчиво приблизился его секретарь и поставил на него маленькую глиняную жабку с огромными алмазными глазами. Жабка сидела неподвижно. Гли-няная мордочка ее ничего не выражала, но громадные глаза впитывали не только то, что видели, но, казалось, даже и 'го, чего не могли увидеть.

Брунгильда, для которой этот бой был первым, за-метно нервничала. Она то и дело поправляла шлем, трогала щит и кусала губы.

— На морозе не надо! — сказала Гелата, взявшаяся ее опекать. — И умбон щита нс трогай! Он холодный.

Брунгильда рассеянно кивнула и, не спрашивая, что такое умбон, ногтем большого пальца стала царапать кольца эспандерной резины, которые надела на копье еще Таамаг.

— А это зачем?

— А ты брось его взмокшей рукой, да еще когда все в крови будет! — неосторожно ляпнула Гелата и поняла, что напрасно не удержала язык за зубами.

— В какой крови? — спросила Брунгильда, начиная белеть от кончика носа. Пришлось Гелате спешно доставать нашатырь:

— Не волнуйся! Сегодня все будет иначе! Тебе и копье метать не придется!

— Ну да. Вскрывать щиты, — слабым голосом сказала Брунгильда. — А что, когда вскрываешь щиты, крови не бывает?

— Да нет, — успокоила ее Гелата. — Откуда ж! Щиты — они как консервные банки. Когда консервы вскрываешь — много крови?

— Я нс см консервы. Это вредно! — заявила Брун-гильда.

Гелата закивала и вдруг остановилась:

— Погоди... а когда я у тебя в гостях была? Ты же тогда банок десять одной только тушенки умяла! И рыбных банки три! И банку ананасов!

Брунгильда вздрогнула от ужаса этого воспоминания.

— Тогда я сорвалась! Но это бывает редко! — сказала она.

Между валькириями находилась и Прасковья. Одетая в изодранный, с торчащей подкладкой ватничек и в толстые лыжные штаны, она сидела у костра и по своей привычке купала ладони в огне.

— Когда начнется бой, держись в центре, во втором ряду, за щитами Радулги и Ильги! — напутствовала ее Хаара.

Прасковья подняла голову, рассеянно скользя взглядом по валькириям. Валькирий она знала еще не-важно и постоянно их путала.

— Нет! — терпеливо поправила Хаара. — Это не Радулга! Это Малара. Радул га, подойди сюда! Скажи девочке, как тебя зовут!

Радулга подошла и, не говоря девочке, как ее зовут, молча уставилась на Прасковью. 'Га чуть поморщилась, пошевелила пальцами, как бы желая что-то сказать, но сама говорить не стала, а просто положила руку на плечо проходящего мимо Алика. Тот сразу застыл столбиком и остекленел глазами.

— А когда их убьют, мне куда?. — спросил Алик.

— Когда их убьют, перейдешь за мой щит, — сказала Хаара.

— А когда убьют вас? — опять спросил Алик.

— Когда убьют меня, вспомни про собственный щит! — вежливо сказала Хаара.

Прасковья рассмеялась уже своим собственным хрипловатым смехом. Голосовой контакт не был еще разорван, и Алик тоже расхохотался. Он хохотал при прямой спине, сохраняя в глазах и по всей застывшей фи I у ре ужас.

Фулона слушала Хаару не споря, но было заметно, что с Хаарой она не оттого согласна и Прасковью собирается поместить где-то в ином месте строя валькирий.

Одиночка Даша стояла в сторонке рядом с Антигоном и робко улыбалась в пустоту. Заметно было, что в обществе шумных валькирий ей неловко и что вокруг много стражей — тоже неловко. Даше явно хотелось забиться куда-нибудь в угол, вот только подходящих углов па льду было маловато.

— Как ты? — спросила у нее Бэтла.

— Нормально, — откликнулась Даша.

— Хочешь колбаски?

— Спасибо, я пила, — сказала Даша, и Бэтла догада-лась, что она и на первый-то вопрос ответила наугад. Валькирия сонного копья поднялась, приблизилась к Даше и, обняв се, шепнула:

— Все хорошо! Держись!

Даша тоже обняла ее порывисто и благодарно. Бэт- ла почувствовала, что она с трудом сдерживается, чтобы нс разрыда'гься.

— Ну-ну... поплачь, если хочешь! Тут все свои! — сказала Бэтла, невольно цепляя взглядом не меньше трех тысяч темных стражей, глядящих на них с трибун.

— Я боюсь, — призналась Даша тихо.

— Все боятся, — успокоила ее Бэтла. — Думаешь, я нс боюсь? Еще как боюсь!

Антигон подпрыгнул и стянул с Дашиных плеч на-брошенный полушубок. Ярко сверкнул нагрудник, от-ражая пламя костра. В центре нагрудника было укра-шение из двух колец, одно из которых вращалось внутри другого, и драгоценных камней, острых, как наконечники копий. Камней было восемь — по два красных, желтых, зеленых и черных.

Все Валькирии разом повернулись к Даше. Поняв, что привлекла внимание, Даша попыталась испуганно отступить и спрятаться за спину7 Бэтлы. Но Бэтла, не позволив ей спрятаться, ободряюще хлопнула ее по спине и легонько подтолкнула к Фулоие.

— Красиво, правда? Сто лет его не видела!.. Ходит человек в плащике, в джинсиках, а у него дома такая лепота лежит! — сказала она.

Валькирия золотого копья кивнула, любуясь на-грудником. Красный выпуклый камень отражал огонь так, ч то невозможно было на него смотреть. В каждой из сотен его граней словно жил отдельный костер. Черный же камень вообще ничего не отражал. Вид- мы были лишь его контуры. Казалось, он, как черная дыра, жадно втягивает в себя свет.

— Ты умеешь этим пользоваться? — спросила Фу- лона у Даши, протягивая руку к камням, но нс касаясь их.

— Я считала, это просто для красоты! Даже хотела эти камни отковырять! — призналась Даша.

— Умница, что не отковыряла! — одобрила Фуло- на. — Если бы отковыряла, на месте дома, где ты живешь, была бы ямка метров сорок глубиной.

Даша осторожно коснулась пальцем красного камня.

— Центральное кольцо поворачивается! Двенадцать положений! — сказала она. — И все восемь камней поворачиваются! У каждого тоже двенадцать положений. И диск, на котором закреплено центральное кольцо, поворачивается... Получается дикое количество комбинаций! Я считала — так у калькулятора цифры на экране не поместились. Кто это вообще придумал?

Фулона пожала плечами:

— Этот нагрудник всегда был у валькирий-оди- ночек. Первая валькирия, насколько я слышала, знала больше тысячи магических комбинаций камней. Каждая следующая — все меньше. Твоя предшественница Ирка не использовала уже вообще ничего. Носила нагрудник просто как защиту, и то далеко не всегда...

— А Антигон? Он знает? — спросила Даша.

Кикимор важно надулся, после чего сообщил, что

если один красный камень поставить против одного черного, то будет большой бум.

— А если два красных камня против двух черных? — спросил оруженосец Фулоиы.

Антигон сообщил, что тогда будет уже не бум, а бабах.

Большой бабах\ добавил он. поразмыслив.

— А если еще повернуть красные камни стрелками по направлению к темным? — спросила Даша.

Антигон молча присел на корточки и закрыл глаза руками. Больше о магии камней он ничего не знал, поскольку прежние хозяйки не очень-то его посвящали. Боялись, что он будет трогать камни и все взорвет.

— Ладно, Даша! — вздохнула Фулона. — Садись к костру! И не смотри на стражей мрака!.. Не обращай на них внимания, а то тяжело будет биться!

— Долго еще? — спросила Даша тихо.

— Двадцать девять минут! — ответил оруженосец Фулоны.

— Почему бы не сказать: полчаса! — проворчала валькирия и повторила Даше «полчаса», хотя Даша слышала ответ оруженосца и сама.

Фулона смотрела уже на Брунгильду:

— У тебя же нет оруженосца?

— Нет.

— Вообще никакого? Почему?

— А как их заводят? — нерешительным басом про-рокотала Б рут I гил ьда.

— Да проще пареной репы! — влезла в разговор Ламина. — Идешь по городу, щуришься и смотришь но сторонам. Некоторые мужские фигуры покажутся тебе словно в синем таком плаще. Это те, которые, в принципе, могли бы стать твоими оруженосцами. Ты можешь подойти к любому из них, положить ему на

плечо руку и сказать: «Иди за мной! Ты мой оруженосец!»

— И он пойдет? — спросила Брунгильда недоверчиво.

— Ну да. Иначе ты не увидела бы его в синем плаще. Но это нс каждый раз. Иногда неделю проходишь, пока синий плащ хоть на одном увидишь! — заявила Ламина.

Фулона усмехнулась. Только что Ламина невольно проговорилась, признавшись, что высматривает ору-женосцев постоянно. Брунгильда привстала и, навис- I гув над костром, начала по-медвежьи поворачиваться, осматриваясь по сторонам.

— Нету тут никого в синем плаще! — пробасила она.

— Я ж тебе говорю! Иногда нсде... — начала повторять Ламина, но именно в этот момент, перестав по-ворачиваться, Брунгильда застыла и ткнула пальцем в Варсуса, сидящего через костер от нес с консервной банкой в руке.

— О! — сказала она. — А вот на нем ваг что-то синее! Это мне мерещится?

Ламина, Фулона и еще несколько валькирий разом уставились на Варсуса. Куртка на пастушке была желтой па красной подкладке. Если что и было у Варсуса синее, то только замерзший нос.

— Он не человек! — сказала Ламина. — Его нельзя в оруженосцы!

Но Брунгильду уже обуяло упрямство.

— Сейчас проверим! — сказала она и, перешагивая через ноги валькирий, приблизилась к Варсусу. Когда над ним что-то нависло, задумавшийся Варсус

удивленно вскинул голову. Тяжелая рука легла ему на плечо.

— Как там надо сказать? — прогудела Брунгиль- да. — Л. да! «Иди за мной! Ты мой оруженосец!»

Ламина расхохоталась, но тут, легко поднявшись на ноги, Варсус произнес:

— Слушаюсь и повинуюсь!

Показывая, как сильно она удивлена. Ламина хотела вылить себе на голову чай из консервной банки, но чай был горячим, и валькирия лунного копья вовремя передумала.

— Ты согласеи? Я свою перчатку сейчас съем, если ты мне не ответишь! Ты согласен быть ее оруженосцем? — повторила она.

— Да, — сказал Варсус просто. — Я буду ее оруженосцем! Какие-то сложности?

— Точно, — признала Ламина. — Сложности. С головой. У тебя.

К костру подошли Мефодий и Дафна, ненадолго отлучившиеся, чтобы посмотреть ледяную крепость.

— Чего у вас тут такое? — спросила Дафна.

— Да ничего! — кокетливо поглядывая на Мефа, сказала Ламина. — Интересная команда подбирается. Оруженосец Брунгильды — Варсус. Оруженосец Прасковьи — Виктор Шилов. Осталось, чтобы моим оруженосцем стал Мефодий Буслаев, и вполне себе можно лезть хоть в Нижний Тартар!

— У тебя уже есть оруженосец! — напомнила Фу- лона и, бросив свою банку' в зашипевший костер, поднялась на ноги. — Все, девочки! Пора сгроиться!

Остальные валькирии последовали ее примеру, и еще несколько банок полетели в костер.

— Если это был последний чай в моей жизни, то я нс жалею. Он плохо заварился, — сказала Гелата. Ее оруженосец, от ответственности закусив нижнюю губу, уже надевал на нес блестящие наручи.

Варсус подошел к Брунгильде и с серьезным лицом стал ей помогать:

— Поножи нужно надеть и наколенники! Нормально? Нигде не давит? Подвигай ногой!

— Мне неудобно в этих штуках! — пожаловалась Брунгильда.

— Когда получишь по ноге мечом и уцелеешь — сразу будет удобно! — пообещал Варсус.

Дафна смотрела, как умело и ловко Варсус облачает Брунгильду в доспехи, и нс верила своим глазам. Разве может страж света стать оруженосцем валькирии? Подождав, пока Варсус закончит с поножами, Дафна подошла к нему и, отведя его в сторону, задала ему этот вопрос.

— Значит, может, раз она видела синее сияние! — просто сказал Варсус.

— А ты сам его видел?

— Еще мне не хватало видеть свои сияния! Тогда сразу можно в Рощу Шизиков за Лысой Горой, — отозвался пастушок.

— Мрак заявит протест!

— Какой ужас! Я этого не переживу! На Шилова не заявил, а тут заявит! — Варсус говорил насмешливо, однако Дафна улавливала в сердце у него глухую тоску.

— Да что с тобой такое? — спросила она.

— Дай руку! — потребовал вдрут Варсус.

— Зачем?

— Я же не руку и сердце прошу, а просто руку! Дай!

Дафна послушалась. Варсус взял ее руку и прижал

к своей груди:

— Чувствуешь?

— Бьется, — тихо сказала Дафна.

— Что бьется? Сердце! Нет, не тут... — Варсус потянул ладонь чуть ниже.

Осграя боль пронзила Дафне пальцы. Ей почудилось, что их окунули в расплавленный металл. Она вскрикнула. Отдернула руку.

— Что это? Крылья? — спросила она, с ужасом глядя на свою ладонь.

— Нет. Не крылья.

— Тогда что?

~ Дарх!

— Откуда?

— Все оттуда же! — отозвался Варсус с мрачной улыбкой.

— Ты взял в Тартаре пустой дарх? — не поверила Дафна.

Пастушок цокнул ЯЗЫКОМ:

— Нет. Пустого дарха я не брал. Он был отнюдь не пустой. Помнишь, копье убило охотника за глазами и я взял его плащ?

Дафна кивнула.

— Я взял у него не только плащ. Я забрал у него и дарх. Сам не знаю, почему не разбил его сразу. Он уползал от меня по земле, волоча цепь. Я уже поднял рапиру, но вдруг мне захотелось ощутить себя стражем мрака. Хотя бы на минуту!

— И? — с ужасом поторопила Дафна.

—...и я накинул цепь себе на шею. А потом уже не смог ее снять. Когда я пытаюсь сорвать цепь или раздавить дарх, то понимаю, что уже не могу с ним разлучиться. Это уже как руку у себя отрезать!.. Нет, хуже... Как срезать с шеи тонкую полоску кожи! Мне не хватает мужества. И желания уже такого нет. Понимаешь?

Дафна покачала головой.

— И хорошо, что не понимаешь. Завидую!

— Но там же эйдосы! Получается: ты взял дарх вместе с эйдосами! — тихо сказала Дафна.

— Ну разумеется! — мрачно подтвердил Варсус. — А ты как себе это представляла? Что я пересыпал их на газетку? Святая простота!

— А твои крылья? Разве они с дархом не вцепились друт в друга?

Варсус опять усмехнулся:

— Представь себе, нет. Они стараются не соприкасаться. Я пробовал коснуться крыльями дарха, но нс сумел. Они отталкиваются. И как! Едва не придушили меня — один цспыо, а друтой шнурком!

— А Эдем? Разве ты сможешь вернуться в него с дархом?

Варкус качнул головой.

— Нет. В Эдем мне теперь лучше не показываться. А снять его я не могу! — Эти слова Варкус почти выкрикнул.

Дафна оглянулась на Мефодия, который, стоя шагах в десяти, с удивлением посматривал на них, не понимая, о чем они шепчутся. Ничего, Мсфодию она все объяснит потом.

— Зачем ты взял дарх? Какая была причина? — на-бросилась она на Варсуса.

— Мне захотелось пройти путем его! Той же дорогой, что и он! Шаг в шаг! И сразиться с Ареем, и победить Арен! И стать больше, чем он!

Дафне стало жутко:

— И ты будешь сражаться с мраком? Поэтому стал оруженосцем?

— Да, если придется, буду. Ведь я ненавижу мрак! — убежденно ответил пастушок.

— С дархом мрака ненавидеть мрак? А эйдосы, которые в дархе? Ведь им же больно!

Варсус отвернулся. Напоминание об этом было ему неприятно.

— Я их отпущу. Потом отпущу. Когда-нибудь, — буркнул он. — Они ведь не просто так попали в дарх, верно?.. А пока что они дают мне силы!

Неподалеку загудел охотничий рог. К ледяной крепости приближалась цепочка факелов.

— Черная Дюжина! — крикнула Л амина.

Оруженосцы засуетились, сдвигая щиты. В несколько секунд хаотичная толпа валькирий, перестроившись, образовала грозное, прекрасное в своем единстве военное соединение. Стену щитов.

— А мне что? Бежать уже? Прорывать? Ой, у меня, кажется, шнурок развязался!.. Подержите кто-нибудь мое копье! — суетилась Бруигильда.

Сгоряча она сунула свое копье Бэтле и ужасно удивилась, когда та, захрипев, просела под его тяжестью до земли. Бруигильда не знала, что в бою или вблизи стражей мрака каменное копье приобретает тяжесть взрослой сосны, и это заметно всем, кроме его хозяйки, для которой копье кажется не массивнее прежнего.

— Нс надо пока ничего прорывать! Они еще не на-

ступают, — сказала Фулона, замечая, что стражи мрака идут с опущенным оружием и нс прикрывшись щитами. Приблизившись метров на тридцать, Черная Дюжина остановилась.

— Чего-то ждут! — сказал Шилов.

— Дают нам попрощаться, — ответила Фулона.

— Круг валькирий? — негромко спросила Радулга.

Фулона кивнула. Передала копье своему оруженосцу и опустила руки на плечи Радулге и Бэтле. К тем же с других сторон уже примкнули остальные валькирии. Ильга держала за плечи Гелату и Хаару, а Хода — Ла- мину и Радулгу, с которыми до этого вечно ругалась. Но теперь это уже не имело значения. Все они были вместе. И в жизни, и в смерти — единое целое.

— Простите меня за все! — сказала Радулга.

— И ты меня!

— И ты! Простите нас! — донеслось со всех сторон.

Тут же, обнимая одной рукой Малару, а другой Бэт- лу, стояла и Брунгильда. Огромная валькирия была до того растрогана, что, всхлипывая, свела руки, прижимая соратниц к себе.

— Полегче, медведица! Ты мне шею сломаешь! — прохрипела Малара.

Все так же всхлипывая, Брунгильда ослабила хватку.

— Я вас люблю, девочки! — едва выговорила она сквозь слезы.

Круг показался Фулоне неполным. Она подняла голову и обнаружила, что две валькирии стоят в стороне.

— Даша! Прасковья! Идите сюда! Может, в последний раз мы вместе!

Даша робко приблизилась и, худенькая, узенькая, втиснулась между Бэтлой и Брунгильдой. Специально ли она выбрала это место или пег, но между ними она казалась совсем крошечной.

Прасковья же пока медлила. По ее губам бродила полупрезрительная и одновременно неуверенная улыбка, какая бывает у человека, который привык всегда быть один и никому не верить. Пока Фулона, улавливающая все эти нюансы, искала подходящее случаю точное, убедительное слово, слова эти пришли совсем от другой.

— Прашка! Валькирия ледяного копья! Не сачкуй, дамочка! Уши отрежу! — задорно крикнула Малара.

Прасковья ухмыльнулась и встала в разомкнувшийся круг между Маларой и Брунгильдой.

Теперь, когда все двенадцать валькирий стояли вместе, что-то изменилось. Все временное, наносное, случайное ушло. Круг начал медленно покачиваться, сжимаясь все теснее. Валькирии наклоняли вперед головы, пытаясь соприкоснуться плечами, щеками, волосами. Поначалу еще слышны были какие-то звуки, говорились какие-то слова, а потом в этой точке пространства повисла великая и страшная тишина.

— Ну все! — сказала наконец Радулга потеплевшим голосом. — Меня затискали! Хватит! А то драться нс смогу!

Круг разомкнулся. Каждая валькирия подошла к своему оруженосцу и попрощалась с ним.

— Ты холодец-то со стола убери, если что! А 'га ис-портится! — напомнила Бэтла Алексею.

— А теперь главное! — сказала Фулона, кашлянув. — Для кого-то это станет неожиданностью, но...

я так решила. Только что поняла, а до этого колебалась! Сегодняшний бой мы проведем без оруженосцев. И крепостью не будем пользоваться — выйдем им навстречу, на лед.

Хаара вздрогнула,

— Как это? А оруженосцы? А Варсус? А Шилов? — спросила она недоверчиво.

Фулона качнула головой:

— Нет. Не будет ни Варсуса, ни Шилова. А остальных подставлять тем более жестоко. Двенадцать их — двенадцать нас. Надеюсь, вы меня поймете.

Шилов и Варсус переглянулись.

— Ну вот. Значит, сегодня я не умру, — сказал пастушок.

— Это никогда нс поздно, — отозвался Шилов.

Хаара сглотнула:

— Но почему ты раньше...

— Раньше я молчала, потому что и сама не могла решиться. Мне казалось, мы можем чуть схитрить и воспользоваться услугами Варсуса и Шилова... Тогда нас будет уже не двенадцать, а четырнадцать. Но... — (рулона замолчала и махнула рукой.

— Я не хочу умирать вот так вот, даром! — перебила Хаара. — Место кривое! С нами две новенькие и валькирия-одиночка, которая тоже почти что новенькая... Шилов и Варсус хоть как-то уравновешивали силы, а теперь...

— Хаара, не бузи! Тебе оруженосцев не жалко? Да с ними со всеми справится любой, даже раненый, страж мрака... А брать только Шилова и Варсуса — слишком очевидная трусость! — про1удела Радул га. У нее лишь бровь чуть дрогнула, когда она услышала о решении

Фулоны. Кажется, Радул га была даже рада. Отваги в ней было столько, что, казалось, она готова броситься на Черную Дюжину и в одиночку.

Валькирии зашумели. Кто-то соглашался с Радул- гой и Фулоной, кто-то — с Хаарой.

Резкий звук охотничьего рога заставил их замолчать.

— Пора! — поторопила Фулона и тупой частью своего копья ударила по льду, поставив его вертикально. — Кто со мной, возьмитесь за мое древко!

Рядом с ее ладонью легла ладонь Радулги, ладонь Бэтлы, ладонь одиночки Даши и совсем неожиданно — прохладная ладонь Прасковьи. Это так поразило остальных, что больше уже никто не спорил. Последней, почти уже на золотой наконечник копья, положила руку Хаара.

— Ну вот и все! — очень тихо, явно не пытаясь, чтобы ее услышали, но все равно таинственно услышанная всеми, произнесла Фулона. — Мы совершили в жизни много ошибок, много раз оступились, но светом так и нс стали. Совершим же рывок к свету в смерти! И пусть тс, кто придет после нас и возьмет наши копья, запомнят этот бой!

Руки валькирий до боли, до побелевших костяшек сомкнулись на древке копья, а потом сразу отпустили его и стали натягивать боевые рукавицы. Оруженосец Фулоны, подчиняясь ее знаку, подошел к ней.

— Если что... Ты знаешь, что нужно делать! — твердо посмотрев на него, сказала Фулона.

Тот кивнул.


Дата добавления: 2015-08-13; просмотров: 64 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: АЭРОПОРТ | НЕ ХОДЯТ В МУЗЕИ | И МАЛЫХ ТЕАТРОВ | МОДЕЛЬ МАША | Глава шестнадцатая РАСЩЕЛИНА ДУХОВ | ВАЛЬКИРИЯ ЛЕДЯНОГО КОПЬЯ | ПТИЧКИ СРЕДНЕГО ТАРТАРА | ЖИВИ И ЛЕТИ | Глава двадцатая БЛИЗОСТЬ УТРА | В НЕПРИЯТНОМ МЕСТЕ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава двадцать вторая ЛЕДЯНАЯ КРЕПОСТЬ| Глава двадцать четвертая

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.044 сек.)