Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Объединенный фронт

Читайте также:
  1. III. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ РОТ ФРОНТА
  2. IV. ЧЛЕНСТВО В РОТ ФРОНТЕ
  3. quot;Письма владимирцев с фронта и на фронт" .
  4. V. ОРГАНИЗАЦИОННОЕ СТРОЕНИЕ РОТ ФРОНТ
  5. VIII. ИМУЩЕСТВО РОТ ФРОНТА, ЕГО ИСТОЧНИКИ И ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПАРТИИ
  6. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО ФРОНТА
  7. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ ЛЕТОМ-ОСЕНЬЮ 1941 г. ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЙ КРАСНОЙ АРМИИ В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЙНЫ

Боль и смятение — наконец-то их испытывал этот герой, этот хитрец, этот знаменитый начальник Уголовной бригады. Этот Сирски достал его! Но он показал, кто сильнее! Он почти поставил его на колени, почти… Совсем скоро этот герой будет ползать перед ним и есть землю. Как его мать…

* * *

Нико подъехал к дому тридцать шесть по набережной Орфевр. Ему нестерпимо хотелось услышать голос Каролин, но он не осмеливался позвонить. Он просто представил себе ее улыбку, которая перевернула всю его жизнь. Она, наверное, спала в его постели. Больше всего в жизни ему хотелось слушать ее спокойное дыхание, прижаться к ней и раствориться в запахе ее тела. А самое главное, ему хотелось продолжить начатый разговор там же, где он был прерван, — в ее объятиях…

Он прошел перед двумя полицейскими в форме, стоявшими у входа в Уголовную полицию. Один из них резко высказывал что-то незнакомцу: до Нико долетели обрывки ругательств, но он решил не вмешиваться. Поднялся по лестнице до этажа, занимаемого его бригадой. Все помещения были так ярко освещены, что казалось, сейчас день. На Нико обрушился шквал голосов, и он понял, что никто после мрачного происшествия нынешней ночи домой не уходил. Он направился к помещениям, занимаемым бригадой Кривена. Стоило Нико войти, как все лица повернулись к нему и воцарилась тишина. Здесь собрались все, кто работал в двух бригадах — Кривена и Терона, а также их прямой начальник — комиссар Рост. У Доминик Крейс были заплаканные, покрасневшие глаза. Новость передалась по цепочке, и все они из чувства солидарности приехали сюда, на набережную Орфевр.

— Он убил Адер, никто не мог ничего сделать, — проговорил Нико. — Пять жертв, и будут еще, если мы его не остановим. Надо все начинать сначала, время не ждет. Он мне нужен живой или мертвый… Думаю, возражений нет?

Никто не возразил, у всех была одна цель.

— Кривен, — продолжал Нико, — ты со своими людьми разрабатываешь след «Талька с перчаток „Трифекс“». Именно ими пользуется убийца. Я хочу знать, кто их производит, кто их распространяет в Париже и где. Да-да, я знаю, их можно купить повсюду, но это может нас навести на след. Терон, снова принимайся за морские узлы. Бесспорно, этот тип просто анонимно покупал эти веревки в розничной торговле. Но все же стоит пересмотреть список постоянных клиентов основных парижских торговых точек. Почему убийца покупал именно эти веревки, если он ничего не понимает в морском снаряжении, если ему плевать на яхты и тому подобное? Ты бы так поступил? Наверняка нет, как и я, отправился бы в супермаркет и купил моток нейлоновой веревки, — что может быть проще?

— Может быть, он знал, что твой зять увлекается парусным спортом? — выдвинул предположение Терон. — Он использовал их, чтобы поставить под подозрение члена твоей семьи…



— Возможно… Рост! А где Вальберг с графологической экспертизой последнего письма?

— С минуты на минуту жду от него отчета, — ответил комиссар. — Тебе звонили из лаборатории по поводу отпечатка уха, найденного на входной двери Амели, и по поводу происхождения веревки, которую он использовал в этот раз.

— Этот мерзавец ампутировал молочные железы у Амели, как и у всех предыдущих жертв? — спросил полицейский из группы Кривена.

Нико кивнул.

— Она была беременна? — задал вопрос Кривен.

— Пока не знаю. Аутопсия не закончена, а меня оттуда выгнали.

— И правильно сделали, — кивнул Жан-Мари Рост. — Никто из нас не выдержал бы. Ведь это Амели…

— У четырех первых жертв обнаружены месячные эмбрионы, — продолжал Нико. — Каким образом он получил эту информацию?

— Гамби считает, что убийца проникал в информационную систему некоторых практикующих врачей и лабораторий, проводящих анализы. Таким образом, он получал доступ к медицинским данным, — сообщил Кривен.

— Согласен. Но они были на консультации у своих врачей всего за несколько дней до убийства, — вмешался майор Жоэль Терон. — Мало времени на подготовку преступления. А это значит, что убийца прекрасно знал привычки своих жертв. Например, он знал, что Мари-Элен Жори не работала в понедельник утром, а у Валери Тражан была свободной среда. Расписание работы медицинских сестер меняется каждую неделю. Надо быть просто богом, чтобы знать, что Изабель Сольер заканчивала свою работу в четверг. А с Адер? Этого невозможно предугадать!

Загрузка...

— Это так, — согласился Нико. — Я сам отправил ее домой. Она хорошо поработала и заслужила отдых. Не прикажи я ей отправляться домой, она бы осталась здесь.

Они с минуту размышляли в воцарившейся тишине.

— А если мы ошибаемся? Если он их всех знал? — выдвинул новое предположение Нико.

— Что значит — знал? — не понял Кривен.

— Какой-нибудь общий, все понимающий друг, который умеет молчать…

— И которому сообщают о беременности прежде, чем об этом узнает муж? — удивилась Доминик Крейс.

— Почему бы и нет? Рост, ты сам будешь руководить поисками. Нужно заняться мобильными телефонами жертв и снова проанализировать их телефонные книжки. Опрашивайте близких и сопоставляйте.

— Принято.

— И потом, есть еще послания, что он нам оставляет, — продолжал Нико.

Доминик Крейс уточнила:

— Они имеют библейскую коннотацию и обращены прямо к тебе.

— В последнем случае он писал, что «ты не можешь защитить своих женщин»… Он имел в виду Амели? — спросил Кривен.

— Судя по всему, да, — ответила психолог. — Но возможно, он угрожает и другим женщинам, близким Нико. И точно поставленная цель: «сделать из него ничто» в воскресенье. Может, он рассчитывает выбрать ту, что наиболее дорога для тебя, Нико? Так сказать, последнее убийство в формате апофеоза…

— Социопат не может прекратить свою преступную деятельность просто потому, что решил это сделать, — заметил Нико. — Для него убийство естественная необходимость.

— Он может прекратить серию убийств, как будто он выиграл первый тур, — ответила Доминик. — Он начнет снова, но по-другому и в другом месте. Но Уголовная полиция будет повержена, и он объявит, кто он.

— Меня очень беспокоит то, что он добрался до медицинской карты Нико, — вмешался в обсуждение комиссар Рост. — Ты понимаешь, что ему известно о твоем посещении больницы Сент-Антуан?

— Я говорил об этом только близким. О консультации договаривался Перрен.

— Может мне поискать «общего друга» и среди знакомых твоих близких? — уточнил Рост. — Наш герой знает о страсти к морю твоего зятя и твоей язве, похоже, он располагает о тебе информацией личного порядка.

— Думаю, имеет смысл, — одобрил предложение Кривен.

— Ищите! — согласился Нико скрепя сердце. — Давайте, за работу! В восемь завтрак у меня в кабинете для ответственных лиц. То есть в вашем распоряжении четыре часа. Будите всех, кто вам нужен. Не будем забывать, что до следующего запланированного убийства всего несколько часов. Доминик, могу я с тобой поговорить?

— Конечно, комиссар.

— Я встретил у входа какого-то типа, который требовал встречи с тобой. А было три часа ночи…

— Это Реми…

— Реми? Но вид у него был недовольный.

— Мы были вместе восемь месяцев. И как раз вчера я прекратила наши отношения.

— Извини.

— Это моя проблема, — ответила молодая женщина, и на лице ее неожиданно появилось упрямое выражение.

Нико вступал на скользкую территорию личной жизни своих сотрудников. Не в его привычках было вмешиваться в их личную жизнь, но на набережной он стал свидетелем необычного для Уголовной полиции случая и хотел удостовериться, что Доминик сумеет справиться сама и дело не примет более серьезного оборота.

— Ты уверена, что все в порядке? Он оставит тебя в покое?

— По натуре он агрессивен. И, откровенно говоря, женщина его интересует, по-моему, только как сексуальный объект. Я сказала охране, что не хочу его видеть, и они его отправили.

— Но он вернется. Сюда или к тебе домой.

— Я знаю.

— И уверена, что все будет нормально? Мне не надо вмешаться?

— Ни в коем случае. Я уже большая девочка и разберусь со всем сама.

— Если что-то пойдет не так, сразу дай мне знать.

— Обещаю.

Доминик Крейс отправилась к остальным, а Нико склонился над отчетами. Особое внимание вызвали у него донесения антитеррористической бригады. Нельзя было преуменьшать риски. Из-за международной обстановки возможность терактов во Франции была более чем очевидной. В функции Уголовной полиции входило предупреждать их и наблюдать за деятельностью некоторых этнических и религиозных групп.

В дверь постучали. Нико поднял голову: на пороге стоял Марк Вальберг.

— Я решил зайти сам, а не посылать отчет, — объяснил он свое появление. — Тем более что мне по пути.

— Что-то новое?

— Впервые ко мне попал действительно интересный документ. Убийца писал на бумаге, а не на зеркале или двери. И бумага представляет собой чрезвычайный интерес: надпечатки, размер, толщина, волокна, качество, цвет, зернистость, чувствительность к свету — все это позволяет с точностью идентифицировать марку, тип бумаги и дойти до поставщика. Я нашел его. Затем, следует помнить, что бумага — материал податливый, а это значит, что на ней отпечатывается все, на чем она лежала, когда на ней писали. Это исследование обычно проводится под микроскопом, так как отпечатки часто еле заметны. Мне, например, удавалось выявить отпечаток пуговицы с куртки или марку ткани, которой был обит стул, что позволило обнаружить автора письма. В интересующем нас случае я обнаружил отпечаток подписи.

— То есть?

— Убийца, судя по всему, писал, положив листок на другой, уже исписанный. Подпись не принадлежит человеку, которого мы ищем. Категорически. К несчастью, это просто закорючка, а не имя, которое можно прочесть. Я ее увеличил для вас, держите.

Нико просто впился взглядом в листок бумаги.

— Отпечатков никаких. Но графологический анализ весьма плодотворен… Анализируя первое послание, я говорил, что писал его человек уверенный и прекрасно знающий, что он делает. Потом появились признаки нервозности, и они, естественно, изменили начертание букв. Затем, вспомните, мы могли наблюдать попытку приукрашивания почерка, как будто бы писала женщина. Что же касается последнего послания, то здесь множество примеров прерывистого написания, связанного с феминизацией почерка, есть признаки сильного стресса.

— Вы уверены?

— Да-да, на этот раз наш подопечный волновался, когда писал, и не мог сдержать дрожь в руке.

— Но содержание об этом не свидетельствует.

— Совершенно верно, но это ничего не значит. Убийца, бросая вам вызов, входит с вами в тесный контакт, который вместе с этим делает его уязвимым. Ну вот, я вам все сказал, что знаю.

— Спасибо, Марк. Хорошая работа.

— Надеюсь, это поможет вам его схватить. Звоните в любой час, я знаю, какой важности это расследование.

Эксперт научно-исследовательского отдела удалился, его наверняка ожидало тепло домашнего очага.

Нико позвонил Кривену:

— Давид, у меня для тебя с твоими людьми новое задание. Вальберг выяснил марку бумаги, на которой писал свое послание преступник, и имя поставщика. Звони. Узнай, какая у них клиентура в Париже, и сравни с сетью распространения перчаток «Трифлекс».

— Считай, что результаты уже у тебя на столе, — ответил Кривен. — Диктуй координаты.

Нико положил трубку. В кабинете вновь воцарилась звенящая тишина. Нико вытащил из кармана куртки мобильный телефон. Мгновение он взвешивал его на руке и раздумывал. Нет, он должен был ей позвонить, это было ему просто необходимо. Нико набрал домашний номер, понимая, что может разбудить и Каролин, и Дмитрия. Ну что ж, разбудит так разбудит! Но трубку сняли сразу после первого гудка.

— Каролин?

— Слушаю.

— У вас все спокойно?

— Вполне. Дмитрий спит как дитя. Я думала, что ты будешь звонить…

— Мне хотелось услышать твой голос. Мне тебя не хватает.

Он догадался, что она улыбается.

— Где ты?

— В твоей постели, читаю журналы. Расследование продвигается?

— Может быть, все может быть…

— Ты будешь держать меня в курсе, правда?

— Конечно. Как бы там ни было, вы из дома ни ногой.

— Да?

— Я люблю тебя.

— Нико!

— Пока!

Кривен ввалился к нему в кабинет без всякого стука. Нико отключился.

— Она очень клевая, — услышал Нико от своего друга.

— Кто? — не понял комиссар.

— Извини, но я слышал. Ясно, что Каролин Дальри. Что надо! И врач к тому же!

— Поосторожнее на поворотах, майор Кривен!

— Я ничего не сказал. Она выше всяких похвал. И к тому же в ней есть шарм. Много шарма, скажу тебе.

— Что да, то да… Но знаешь, сейчас не время сплетничать. У тебя что-то новое?

— По поводу «Трифлекса». Марка принадлежит американской компании «Аледжанс Хелскеа корпорейшн». Производство в Таиланде. Есть филиал в Бретани, в Шатобриане. Местный комиссар отправился будить директора. У нас скоро будет список клиентов.

— Отлично. А что насчет писчей бумаги?

— Работаем, результаты скоро будут. Мне звонил Максим Адер. Он ждет в морге результатов аутопсии. Профессор Вилар выйдет к нему, как только закончит.

— Надеюсь, он там не один?

— Нет-нет, с ним родственники. Они там все собрались. Похороны, наверное, в начале недели. Касса взаимопомощи может организовать сбор средств… Как ты думаешь?

— Отличная мысль, — похвалил Нико, вытащил бумажник, вынул оттуда сто евро и протянул их майору.

Кривен оценил.

* * *

Он стоял совсем рядом с Нико Сирски. Незабываемые минуты внутреннего торжества! Комиссар страдал, он мучился, было видно. Он был бессилен прервать эту серию убийств и мог только считать потери — тела ни в чем не повинных женщин, над ними издевались, а потом убили. И последняя — из самой уголовной бригады! Какая ирония судьбы! Выходит, господин комиссар не так блистателен, как утверждают. Он вот-вот падет со своего пьедестала. Знал бы только Сирски, как близко он был от него, знал бы, что их руки соприкасаются! Нико всего добьется, но потеряет главное. Он теперь знал, какая женщина будет следующей, и тогда Сирски перестанет быть тем, кем он был, жизнь навсегда потеряет для него вкус, и он узнает, что такое ад.

* * *

Армель только что закончила аутопсию. Теперь ей необходимо было расслабиться и душой и телом. Она уже привыкла работать тщательно, ничего не пропуская при вскрытии, и тогда труп превращался в территорию сложного и увлекательного эксперимента. Ее работа состояла в том, чтобы найти объяснение наступившей смерти, но сама она при этом безоговорочно защищала жизнь. Конечно, жизнь всех тех мужчин и женщин, которых доставляли сюда, была прервана насильственным образом — преступление, несчастный случай или неожиданная остановка работы какого-нибудь органа. Ей надо было объяснить, почему и как это произошло. Ей надо было проникнуть в тайну смерти. А потом были родственники умершего, к встрече с которыми она относилась очень внимательно, так как считала это своим долгом и обязанностью. Живые люди, попадавшие в институт, даже не могли себе представить, что им придется когда-нибудь здесь очутиться: они были раздавлены потерей дорогого человека и испытывали смятение оттого, что здесь оказались. И тогда они обращались к ней, они ждали от нее поддержки и психологической помощи. Она сначала выслушивала их и, чтобы умерить их гнев и горе, взвешивала каждое произносимое ею слово, потом, в более подходящих условиях, они будут оплакивать свою потерю. В голове у нее роилось множество мрачных историй, и она не могла забыть их по мановению волшебной палочки. Но все это было частью ее. Как можно было поверить, что вскрытие тела капитана Адер не было для нее тяжелым испытанием? Она не единожды встречала молодую женщину, Адер присутствовала при вскрытиях, как все члены уголовной бригады. А поскольку Армель была прекрасным физиономистом, она сохранила в своей памяти точный образ капитана Адер. Амели была полна энтузиазма, серьезно относилась к своему долгу и, несмотря на мрачноватую сторону своей профессии, сохраняла свежесть и энергию юности. Теперь же это было безжизненное тело, изуродованное убийцей и аутопсией. От патологоанатома требовалась недюжинная сила характера, она обладала ею, поэтому и могла ежедневно бросать вызов смерти.

Прежде чем выйти к родственникам Адер, профессор Вилар прошла к себе в кабинет. Ей необходимо было позвонить Сирски. Конечно, его начальство и судья Беккер передадут ему во всех деталях ход вскрытия, но она хотела поговорить с ним сама. Это также было ее долгом — ситуация была исключительной. Дивизионный комиссар тут же снял трубку.

— Я закончила, — объявила она. — Твои коллеги сейчас приедут.

— Спасибо, Армель. Я знаю, это было для тебя нелегко…

Профессор Вилар не переставала удивляться комиссару: откуда у него почти женская интуиция?

— Ничего, я справлюсь, — ответила она, не желая распространяться на эту тему. — Я хотела тебе сказать, что нашла кое-что интересное.

— То есть?

— В принципе сценарий все тот же. Причины смерти тоже. Почерк убийцы тот же. Есть, однако, существенная разница: Амели Адер не была беременна. Молочные железы, пришитые на ее грудную клетку, принадлежат предыдущей жертве, Изабель Сольер. Анализы это, бесспорно, подтвердят. Теперь я подхожу к самому главному. Я поместила их в ультрафиолетовое излучение. Тебе прекрасно известно, что множество биологических объектов, помещенных под альтернативное излучение, начинают фосфоресцировать. Затем я обработала их люминолем — этот химический препарат позволяет выявить присутствие минимальных биологических элементов. Представь себе, он лизал соски жертвы. А это значит, остались следы слюны, что позволяет произвести анализ ДНК. Его уже делают…

— Черт возьми, он наконец совершил ошибку!..

— Да, только тебе придется ждать результатов двадцать четыре часа. Профессор Кено, конечно, будет стараться, но он не может сократить время, необходимое для работы техники.

— Боюсь, это слишком долго. Если мы хотим, чтобы не было шестой жертвы, мне нужно больше сведений и быстрее.

— У меня есть еще кое-что. Я обнаружила отпечаток подошвы башмака на черепе жертвы. Он сломал ей часть лицевой и правой височной кости. Наступил всем своим весом, потому что отпечаток прекрасно идентифицируется. Но главное, я обнаружила некую чужеродную субстанцию, оставленную подошвой. Проведу анализы и позвоню тебе сразу же, как только станет ясно, что это такое.

— А ты что думаешь?

— Может быть, что-то растительное. Дай мне время провести экспертизу под микроскопом. Я только что разбудила моего специалиста по ботанике. Он уже едет.

— Отличный ход, Армель!

— Патологическая анатомия, Нико, — это искусство, а не точная наука. Я работаю не для того, чтобы исправить, не для того, чтобы спасти. Я наблюдаю и нахожу объяснения смерти, выявляю следы, доказывающие, что имелось вмешательство третьего лица. В этом и состоит моя работа. Я буду счастлива предоставить тебе исчерпывающий доклад для успешного расследования.

Армель Вилар повесила трубку, глубоко вздохнула и вошла в зал, предназначенный для родственников. Здесь ее ждала семья Амели Адер: эти люди хотели объяснений, представляли себе ее мучения. По опыту Армель знала, что от тех, кто хотел знать обстоятельства смерти, ничего не надо скрывать. И она была готова, если они этого захотят, пройти вместе с ними дорогу ужасающих мучений, которые выпали на долю Амели. Профессор Вилар была способна справляться со своими эмоциями.


 


Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 44 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Анн или Хлоэ | Семь дней, семь женщин | Бессонная ночь | И реальность | ЧЕТВЕРГ | Неуверенность | Прямая опасность | Изабель | Мать и сын | Пятая жертва |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Лично против Нико| Гонка преследования

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.04 сек.)