Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

После Сталинграда

Читайте также:
  1. A) Под наркозом вправить вывих и последующее скелетное вытяжение
  2. B) ограничиться дренированием брюшной полости,с последующим консервативным лечением;
  3. B. Эпоха Реформации и последующие годы
  4. E) экстренная операция после проведенной предоперационной подготовки
  5. I. После закрытия дверей, двери закрываются, но вновь
  6. I. Последний летописец 1 страница
  7. I. Последний летописец 2 страница

Замечание Николая Путина о том, что событие, им рассказанное, произошло после разгрома немецкой армии на Волге, совсем не случайно. По воспоминаниям многих из бывших военнопленных, после Сталинграда отношение к ним со стороны и отдельных охранников, и лагерных администраций, как правило, изменилось в лучшую сторону. Победа Германии в этой войне уже не казалась большинству немцев делом очевидным, и приходилось вольно или невольно задумываться о том, что будет, если рейх рассыплется под ударами союзников и за свои деяния придется-таки отвечать. Впрочем, так думали далеко не все, имелись среди надзиравших за пленными людей и до конца преданные фюреру нацисты, и попросту любившая покуражиться над людьми сволочь разномастной национальности.

Во второй половине войны в каждом из двадцати одного округа Германии размещалось 15 лагерей для военнопленных — шталагов, 46 таких лагерей было на Украине, около 30 — в Польше, десятки — в оккупированных фашистами странах Западной Европы. И это не считая пересыльно-сортировочных лагерей — Дулагов.

Попавший в плен в мае 1942 года под Харьковом младший лейтенант Дмитрий Небольсин летом и осенью 1943 года находился в шталаге-2А недалеко от Берлина, об этом времени он вспоминал так:

«Медленно тянулась наша безрадостная, голодная жизнь. Меню не менялось: утром, в обед и вечером все та же баланда из брюквы и дважды в неделю — килограммовая буханка эрзац-хлеба. Брюква настолько надоела, что при одном виде ее в голодном желудке возникали мучительные спазмы, становилось муторно, того и гляди, вырвет. А есть все равно надо, иначе сдохнешь. И ели, через силу запихивая в свою утробу куски ненавистной брюквы. Эрзац-хлеб оставался хлебом, который поддерживал жизнь невольников. Но от нашей крохотной пайки хлеба полицаи каждый раз урывали для себя, как они выражались, положенную долю. Попробуй, запротестуй — тут же будешь избит до полусмерти. За нас заступиться было некому, немцы на дикость полицаев смотрели сквозь пальцы, даже поощряли их за жестокость».

Несколько лучше кормили нацисты тех, кто работал на оборону их режима. По воспоминаниям Бориса Соколова, во время работы в шахте в лагере № 326 в Германии на день давался «650-граммовый хороший пеклеванный хлебец, два раза в день — по литру овощного супа и вечером кусочек маргарина размером с половину спичечного коробка. По субботам еще 100 граммов маляссы — черной патоки из отходов сахарного производства.

Работающим на шахте пленным даже полагался выходной день, который давался раз в две недели — через воскресенье. Невольники ему не радовались, поскольку в этот день (не работают ведь!) паек значительно уменьшался и называли его голодным.

Особенно внимательно в плане еды расчетливые немцы относились к имеющимся среди пленных квалифицированным специалистам, даже иудеям.



Работавший в 1944 году на авторемонтном заводе Бахмана в городе Рибниц-Дамгартен на Балтике Дмитрий Небольсин писал:

«Токари, даже евреи, которых немцы уничтожали, пользовались некоторыми привилегиями: получали ночной обед такой же, как и немцы, пайка хлеба у евреев-токарей была в два раза больше, нежели у остальных пленных. Кроме того, они имели свободный доступ к пищевым отходам немецкой кухни.

Среди нас находились попавшие в плен ополченцы с какого-то ленинградского завода, человек десять. Они были классными специалистами по слесарным и токарным делам, наладчиками станков. Немцы их использовали по специальности и очень берегли. Они даже получали дополнительный паек с немецкой кухни. Винить этих ребят было не за что. Все мы, так или иначе, работали на немцев и отказаться не имели права, и даже не потому, что голод не «тетка», а потому, что за отказ отправляли в концлагерь или на штольни. А жить-то хотел каждый.

Лучше других жили лагерные штатные работники из наших же военнопленных: фельдшер, санитар, два повара, два уборщика и переводчик, которых пленные нарекли лагерными придурками. Придурки постоянно находились в лагере и увивались около лагерной кухни».

Загрузка...

Еще лучше питались пленные, попавшие на работу к немецким (а также латышским, литовским, эстонским) крестьянам-бауэрам.

Оказавшийся, как и Борис Соколов, в лагере Саласпилс под Ригой боец 2-й ударной армии С. Сучелов вспоминал, что немцы раздавали из этого лагеря пленных латышам. Когда истощенные люди поправлялись, их забирали обратно, а на их место давали едва живых. 28 февраля 1943 года самого Сучелова отдали латышу взамен сданного пленного. Когда к декабрю пленный поправился, его вновь забрали в лагерь.

Где-то по соседству с Сучеловым трудился и Соколов. Работал он у русской женщины по фамилии Петрович, муж которой латыш, как бывший председатель Сала-спилского сельсовета, сидел в то время в лагере для гражданских лиц. В своей книге «В плену» Соколов пишет, что пленные тогда жили почти у всех соседей. «Это выгодно, так как в сельской местности работа при доме есть всегда, а все затраты — только на прокорм лишнего рта. Это для латышей, несмотря на их скупость, не составляет большого затруднения. Даже в военное время они, по нашим понятиям, живут небедно. Латышская деревенская кухня ограничивается тремя блюдами: отварной картофель с белой подливкой из муки и сала, путра — молочный суп с перловой крупой и беспутра — мучная каша с кусочком масла или топленого сала посередине».

Тот же картофель был основным блюдом и в меню пленных, работавших у бауэров в Германии.

«Кормили нас неплохо в сравнении с лагерным пайком, где пленные мечтали о картофельных очистках, — вспоминал Дмитрий Небольсин о своем пребывании в усадьбе Фельдберг, недалеко от Берлина. — Основным продуктом питания, конечно, была картошка во всех видах: в мундире, целая чищенная, в виде картофельного пюре, картофельного супа. Но главное — мы ели «от пуза», сколько влезет. Хлеба получали немного, но зато тонко нарезанные ломтики были сдобрены маргарином или смальцем: два ломтика утром с ячменным кофе и два вечером после ужина. Завтракали и ужинали в столовке, а обед привозили в поле.

По воскресеньям не работали. В этот день мылись, брились, стирали белье и просто отдыхали в своей «обители». В честь воскресного дня управляющий позволял себе побаловать нас гороховым супом с кусочком мяса, кружкой молока, дополнительным ломтиком хлеба. Оба управляющих относились к нам доброжелательно. Им, конечно, было невыгодно, чтобы пленные голодали, они понимали, что хорошо работать могут только здоровые и сытые работники. И мы работали по мере своих возможностей, тоже понимали, что лентяев здесь держать не станут, а в концлагерь возвращаться никто не хотел».


Дата добавления: 2015-08-13; просмотров: 82 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Ленинградская доля | Далеко от войны | Наука выживания | Военным советам фронтов север зпт севзапад зпт запад зпт югозап | Нашествие | Вермахт в окопах | Сталинград | Под немцами | Декабря. | Восточники |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Люди и нелюди| Двойные стандарты

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.009 сек.)