Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

V. Происхождение и характеристика древнейших соборов

Читайте также:
  1. I. Общая характеристика организации
  2. I. Общая характеристика работы
  3. I. Общая характеристика сферы реализации государственной программы, описание основных проблем в указанной сфере и перспективы ее развития
  4. I. Уголовно-правовая характеристика организации преступного сообщества
  5. II. Происхождение актов Вселенских Соборов964
  6. II.7.1. Общая характеристика внимания
  7. III. 10.1. Понятие о восприятии и характеристика основных его особенностей

 

Высшей формой церковного управления II и III века были соборы. Что такое соборы, это не требует определения и пояснения. Соборы стоят в самой тесной и неразрывной связи с митрополичьим институтом. Соборы явились, потому что в церкви явился митрополичий институт и наоборот. Какая из этих двух форм церковного управления первичная, какая вторичная — трудно сказать. Развитие этих двух форм управления идет параллельно, причем одна форма в своем развитии опирается на другую. Невозможно представить себе ни митрополичьего института без соборов, ни соборов без митрополичьего института. Оттого история встречает их появившимися одновременно, к концу II века. В некоторых церковно-исторических трудах высказывается мысль о том, что соборы всегда были в церкви, но эта мысль не заслуживает ни малейшего внимания: ее могут высказывать только лица, не понимающие развитие церковно-исторического движения. Каким образом митрополичий институт служил к развитию соборной формы управления, и наоборот, соборная форма — развитию митрополичьего института, — это не трудно себе представить. Отдельные группы церквей стали концентрироваться, в ряду их начали выдвигаться церкви с особенным значением и авторитетом, епископы этих последних церквей чуть не на целую голову стали выше рядовых епископов, т. е. получили значение митрополитов; но в чем и когда яснее всего это могло выразиться? На соборе и только на соборе, потому что собор давал возможность более влиятельному епископу обнаружить свою влиятельность, поэтому-то собор стал, так сказать, органом митрополичьего института, коррелятом его. Итак: развивается митрополичество — и вслед за этим и соборная форма. С другой стороны, появляются соборы, на них собирается большее или меньшее число епископов, они выносят то или другое решение, но кто же должен взять на себя заботу о приведении решения в известность, кто должен следить за исполнением постановления? Возникает потребность вручить эту власть кому-нибудь одному, как лицу ответственному и в то же время авторитетному, а таким лицом в церковной сфере и становится со времен возникновения соборов — именно митрополит. Такая-то тесная связь существует между этими двумя важнейшими формами церковного управления II и III века — митрополичьим институтом и соборами. Закройте соборы, — не в чем будет обнаруживаться митрополичьей власти, уничтожьте митрополичий институт, — не станет соборов.

 

Проследить происхождение соборов как формы церковного управления довольно трудно. Некоторые историки полагают, что соборы впервые появляются в Элладе, и отсюда уже заимствуется это учреждение и прочими церквами; а в пояснение этого предположения говорят: в Элладе от времен Ахейского союза удержался конфедеративный дух, здесь в главных городах провинций продолжали учреждаться собрания под председательством римского наместника, эти собрания носили названия συνοδοι, consilia. Весьма вероятно, говорят нам, что эти светские собрания свободной Греции и послужили образцами для церковных соборов, на это, пожалуй, указывает одинаковость имен как элладских светских собраний, так и христианских соборов.400 Фактическое подтверждение для подобного мнения хотят находить в следующих словах латинского писателя III века Тертуллиана: «в некоторых местах Греции (per Graecias) собираются соборы во имя всех церквей. Здесь сообща рассуждается о важнейших предметах. Это явление доставляет великую славу имени христианскому».401 Но рассматриваемое мнение не заслуживает особенного внимания; ниоткуда не видно, чтобы Эллада времен христианских стояла впереди других стран, служа для последних образцом и руководителем. Да такое объяснение и совершенно излишне. Без всяких остатков конфедеративного духа соборы могли возникнуть из естественных и живых потребностей самой церкви. При всяком избрании нового епископа собирались соседние епископы; собралось несколько епископов по поводу избрания нового епископа — что удивительного, если они кстати начинают обсуждать какие-нибудь другие вопросы церковной практики? А ведь это и могло стать подготовкой к соборной форме управления церковью. Независимо от того: мало ли могло встречаться вопросов, например, по поводу ереси монтанизма, о праздновании Пасхи (в какое время ее справлять) — вопросов трудных и серьезных, решать которые требовалось общими усилиями, общим голосом; а это само собой обусловливало нужду собрания пастырей, нужду в соборах.402 Да и вообще, кажется, по самой своей природе человек весьма склонен к взаимообщению при обсуждении и решении более важных вопросов: посоветоваться с другим каждый любит. Эта чисто человеческая черта естественно наводила на мысль древнехристианских пастырей о собрании соборов, сначала из немногих членов, а потом и из очень многих. Что касается фактического основания, на которое ссылаются защитники мнения о происхождении соборов из-за влияния совещательных собраний Эллады и которое (основание) находят у Тертуллиана в вышеприведенных его словах, то оно не имеет того значения, какое придают ему. Если, по свидетельству Тертуллиана, соборы начали свое бытие в Греции (per Graecias), то, конечно, он здесь разумеет не собственно Элладу, но всю греческую половину империи в противоположность латинскому Западу, словом, говорит о Восточной церкви.403 Понятая же в этом смысле указанная мысль Тертуллиана будет вполне справедлива: действительно, соборы впервые появились в греческой половине империи, на Востоке. Восток нужно считать настоящим местом зарождения института соборов, а отсюда соборы, обычай собирать их, перешли на Запад.404 Замечательно, что первые соборы на Западе встречаем не в другом каком месте, а именно в Галлии, а галльская христианская церковь, как известно, представляла собой колонию, для которой митрополией (в общем смысле этого слова) была Малоазийская христианская община: Галльская церковь — дочерь восточной Малоазийской церкви.405

Загрузка...


 

Время первых известных нам соборов падает на вторую половину II века и первую половину III, что зависело от благоприятных обстоятельств в положении церкви. Со времен императора Коммода до Деция церковь пользовалась сравнительным миром, поэтому она свободно могла работать над развитием своего устройства. Не возбуждая подозрения правительства, пастыри могли съезжаться для соборов. Таким образом, мир церкви указанного времени весьма много способствовал происхождению и развитию соборной системы управления церковью. Впрочем, кажется, появление соборов в церкви, представляясь для некоторых нововведением, встречает себе оппозицию, так что Тертуллиан находит себя призванным защищать это церковное учреждение.406 Но голос церкви повсюду высказывал себя в пользу соборов, и соборы входят во всеобщую практику.

 

Некоторые из древних соборов были очень просты, они носили характер дружественного собеседования пастыря с пасомыми. Нужно думать, что это было общим типом более ранних соборов, немногочисленных по числу членов и недостаточно еще организованных. Таковы, например, те соборы II века, о каких упоминает Евсевий. Один писатель из епископов у Евсевия (V, 16), рассказывая о своей борьбе с монтанистами, так описывает собрание, в котором происходило это дело: «посетив Анкиру в Галатии и нашедши, что понтийская церковь оглушена криком о появлении новых пророков — или, лучше сказать, лжепророков — монтанистов, — я сколько мог беседовал в церкви в течение многих дней и рассматривал как это, так и все другое, что мне предлагали». С таким же простым характером встречаем соборы иногда и в более позднее время, например, в III веке. Таким представляется собор, бывший в местечке Арсиноя, в Египте, при епископе Дионисии Александрийском, по поводу хилиастических идей о будущем тысячелетнем чувственном царствовании Христа с верующими, — идей епископа Непота. Дионисий говорит о себе (у Евсевия, VII, 24): «Я созвал пресвитеров, тамошних учителей и братии и убеждал их исследовать указанное учение всенародно. Тогда я исследовал, — говорит он, — книгу Непота, в которой раскрывалось хилиастическое учение, и я сидел с ними, стараясь разобрать ее содержание». Таков простейший вид соборов, но обыкновенно соборы представляли собой торжественные собрания епископов, которые и были на них лицами, решающими дело.407 Соборы этого последнего характера собирались сначала нерегулярно, т. е. не в определенное время, а смотря по надобности и требованию обстоятельств. Но затем они становятся регулярными, т. е. они созываются уже раз или же два раза в год для обсуждения более важных дел церковных. Об однократных соборах, регулярно созываемых ежегодно из епископов данного церковного округа, упоминает Фирмилиан, епископ Кесарии Каппадокийской в середине III века,408 а о двукратных делают упоминания так называемые Правила Апостольские (37). На Востоке обыкновение созывать соборы регулярно — раз или два в году — появляется раньше, чем на Западе. На Западе же, даже в Африке, где соборная система была очень развита, соборы созывались не регулярно, а смотря по надобности: так было в III веке при Киприане. Кроме небольших соборов, членами которых чаще всего были епископы данной церковной провинции, т. е. митрополии, нередко созывались соборы, членами которых были епископы не одной, а нескольких митрополий, соборы, многочисленные по количеству членов. Таковы, например, были соборы против епископа Павла Самосатского в Антиохии. Таких соборов для обсуждения учения и поведения Павла было три. Соборы против Павла были в некотором роде соборами вселенскими, потому что по делу Павла выражали свой голос все важнейшие иерархии церкви: епископы Римский, Александрийский и пр. Даже сам языческий император Аврелиан берет на себя обязанность привести в исполнение определения соборов против Павла (Евсев., VII, 30). Вселенские соборы обыкновенно отличают от других многочисленных по составу членов соборов по тому признаку, что определения вселенских входят в число государственных законов. Если так, то соборы против Павла Самосатского имеют, пожалуй, и этот признак, так что мы можем назвать их соборами Вселенскими до Вселенских соборов. Почему и не так?

 

Соборы II и III века были важнейшими органами церковного управления. Нельзя точно определить: какие именно вопросы собственно и исключительно подлежали их ведению. Кажется, все без исключения религиозные вопросы могли быть предметом соборных обсуждений.

 

Соборы этого времени представляют величественный, привлекательный, светлый образ в тогдашней церкви. Все, что можно найти достопочтенного и исполненного глубокого значения в соборах вообще — все это можно найти в соборах II и III века. Это чистейший тип истинно христианского управления церковью.

 

Определим общие черты для характеристики соборов II и III века в их церковной деятельности. Эта характеристика должна показать нам все величие этого института. Прежде всего мы должны отметить необыкновенную ревность самих епископов, которые нередко собирались в большом числе (например, на одном соборе Римском III века было до 60 епископов 409); на одном Карфагенском соборе — 85 епископов410) и которые, случалось, приезжали из самых отдаленных мест. Например, в Антиохию для рассмотрения дела Павла Самосатского, епископа Антиохийского, собрались епископы не только из одной области антиохийской, но прибыли епископы Иерусалимский с Кесарийским, епископ Востры аравийской; отдаленный Понт имел также здесь своих представителей; так, был по этому случаю в Антиохии Фирмилиан, епископ Кесарии Каппадокийской, человек престарелый (Евсев., VII, 28). Фирмилиан после первого собора против Павла, на котором тот сумел оправдаться, не считает для себя обременительным еще раз ехать на второй собор по поводу того же Павла. И только смерть помешала Фирмилиану отправиться и в третий раз в Антиохию для того же дела (Евсев., VII, 30). Приехав на собор, отцы собора занимаются делом с крайней внимательностью, с великой ревностью исследуют его. Евсевий говорит об отцах, собиравшихся для суда над Павлом, что они «в разное время и часто сходились в одно место и в каждом заседании рассматривали отдельный вопрос» (Евсев., VII, 28). Дионисий Александрийский свидетельствует о себе, что на соборе III века по поводу епископа Непота он оставался в Арсиное три дня, ежедневно с утра до вечера беседуя с приверженцами учения Непотова (Евсев., VII, 24).

 

Члены соборов пользовались полной свободой высказывать свои мнения касательно данного вопроса. Киприан, созвав собор в 256 году по вопросу о крещении еретиков, так говорил членам его, епископам: «Теперь остается, чтобы каждый из вас объявил, что думает об этом предмете, никого притом не осуждая, и не подвергая отлучению того, кто думает иначе».411 На ту же свободу выражать свое мнение, какой пользовались епископы на соборах, причем они не терпели никакого стороннего понуждения или стеснения, обладая полной равноправностью, указывают еще следующие слова Киприана, с которыми обращается он к отцам того же собора: «Никто из нас не считает себя епископом епископов, никто страхом не принуждает, как тиран, своих товарищей следовать своему мнению, потому что всякий епископ в силу своей свободы и власти имеет собственное мнение; и не может быть судим другим епископом, равно как и сам не может судить другого».412 Весьма замечательно, что данное дело на соборе решалось не личным только авторитетом и волею епископов, но придавалось большое значение прениям. Прения, кажется, составляли душу соборных рассуждений, и в случае, если сторона правая не защитит в них своего дела, а сторона неправая ловко отстраняла возражения и защищала себя, то собор, движимый чувством истины, хотя и понимал неправоту этой последней стороны, однако удерживался от окончательного приговора. Это лучше всего можно видеть на примере Павла Самосатского. Против Павла собиралось в одном и том же месте и по одному и тому же случаю несколько соборов — и тщетно; потому что этот еретик и нарушитель законов церковных, пользуясь своим искусством слова и обладая тончайшей диалектикой — не раз заставлял разойтись отцов собора, ничего не постановив против судимого. Только тогда собор одержал верх над Павлом, когда на стороне собора нашелся тоже ловкий и искусный диалектик, пресвитер Малхион, профессор софистического училища в Антиохии. Этот Малхион победоносно опроверг Павла: диалектике Павловой противопоставил свою диалектику, поставил Павла в замешательство и уличил его в лжеучении. Только после этого опровержения Павла Малхионом собор положил осудить его, хотя, конечно, собор с первых же слов этого последнего понимал, что подсудимый неправ (Евсев., VII, 29). Какое громадное значение на соборах придавалось диспутам, это еще можно видеть из истории двух соборов в Аравии в III веке. Епископ Вострийский Вирилл был еретиком-монархианином и распространял свое лжеучение. Нужно было созвать собор, и он был созван. Но для отцов его казался недостаточным их простой епископский авторитет в суде над Вириллом. Они выписывают для защиты своих воззрений и для опровержения Вирилла знаменитого оратора и ученого того времени Оригена. Успешный диспут Оригена с Вириллом приводит к тому, что еретик отказывается от своих мнений (Евсев., VI, 33). То же самое повторилось и при другом случае в Аравии. Здесь явились еретики, которые утверждали, что душа по смерти тела разрушается и уничтожается, но что она снова оживет, когда воскреснет тело. Собрался собор. Но опять собор для большей верности в достижении цели нуждается в хорошем адвокате и ораторе, и таким снова был славный диспутант Ориген (Евсев., VI, 37). Вся остальная церковь так же не лишена была возможности судить: правильно ли решено дело на соборе, на каких основаниях поступлено так, а не иначе. Ибо прения многих соборов тщательно записывались стенографами, составлялись протоколы, которые и публиковались для общего сведения. Это известно о соборе против Павла Самосатского, на котором диспутировал Малхион, также об одном соборе в Аравии, на котором так победоносно выступает Ориген.413 То же известно о других соборах.414 Следовательно, и вся остальная церковь, по окончании данного собора, на основании протоколов могла составлять свое собственное самостоятельное суждение по известному вопросу.

 

Как на замечательную черту, определявшуюся свободой прений, можно указать на то, что отцы собора подчас не считали унизительным для себя от чего-то отказаться из своих мнений, если оппонирующая сторона доказывала неправоту этих мнений. В этом отношении достопамятно свидетельство Дионисия Александрийского о его диспуте на соборе с приверженцами учения Непотова. Дионисий с полной искренностью заявляет о себе после собора вот что: «Принятых нами мнений мы не защищали с упорством и настойчивостью, если они не оказывались верными; мы не стыдились также переменить свой взгляд и согласиться с другими, если требовал того рассудок, но добросовестно и без притворства, с отверстыми Богу сердцами принимали то, что подтверждалось доводами и изречениями Писания» (Евсев., VII, 24). Значит, отцы являлись на собор без всяких предвзятых намерений, и оппозиционная сторона рассматривалась как полноправная, с которой следовало спорить, подчас и соглашаться, а не осуждать ее безапелляционно. Такая простота церковных нравов возможна была только в первые столетия, в период зари церкви христианской.

 

Наконец, мы должны указать на особенно мягкое, гуманное отношение соборов к тем лицам, которые подлежали их суду. Посмотрим, в самом деле, на отношения собора к епископу Павлу Самосатскому. В чем только не был виновен он: в корыстолюбии, в нерачительном управлении подчиненным духовенством, во властолюбии, в неуважении к status quo церковного богослужения и чуть не в прелюбодеянии — и, однако же, собор медлит осудить его, произнести отлучение на него, пока еще не было доказано, что он еретик (Евсев., VII, 30). Или: что может сравниться с исполненными любви отношениями на соборе со стороны Дионисия Александрийского к епископу Непоту, виновнику раскола, уже умершему. Дионисий употребляет все усилия на опровержение ложных мнений Непота о грядущем тысячелетнем чувственном царстве Христовом, — мнений, заключавшихся в одном сочинении этого епископа; и однако, что касается личности Непота, то Дионисий не только не поражает этого епископа проклятием, напротив, весьма сочувственно отзывается о нем: «я люблю и одобряю Непота за все остальное, — говорит Дионисий, — за его веру и трудолюбие, за его ревностное занятие Священным Писанием, за множество духовных его песней, которыми и доныне услаждаются многие из братии» (Евсев., VII, 24).

 

Следствием всех этих, указанных нами, качеств соборов II и III века было то, что деятельность их была весьма благотворна для церкви: собор против епископа Вирилла-монархианина кончился торжеством православия над ересью и обращением к истине самого еретика; собор Аравийский против думавших, что душа умирает вместе с телом и с ним же впоследствии снова воскреснет, собор этот при содействии Оригена не остается без желанного успеха; а Дионисий Александрийский с радостью говорит, что его диспуты с последователями Непотова учения увенчались победой истины над заблуждением и пр., и пр. Соборы, заметим еще, были весьма важны в том отношении, что они служили к развитию и укреплению идеи единства церкви в мире христианском.

 


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 136 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ОТДЕЛ ВТОРОЙ | ОТДЕЛ ТРЕТИЙ | ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ | II. Взаимоотношение епископа и диакона в глубокой древности | III. Пресвитеры во времена глубокой древности | IV. «Нижние чины» клира в древности | I. Духовенство и народ и их взаимные отношения во II и III веках | II. Духовенство и народ и их взаимные отношения в IV—VIII веках | III. Епископия и епископское управление церковью | VII. Историческое развитие иерархического римского приматства |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
IV. Митрополическая система церковного управления во II и III веках и ее происхождение| VI. Патриаршая система церковного управления и ее происхождение

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.025 сек.)