Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава десятая. На карте этот остров не обозначен — настоящие места никогда не отмечаются на картах.

Читайте также:
  1. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  2. Глава десятая
  3. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  4. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  5. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  6. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  7. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

 

На карте этот остров не обозначен — настоящие места никогда не отмечаются на картах.

Герман Мелвилл

 

Больше всего на свете адамычи гордились древностью своего рода, хотя, если разобраться, от Адама ведь и мы с вами произошли.

Жили они в Нестьграде с незапамятных времен, но сами эти времена очень даже хорошо помнили. Пришли они сюда, в частые леса, из‑за непроходимых Зимних Гор и не по доброй воле, а по причине потопа.

Вот некоторые говорят, что радуга на небе появилась только после того, как воды схлынули. Да это неправда. Радуга и тогда была, но располагалась она совсем не в небе, а даже наоборот: плавала в Соленом Море наподобие длинного‑длинного полотенца.

А на дне Соленого Моря, как известно, пробита большая дыра, чтобы лишняя вода сквозь нее стекала. Вокруг дыры постоянно держится бурный водоворот, и умные корабельщики его оплывают подальше, не считаясь со временем, а глупые и торопливые сами виноваты. И вот радуга плавала‑плавала веками до тех пор, пока не затащило ее в страшный водоворот. Этому делу, конечно, способствовал Мироед. Он прикинул, что насухую ему мир нипочем не проглотить, вот Мироед и решил маленько замочить его.

Радуга была большая и заткнула дыру. Вытекать воде стало некуда. Сперва затопило побережье и долины рек, но на помощь пришел огромных размеров бык по имени Бугай. Он совершенно безвозмездно предложил племени переехать на нем в безопасные места. Племя вместе с пожитками и старыми идолами погрузилось на спину быка и поехало. Вода настигала, и в отдельных местах приходилось даже всем залезать на рога и отсиживаться там.

С едой заботы не было — Бугай такой большой, что от него мясо целыми кусками можно отрезать, и не почувствует. И топливо было — те же старые идолы.

Наконец вода загнала быка на самую высокую вершину Зимних Гор, где солнце было куда краснее, а небо куда синее, чем внизу. Пришлось померзнуть, но это, говорят, лучше, чем захлебнуться.

Тем временем наверху сообразили наконец‑то, что на земле творится неладное.

Как устроена земля, уже никто толком не помнил, да и обленились высшие силы безмерно.

На счастье, Морской Водяник хватился своего любимого водоворота, поплыл проверить и убедился, что дырка‑то заткнута. Донырнуть туда даже он не смог, только голову зря сплющил страшным водяным давлением. Но и сплюснутой головой додумался — мозги к тому времени еще не совсем засолились. Он уговорил Рыбу Камбалу достать затычку, наврав, что Радуга очень вкусная.

Одураченная Камбала нырнула как следует, ухватила Радугу зубами, никакого вкуса не почувствовала. В свободную дырку ее чуть саму не уволокло, еле убереглась.

Радугу вывесили просушиться на небо, да там и забыли. А культяпый Мироед снова стал от злости грызть пальцы.

Вслед за водами спустился с Зимних Гор и бык Бугай со всем своим населением. Адамычи у него на спине решили не возвращаться в старые места — вдруг поновее имеются? Бугай шел, проваливаясь по самое брюхо в ил и грязь, а наездникам его и тут не нравилось, и там казалось непригоже. Отощавший бык терпел‑терпел, да и лег там, где остановился.

Пришлось адамычам слезать и обживаться. Потоп длился месяца два, так что работать руками они не разучились, осели на новом месте быстро и удачно. А за великую услугу решили наградить быка Бугая, принеся ему в жертву самое дорогое, что только было. Добра они к тому времени еще не накопили, людей терять тоже не хотелось — их ведь и так осталось всего ничего. Вот и вышло, что самое дорогое — это как раз Бугай и есть.

Из мяса его нарезали себе быков и коровок помельче, кости истолкли в муку — скотине же на подкормку, а шкуру напластали тонкими полосами, связали их воедино и получившимся ремнем опоясали обретенную землю. Никакая враждебная сила не могла переступить через ременную границу — Бугай и по смерти охранял своих подопечных от всякой напасти. Себя тут же поименовали адамычами, а возведенный город — Нестьградом, в знак того, что нет на земле града, подобного ему.

Плодились адамычи быстро, а ременные межи оставались прежними. Самые смелые сбивались в ватаги, уходили из Нестьграда искать себе иные угодья и так потихоньку снова заселили весь обезлюдевший было мир. Стало быть, всякий пришелец приходился им родственником. Его и встречали, как родного.

Никакой стражи адамычи не выставляли и твердо верили, что тот, кто беспрепятственно перешел границу, вреда им не принесет. Жихарь и его спутники, появившись на рубеже, шатались из стороны в сторону и несли околесицу по случаю пребывания в жестокой лихорадке. Принц Яр‑Тур утверждал, что ему суждено получить смертельную рану от родного племянника, а какой у него мог быть племянник? Царь Соломон рассказывал самые забавные истории про свое правление, но никто не смеялся. Жихарь, разумеется, выбалтывал все сокровенные тайны своего поручения, полученного от Беломора, — первые слушатели оказались, по счастью, недалеки и простодушны. Одного Китовраса лихорадка не брала, да ведь и его можно было понять, только внимательно вслушиваясь и крепко задумавшись.

Адамычи бросились обихаживать и жалеть пришельцев, поить отварами и отмывать от грязи и ржавчины. Пришельцы не обращали на заботы никакого внимания. С таким же успехом их могли грабить и резать. Но за ременной границей хворобам воли не было, поэтому на третий день все пришли в себя.

Хозяева, как и положено учтивым людям с такой древней родословной, ни о чем не спрашивали и не дознавались. Странники отъедались и отсыпались молчком.

Китоврас, насытившись за столом, шел в конюшню, чтобы набить овсом конский желудок. Мало‑помалу он начал рассказывать конюхам о лошадиных болезнях и о том, как их лечить, ведь сама‑то лошадь только плакать будет и вздыхать, а объяснить ничего и не может. Будимир, едва обсохнув, сразу же подался по курятникам — учить уму‑разуму петухов и ухаживать за курами. К царю Соломону воротился утраченный было по дороге живот. Принц и Жихарь после еды выходили во двор княжеского терема — поселили‑то их не где попало, а у самого князя Микромира — и там упражнялись, перебрасывая друг дружке здоровенное бревно.

«Не обманете, я ученый, — думал Жихарь. — Это все мне только кажется. Не бывает на свете никаких адамычей, есть одни умруны из Костяного Леса. И кормят небось какой‑нибудь пакостью, и князь Микромир — скелетина, и дочка его никаких таких прелестей в теле не имеет, глаза мне отводит…»

Временами ему казалось, что он все еще в Бессудной Яме.

Сомнения его разделял и царь Соломон.

— Это невозможно, чтобы так все было хорошо, — говорил он. — Это нас самих нашими же мечтами и морочат…

Но мечты показались Жихарю какими‑то куцыми — жрать до отвалу и спать без просыпу. Да и Принц Яр‑Тур то и дело напоминал в самых неподходящих случаях, что дело витязя — подвизаться, а не тунеядничать.

Царь Соломон, вдоволь откормившись и насомневавшись, предложил князю в награду за гостеприимство рассудить всех по совести и в краткий срок. Но выяснилось: судить здесь некого и не за что — между адамычами не водилось даже семейных ссор. Все здесь было хорошо и ладно. На своих пашнях они ковырялись едва‑едва, а жито перло из земли такое, что стороннему человеку становилось дурно.

«Отчего же люди уходят отсюда на иные земли?» — задумался Жихарь и вдруг понял — отчего. Баловаться с бревном надоело.

— Княже, а не надо ли побить кого? — умоляюще вопрошал он хозяина. — Не ходит ли вражина вдоль границ?

— Вдоль всех границ ходит, — соглашался князь, — а переступить их никак не может. Да вот сам погляди!

В княжеской светлице лежал на столе земной чертеж. Жихарь и Принц внимательно изучили его. Соседи у адамычей, прямо сказать, были незавидные — лесные подляне, задиристая Наглия, бездумная Бонжурия, лихие степняки.

Царь Соломон, поглядев на чертеж, ахнул и без слов начал колотить Китовраса посохом по спине. Китоврас вяло отбрыкивался и отмахивался хвостом.

— Я с тебя за каждый лишний шаг вычту! — приговаривал премудрый. — Это же надо — шли в одну сторону, а попали совершенно в другую! Ты забыл, к которому дню нам надо в Иерусалим?

Китоврас прогудел в том смысле, что ременно обутые аргивяне всю жизнь этой дорогой пользуются и всегда попадают куда надо. И что муж жестоковыйный, ложной премудростью тщась, сам себе ставит препоны.

Царь успокоился, отложил посох, развел руками.

— Где люди, где кони? — и закатил глаза.

— Добрый у тебя чертеж, — сказал Жихарь князю. — Вот бы срисовать… Но нет, нельзя. Тогда мы будем знать, куда идем, а это не по уговору…

— Можно ли странствовать без цели? — удивился князь Микромир. Был он, как все адамычи, светловолос, дороден и не склонен ни к каким странствиям, тем более бесцельным. — Глядя на вас, опять наша молодежь не усидит дома, пойдет искать иных мест… А чего, спрашивается, ходить? У нас никакой рот не лишний…

— Да, живете крепко, — сказал Жихарь. — И отчего это вам так боги благоволят?

— Так они же все от наших и вышли! — всплеснул руками Микромир.

Царь Соломон ухмыльнулся — у него на этот счет имелись свои соображения.

— Так оно и было, — продолжал князь. — Однажды вышел грозный витязь Световит из дому по малой нужде — поискать себе подвигов, сошел с крыльца и только что сделал шаг, а нога на землю ступить не может — застыла на полдороге, словно под ней ступенька. Он другой шаг сделал — и другая нога оторвалась от земли. Иной бы плюнул и вернулся в дом досыпать, но не таков был Световит. Он и еще раз шагнул, и еще, а перед ним как бы невидимая лестница. Собрался внизу народ, отговаривает, а он топ да топ. В разные стороны ходили наши богатыри, а вверх еще не случалось.

Конечно, кое‑кто за ним подался. Но только не у всех получилось. А день был ясный‑ясный.

Ушло их с десяток, как бы не больше. Световит впереди, все поднимается и поднимается. Вот уже птицы рядом с ним летают. Обернулся, помахал рукой.

Потом побежал прыжками и скрылся с глаз. Остальные небоходы тоже попрощались — и за ним. Люди, которые внизу, повалились на колени.

Дня три прошло. Люди совсем ничего не делали — только в небо смотрели. А был среди нас один старец, который мог на самое солнце глядеть не мигая — все равно слепой. Но слепой‑то слепой, а разглядел на солнце Световита.

Сердится на кого‑то, строжится, кулаком грозит и мечом ужасно помахивает.

Потом в ясном небе загрохотал гром, засверкало все и сверху посыпались неведомые существа.

Высоко им довелось падать, в лепешку поразбивались, а по одеждам видно — не наши, и даже головы у некоторых нечеловеческие. Один в кулаке молнию зажал — должно быть, не успел метнуть. Тут мы, адамычи, и догадались, что наши богатыри всех, кто на небе водился, перебили. С тех пор над нами круглый год светит солнце и дожди идут только вовремя. Да ведь Световита всякий знает, у него еще прозвище было — Ярила, а Перун — кузнец бывший, а Олеля с Полелей…

Царь Соломон закусил губу, живот у него колыхался от нутряного вежливого смеха. Китоврас помянул каких‑то Космогонию и Титаномахию. Принц Яр‑Тур только мотал головой, собирался что‑то сказать, да так и не собрался. У Жихаря тоже слов не нашлось, боялся обидеть хозяина: может, все это и правда. Очевидцы‑то все давно умерли…

— Кузнеца Перю особенно жалко, — сказал князь Микромир. — До сих пор ни у кого руки не дойдут коней подковать. Хотя и зачем — земля все равно мягкая…

— А если в поход? — спросил Жихарь. — Мы бы с Яр‑Туром взялись всех перековать, да вы бы нам за это коней парочку…

— Не выйдет, — вздохнул князь. — Кони наши по заклятию за рубеж не идут — сразу дохнут. Тут и без коней молодежь не удержишь…

Снова вернулись к чертежу. По нему выходило, что царю с Китоврасом, если мыслят идти в Иерусалим, надо забирать влево и вниз, к теплому Островитому Морю.

— Пойдем с нами, — снова стал уговаривать царь Соломон. — Я сделаю вас тысяченачальниками. А не понравится, дам самый лучший корабль из настоящего ливанского кедра, и можете себе спокойно грабить страну Офир. Что такое значит Полуденная Роса? Тьфу, и ничего больше. Подумаешь — Полуденная Роса…

— Постой, постой, — сказал князь Микромир и как‑то весь подобрался. — Так вот что вы ищете? Значит, старик Беломор так и не отказался от своей безумной затеи?

— Это прямо какие‑то дурачки, — сказал Соломон. — Может, хоть ты их отговоришь, у меня уже нет никаких сил…

— И то, — согласился князь. — Зачем вам эта Полуденная Роса? Солнышко светит, девушки водят хороводы…

— Птички поют, — поддакнул Жихарь. — А время ходит и ходит по кругу, и мы вместе с ним… — Тут он понял, что сболтнул лишнее.

— О! — воскликнул царь Соломон. — Значит, надоело вам, что род приходит, и род уходит, и возвращается ветер на круги своя? Князь, есть ли у тебя зеркало — вызвать старого колдуна на крупный разговор?

Они с Микромиром переглянулись и рассмеялись. Потом князь нахмурился и велел Жихарю с Принцем выйти из терема и побегать с девушками в том самом хороводе и под тем самым солнышком, а когда понадобится, так их позовут.

Девушки племени адамычей действительно нашлись не в огороде, а в хороводе, хотя пора была летняя. Жихарь спросил, кто же будет сорняки полоть, но ему ответили, что здесь слова такого не знают: чему положено расти, — то и растет.

— Сожалею я о своей молодости, — сказал Яр‑Тур. — Только что нас выставили из совета мужей, на котором, вероятно, решаются судьбы мира.

— Чего зануд‑то старых слушать? — удивился Жихарь.

Покружились в хороводе, попели песни, а потом и по березнику решили побегать в догонялки, так что княжеские слуги еле докричались разрезвившихся молодцов.

— Не подумайте дурного, сэр Джихар, — уверил Принц, когда они возвращались — к терему. — Будущая королева… Понятия чести… Я соблюдал себя…

— Да я вовсе ничего не думаю, — сказал Жихарь и понял, что мыслей в голове впрямь стало как‑то маловато.

На дворе темнело. В княжеской светлице горели толстые желтые свечи. На столе и на лавках лежали старинные свитки и непонятные вещи. Царь Соломон поспешно спрятал что‑то за спину.

— Будимира с вами нет? — спросил он и, удостоверившись, что нет, с облегчением принялся догрызать куриную ногу. — Петушок и тот лучше их понимает о жизни, — указал он косточкой на побратимов.

Князь сокрушенно вздохнул.

— Ничего с ними не поделаешь, — сказал он. — Потом они нас же и проклянут…

— Они проклянут нас в любом случае! — вскричал Соломон. — Нет человека, властного над ветром, умеющего удержать ветер, особенно когда этот ветер в голове. Не хотят слушать старших — пусть идут. Пусть хлебнут горя своей золотой ложечкой. Ай, ай, скажут они, а ведь старый Соломон был прав!

— Лишь одолением преград зиждется доблесть героя, — сказал Китоврас, поднимая голову от чертежа. — Славным походом таким не пренебрег бы Геракл.

— Вы правильно поняли нас, досточтимые сэры, — поклонился Принц Яр‑Тур. — Ни мой побратим, ни я не собираемся отказываться от своих намерений.

— Да я и то смотрю, — сказал князь. Он разложил на столе три одинаковых на первый взгляд пергамента. Телячьи шкуры, на которых были нанесены очертания земель и держав, были выделаны до полной прозрачности. — Вот перед вами все три мира — Явь, Правь и Навь, — сказал князь. — В Яви живем мы с вами. В Прави обитают боги и вообще высшее начальство. Навь, или Навье Царство, находится у нас под ногами и населена умрунами…

— Это мы знаем! — Жихарь махнул рукой. — Ты дело говори!

— Знаем, знаем! — рассердился князь и пребольно перетянул богатыря своим княжеским жезлом поперек спины.

— В дороге будут учить не палкой, а острым железом, — прибавил царь Соломон.

Удовольствовавшись воспитательным действием, князь дал подержать жезл оторопевшему от науки Жихарю и наложил три чертежа один на другой.

— Видите — и тут река, и в небе река, и в Нави тоже река, только называются они по‑разному. Здесь город, и здесь город, и тут он же…

Разговор начался ученый, упоминали и Коркиса‑Боркиса, и самого Ваню Золотарева, и всякие непонятные слова. Жихарь прислушался: не скажется ли ночной урок старого Беломора, но понятнее не стало. А особенно обидным было то, что в споре принимал участие и побратим — он изредка и робко вставлял словечко‑другое, и мудрецы не поднимали его на смех.

Разговор шел все о том же, о колесном ходе времени. Не без интереса Жихарь узнал, что, оказывается, всякий город на земле воздвигнут на своих же собственных развалинах, а грозные заклинания и расклинания станут детскими считалками, чтобы со временем вновь набрать магическую силу. Потом князь Микромир хватился какой‑то точки и собрался ее вычислить.

Для этого он, кряхтя, нагнулся и достал из‑под стола нечто вроде сажени, которой землю мерят, только поменьше. Рейка, соединяющая обе части устройства, была не прямая, а полукруглая, да еще со щелью и на винте, так что одна из планок могла свободно ходить.

— Циркулюс! — похвастался познаниями Принц. Князь одобрительно глянул на него и стал прикладывать циркулюс к чертежам и так и эдак. Царь Соломон досадливо крякнул и попытался отобрать прибор у князя с целью добиться гораздо больших успехов. Они тянули каждый за свою деревяшку, осыпали друг друга весомыми словами и стремительно падали в глазах молодежи и кентавроса. Но тот не попустил, вырвал циркулюс у спорщиков, пока не сломали.

— Тщетно пытаетесь вы обрести надлежащую точку, — сказал он. — Зрите же, как поступать славный Эвклидос учил!

Ну, с Эвклидосом‑то и дурак точку найдет, только оказалась она далеко за пределами чертежей, на белой льняной скатерти. Такой итог заставил всех разинуть рты, и совсем было хотели поднять Китовраса на смех, как в светлицу влетел, распихав крыльями стражу, петух Будимир. Он в мгновение ока очутился на столе и стал долбить новообретенную точку. В скатерти образовалась дыра, полетели деревянные брызги из столешницы.

— Птица врать не станет, — робко промолвил Жихарь и почесал наказанную спину. — У нее голова маленькая, чтобы врать.

— Совершенно верно, — сказал царь Соломон. — Петух умен, а мы с вами должны разодрать одежды и посыпать головы каким‑нибудь там пеплом. Ведь кончилась‑то не земля, а человеческое знание о ней!

— Меня учили, сэр царь и сэр князь, — сказал Принц Яр‑Тур, — что за Чистым Морем лежит некая обширнейшая страна. Друиды установили это по полету птиц.

Какие‑то кольца на лапках… — Он смешался. — Впрочем, я всего лишь воин…

— Нурдаль Кожаный Мешок наверняка ходил туда в молодости, потому что он везде бывал, — поддержал Жихарь. — Но он помнит только про то, что там награбил, а какая земля, кто на ней живет — не добьешься. Уж кто‑нибудь да живет, коли их можно грабить… Миктлан, — вдруг сказал он и напугался незнакомого слова. — Полуденная Роса в стране Миктлан, в Адских Вертепах…

Откуда этот самый Миктлан объявился в голове, богатырь ведать не ведал. Он закрыл глаза и явственно почувствовал, как нож вспарывает его грудь, а когтистая рука вырывает оттуда сердце. Над ним склонилось костистое раскрашенное лицо, голова убийцы венчалась высокой причудливой прической — волосы навсегда были скреплены засохшей кровью. Глубокий бас причитал:

Полные печали, Остаемся мы здесь, на земле, Где та дорога, Что ведет пас в Миктлан, В место нашего спуска, В страну лишенных плоти?

Есть ли там действительно жизнь, В этой стране загадок?

— Вот что значит бегать за девушками, вот что значит проявлять невоздержанность!

Последние слова насчет девушек, впрочем, произнес не кровавый злодей, а хозяин гарема на тысячу голов. Царь прикладывал ко лбу Жихаря холодную мокрую тряпку, сам богатырь разлегся на лавке.

«Только падучей мне и не хватало!» — опечалился он.

— Как вы себя чувствуете, сэр брат? — спросил Принц. — Мне бы не хотелось отправляться в страну Миктлан одному. Судя по тому, что вы говорили, это довольно скверное место…

Жихарь сорвался с лавки.

— А что я говорил?

— То и говорил, что нечего туда ходить, — строго сказал князь Микромир.

— А я так думаю, что нет нужды ходить так далеко, — сказал премудрый Соломон. — Спуски в Адские Вертепы встречаются и в других местах, нужно только поспрашивать.

— Все‑таки в стране Миктлан есть где разгуляться доброму мечу! — воскликнул Яр‑Тур. — Ваше видение вопиет! Мы отучим их мазать волосы кровью!

— Так вы тоже это видели? — ужаснулся Жихарь.

— И видели, и слышали, — сказал царь Соломон. — Такое сильное видение было у тебя, что и нам немножко досталось.

Он подумал и добавил:

— Вот как силен яд Полуденной Росы. Можно себе представить, что там творится! Истинно, ступайте со мной — там вы спокойно проживете жизнь, а по грехам своим попадете в случае смерти прямо в Шеол, где тоже таки не сахар, но все‑таки… Ваш Мидгардорм еще не скоро проглотит себя целиком — вот чего наш Левиафан никогда бы себе не позволил! Зачем вам брать на себя то, от чего давно отступились и мудрецы, и герои? И потом, если у вас все получится, хорошо я буду выглядеть со своими стихами про возвращающийся ветер…

— Где наша не пропадала! — решил про себя Жихарь.

— А я знаю, где она не пропадала? Вы спятили, гоим, и старый Соломон спятил вместе с вами… Ему хочется уже стать молоденьким царевичем, и чтобы все кричали: «Самсон побил тысячи, а Соломон десятки тысяч!» Только вот почему‑то ему еще хочется умереть в своей постели, а до нее идти и идти, причем в другую сторону…

Царь медленно осел на лавку и погрузился в бездну своей премудрости — только часть головы над золотым венцом и была видна.

 


Дата добавления: 2015-08-03; просмотров: 100 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЛАВА ПЕРВАЯ | ГЛАВА ВТОРАЯ | ГЛАВА ТРЕТЬЯ | ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ | ГЛАВА ПЯТАЯ | ГЛАВА ШЕСТАЯ | ГЛАВА СЕДЬМАЯ | ГЛАВА ВОСЬМАЯ | ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ | ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ| ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.018 сек.)