Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Что вы думаете об интервенции в Корее, чем она может кончиться?

Читайте также:
  1. B) в квантово-механической системе не может быть двух или более электронов, находящихся в состоянии с одинаковым набором квантовых чисел
  2. I.3. Чем дипломная работа может пригодиться
  3. ICX-SKN может заменить человеческую кожу
  4. Quot;Мы говорим, что, поехав туда, мусульманин может попасть в фитну, которая там, строгость в обвинении, изучение усулей джарха шейха Хаджури и т.д.".
  5. А может, это было просто совпадение?
  6. А Тому, кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем...
  7. А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем…».

— Если Англия и Соединенные Штаты Америки окончательно отклонят мирные предложения народного правительства Китая, то война в Корее может кончиться лишь поражением интервентов.

Почему? Разве американские и английские генералы и офицеры хуже китайских и корейских?

— Нет, не хуже... Трудно убедить солдат, что Соединенные Штаты Америки имеют право защищать свою безопасность на территории Кореи и у границ Китая, а Китай и Корея не имеют права защищать свою безопасность на своей собственной территории или у границ своего государства. Отсюда непопулярность войны среди англо-американских солдат.

А в заключение сказал главное:

Считаете ли новую мировую войну неизбежной?

— Нет. По крайней мере в настоящее время ее нельзя считать неизбежной... Что касается Советского Союза, то он будет и впредь непоколебимо проводить политику предотвращения войны и сохранения мира.

Накануне, 16 февраля 1951 г., ПБ, собравшееся в составе: Сталин, Булганин, Берия, Маленков, Моло-

тов, Микоян, Хрущев, при участии Сабурова, приняло три взаимосвязанных решения, определивших более чем на два года судьбы страны. В соответствии с первым Н.А. Булганина освободили от обязанностей председателя Координационного комитета, иными словами — Верховного Главнокомандования Вооруженными Силами страны в мирное время, «ввиду его занятости». Во главе комитета утвердили военного министра A.M. Василевского, а заместителем — начальника Генерального штаба С.М. Штеменко. Вторым актом Булганину возвратили прежнее положение руководителя ВПК, отобранное у него после начала Корейской войны:

«Об образовании Бюро по военно-промышленным и военным вопросам. Центральный Комитет ВКП(б) и Совет Министров Союза ССР постановляет:1. Образовать при Совете Министров СССР Бюро по военно-промышленным и военным вопросам. Возложить на Бюро по военно-промышленным и военным вопросам руководство работой: а) Министерства авиационной промышленности; б) Министерства вооружения; в) Военного министерства; г) Военно-Морского министерства. Утвердить председателем Бюро по военно-промышленным и военным вопросам тов. Булганина Н.А. и членами Бюро тт. Хруничева М.В., Устинова Д.Ф., Василевского A.M., Юмашева И.С».

Третье решение коренным образом меняло уже саму систему власти в стране.

«Вопрос Президиума Совета Министров СССР. Председательствование на заседаниях Президиума Совета Министров СССР и Бюро Президиума Совета Министров СССР возложить поочередно на заместителей председателя Совета Министров СССР тт. Булганина, Берия и Маленкова, поручив им также рассмотрение и решение текущих вопросов. Постановленияи распоряжения Совета Министров СССР издавать за подписью председателя Совета Министров СССР тов. Сталина И.В.(выделено мною. — Ю. Ж.13.

Последняя фраза, как ранее, так и позднее никогда больше не встречавшаяся в подобного рода документах, — более чем странная. Сложная и для расшифровки, и для понимания, и для объяснения.



Если ее внесли в текст с ведома и согласия Сталина, то тогда она несет следующий смысл. В силу неких определенных и веских, весьма серьезных причин, а ими могли быть либо загруженность какой-то иной, более важной работой, либо серьезное ослабление работоспособности после тяжелого заболевания, Сталин передоверил свои высокие властные полномочия, позволил сам, и не кому-либо, а Булганину, Берия и Маленкову на неопределенное время вершить судьбы страны от своего имени.

Возможно, конечно, и иное прочтение документа. Если его последняя фраза, как, впрочем, и само решение в целом, появилась вопреки воле Сталина или была принята им лично вынужденно, под сильнейшим давлением, она должна означать прямо противоположное. То, что в тот день первого секретаря ЦК ВКП(б), председателя Совета Министров СССР фактически, но отнюдь не юридически, отстранили от руководства. Но в любом случае, по доброй воле или нет, Сталину пришлось практически отойти от власти и остаться главой государства лишь символически.

Загрузка...

Пока все известные данные заставляют — вплоть до того времени, когда появится, наконец, возможность изучить личный фонд Сталина, все еще остающийся засекреченным в Архиве Президента РФ, — склониться в пользу принятия второго варианта толкования последней фразы решения ПБ от 16 февраля 1951 г. Разумеется, подобное утверждение, входящее в абсолютное противоречие со всеми без исключения существующими концепциями, нуждается в веских доказательствах. Есть ли они?

Как первый аргумент прежде всего следует рассмотреть хорошо и давно известный и бесспорный факт — до сих пор никем не объясненное внезапное

прекращение издания Собрания сочинений Сталина за... два года до его смерти.

24 марта 1951 г. Сталин завершил работу над очередным, тринадцатым (зловещее предзнаменование!) томом, включив в него дополнительно восемь статей. 11 апреля он просмотрел верстку книги и подписал ее в печать, а на следующий день подписал и предисловие. Спустя две недели книга поступила в продажу. И на том издание «основополагающих» трудов, осуществлявшееся по решению ПБ к 70-летию вождя, без каких-либо объяснений прекратилось.

О Собрании сочинений Сталина забыли все. Хранили молчание и сотрудники Института марксизма-ленинизма, готовившие его, и руководители Агитпропа, отвечавшие за его выпуск. Перестали вспоминать о Собрании сочинений Сталина узкое руководство, члены ПБ, даже сам автор. Вряд ли причиной прекращения работы над изданием послужили сложности составления очередного, четырнадцатого тома, ведь в него должны были войти статьи и выступления, интервью Сталина за 1934—1940 гг., не раз публиковавшиеся и в прессе, и отдельными брошюрами, и в сборнике «Вопросы ленинизма».

Причину такого экстраординарного события можно объяснить иным — стремлением узкого руководства выразить тем самым свое новое равнодушное отношение к тому, кто внешне еще почитался как живой бог. Но такое могло произойти лишь в одном случае — только тогда, когда Сталина отрешили бы от власти.

Еще один, на удивление аналогичный аргумент — неожиданный, без каких-либо объяснений отказ от выпуска в свет практически тогда же сборника «Переписка председателя Совета Народных Комиссаров СССР И.В. Сталина с премьер-министром Великобритании У. Черчиллем и президентом США Ф. Рузвельтом в годы Великой Отечественной войны». Работу по подготовке этой книги сотрудники МИДа под

руководством Молотова проделали в крайне сжатые сроки — начали 15 апреля 1950 г., а завершили 31 марта 1951 г. Однако именно тогда, когда пошла верстка (полностью редколлегия ее получила к 22 сентября 1951 г.)14, неустановленное лицо или лица приняли решение, следы которого в архивах пока еще не обнаружены: сборник не издавать. Вышел он только шесть лет спустя, в 1957 г., после XX съезда КПСС и «секретного» доклада Хрущева.

Разумеется, решение о закрытии этого издания можно объяснить чисто конъюнктурными соображениями, твердым намерением узкого руководства или самого Сталина в период обострения «холодной войны», в разгар формально локального конфликта в Корее, который в любой момент мог перерасти в глобальную ядерную катастрофу, не напоминать о былых союзнических отношениях с США и Великобританией, о боевом сотрудничестве трех великих держав. Так можно было бы объяснить происшедшее, но лишь в том случае, если бы данная акция оказалась единичной, если бы одновременно не последовало прекращение издания и Собрания сочинений Сталина.

Есть и другой, столь же нетрадиционный, необычный аргумент в пользу выдвинутой гипотезы. В 1949 г. в Москве началось строительство высотных зданий, в том числе и нового МГУ на Ленинских горах по проекту архитекторов Л.В. Руднева, С.Е. Чернышева, П.В. Абросимова, А.Ф. Хрякова, инженера В.Н. Насонова. В проекте предусматривалось, что центральный, самый высокий корпус нового МГУ будет увенчан огромной статуей Сталина. Этот вариант проекта многократно экспонировался, воспроизводился, даже в виде фотографии попал в третий том второго издания Большой советской энциклопедии как иллюстрация на вклейке перед страницей 221 к статье «Архитектура». Том был подписан к печати 17 мая 1950 г. Но уже полтора года спустя в девятом томе, подписанном к печати 3 декабря 1951 года, публикуется статья «Высотные

здания», а к ней, опять же как иллюстрация на вклейке, помещена фотография строительства здания МГУ с несвойственной энциклопедии точной фиксацией даты съемки — ноябрь 1951 г., но теперь уже со шпилем вместо грандиозной статуи Сталина, которая призвана была господствовать над столицей.

Данные, говорящие в пользу второй версии, на том не исчерпываются. Более весомым аргументом следует признать свидетельства самих соратников Сталина, и не спустя несколько десятилетий, когда может подвести память, поддавшаяся воздействию общего мнения, а сразу же, по свежим следам, их высказывания всего через четыре месяца после смерти Сталина.

Выступая в июле 1953 г. на пленуме ЦК КПСС, задним числом утвердившем отстранение Берия от всех занимаемых им постов, предание его суду за «попытку государственного переворота», члены нового руководства однозначно подтверждали, сами не замечая того, отход Сталина от решения каких-либо вопросов в рассматриваемый период.

Хрущев:«В последнее время товарищ Сталин бумаг не читал, людей не принимал, потому что здоровье у него было слабое».

Каганович:«Товарищ Сталин последнее время не мог так активно работать и участвовать в работе Политбюро».

И Хрущев, и Каганович употребили неопределенное выражение «в последнее время», что в равной степени могло относиться и к последним неделям, и последним месяцам, и годам жизни Сталина. Но два других участника пленума, не менее осведомленные люди, назвали более определенный, конкретный отрезок времени. Ворошилов:«Сталин в результате напряженной работы за последние годы(здесь и далее выделено мною. — Ю.Ж.) стал прихварывать». Микоян,остановившись на отношении Сталина к деятельности СЭВ, Военно-координационного комитета и секретариата

Информбюро — тех органов, которые играли в ту пору важнейшую роль в определении и регулировании отношений СССР со странами Восточного блока, указал точно: Сталин «в последние два годаперестал ими интересоваться» 15.

Итак, четыре человека, не одно десятилетие входившие в узкое руководство и потому знавшие многие тайны Кремля, на закрытом заседании — не для печати и не для широкой информации, — касаясь совершенно иной темы, проговорились, скорее всего невольно, и прямо подтвердили, что Сталин действительно отошел от дел приблизительно за два года до смерти.

. По сути, о том же рассказал в заявлении в Президиум ЦК КПСС, но уже позже, 19 июля 1954 г., ничего не знавший о происходившем на июльском Пленуме личный секретарь Сталина, А.Н. Поскребышев. «Хочу остановиться также, — писал Александр Николаевич, — и на вопросе обработки материалов, поступавших в адрес т. Сталина.

Порядок обработки материалов устанавливался т. Сталиным и заключался в следующем. Все материалы, поступавшие в адрес т. Сталина, за исключением весьма секретных материалов МГБ, просматривались лично мною и моим заместителем, затем докладывались т. Сталину устно или посылались ему по месту его нахождения. Просмотренные т.Сталиным материалы частично возвращались им(выделено мною. — Ю. Ж.) с соответствующими резолюциями для исполнения или передавались им непосредственно тому или иному члену Политбюро, а остальные оставались у него.По мере накопления материалов он вызывал меня для разбора этих бумаг, при этом давал указания, какие материалы оставить у него, а остальные увозить в особый сектор ЦК. Возвращенные материалы поступали в архив, где на них составлялась опись. Часть бумаг, требующих решения, направлялась или докладывалась вновь т. Сталину или направлялась членам ПБ,

секретарям ЦК, в зависимости от характера вопросов, на соответствующее рассмотрение. Весьма секретные материалы МГБ с надписью министров «вскрыть только лично» направлялись т. Сталину без вскрытия их в особом секторе ЦК»16.

Описывая специфику работы Сталина с документами, поступавшими на его рассмотрение и утверждение, Поскребышев опустил лишь одну деталь — не указал, когда же именно такой стиль возобладал. Однако на это довольно четко указывают и текст, и контекст. Указание — «министров» МГБ, что может относиться лишь к 1951—1952 г., а также что двумя абзацами выше Поскребышев живописал отношения Власика, свои и со Сталиным, в связи с финансовым скандалом, в котором Власика обвинили весной 1952 г.

В пользу второй версии имеются и более веские аргументы. Во-первых, письмо Сталина, отправленное им Маленкову 13 декабря 1950 г., то есть незадолго до принятия столь принципиального решения 16 февраля 1951 г. «Я задержался, — писал Сталин, — с возвращением в связи с плохой погодой в Москве и опасением гриппа. С наступлением морозов незамедлю быть на месте»17. Здесь обращает на себя внимание то обстоятельство, что в наиболее критический момент для страны, когда решался вопрос, быть или не быть ядерной войне, главу государства заботило лишь одно — боязнь заболеть гриппом. Он ставил возвращение к исполнению обязанностей в зависимость от погоды. И все же такому яркому, чисто человеческому документу можно было бы и не придавать большого значения, если бы не события, произошедшие 16 февраля следующего года.

Во-вторых, еще более показательным является «Журнал посетителей кремлевского кабинета Сталина», в котором Поскребышев скрупулезно фиксировал не только фамилии, но и время — часы и минуты — прихода и ухода посетителей Иосифа Виссарионовича. Это позволяет обнаружить более чем показатель-

ное. Спад работоспособности у Сталина начался в феврале 1950 года и достиг нижнего предела, стабилизировавшись в мае 1951 г. Если в 1950 г., с учетом 18-недельного отпуска (болезни?), чисто рабочих дней — приемов посетителей в кремлевском кабинете—у него было 73, в следующем — всего 48, то в 1952-м, когда Иосиф Виссарионович вовсе не уходил в отпуск (не болел?), — 45. Для сравнения можно использовать аналогичные данные за предыдущий период: в 1947 г. у Сталина рабочих дней было 136, в 1948-м — 122, в 1949-м — 113. И это при ставших обычными трехмесячных отпусках.

Столь же показательным является число рабочих дней у Сталина и по месяцам: в январе 1951 г. их было 10, в феврале — 6, марте — 7, апреле — 8, мае — 5, июне — 3, июле — 5, августе — 4. После очередного, на этот раз полугодового отпуска (болезни?), с 10 августа 1951 г. по 11 февраля 1952 г., Иосиф Виссарионович работал в своем кремлевском кабинете еще реже: в феврале — 3 дня, марте — 5, апреле — 4, мае — 2, июне — 5, июле — 5, августе — 3, сентябре — 4, октябре (когда проходил XIX съезд партии) -- 7, ноябре — 9, декабре — 418.

Разумеется, следует учитывать, что Сталин проводил заседания, встречи с членами узкого руководства, прием подчиненных и иностранных гостей не только в Кремле, но и на «ближней даче» — в Волынском, на окраине Москвы, в «Зеленой роще», «Холодной речке», «Мюссере» — своих резиденциях на Черноморском побережье Кавказа, в районе Сочи — Гагра. И тем не менее, даже без обращения к его недоступной «истории болезни», можно легко сделать единственно возможный вывод: Сталин если и вынужден был отрешиться от интенсивной, как прежде, повседневной работы из-за плохого самочувствия, то сделал это — неважно, добровольно или по принуждению — не в последние недели или месяцы жизни, а гораздо раньше.

Но чем бы ни было вызвано решение от 16 февраля 1951 г., с того дня власть в СССР обрела принципиально новую конструкцию. На вершине пирамиды, в неких заоблачных высях, пребывал дряхлеющий Сталин, сохранивший, несмотря ни на что, все свои официальные посты и должности. Реальные же рычаги управления, исключительное и монопольное право принимать окончательные решения по важнейшим для страны вопросам, оказались у нового «триумвирата», который, как прежде сам Сталин, как ядро ГКО в годы войны, соединял две ветви подлинной власти: государственной исполнительной, представленной Булганиным и Берия, и партийной — в лице Маленкова. Вместе с тем «триумвират» соединил, но уже вынужденно, выразителей различных взглядов о путях дальнейшего развития СССР, о его внутренней и внешней политике.

Булганин, в силу только того, что он являлся председателем Бюро по военно-промышленным и военным вопросам, и Берия, как направляющий всю работу в области ядерного оружия и ракетостроения, выражали интересы «ястребов». Эта часть властной элиты, широкого руководства полагала: страна должна прежде всего развивать тяжелую промышленность как основную базу оборонной; следует сохранять жесткий курс во внешней политике; не отступать перед натиском Запада, не уступать ему ни в чем, говорить с ним с позиции силы; подкреплять советскую позицию, требования дипломатов мощными вооруженными силами.

Маленков, судя по многим косвенным данным, сохранял приверженность более мягкому курсу, отражая взгляды той группы в широком руководстве, которую условно можно назвать «голубями». Они считали, что наличие у Советского Союза собственного ядерного оружия вполне достаточно для паритета с США. Это позволяет говорить с Западом на равных и потому следует прекратить «холодную войну», перейти к раз-

рядке; отказаться от бессмысленной гонки вооружений, от приоритета развития тяжелой промышленности; сосредоточить усилия на подъеме сельского хозяйства, кризисное состояние которого усиливалось с каждым месяцем; заняться должным образом легкой промышленностью, чтобы постепенно поднимать жизненный уровень населения.

На реальный баланс сил в «триумвирате», который и должен был предопределить победу одного из двух возможных курсов, воздействовало то, что Булганин, скорее всего, не играл самостоятельной, существенной роли. Он транслировал взгляды Сталина и вместе с тем поддерживал Берия, усиливая, собственно, именно его позицию. Кроме того, на соотношение сил должен был воздействовать, хотя и опосредованно, третий уровень власти, на котором после 16 февраля оказались члены прекратившей существование «семерки» и сохранявшегося уже чисто формально, лишившись прежней значимости после появления триумвирата, БП СМ СССР: Молотов, Микоян, Косыгин, Каганович. Всем им ради сохранения своих еще имевшихся властных полномочий непременно следовало ориентироваться либо на Булганина и Берия, либо на Маленкова, но до поры до времени, дабы не лишиться всего, вести себя предельно осмотрительно, не высказываться определенно, во всяком случае, до тех пор, пока не обозначится явный победитель, чтобы лишь в самую последнюю, решающую минуту примкнуть к нему.

В результате перемен гораздо большее, нежели в последние годы, значение приобрел четвертый уровень власти, включавший зампредов СМ СССР, секретарей ЦК, членов и кандидатов в члены ПБ — аутсайдеров: Малышев, Первухин, Сабуров, Тевосян, игравшие ключевые роли в экономике; Пономаренко, Суслов, Хрущев — контролировавшие партаппарат; Ворошилов и Шверник — просто как обладающие голосами, которые могли стать решающими на заседа-

ниях. Наконец, весьма возросла роль и следующего эшелона широкого руководства, членов ОБ: В.М. Андрианова — первого секретаря Ленинградского обкома, В.В. Кузнецова — председателя ВЦСПС, Л.З. Мехлиса — министра госконтроля, Н.А. Михайлова — первого секретаря ЦК ВЛКСМ, Н.С. Патоличева — первого секретаря ЦК КП(б) Белоруссии, Б.Н. Черноусова — председателя СМ РСФСР, а также министра госбезопасности B.C. Абакумова и фактического главы (из-за постоянной тяжелой болезни официального председателя А.А. Андреева) КПК М.Ф. Шкирятова.

Борьба за привлечение их как союзников, за усиление или ослабление их реального положения, воздействия на ход событий началась задолго до 16 февраля.

Еще 27 октября 1950 г. непоколебимого сторонника Сталина Мехлиса освободили от должности министра госконтроля «ввиду того, что по состоянию здоровья» ему «трудно исполнять обязанности». Назначили вместо него В.Н. Меркулова, бывшего министра госбезопасности, давнего, еще по Грузии, сотрудника и соратника Берия19.

Спустя два месяца, 31 декабря, реорганизовали руководство МГБ, окружив Абакумова, подчинявшегося только Сталину, людьми Берия и Маленкова. Постановление, принятое в тот день ПБ, гласило:

«Учитывая, что объем работы Министерства государственной безопасности СССР значительно увеличился в связи с передачей из МВД пограничных и внутренних войск, милиции, созданием новых оперативных управлений, а также для того, чтобы коллегиально рассматривать наиболее важные вопросы чекистской работы(выделено мною. — Ю. Ж.), Политбюро ЦК ВКП(б) постановляет:

1. Увеличить количество заместителей министра государственной безопасности СССР до 7 человек.

2. Утвердить заместителями министра государственной безопасности СССР: тов. Питовранова Е.П., освободив его от должности начальника 2-го Главного

управления МГБ СССР; тов. Аполлонова А.Н., освободив его от должности председателя Всесоюзного комитета по делам физической культуры и спорта при Совете Министров СССР; тов. Королева Н.А., освободив его от должности начальника 3-го главного управления МГБ СССР.

3. Утвердить т. Макарова В.Е. заместителем министра государственной безопасности СССР по кадрам, возложив на т. Макарова также обязанности по наблюдению за работой партийных организаций органов МГБ. Освободить тов. Свинелупова М.Г. от обязанностей заместителя министра государственной безопасности СССР по кадрам с использованием его на ответственной работе в системе органов МГБ».

Тем же постановлением утвердили и новых начальников главных управлений МГБ: Второго — Ф.Г. Шубнякова, Третьего — Я.А. Едунова, Четвертого — П.С. Мещанинова, по охране на железнодорожном и водном транспорте — С.А. Гоглидзе, начальником инспекции при министре — П.П. Кондакова25.

Практически одновременно, 30 декабря, реконструировали Агитпроп: разделили его, серьезно ослабив Суслова, на четыре самостоятельных отдела: пропаганды и агитации с заведующим М.А. Сусловым, науки и высших учебных заведений — с Ю.А. Ждановым, художественной литературы и искусства — с B.C. Кружковым, школ — с П.В. Зиминым. В тот же день Г.П. Громова назначили заведующим Административным отделом — на должность, освободившуюся после перевода В.Е. Макарова замминистром в МГБ, а заведующим Отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов вместо Громова — С.Д. Игнатьева, бывшего до того уполномоченным ЦК по Узбекской ССР Вскоре, 20 января 1951 г., весьма значительно усилилась роль Хрущева. Ему поручили, помимо руководства МК и МГК, еще и «наблюдение за работой ЦК КП(б) Украины». Перетряска партаппарата завершилась еще одним ударом по Суслову. 8 марта

ПБ приняло решение о прекращении издания органа Агитпропа, газеты «Культура и жизнь» и журнала «Партийное просвещение», являвшихся фактически рупором этого отдела21.

Сочтя такую подготовительную операцию завершенной, узкое руководство решительно реорганизовало структуру СМ СССР, существовавшую почти четыре года. 15 марта было ликвидировано пять из девяти отраслевых бюро — топливной промышленности, сельского хозяйства и заготовок, транспорта и связи, металлургии и геологии, культуры. Они были упразднены, чтобы замаскировать освобождение Берия, Маленкова и Молотова от дополнительных, ненужных теперь им, излишних и крайне обременительных обязанностей. Малышеву, Первухину, Сабурову и Тевосяну фактически была передана львиная доля работы в правительстве. Постановление как бы между прочим определило: «вопросы министерств и ведомств, входивших ранее в вышеуказанные бюро, должны рассматриваться непосредственно в бюро и Президиуме Совета Министров СССР». Заодно, и очень элегантно, был «задвинут» Ворошилов. Ему вверили надзор только за тремя добровольными обществами содействия: Советской Армии — Досарм, Военно-Морскому Флоту — Досфлот и авиации — Досав (в скором будущем их сольют в одну организацию - ДОСААФ).

Реорганизация структуры СМ СССР на Маленкове практически не отразилась, все его полномочия по контролю за аграрным сектором давно уже находились у секретаря ЦК ВКП(б) Пономаренко. 27 октября 1950 г. его по совместительству назначили министром заготовок СССР. Но обязанности другого члена «триумвирата» были оговорены особо. «Тов. Берия обязать половину своего рабочего времени отдавать делу №1, №2 и №3» — то есть руководству Первым и Вторым главными управлениями при СМ СССР,

занимавшимися ядерной программой, а также той частью Спецкомитета, которая вела разработку и создание ракетного оружия22.

Только затем произошло то, что в Советском Союзе обычно свидетельствовало о скорой и радикальной перемене политического курса. 23 июня 1951 г. Суслова освободили от обязанностей главного редактора «Правды», назначив на вакантное место Л. Ф. Ильичева23.

 


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 149 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 9 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 | Глава 14 | Глава 15 | Глава 16 | Глава 17 | Глава 18 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 19| Глава 20

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.025 сек.)