Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 37. В окна полицейского участка струился солнечный свет, но кабинет Гейб освещали лампы

 

В окна полицейского участка струился солнечный свет, но кабинет Гейб освещали лампы дневного света. На столе шуршали бумаги, в мусорной корзине лежали две пустые бутылки из-под бренди да кучка серого сигаретного пепла.

— Ну и натворила ты дел, — сказала Гейб, скрестив на груди руки. — Ты напрочь уничтожила «Риггер-холл», от него даже щепки не осталось. А уж труп мы даже искать не стали. Таким образом, все, что у нас есть, это твое слово...

— Новые убийства были? — спросила я. — Нет? Отлично.

Гейб вздохнула.

— Я верю тебе, Дэнни. Просто я... черт возьми. Ты знала, да? Знала, что это было ка пожирателя?

Я пожала плечами, глядя на ее стол. Что я могла ответить? Я должна была замкнуть этот круг, и я это сделала. Почему? Может быть, потому, что оказалась самой сильной, а может быть, просто по воле случая.

Какое это имеет значение? Все позади. Дело закончено. Я больше не слышу тихого шепота Кристабель. Надеюсь, там, где она сейчас, ей хорошо.

Из соседних комнат доносились телефонные звонки; я слышала, как кто-то повысил голос, добираясь до кульминации анекдота. Послышался дружный хохот. Меня окружали запахи людей, от которых я защищалась своим демонским ароматом.

Теперь я знала, как это делается.

— Прости, Гейб. Он был... это было...

Лежащий у меня на коленях меч тихо зазвенел. Откинув со лба прядь черных волос, я спрятала ее за ухо.

— Понимаешь, любой человек мне бы только помешал. Если бы ты направила мне на помощь отряд копов, от них мокрого места не осталось бы.

Странное дело: мой голос звучал твердо и уверенно. Я сглотнула слюну.

— Должно быть, еще в школе Келлер начал превращаться в естественного пожирателя, а Мирович только ускорил этот процесс. Скорее всего, Келлер думал, что его ка крепко спит и не проснется, поэтому считал себя в полной безопасности. Так он и прожил все десять лет, думая, будто Мирович погиб, и держась от Сент-Сити и «Риггер-холла» как можно дальше. Его дяде даже удалось раздобыть для себя дипломатическую должность в Пучкине — чтобы забрать с собой племянника, как я думаю.

«Вот почему мы не смогли о нем ничего узнать: вся информация, касающаяся дипломатов, обычно засекречена».

— А потом Мирович внезапно ожил, — сказала Гейб и поежилась. — О Гадес!

Я кивнула.

— Серебряные ожерелья стали своего рода астральной связью: надежной, незаметной и не поддающейся обнаружению. Раб-носильщик сам приводил Мировича прямо к дверям очередной жертвы. Ему даже не нужно было взламывать энергетическую защиту — они открывали ему сами, ведь у них тоже были серебряные ожерелья, реагировавшие на те самые глифы, которые сам же Келлер и начертил. Они-то думали, что защищают себя от Мировича, — и погибали, убитые своей же защитой.

А потом Мирович копался у них в мозгу, извлекая из него ту свою часть, которую у него забрали. Теперь понятно, почему ни одна из жертв не могла говорить: их мозг подвергался страшному насилию, последствия которого длятся очень и очень долго.

Вот что меня спасло: в моем мозгу не было ни одной частицы Мировича; кроме того, я отчаянно сопротивлялась, и он просто не успел разрушить мой мозг. Меня спасли воспоминания.

И конечно, Джафримель.

Я поежилась, вспомнив, как пальцы, длинные и скользкие, словно червяки, копались у меня в голове. Мне сразу стало холодно, но знак на плече начал испускать теплые волны, стараясь меня успокоить. Выпрямившись, я взглянула на лакированные ножны, лежащие у меня на коленях. Оттуда на меня смотрело мое искаженное отражение.

— Зачем же в таком случае он убил своего дядю? — спросила Гейб; откинувшись на спинку стула, она внимательно смотрела на меня.

Подняв глаза, я взглянула ей в лицо — и впервые увидела у ее виска седую прядь. Ничего, это всего лишь несколько волосков, Гейб по-прежнему полна сил.

Я пожала плечами.

— Здесь, в Сент-Сити, дядя стал для него помехой. Если бы полиция начала разыскивать всех бывших учеников «Риггер-холла», то дядя, скорее всего, вывел бы ее на верный след. Либо так, либо дядя сам начал о чем-то догадываться. Этого мы уже никогда не узнаем. Вот почему защитное поле дома, в котором жил Смит, оказалось целым: Келлеру просто не нужно было его взламывать.

И все же, если бы не Кристабель, я бы ни о чем не догадалась. Это она направляла меня, стоя за моим плечом. Впрочем, зачем гадать? Лучше спокойно отправить эту тайну в серую землю под названием «Не надо об этом думать».

Мы замолчали, хотя вопросы так и вертелись у нас на языке. Гейб не стала спрашивать, где я пропадала три дня после того, как уничтожила «Риггер-холл», где вымылась; она даже не спросила, как я себя чувствую. Вместо этого она держалась чуть отстраненно и холодно, с профессиональным спокойствием выслушав весь мой двухчасовой рассказ о последних событиях, который был записан на пленку. После этого мы смогли немного поговорить. Ну что ж, дело завершено. Преступление раскрыто.

Игра окончена.

— Дэнни, — сказала Гейб, пристально глядя мне в глаза, — ты... как-то изменилась. Я... я знаю, что для тебя значил Джейс. Так вот, если тебе захочется поговорить, если тебе что-нибудь понадобится...

— То я тебе позвоню, — кивнув, пообещала я.

Я увидела «гусиные лапки» в уголках ее глаз, увидела морщинки, которые постепенно начали появляться на лице. Странно — Гейб как-то быстро начала стареть; редкое явление для псиона. Ведь она — коп до мозга костей, который легко доработает до пенсии, а потом, возможно, устроится на работу в охрану. Но Гейб очень устала. Устала, несмотря на свое невероятное упрямство.

А я? Я никогда не состарюсь. Я всегда буду такой, как сейчас. Но когда Гейб умрет — кто будет меня помнить?

Значит, когда уже некому будет меня помнить, я тоже умру?

— Гейб, — сказала я и резко встала. Правая нога еще побаливала, несмотря на фантастическую способность моего тела к исцелению. Я начала мучительно подбирать слова. — Послушай, я же... понимаешь, я... будь осторожна, хорошо? Береги себя.

— Ты говоришь так, будто отправляешься на казнь, а не уезжаешь в отпуск, — рассмеявшись, сказала Гейб.

Возможно, в недалеком будущем ее ждет повышение, а пока она получила золотую медаль и серебряный диск — денежную премию за успешно раскрытое преступление. Теперь благодаря этому диску она сможет беспрепятственно обращаться за помощью в контору Николая, расположенную в самом центре города. Золотая медаль была наградой за отличную службу. Добавьте к этому хорошую премию, в которой Гейб не нуждалась, а также благосклонность Верховной Власти Сент-Сити, и вы поймете, что Гейб получила все награды, о которых можно было мечтать. А это значит, и я теперь смогу спокойно отдохнуть, зная, что Гейб ничто не угрожает.

Оставался последний вопрос.

— Как Эдди? — спросила я.

Гейб пожала плечами.

— Нормально. Думаю, внимательно следит за расследованием.

Я кивнула. Хорошая новость.

— Скажи ему... скажи ему, я убила Мировича, убила собственной рукой. Он больше не вернется. — При звуках имени Мировича желудок сразу напрягся; последние отзвуки шелестящего шепота директора слабо отозвались в самых дальних уголках мозга. — Передай ему, что Данте дает слово: Мировича больше нет.

Гейб задумчиво кивнула; изумруд на ее щеке вспыхнул.

— Дэнни, — мягко сказала она, словно забыв, что мы находимся в ее офисе. — Послушай, я... мне очень жаль. Если ты... в смысле, если...

Я нахмурилась. Затем шагнула вперед и положила меч на стул, с которого только что встала. И распростерла руки. Секундное замешательство — и Гейб бросилась ко мне, крепко меня обняв. Она была такой маленькой, что, не достав до плеча, уткнулась мне в грудь, но я все равно крепко прижала ее к себе. Она ответила мне столь же крепким объятием.

— Ты моя подруга, Гейб, — срывающимся голосом прошептала я. — Майнутш.

— Майнутш, — как эхо, отозвалась она. Потом шмыгнула носом, словно у нее был насморк. — Ты уж мне поверь. А теперь — уходи, отправляйся в свой отпуск. Если я тебе понадоблюсь — звони.

— Ты тоже. Передай привет Эдди.

Мы разжали руки. Я подхватила свой меч. Повернулась. Сделала четыре шага. Пятый оказался самым трудным. Но я его сделала. Я уже заворачивала за угол, когда Гейб меня окликнула:

— Дэнни! Последний вопрос.

Я обернулась, рукоятью меча отбросив с лица прядь волос. Мой изумруд коротко вспыхнул.

Гейб снова уселась за свой стол. На ее щеках блестели слезы, глаза были красными. Мне было плохо ее видно — из-за слез изображение Гейб плыло и качалось.

— Зачем ты сожгла свой дом, Данте?

Что я могла ответить? Немного подумав, я нашла простой ответ:

— Это была дань. Дань мертвым, понимаешь? — Из моего глаза выкатилась слеза и скользнула вниз, на мой изумруд, на мои губы, растянувшиеся в слабой улыбке. — Боги сказали мне, что мертвые будут меня ждать. Прощай, Габриель. Да сохранит тебя Гадес.

Я вышла на улицу. По небу плыли тучи, начинало смеркаться — зимой смеркается рано. Репортеров возле здания не было — все они умчались в Северный район, где разгорелся грандиозный скандал с участием одного высокопоставленного чиновника юстиции, трех проституток, двух миллионов кредиток и одного плазменника. Я же — к моему великому облегчению и счастью — была уже в прошлом, забытая всеми.

Сверху послышался гул — ко мне, глухо ворча, спускался черный сверкающий «лимузин». Мягко скрипнули рессоры, и машина остановилась; откинулась боковая дверца. Едва дождавшись этого момента, я запрыгнула в салон и глубоко вдохнула прохладный воздух, за которым следил специальный климат-контроль.

Внутри салон сиял идеальной чистотой; матово поблескивала обивка из искусственной кожи. На специальном крючке висел искореженный, поцарапанный дотануки; его почерневший клинок все еще немного вибрировал от того последнего удара, которым он надеялся поразить врага. Если бы тогда со мной был Джафримель, Мирович не смог бы на меня наброситься и Джейс, возможно, остался бы жив.

Подумав об этом, я почувствовала легкий укол совести — меня по-прежнему мучило чувство вины. Но постепенно боль прошла. Свой последний долг я отдам Джейсу по-своему и в свое время. Думать об этом сейчас не было сил.

Тихонько вздохнув, я вытерла щеку тыльной стороной ладони.

Джафримель, напрягшись, молча сидел рядом со мной. Когда дверца закрылась, я придвинулась к нему поближе. От гула двигателя у меня, как обычно, застучали зубы; «лимузин» плавно взмыл вверх.

Плюхнувшись на мягкое сиденье, я издала глубокий, самый глубокий вздох.

— У тебя все? — холодно и насмешливо спросил демон, совсем как в тот раз, когда мы впервые встретились.

Он смотрел прямо перед собой, и мне был виден его четкий профиль.

Мне пришлось долго его упрашивать, прежде чем он согласился подождать меня в машине, пока я буду улаживать свои дела с Гейб. Раз за разом он упрямо повторял, что теперь, когда он вновь обрел физическую оболочку и начал жить, он просто не может отпустить меня в одиночку разгуливать по Сент-Сити. С него и так хватит — когда он понял, что я решила сама расправиться с Мировичем, он впервые узнал, что такое страх, которого не испытывал никогда за всю свою долгую жизнь демона.

Он сдался лишь после того, как я применила запрещенный прием — принялась безудержно рыдать. Только тогда он согласился отпустить меня на встречу с Гейб.

— Все, — ответила я. — Дело закрыто. Теперь Гейб займется другими делами. А о тебе людям знать необязательно. К чему нам лишние вопросы?

— Хм, — произнес он и обнял меня за плечи.

Крепко прижавшись к нему, я глубоко вздохнула, когда меня окутали его тепло и его аура. Я положила голову ему на плечо, а он нежно прижался щекой к моей макушке.

— А у тебя будут ко мне вопросы?

Я закрыла глаза. Кажется, сейчас опять польются слезы. А я-то надеялась, что больше не стану распускать нюни.

— Я думала, ты умер, — в сотый раз повторила я. — Я до сих пор боюсь, что ты исчезнешь. Вот сейчас я проснусь — а тебя нет.

— Я же говорил: пока живешь ты, живу и я, — спокойно ответил демон, удобнее устраиваясь на сиденье. Я прижалась к нему. — Я никогда не оставлю тебя, Данте.

— Скажи, а если бы я погрузила твои... останки в бочонок с кровью, ты бы... ожил? — спросила я, чувствуя, как внезапно загорелись щеки.

Когда «лимузин» остановился перед полицейским участком, и мне нужно было идти на встречу с Гейб, я ужасно боялась, что в мое отсутствие Джафримель исчезнет. Надеждой мне служило только одно: его знак на моем плече, который пульсировал, распространяя по телу теплые волны. И все же мне было этого мало — я хотела слышать голос Джафримеля, хотела с ним разговаривать, но больше всего на свете я хотела оказаться в его крепких, сильных руках, хотела почувствовать прикосновение его кожи.

— Весьма вероятно, — ответил Джафримель. — Первое... воскрешение... всегда самое трудное.

— А тот огонь и рухнувшая защита моего дома...

— Я с тобой, разве нет? — насмешливо сказал демон и ласково погладил меня по щеке. От этого прикосновения в ушах сразу оборвался и навсегда затих царапающий слух предсмертный визг Мировича. — Мы недолго пробыли в разлуке, Данте. Для таких, как мы, недолго.

— Для меня — долго, — буркнула я, чувствуя, как вновь заколотилось сердце. — Если бы я знала... если бы кто-нибудь мне сказал... Джейс был бы жив.

— Ты сама говорила, что боги не дали тебе вступить в царство смерти. Возможно, они ждали его, — задумчиво сказал Джафримель.

Тем временем «лимузин», сделав крутой разворот, взмыл высоко вверх и направился на юго-восток. Внизу показался залив. Вечернее солнце играло в его волнах; над водой то и дело проносились ховеры, их темные тени скользили по земле, словно тела огромных рыб. Я смотрела вниз, на знакомые очертания Сент-Сити, в то время как демон внимательно разглядывал мою правую руку, сжимая ее своими пальцами.

— Прости, Данте. Мне нужно было тебе все рассказать.

— У тебя не было времени, мы же преследовали Сантино. Ладно, какое это теперь имеет значение?

Вот уж нет — это имело значение, и очень большое. Но... кто я такая, чтобы об этом говорить? Если демона мало беспокоило, что я бросила его в доме, который сама же и подожгла, то как после этого я могу упрекать его в том, что он чего-то мне не рассказал? Все, хватит об этом. Я и так получила больше, чем заслуживала.

— А куда мы едем? — спросила я и добавила: — Ты... ты на меня сердишься?

Клянусь Анубисом, я опять заговорила как ребенок. Простит ли он мне Джейса? Но ведь я удерживала его при себе только ради того, чтобы он напоминал мне, какой я когда-то была. Простит ли мне любовь к человеку? Но ведь, любя человека, я никогда не забывала о нем, демоне.

Демон.

Мой демон. Один из многих. Надеюсь, он никогда не причинит мне боли.

Джафримель шевельнулся, осторожно высвободил свою руку и, взяв меня за подбородок, заглянул мне в глаза. В его темных глазах вспыхнули зеленые искорки, словно свет, мелькнувший на дне глубокого колодца.

— Ты хочешь спросить, не ревную ли я. Знаешь, я вспомнил один разговор: ты провела спарринг-бой, после которого я сказал тебе, что не позволю использовать себя, чтобы вызвать ревность шамана.

Как хорошо, что полудемоны не краснеют. Во всяком случае, надеюсь, я не покраснела, хотя щеки у меня горели. Глаза демона потемнели и стали задумчивыми, зеленые искорки исчезли; при мысли о прикосновении его теплой кожи по телу пробежала горячая волна. Как все-таки я плохо его знаю — и как мало знаю о том, в кого он меня превратил.

Хедайра.

Что же это такое? Может быть, он скоро об этом расскажет?

Демон провел пальцем по моей щеке. Я прикрыла глаза. Затем он заговорил — нежно, словно лаская мое тело, которое сразу напряглось, как струна.

— Как я мог тебя ревновать, если все это время ты тосковала обо мне, Данте?

И тут я кое-что вспомнила.

— Люцифер, — сказала я. — Он говорил, якобы пытался с тобой связаться. После этого я догадалась, что...

Джафримель пожал плечами.

— Чем ты ему обязана? — спросил он и наклонился ко мне.

У меня заколотилось сердце. Глаза стали сухими, голова заболела, словно ее начали колоть иголками. Я не могла думать о Джейсе без слез и сердечной боли, не могла думать о «Риггер-холле» без содрогания. Понадобится еще много времени, чтобы окончательно зажили ментальные раны, нанесенные мне Мировичем, и чтобы полностью исцелилось мое демонское тело. Джафримель сказал, мол, все произойдет очень быстро, но, боюсь, у нас с ним разные представления о времени.

Впрочем, он рядом со мной, а это значит, исцеление действительно пойдет очень быстро. Но покинут ли меня горе и чувство вины? Хочу ли я, чтобы они меня покинули? Останусь ли я человеком, если больше не буду испытывать этих чувств?

— Данте, — окликнул меня Джафримель.

— Послушай, последний раз, когда я встречалась с дьяволом, он забрал Яйцо назад.

Я говорила с трудом, задыхаясь.

«Потом он посылал мне письма. Если он пришлет еще одно, что ты с ним сделаешь, Джафримель, — бросишь в корзину для мусора? Или прочтешь? Когда он узнает, что ты жив, что он сделает?»

Нет, я не стану об этом думать.

— Раз забрал, пусть теперь подождет, — сказал Джафримель и прижался губами к моим губам.

Я больше не спрашивала, куда мы едем. Это не имело значения.

 


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 79 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 26 | Глава 27 | Глава 28 | Глава 29 | Глава 30 | Глава 31 | Глава 32 | Глава 33 | Глава 34 | Глава 35 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 36| Глоссарий

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.016 сек.)