Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

О НЕВЕЖЕСТВЕ


Из "Речи философа о невежестве", обращенной к работникам театра

Философ. Да будет мне позволено сказать, что причины страданий и бед неизвестны очень многим из тех, кто страдает и терпит беды. Вместе с тем они известны уже довольно значительному числу людей. Многим из числа этих последних известны также методы угнетения. Однако лишь очень немногие знают, как устранить угнетателей. Устранение угнетателей станет возможным лишь тогда, когда достаточное число людей будет знакомо с истоками своих страданий и бед, а также с доподлинными методами и средствами устранения мучителей. Следовательно, очень важно сообщать эти знания возможно большему числу людей. А это нелегко, как бы вы ни подошли к этой задаче. Сегодня я хотел бы поговорить с вами, работниками театра, о том, что вы могли бы сделать для этого.

Философ. Для всех нас характерны весьма смутные представления о том, к чему ведут наши поступки, сплошь и рядом мы и сами не знаем, ради чего мы их совершаем. Наука чрезвычайно вяло борется с предрассудками в этой области. В качестве главных побудительных причин того или иного поступка всегда называют такие спорные мотивы, как алчность, честолюбие, гнев, ревность, трусость и так далее. Когда мы оглядываемся на содеянное, нам кажется, что ему предшествовали определенные расчеты, известная оценка нашего тогдашнего положения, какие-то планы, учет препятствий, находившихся за пределами нашей сферы влияния. В действительности мы вовсе не производили подобных расчетов, просто наши тогдашние поступки заставляют нас полагать, что такие расчеты были. Мы лишь смутно ощущаем, что каждое наше решение зависит от очень многих обстоятельств. Мы чувствуем, что каким-то образом все связано между собой, но какова эта связь, мы не знаем. Так толпа узнает о ценах на хлеб, об объявлении войны, о наступлении безработицы, равно как и о стихийных бедствиях, о землетрясении или наводнении. Долгое время казалось, что стихийные бедствия затрагивают лишь какую-то часть людей или же нарушают лишь какую-то часть привычек всех и каждого. Только позднее стало очевидно, что обыденная жизнь ныне вообще утратила обыденность, и это равно касается всех людей. Что-то было упущено, в чем-то совершена ошибка. Нависла угроза над широкими слоями людей, но эти широкие слои не поспешили объединиться для защиты своих интересов.

Философ. Люди плохо знают самих себя, и в этом причина того, что они извлекают столь мало пользы из своих знаний о природе. Они знают, почему брошенный камень падает на землю так, а не иначе, но отчего человек, бросающий камень, поступает именно так, а не иначе, - этого они не знают. И потому они умеют справляться с землетрясениями, но не ведают, как подойти к себе подобным. Всякий раз, когда я отплываю с этого острова, я страшусь, "как бы корабль не попал в бурю и не затонул. Но в действительности я страшусь не моря, а тех, кто маг бы вытащить меня из волн.

Философ. Поскольку современный человек живет в крупных коллективах и во всем зависит от них, причем каждый живет одновременно в нескольких коллективах, то чего бы он ни добивался, ему всегда приходится идти долгим кружным путем. Может показаться, будто от его собственных решений уже ничего не зависит. В действительности же просто становится все труднее принимать решения.

Философ. Древние усматривали цель трагедии в том, чтобы возбуждать страх и сострадание. И теперь это была бы достойная цель, если бы только под страхом понимали страх перед людьми, а под состраданием - сострадание к людям. Театр таким образом помогал бы устранить те условия в человеческом обществе, из-за которых людям приходится бояться друг друга или испытывать друг к другу сострадание. Потому что ныне судьбой человека управляет человек.

Философ. На первый взгляд, истоки очень многих трагедий лежат вне пределов досягаемости тех, на кого эти трагедии обрушиваются.
Завлит. На первый взгляд?
Философ. Конечно, только на первый взгляд. Ничто человеческое не может лежать за пределами досягаемости человека, и трагедии эти порождены людьми.
Завлит. Пусть так, театру от этого не легче. Прежде противники сталкивались друг с другом на сцене. А как это сделать сейчас? Человек, находящийся в Чикаго, может привести в движение аппарат, который в Ирландии с равным успехом раздавит и десять, и десять тысяч человек.
Философ. Значит, этот аппарат достиг Ирландии. Столкнуть противников на сцене, как и прежде, вполне возможно. Правда, для этого нужны серьезные изменения в технике. Многие человеческие свойства и страсти, которым прежде придавалось большее значение, теперь утратили его. Но зато их место заняли другие. Как бы то ни было, чтобы хоть что-то понять, необходимо перевести взгляд с единичных людей на крупные противоборствующие коллективы.

Философ. Для поучения зрителей недостаточно того или другого события, увиденного на сцене. Увидеть - еще не значит понять.
Завлит. Ты что же, хотел бы еще получить комментарий?
Философ. Да, или хоть какой-нибудь комментирующий элемент в спектакле.
Завлит. А почему бы не учиться на переживаниях? Ведь в театре не только смотрят, но и сопереживают. Может ли быть лучшая наука?
Философ. Если так, нам следовало бы рассмотреть, как люди учатся на сопереживании при отсутствии какого бы то ни было комментирующего элемента. Прежде всего существует ряд факторов, препятствующих такому обучению и, следовательно, поумнению в результате сопереживания, например, когда определенные изменения в ситуации происходят слишком медленно, как говорится, подспудно. Или же, если внимание зрителя отвлечено другими событиями, разыгрывающимися одновременно с первым. А также если зритель начинает искать причину совершившегося в событиях, не имеющих с ней ничего общего. Или, наконец, если сопереживающий зритель обременен серьезными предрассудками.
Завлит. А разве он не может освободиться от них под влиянием определенных переживаний?
Философ. Только если он успеет поразмыслить. А этому также могут помешать все те препятствия, о которых я говорил.
Завлит. Но разве самостоятельный опыт - не лучшая наука?
Философ. Сопереживание, которое дает театр, - это еще не самостоятельный опыт. Было бы ошибкой рассматривать каждое переживание как эксперимент и пытаться извлечь из него все те преимущества, которые может дать опыт. Между переживанием и опытом существует огромная разница.
Актер. Уж ты сделай мне одолжение - не разъясняй во всех подробностях эту разницу, мне все и так ясно.
Завлит. А как ты расцениваешь передачу непосредственных движений человеческой души? Например, когда отвратительные поступки вызывают отвращение или же когда в результате отвращения, вызванного сопереживанием, усиливается прежнее отвращение зрителя к чему бы то ни было?
Философ. Случай, когда отвратительные явления (в их сценическом отображении) вызывают отвращение, не относится к предмету нашего спора, поскольку, соответственно театральной практике, это отвращение властно и заразительно выражается на сцене одним из персонажей. Знакомы ли вам опыты физиолога Павлова с собаками?
Актер. Выкладывай! Наконец-то мы хоть услышим какие-то факты.
Философ. Разумеется, это только пример. Люди - не собаки, хотя, как вы скоро сами убедитесь, вы у себя в театре обращаетесь с ними именно как с собаками. Павлов бросал собакам мясо и одновременно звонил в колокольчик. Он измерил количество слюны, выделяемое собакой при виде мяса. Затем он стал звонить в колокольчик, уже не угощая собак мясом. Измерения показали, что и в данном случае у собак выделялась слюна. Слюна нужна собакам только для переваривания мяса, а никак не для того, чтобы слушать звон колокольчика, но все равно у животных выделялась слюна.
Завлит. Вывод?
Философ. Ваши зрители испытывают чрезвычайно сложные, разнообразные и насыщенные впечатления, которые можно сравнить с переживаниями павловских собак, в частности с кормлением под звон колокольчика. Допустим, что реакция, вызванная вашими усилиями, впоследствии проявится при таких жизненных обстоятельствах, которые будут включать лишь некоторые элементы из тех, что зритель наблюдал в вашем театре, возможно, как раз побочные элементы. А это означало бы, что вы искалечили этих людей, подобно тому как искалечил своих собак Павлов. Сказанное, естественно, относится и к самой жизни: даже переживая подлинные события, люди поддаются аналогичным заблуждениям: они учатся не тому, что нужно.
Актриса. Примадонна просит привести пример.
Философ. Многие обыватели реагируют на революции так, словно дело идет лишь о битье стекол в их лавках.
Завлит. В этом есть доля правды. Помню, однажды мы поставили пьесу о Коммуне. Там была сцена народного бунта. Сначала мы со всей реалистичностью показали, как взбунтовавшаяся толпа разрушает лавку. Но потом мы отказались от этого, потому что не хотели выставлять Коммуну врагом мелких торговцев. И картина народного бунта сразу утратила реалистичность.
Актер. Неудачный пример! Было бы достаточно показать, что лавочник не придает особого значения "побочному элементу".
Завлит. Чепуха! Ни один лавочник не смог бы вжиться в подобную ситуацию.
Философ. Боюсь, что ты прав. Нет, от таких реалистических штрихов вы должны отказываться.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 159 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ФРАГМЕНТЫ К ЧЕТВЕРТОЙ НОЧИ | НОЧЬ ПЕРВАЯ | НАТУРАЛИЗМ | РАССУЖДЕНИЯ ФИЛОСОФА О МАРКСИЗМЕ | ТИП "К" И ТИП "П" В ДРАМАТУРГИИ | УЛИЧНАЯ СЦЕНА | О ТЕАТРАЛЬНОСТИ ФАШИЗМА | РЕЧЬ АКТЕРА О ПРИНЦИПАХ ИЗОБРАЖЕНИЯ МЕЛКОГО НАЦИСТА | ОТМЕНА ИЛЛЮЗИИ И ВЖИВАНИЯ | ШЕКСПИРОВСКИЙ ТЕАТР |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ВЖИВАНИЕ| ЧТО ЗАНИМАЕТ ФИЛОСОФА В ТЕАТРЕ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.006 сек.)