Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Основы дискурсивной эвристики

Методология как научная категория | И круг чтения | Общий взгляд на методологию исследования СМИ | ИССЛЕДОВАТЕЛИ И ИССЛЕДОВАНИЯ | Выбор места в исследовательском мире | Типы исследователей и типы открытий | Путь к высотам | Структура научной парадигмы | Проблема терминологии | Социально-мировоззренческая позиция исследователя |


Читайте также:
  1. III. СТРУКТУРА, ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И КАДРЫ ПРОФСОЮЗНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ СТУДЕНТОВ
  2. III. СТРУКТУРА, ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ПРОФСОЮЗНЫЕ КАДРЫ ПЕРВИЧНОЙ ПРОФСОЮЗНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
  3. Агаджанян Н.А. Основы физиологии человека. М., 2004.
  4. Ассимиляция теневой основы
  5. Блок 2. Основы медицинской статистики.
  6. Валентей Д.И., КвашаА.Я. Основы демографии. М., 1989. С. 7-8.
  7. Вебинар №1. «Основы рационального питания и их применение в фитнес-тренинге».

В привычном, устоявшемся значении дискурс (лат. discursus — рассужде­ние, довод, аргумент) — совокупность логико-методологических средств,

используемых в исследовании в ходе осмысления проблемы и разработки характеристики предмета. (Другое дополняющее на основе современных разработок использование понятия «дискурс» используется в разделах о процессе исследования, объяснении и обосновании). Дискурсивная эврис­тика многокомпонентна.


CM

Первое. Прежде всего — это владение системой общеметодологических научных принципов и последовательное применение их. Конечно, нередко принципы формулируются на произвольных началах. Субъективистских, вне связи с объективными закономерностями функционирования и развития журналистики при игнорировании накопленного объективного знания. И объективистских, когда даже все обнаруженные стороны явления рассма­триваются тщательно, но вне внутренних закономерных связей и без обра­щения к его месту и значению в системе «рядоположенных» журналистских и общественных явлений.

Роль научных принципов методологии — общая ориентация исследова­теля, проявляющаяся в формировании подходов к исследованию, его архи­тектонике, а затем получению, систематизации, интерпретации полученных данных. Поэтому так важно их возможно полное перечисление. Причем вер­ность принципов требует от исследователя верности принципам. Но отно­ситься к ним следует не догматически, а творчески: и принципы находятся в становлении и развитии, и применение их требует креативного своеобра­зия в конкретных исследовательских ситуациях.

Принцип объективности, независимости истины от исследователя, тре­бующий от субъекта познания стремления к максимально возможному в дан­ных условиях разумному проникновению в сущность изучаемого при исполь­зовании разнообразных познавательных механизмов. Понимание неизбежности разного рода неадекватных характеристик (их неполноты, ча­стичности, моментов заблуждений, ошибок и т.д.) не может служить основа­нием для релятивизма, признания «множественности» истин (хотя пойман­ная жар-птица истины всегда относительна), а тем более субъективизма. Разумеется, характеристика журналистики как «четвертой власти» может иметь множество интерпретаций (и даже отрицательных), но движение к адекватному пониманию роли СМИ в демократическом обществе не может не вести ко все более объективным представлениям о журналистике как ин­струмента непосредственной демократии и, затем, к выработке путей адек­ватной реализации ее потенциальных «властных полномочий».

Принцип свободы мышления, предполагающий способность сомневать­ся, критичность (творчески ориентированную, а не «всеотрицающую») к ут­вердившимся идеям и признанным авторитетам, уход от догматизированных, кажущихся незыблемыми представлений, от привычных рамок суждений о предмете исследования. Разумеется, свобода мышления — вовсе не субъ­ективистский волюнтаризм.

Принцип системности, взаимосвязи, внутреннего и внешнего детерми­низма, единства, притом часто противоречивого, структурных частей изучае­мого явления и его «среды», что порождает состояние «единства и борьбы» "" противоположностей, часто называемого принципом дополнительности. II Противоречия (речь не о логической противоречивости утверждений!)


внутренне присущи явлениям, притом они могут быть «простыми», взаимодо­полняющими, а могут быть антиномичными (даже антагонистическими), предполагающими борьбу и «снятие» в ее результате, что ведет к новой характеристичности явления.

Принцип причинности, динамических и статистических причинно-след­ственных отношений, детерминизма эволюционных и революционных изме­нений. Поиск причин — внешних и внутренних факторов возникновения, формирования, развития, перехода в новое состояние, различных количест­венных и качественных изменений — требует творческих усилий исследова­теля, заботящегося не только о фактуальной характеристике явления.

Принцип развития, историзма, изменчивости, определяющий необходи­мость подхода к изучению журналистики под углом зрения качественно-ко­личественных трансформаций (генезиса, возникновения, становления, изме­нения, цикличности движения, закономерностей переходов и превращений, исчезновения). Развитие часто идет как борьба противоположностей и/или проявляется как «отрицания отрицания». Например, плюрализм отрицает монизм, а плюрализм «снимается» при нормальном развитии моноплюрализ­мом. Принцип развития предполагает, что теоретическое «берется» в исто­рической форме.

Принцип относительности, неполной адекватности эмпирических дан­ных, гипотез и основ их систематизации и интерпретации, т.е. решения задач исследования, поскольку познание бесконечно, а сам исследователь всегда в чем-то ограничен (знаниях, эвристических способностях, материале и т.д.). Кроме того, множественность причин и следствий, сложные взаимоотноше­ния их приводят к вариантности состояний родственных явлений, находя­щихся в разных условиях как объективных, так и субъективных.

Принцип соответствия предполагает необходимость соотносить новые факты, идеи и концепции с наличным знанием, вводить его в единую систе­му. Если же результаты новых исследований опровергают имеющиеся зна­ния (полностью или частично, утверждают их как частный случай и т.д.), то необходимо точно характеризовать их связи, по достоинству оценивая ре­зультаты, полученные предшественниками.

Принцип дополнительности требует различать противоречия формаль­но-логические (требующие преодоления) и органические, составляющие сторону и проявление сущности изучаемого предмета в его целостности. От исследователя требуется видеть комплементарность органических проти­воречий (в частности, непрерывности и дискретности, общего и частного) как природное свойство предмета и понимать роль и значение их в явлении.

Принцип конкретности истины ведет исследователя к пониманию не­разрывной целостности знания в единстве общего-особенного-единичного в явлении, притом в его временном и личностном своеобразии. Отсюда тре­бование поиска гармоничности знания.


LO


Принцип активности исследователя предполагает целенаправленное и эффективное в меру его способностей креативно-творческое использова­ние всех необходимых в конкретной ситуации парадигмальных «накопле­ний» — его концептуальных представлений о сущности журналистики и ме­тодологических средств исследования на базе и через призму его социально-мировоззренческой позиции. Принцип активности проявляется в специфическом для каждого исследователя форме апперцепции (лат. ad — к + perceptio — восприятие) — таком видении исследуемого явления, в ко­тором сопрягаются свойственные ему научно-журналистские, социально-фи­лософские (мировоззренческие), креативно-методологические установки — научная парадигма, приводимая исследователем в «рабочее состояние», что и предопределяет особенности эвристика (в широком смысле) — присущие ему механизмы решения исследовательских задач. Апперцепция предпола­гает целостность осознания предмета исследования в зависимости от харак­тера и уровня подготовленности и опыта исследователя.

В связи с этим нельзя не заметить, что принцип активности, как будто «выбивающийся» из этого ряда принципов, но на самом деле выступает в ро­ли интегратора различных сторон научной парадигмы.

При этом стремящийся «выйти» на истинное знание исследователь не мо­жет не избегать в своей работе субъективизма и объективизма. Субъекти­визм предполагает исследовательский «произвол» (изучаемое не рассматри­вается на фоне объективных необходимостей генезиса, функционирования и развития, внутренних и внешних связей и взаимодействий), произвольное «выхватывание» и толкование явлений СМИ. Объективизм кажется подхо­дом, более соответствующим реалиям журналистики. Более того, порой гово­рят, что такой подход лишен предвзятости и ориентирован только на полное соответствие реальностям. Но тем самым отвергается необходимость созна­тельной выработки и использования научной парадигмы (хотя нельзя не признать, что в ней могут содержаться и ложные посылки, что, разумеется, вредит исследованию). И поэтому всё, что находится перед глазами исследо­вателя, безоценочно констатируется как равно значимое, господствует фак­тографический подход («вот что было» или «вот что есть»), уход от поиска закономерных связей с прошлым и будущим...

Определяемые принципами дискурсивные возможности исследователя требуют «развертки» и конкретного проявления в совокупности осваивае­мых и применяемых исследовательских приемов и методов.

Второе. Методологические принципы и законы конкретизируются и де­тализируются в системе категорий (греч. kategoria — признак), которые представляют собой систему общенаучных понятий, «сетку» логико-интел­лектуальных средств, применяемых в исследовании как познавательных инструментов. В качестве таковых категории часто характеризуются по типу «монад» (взаимодействие, противоречие), «диад» (сущность — явление;


необходимое — случайное), реже — «триад» (общее — особенное — еди­ничное; свобода — необходимость — ответственность).

Категориальная «сетка» в принципе должна быть в достаточной степени известна даже начинающим исследователям, поскольку с нею они знакоми­лись в разных учебных курсах, прежде всего тех, где рассматривались про­блемы теории познания (гносеологии, эпистемологии). Здесь же, представ­ляется, достаточно краткого перечисления.

Изучая явления журналистики, необходимо понять, в чем заключается сущность изучаемого. Явление выступает как форма выражения сущности в неразрывной связи формы и содержания. И всегда важно ответить на во­прос — а почему именно в такой форме проявляется сущность изучаемого? Тогда важно обратиться к проблеме необходимости и случайности. Раскрыть необходимость в изучаемом — значит добиться понимания его внутренних закономерностей, выражающих сущностные свойства, тогда как случай­ность — поверхностная, незакономерная «оболочка».

Нельзя ли говорить, что «Известия» при А.И. Аджубее и его преемниках на посту главного редактора в сущности (еще мало тогда различимой, но уже ощущаемой в явлении) были провозвестниками необходимости «нового журнализма», рождающегося в демократической России? Значит ли это, что уже тогда возникли причины (необходимые основания) для того, чтобы в ка­честве следствия позднее появились в преобразованном форме такие изда­ния как «Литературная газета», «Московские новости», «Огонек», делавшие «погоду» в эпоху преобразований на рубеже 80-х и 90-х годов? И в чем при­чины трудностей и даже попятных движений в формировании «нового жур­нализма» в 90-е гг.? Теоретико-исторические исследования помогают отве­тить на эти вопросы.

Новое закономерно необходимое качество проявляется вовсе не обяза­тельно сразу и целиком, оно нарастает с «накоплениями» количества в меру наличных и реализуемых (в том числе через действия людей) возможностей, в той или иной форме «перетекающих» в действительность. При этом пе­реход может проходить как эволюционно, так и в форме резкого скачка — все зависит от характера и «силы» накопившихся внутренних и внешних про­тиворечий и характера разнонаправленных действующих сил, осознающих и стремящихся «снять» эти противоречия, по-своему видящие причины и следствия изменений в жизни общества вообще, СМИ, в частности.

Естественно поэтому, что всякий изучаемый индивидуальный «фрагмент» предстает в единстве общего, особенного и единичного. Причем пропорции могут быть самыми разными. Если общее связано с законом, сущностью, то единичное — со случайным, а особенное «располагается» между общим и единичным. Для российской журналистики разных эпох характерно такое явление как «толстый журнал» (от «Московского телеграфа» до «Нового ми­ра»). И при их изучении неизбежно возникает вопрос — что между ними


^


общего, что выделяется в какой-то группе журналов как особенное, а что су­губо единично для каждого. Интересно проследить динамику внутренней ор­ганизации и внешних отношений такого типа СМИ как «толстый журнал», возникшего в 20-х гг. XIX века, существенно менявшегося на протяжении XX и существующего в своеобразном виде поныне. И при этом на каждом этапе «сосуществование» «толстых журналов» выявляется в разных формах связи, взаимодействия — причем отношения могут проявляться в большом диапа­зоне (от сотрудничества до борьбы в разных, в том числе и антагонистичес­ких, формах).

Связи «опутывают» изучаемые явления в самых разнообразных формах (генетических, функциональных, причинно-следственных и т.д.). Изучая публицистику, невозможно не рассматривать ее связи с общественным мне­нием и как абстрактным контрагентом (законы публицистического творчест­ва прямо связаны с особенностями общественного мнения как феномена массового сознания), и как конкретным его состоянием (публицист при со­здании своих произведений не может не «учитывать» реалии текущего и те­кучего общественного мнения).

Следовательно, логический подход исследователя неизбежно сочетается с историческим. Ведь конкретное явление журналистики несет на себе «ос­татки» прошлого — и как развивающуюся позитивную традицию, и как «ро­димые пятна» негативных влияний. В частности, для журналистики, действу­ющей на подлинно демократических началах, необходимо присущ толерантный диалог, но легко обнаруживаются идущие из прошлого не толь­ко его недостатки, но его антипод — стремление средствами «глухого» моно­лога «победить» оппонента в глазах аудитории любыми способами, причем часто недостойными (что называют «информационной войной»).

Третье. К принципам и общенаучным категориям примыкает логика (греч. Logike — наука о приемлемых способах рассуждения и доказательст­ва). Традиционно значима формальная логика, ее законы и правила вы­вода. (Однако надо иметь в виду и при необходимости обращаться к другим логическим системам «выводного знания» — релевантной логике, много­значной логике, нечеткой логике, модальной логике, логике вопросов, диа­лектической логике и др.).

Закон тождества утверждает, что каждое понятие и суждение сохраня­ет в рамках относительно устойчивого состояния предмета «здесь и сейчас» одно и то же содержание. А в изменившихся условиях ситуации существен­но важно найти новую характеристику определяемому. Закон противоречия (лучше: непротиворечия) «запрещает» использовать применительно || к «здесь и сейчас» суждения с различающимся содержанием, т.е. логические ю противоречия и даже «простые» несогласованности утверждений. Закон ис- ю ключенного третьего предполагает, что если относительно одного и того же II явления есть утверждения +А или - А, то третье утверждение исключено


(хотя в иной системе логики может быть «и то, и другое» (+- А). Закон до­статочного основания требует, чтобы каждое положение было логически строго обосновано (иначе говорят о недостаточном основании суждения). На базе этих законов построена система логики.

Конечно, действие этих законов применимо лишь к статическому состоя­нию явлений журналистики. Когда же изучается изменение и развитие яв­лений, да еще и обладающих природными внутренними противоречиями, необходима гибкость их применения с учетом принципа развития, диалекти­ческого подхода. При рассмотрении конфликтных ситуаций (а ими насыще­на и история журналистики, и ее современное существование), все чаще применяются теория игр, теория принятия решений, теория переговоров, те­ория исследования операций, теория управления, теория массового обслу­живания и др. разрабатываемые в наше время концепции, которые, надо ду­мать, окажутся порождающими факторами «дополнительных» принципов исследования. Особенное значение, по-видимому, в ближайшем будущем приобретут основанные на идеях постнеклассической междисциплинарной науки, получившей название «синергетика» (о чем уже говорилось).

Однако «привычные» логические приемы дедукции и индукции способны сыграть важную роль в исследовании.

Дедукция (лат. deductio — выведение) — получение достоверных след­ствий из посылок формально-логическим путем. Правильность построения выводов описывается в логике множеством различного типа («модусов») силлогизмов, характер которых знаком любому студенту.

Индукция (лат. inductio — наведение) — получение вероятностных вы­водов при рассмотрении данных «от частного к общему», преимущественно от эмпирических данных (важно, чтобы они были собраны и систематизиро­ваны научно) к обобщению. В широком смысле индукция — формирование выводов на основе размышления над фактами при «включении» догадки, ин­туиции. А в узком — обнаружение неизвестного с помощью ряда методов «обработки» эмпирических данных. Это метод сходства (если в различных явлениях есть сходные черты, то они в чем-то родственны); метод различия (если в двух предметных областях есть несколько сходных свойств при нали­чии в одной чего-то своеобразного, то нельзя их идентифицировать); метод остатков (если при сравнении двух предметов в одном обнаруживаются от­личия, эти своеобразные свойства специфицируют изучаемый предмет); ме­тод сопутствующих изменений (если изучаемая ситуация изменяется под влиянием какого-то свойства, но не изменяется при других, то выделенное свойство является существенным фактором). Полученные с применением индуктивных методов результаты важно затем проверять дедуктивными средствами и опытным (экспериментальным) путем.

Научная парадигма включает множество требований эвристики, которы­ми должен владеть исследователь. И надо подчеркнуть, что использование


СП


L


только дискурсивных средств (включение рассудка и разума, ведущих к раци­ональному суждению) недостаточно и даже невозможно, поскольку незави­симо от исследователя в ход его работы «вторгаются» средства интуиции (лат. intiiitus — созерцание, видение, усмотрение; от intueri — пристально смотреть). Дискурс и интуиция — взаимодополнительны.


раз, — когда решения приходили даже во сне; поэтому, между прочим, сто­ит класть рядом с постелью бумагу и карандаш). При этом происходит свое­го рода «возврат креативного здоровья», интеллектуальной «свежести». Впрочем, на самом деле работа продолжается, но теперь на ином уровне. Со­отношение и связь дискурсивного и интуитивного представляют иногда так:

дискурсивное


 


Ю


Дата добавления: 2015-10-24; просмотров: 43 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Арсенал общенаучной методологии исследователя| Интуитивная эвристика

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)