Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

9 страница. Я высунулся из окна, со стороны шоссе чернела плотная колонна мотоциклистов

1 страница | 2 страница | 3 страница | 4 страница | 5 страница | 6 страница | 7 страница | 11 страница | 12 страница | 13 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

 

 

* * *


Я высунулся из окна, со стороны шоссе чернела плотная колонна мотоциклистов. Как это всё не вовремя... На месте главы их организации я дал бы людям двухдневный отдых, свозил на Джиргак или на лотосовые поля, искупаться, позагорать, поесть фруктов. Нельзя же всё время охотиться, право слово!
— Пойдёмте в дом, надо разбудить Сабрину и приготовиться к обороне. Боюсь, что те, кто их ведёт, умеют делать выводы из своих ошибок. Ева?!
Охотница напряжённо вглядывалась в даль. На моё обращение отреагировала не сразу, как-то очень замедленно и словно бы нехотя. Неужели в её сердце что-то шевельнулось? Быть охотником на вампиров довольно сложно. Адепт должен избавиться от всех человеческих «слабостей», как то: жалость, сострадание, забота, сочувствие, понимание, доверие, мягкость, честность, порядочность... Взамен ему прививают: подозрительность, равнодушие, жестокость, ответственность, преданность своему клану... Ведьмаков типа сапковского Геральда из Ривии в наше время нет. Хорошо это или плохо, не знаю... По идее, вампирам нет оправдания, но в этом трудно признаваться, зная, что именно сейчас и именно тебя идут убивать!

...Мы расположились в гостиной, дверь я запер на засов, бронированные стены позволят нам сидеть в осаде со всеми удобствами хоть до следующего лета. Сабрина вставать отказалась категорически и даже, наоборот, попыталась затащить в постель меня. Пришлось пообещать, что непременно приду, как только выясню намерения охотников. Вдруг они решили не мучиться, а просто сбросить на нас ядерную бомбу? Не уверен, что домик Яраловых выдержит...
На этот раз их прикатило много. Больше десятка мотоциклов и четыре легковые машины, набитые под завязку. Все в кожаном прикиде, с традиционными чесночными и серебряными оберегами. Как только они не спарятся в сорокаградусную жару?! Наверное, молодость и энтузиазм... Приглядевшись повнимательнее, я узнал обоих «кондоров». Значит, на этот раз ребята будут сдавать практические экзамены под непосредственным присмотром своих наставников. Телефонный звонок раздался как всегда неожиданно.
— Надеюсь, это Храп. — Я жестом попросил Еву поднять трубку, она была ближе к телефону. — Если Сабрину, то она спит, если меня...
— Да. Конечно. Сейчас... — каким-то деревянным голосом ответила охотница и повернулась ко мне: — Это вас.
— Дэн Титовский? — В трубке еле слышно дребезжал знакомый голос. — Не звони оборотню, он не придёт...
Короткие гудки. Никому не интересно, всё ли я расслышал, всё ли понял, благодарен ли за предоставленную информацию... Я молча вернулся к своему наблюдательному пункту. Ева всё с тем же каменным лицом опустилась в кресло. С ней явно что-то происходило, но выяснить, что именно, зачем и почему, — не было ни времени, ни желания. Это первая ошибка, допущенная мной в тот роковой день. Женщины не прощают, когда их проблемы откладывают на послезавтра...
Рядом неслышно возник Капрал, возбуждённый и озабоченный как никогда:
— Я там полазил, пошумел слегонца... Ни х...ма! Такие крутые все — привидений не боятся!
— Думаю, с ними провели разъяснительную беседу. Гончие имеют союзников и среди вампиров, так что кто-нибудь запросто мог доложить о твоей... слабости.
— Вот к...ма! Нет, ну встречу гада, так д...ма и об т...ма, своими руками бы! — страстно выдохнул Енот, но мы оба понимали, что именно эту угрозу ему совершенно невозможно осуществить.
Гончие рассредоточились, небольшими группками окружая дом. Меня немного задел тот факт, что я не увидел ни у кого оружия. Обычно охотники экипируются по полной программе, а эти ещё и позволяют себе всякие нетрадиционные штучки типа дробовиков с серебряным горохом. В прошлый раз по нашим окнам стреляли, в стены швырялись гранатами, а сейчас и осиновых кольев-то не видно.
— Что они намерены делать? Водить весенний хоровод вокруг дачи?!
— Эх, ё...ма! Не нравится мне это, — многоопытно покачал головой бывший военный и, просочившись сквозь стену, отправился на разведку боем.
Рыжая охотница всё так же сидела в уголке, сложив руки на коленях, бледная, с красными пятнами на щеках.
— Дэн... — лениво и томно раздалось из спальни.
— Иду, — откликнулся я. Это была вторая ошибка. Еву нельзя было оставлять одну. Ни на минуту, а ей хватило и нескольких секунд...
— Прикрой дверь, — нежно попросила Сабрина, потягиваясь под чёрной простыней. Я присел на краешек кровати, с трудом удерживаясь от столь щедро предоставляемых возможностей.
— Нас атакуют, милая.
— Я тоже тебя атакую... — Она резко села, забрасывая обнажённые руки мне на плечи и прислушиваясь. — Если только эта безбашенная девчонка не будет лезть... Не пойму, чем она там занимается?
— Отодвигает засов, — с ходу определил я, ещё не в состоянии понять, ЧТО это для нас значит. Одно короткое мгновение мы смотрели в глаза друг другу... Потом вспышка, грохот чужих сапог по полу гостиной, и первого охотника я свалил прямым ударом в лицо уже на пороге спальни. Входная бронированная дверь в наше убежище была расхлебянена нараспашку! Дом быстро наполнялся Гончими, и я понял, почему они не взяли оружие — мы были нужны им живыми...
Я дрался довольно успешно минуты три, а то и четыре. По крайней мере, Сабрина успела что-то на себя накинуть. Потом мне брызнули в лицо дурно пахнущей гадостью из газового баллончика, и мир опрокинулся. Как с ними обошлась моя подруга, я не знал... вряд ли особо милосердно. Единственным имеющим значение фактом было то, что нас взяли. А взяли только потому, что предали. Кто предал?! Меня больше волновал вопрос, почему она так поступила...

 

 

* * *


Забавно, ваше тело вам уже не повинуется, перед глазами темно, а голова ясная, как небо в полдень. Со мной такое в первый раз... Мысли кристально чистые, и все путаные события последних дней успешно анализируются под призмой неумолимой логики.
Почему? Мы были к ней добры. Как могли, уберегали от губительного столкновения с действительностью. Сабрина дважды спасала ей жизнь, она ни разу не обидела, не унизила и не оскорбила её. Мы фактически содержали её все эти дни, кормили, поили, делали всё, чтобы ей понравилось у нас в гостях. Она успела стать подружкой для Сабрины и натурщицей для меня, она помогала накрывать на стол и мыть посуду...
Почему? Я честно пытался понять психологию человека, предающего того, с кем ещё вчера делил хлеб... Раньше царский офицер, выбирая между долгом и честью, однозначно делал выбор в пользу чести, пуская себе пулю в висок. Я не требую подобного, не надо крайностей... Но она ведь могла просто уйти, бросить всё, сбежать и выйти из игры. Неужели её сон будет спокойнее, если такие монстры, как мы, навсегда упокоятся в солёной земле астраханского кладбища?! Ей ведь не платят за это, даже Почётную грамоту не дадут, так чего ради? Я не жду объяснений, но хочу понять причины...

 

 

* * *

 

 

Возвращение в реальный мир было долгим и мучительным. Собственно, боль, проникающая в сознание, была тем единственным, что отвлекало от размышлений. Я пытался приглушить её волевым усилием., но получалось плохо. В подобных случаях стоит выть, кричать, извиваться, как ни странно, это помогает... Однако какая-то часть мозга, ещё сохранившая память, решительно предупреждала о недопустимости радовать «тюремщиков» стонами. За свою долгую жизнь я неоднократно попадал в плен, и если помню о том, как надо себя вести, то, значит, уже контролирую ситуацию.
Первыми дали о себе знать мелкие камушки и стёкла, впившиеся в спину. Интересно, сколько времени я так пролежал? Глаз раскрывать не спешу, это лишнее, мало ли что увидишь... Сквозь головную боль и шум в ушах просачиваются вполне определённые звуки. Прерывистое дыхание Сабрины, медленное, с неприятными всхрипами. У неё заложен нос или рот заткнут кляпом? Нет, пожалуй, нет, тогда дыхание имело бы чуточку иной оттенок. Где-то капает вода. Лежу на холодном бетонном полу. Скорее всего, какой-то подвал. Сильно болят руки, запястья схвачены стальными наручниками милицейского образца. Ноги свободны, ноет левое колено, ступни босые. Я слышу, как Сабрина поворачивает голову и пристально смотрит на меня. Видимо, кроме нас двоих, в помещении никого больше нет...
— Как ты? — еле слышно спрашивает она.
— Лучше, чем можно было ожидать, — так же тихо отвечаю я. Глаза открывать не хочется, лицо горит, затылок раскалывается, похоже, меня сильно били по голове. — Ты в порядке?
— В беспорядке, причём полном... Они связали меня серебром.
— Мерзавцы!
— Да, но дело своё знают, — грустно улыбнулась она. — Не смотри на меня, я даже причесаться не успела. Рубашку накинула, в джинсы влезла, и началось...
— Помнится, я пытался оказать сопротивление...
— О да! Шестерых ты отделал на славу, даже «кондоры» говорят о тебе с неподдельным восхищением. Я успела порвать двоих, к сожалению, легко... слишком торопилась.
— Хочешь сказать, что они выживут? — Мне вдруг захотелось рассмеяться, но первый же глубокий вдох отозвался нечеловеческой болью в рёбрах. Перелом, а может, и два...
— Дэн, ну я же не зверь в конце концов?! Тебе что, непременно надо довести меня до слёз, да? И не вздумай отворачиваться... а-а-о-у!!!
Я резко вскинулся на её крик и тут же взвыл сам:
— О-о-уй!!!
— Все мужчины — неженки! — скрипя зубами, оповестила моя подруга.
— У меня болит колено, разбит затылок, куча синяков по всему телу и, возможно, даже сломаны рёбра... но в целом ты права, — вынужденно согласился я, открывая глаза. Зря, всё сразу поплыло в цветных кругах и розовом тумане...
— Мне тоже досталось, я ведь не жалуюсь.
— У женщин порог боли ниже, а у женщины—вамп тем более! Кстати, где мы находимся, как ты полагаешь?
— А почему ты не спрашиваешь, как я себя чувствую?!
— Боже, только не кричи... Это совсем не значит, что я о тебе не думаю, — едва не рыча, сдался я. Женская расстановка приоритетов способна свести с ума кого угодно. Но выход один — извиниться. — Прости, мне очень стыдно! Я обязательно заглажу свою вину, но, если можно, не здесь и не сейчас... Тебе очень больно?
— Очень! — жалобно призналась она. Сабрина сидела в трёх-четырёх шагах от меня у стены, стянутая тонкими серебряными цепочками. Для вампира это примерно то же, что электрошок для человека. Пока не напрягаешься — можно терпеть, но при малейшем движении цепь врезается в кожу и... Я слышал об охотниках-садистах, обвязывавших жертву серебряной цепью, обрекая, таким образом, на медленную смерть. Час, два, даже четыре несчастные лежали, боясь пошевелиться, потом одно судорожное движение, и серебро режет не хуже ножа...
— Так ты не видела, куда нас притащили?
— Нет, они надели мне мешок на голову, — подумав, решила она. — Могу лишь предполагать. Судя по времени, проведённому в дороге, мы всё ещё в черте города. По общему дизайну помещения и кирпичной кладке — это подвал. А по запаху ладана, сводчатому потолку и прочим малозаметным приметам — подвал находится под действующей церковью.
— Приятного мало...
— Меньше, чем ты думаешь. Если я задержусь здесь до вечерних колоколов, утром им останется вытащить цепи из кучки серого пепла. Мне кажется, тебя это как-то огорчит...
Боже, о чём я только думал?! Она вампир, ей и близко нельзя приближаться к церкви, а вечерняя служба над её головой будет подобна заупокойной мессе — она сгорит здесь заживо!
— Дэн?!
— Да?
— Ты меня любишь?
— Конечно. У нас ещё много времени. Не волнуйся, я обязательно тебя спасу.
— Я знаю.
На самом деле никаких особенных мыслей в голове не было, а те, что были, спасительными никак не назовёшь. Зато боль ушла, её вытеснили другие, более высокие чувства. Итак, что я могу... Говорить «мы» в данной ситуации бессмысленно, Сабрина не может даже пошевелиться. Нет, разумеется, она всегда готова помочь советом, но это не выход. А я могу... я могу... могу встать! С третьей попытки я кое-как, упираясь лбом в пол, ухитрился встать на колени, а потом и подняться на ноги. Прежде чем дошёл до цели, дважды падал плечом в стену, боль тупая и бессмысленная. Сабрина смотрела на меня печальными глазами. Рубашка без единой пуговицы, на джинсах дыра по левому бедру, руки лежат на коленях, стянутые серебряной цепочкой. Точно такая же цепь схватывает мраморные лодыжки.
— Не шевелись, я попробую просто их разгрызть, серебро — мягкий металл...
За дверью раздался грохот тяжёлых сапог. Я подмигнул Сабрине и вновь упал на прежнее место, симулируя полнейшую беспомощность. Должен признать, в этот раз у меня получилось реалистично как никогда...

 

 

* * *



— Денис Андреевич, моё почтение! Госпожа Страстенберг, прошу простить, что не могу поцеловать вашу ручку.
Железная дверь распахнулась, и в подвал, пригнувшись, шагнули двое наших знакомцев. «Кондоры» выглядели вполне удовлетворёнными, хотя глаза молчаливого горели неприятным, лихорадочным блеском. Если первый убивает по мере необходимости, то второй просто не мыслит иного разрешения ситуации. Для него слова «победить» и «убить» — синонимы...
— Надеюсь, вам не причинили лишних неудобств? Всё прочее прошу считать скорее данью уважения вашим нестандартным способностям.
— Давайте без лести и патетики, — холодно попросил я.
«Кондор» кивнул и шагнул ко мне с явным намерением помочь подняться. Молчаливый предупреждающе положил руку ему на плечо...
— Не надо, это благородный противник. Вы не обидитесь, если я перетащу вас поближе к стене? вот так... Снять браслеты не могу, сам видел, как вы дерётесь.
В его тоне сквозило достоинство и понимание. В иное время я счёл бы честью пожать ему руку.
— Вы очень любезны.
— Пустяки! Хотите сигарету?
— Не курю.
— Тогда, может быть, ваша дама?
— Сабрина никогда не разговаривает с победившим врагом, тем более ничего у него не возьмёт. В её крови причудливо смешались арийская гордость и самурайское высокомерие.
— Я всего лишь пытаюсь быть вежливым.
— Не стоит. «Мы выбираем деревянные костюмы...» — нараспев процитировал я, с наслаждением чувствуя за спиной надёжную опору стены.
Охотник помолчал. Потом сунул в рот сигарету, щёлкнул зажигалкой и, пуская дым, протянул:
— Будь моя воля, я отпустил бы вас обоих сегодня же. У наших ребят ещё никогда не было такой сложной, многообразной и богатой практики. Если им удалось одолеть такую парочку, то я со спокойным сердцем отпущу их в самостоятельную жизнь. С любым другим вампиром они справятся без труда!
— У вас есть проблемы?
— У меня?!
— Естественно, ведь вы сказали: «Будь моя воля...»
— Ах, в этом смысле. — «Кондор» присел на порог, стряхивая пепел. Его товарищ молча стоял рядом, грозный и неподкупный, как архангел. — У меня тоже есть начальство, и там, наверху, никто не поймёт почему вампир, предназначенный для отстрела, всё ещё гуляет на свободе. Я ничего не могу сделать для вашей подруги, вечером её дело будет закрыто с присовокуплением всех документальных свидетельств смерти. Но вы не вампир...
— Какая честь! Неужели я человек?
— И не человек тоже... Вы могли бы быть полезны и нашему Ордену, и вашему клану. Я ни в коей мере не предлагаю вам позорное предательство, но, если соблюдать букву закона, — у нас ордер только на одну жертву. Причём конкретную. Ни изменения положений, ни дополнительные трупы приветствоваться не могут...
Мне стало скучно. Я понимал, что он действительно хочет мне добра, и, с его точки зрения, всё выглядит совершенно нормально и естественно. Вампиры не могут любить — это общеизвестно. Гончие убьют Сабрину (постаравшись обставить её смерть как ещё одно учебное пособие!), а потом беспроблемно отпустят меня под честное слово. Понятно, что я не попрусь неизвестно куда с кровавыми планами мести, клятвенно намереваясь вырезать всех, кто имел хотя бы касательное отношение к её гибели. Практиканты разъедутся по своим городам и весям, где находится база Ордена — не знает никто. Если предположить, что я обязан довести до конца святое дело возмездия, — в живых не должен остаться ни один, а это надолго. Можно посвятить охоте на охотников всю жизнь, но что я получу в результате, кроме выжженной души...
— Увы, вынужден отклонить ваше предложение.
— Мы и не ждали, что вы так легко согласитесь. — «Кондор» бросил окурок на пол, раздавив его каблуком. Потом сунул руку в нагрудный карман, извлекая сложенный вчетверо лист бумаги. — Позвольте кое-что зачитать, если я ошибусь — поправьте. Данная информация предоставлена вышестоящими чинами вашего сообщества. Итак, вы — энергетический вампир, достаточно редкий и обладающий определённой мощью. Хотя правильнее было бы сказать — неопределённой... Умеете одним взглядом обессилить практически любого противника, а при необходимости и нескольких человек. Кроме того, способны аккумулировать энергию, собирая её для направленного удара. Пример — небезызвестный вам мятный вампир-извращенец... Вроде всё. Ничего не пропустил? Так что мы вполне отдаём себе отчёт, с каким противником имеем дело. Но... сейчас вы не в лучшей форме. Напиться энергии вам неоткуда, вы — художник и пользуетесь чувствами слабых женщин. Здесь их нет. Взять хоть каплю силы у вашей подруги слишком рискованно, она может потерять контроль, непроизвольно дернуться, и тогда... серебро сделает своё дело. Признайте, что на данный момент вы не в состоянии нам помешать...
Я внимательно смотрел ему в глаза, надеясь этим отвлечь противника от происходящего у него за спиной. Нет, ничего угрожающего здоровью там не было, просто из кованой двери заговорщически высунулась узкая физиономия Енота...
— Как видите, нам дали достаточно полное досье. — «Кондор» встал, делая знак напарнику. — Думаю, вам хочется провести последние часы наедине.На закате баронесса покинет этот мир. Вас выпустят послезавтра и... всё же подумайте над моим предложением. Честь имею!
— Один вопрос, — мелодично подала голос невозмутимая Сабрина. — Что будет с бедной девочкой?
— Вы о курсантке Лопатковой... — обернулся охотник, немного помедлил, но отвечал как всегда честно и откровенно: — Она отлично справилась с заданием и могла бы занять достойное место в наших рядах. Но у неё на шее следы вампирьих зубов. Мы все отлично понимаем, что это значит.
— Я отсосала яд, ей ничего не грозит.
— Очень может быть... Весьма сожалею, но у нас нет времени на проверку и нет права на такой риск. Через день все сдавшие практику отправляются по своим регионам, цена возможной ошибки слишком высока. Ева всё равно уже потеряла доверие товарищей и наверняка сорвётся первая. Подозреваю, что в ближайшее время с ней произойдёт несчастный случай...
Лицо Капрала вытянулось и исчезло. Дверь за «кондорами» захлопнулась с традиционно безнадёжным лязгом. Я поднял глаза на Сабрину и увидел, что по её щекам катятся медленные злые слёзы. Мне нечем было оправдаться, подходящих слов для утешения тоже как-то не находилось, молиться мы не умели. Или не смели, молитва вампира не просто смешна, а скорее пошло — святотатственна по своей сути...
— Знаешь, у меня такое впечатление, будто бы им известно о нас всё. Каждый наш шаг, каждый поступок, каждое наше убежище, где мы могли бы преклонить голову. Им дали сведения о тебе, теперь вот обо мне, а если вспомнить вторую атаку, то и о беспомощности нашего армейского привидения Гончие тоже знали. Это наводит на мысль...
— Дэн, сколько у нас времени до звона колоколов?
— Что? — запнулся я, женщины вечно отвлекаются от главного, зацикливаясь на деталях. — Извини, наверное, часа два-три, не больше.
— Тогда поцелуй меня, — робко попросила она. — Кто знает, будет ли ещё такая возможность...
— Надеюсь, что да! — Я вспомнил о Еноте, этот отчаянный матершинник будет бороться за нас до последнего, и кто знает, что взбредёт ему на ум. — Но, разумеется, это не повод, чтоб я хоть на секунду отказался от столь заманчивой перспективы.
— Ага, я совершенно беспомощная, вся в цепях, едва не кричащая от боли. Тебе это нравится, противный?
— Не то слово...
Опираясь спиной о стену и скрипя зубами, сдерживая стон, мне удалось встать. Шаг, другой... я упал на колени, едва не толкнув Сабрину. Потом осторожно дотянулся до её губ...
Эта женщина обладает гипнотической силой, с ней я забываю почти обо всём. Беды, проблемы, жизненные сложности, неурядицы и прочее словно бы растворяется в холодном пламени её поцелуев. Физическая боль отступила почти сразу же, а вот душевные муки скорее даже усилились. Одна мысль о том, что мы можем навсегда потерять друг друга, казалась непереносимой, придавая поцелую вкус последнего причастия...
За дверью вновь раздались шаги, на этот раз более лёгкие и прыгучие. Знакомая походка... Потом кто-то с кем-то переговорил, придушенный вопль, звук упавшего тела. Если на этот тарарам не сбегутся все Гончие, я перестану их уважать.
— Это она? — не особенно удивилась моя подруга.
— Стопроцентно, — уверенно подтвердил я.
Из стены бочком-бочком протиснулся бравый Енот, молодцевато вытянувшись, стал в центре подвала и, картинно козырнув, доложил:
— Позвольте представить, ё...ма! Спортсменка, каратистка, рядовой запаса и просто героическая деваха — Ева Лопаткова! Как она этого мордоворота п...ма, п...ма, п...ма! Я тока вздрагивал...
Из-за распахнувшейся двери высунулась рыжая охотница, встрёпанная, как ёршик для мытья посуды. Она лихорадочно перебежала взглядом от меня к Сабрине и наоборот. Нужных слов, как всегда, не находилось, но ей их с успехом заменяло невнятное сопение и пыхтение.
— Закрой дверь, пожалуйста, сквозит... — вежливо попросил я. У Евы задёргалась щека, наверное, нервный тик...
— Он... мне... они... сказал, что они...
— Дэн, когда я научу тебя быть вежливым с провинциальными девушками?
— Боже, неужели я невежлив?!
— Ты её пугаешь! Своим показным равнодушием ты оказываешь неотвратимое психологическое давление, разрушающее внутренний мир ребёнка. Так нельзя, милый! Прояви чуть больше такта и понимания, будь терпелив и сострадателен, включи в ваше общение элемент игры, тогда она сама потянется тебе навстречу и доверчиво раскроет свои самые сокровенные тайны...
— Сабрина, я от тебя это слышу?! Ты на что меня толкаешь, а?
— Фи! Толкаю?! Да я уже буквально впихиваю обеими руками...
— За-мол-чи-те срочно-о-о-а!!! — пристыдив иерихонские трубы, взревела дергающаяся гроза вампиров.
Енот, разумно не вмешивающийся в разговор, натянул беретик на уши, тихохонько растворяясь в уголке.
Мы вопросительно уставились на Еву.
— Значит, так... — с трудом отдышавшись, начала она. — Этот ваш ветеран четырёх конфликтов говорил, что наши... намерены... Ну, что я им больше не нужна, да?!
Сабрина посмотрела на меня, словно спрашивая: нанести девочке душевную травму сразу или по чуть-чуть? Я пожал плечами, в любом случае хуже уже не будет...
— Ребята, ну не молчите, пожалуйста! У меня же ум за разум заходит! Да или нет?!
— Они сказали, что с тобой произойдёт несчастный случай, — без малейшего оттенка злорадства подтвердила моя подруга.
— Но почему?! — едва не разревелась бедная практикантка.
— Из-за укуса мятного вампира.
— Но ты же высосала весь яд! Скажи им...
— Они знают. Просто не хотят рисковать.
— Просто... не хотят?.. Как всё просто...
Я ожидал, что уж сейчас-то она точно заплачет, но Ева лишь хлюпнула носом и решительно достала из кармана брюк крепкие портновские ножницы. Молча перерезала серебряные цепи, схватывающие запястья и лодыжки Сабрины (следы от ожогов будут видны ещё много дней...). Потом так же молча осмотрела мои наручники, покачала головой и попыталась взвалить меня на спину, как фронтовая санитарка.
— Спасибо, не надо. Я вполне в состоянии передвигать свои конечности сам. Но очень хотел бы знать: куда и зачем? Вопрос, как ты понимаешь, чисто риторический...
Она, всё так же не говоря ни слова, неопределённо махнула рукой и, не оборачиваясь, вышла из подвала. Мы двинулись следом, не задумываясь о последствиях. В фатализме всегда есть своя логика, даже если это ловушка, то какая разница, когда и где погибать?
Сразу же за порогом, скрючившись, стонал крепкий парнишка. Судя по всему, бритоголовый получил удары в пах и в горло. Встанет не скоро... Я имею в виду на ноги. Оказывается, когда надо, девочка очень даже умеет приложить руки к правому делу. Выщербленные ступени вывели нас наверх, в какие-то хозяйственные пристройки. Мимо бака со святой водой Сабрина порхала на цыпочках, едва дыша от ужаса. Крест такого воздействия уже не оказывает, а вот святая вода — прямая смерть!
На улице ещё палило солнце. Ева, обернувшись, приложила палец к губам. В церковном дворике, на лавочке, размеренно дремали ещё двое ребят в камуфляжно-кожаном прикиде Гончих. Тренеров «кондоров» видно не было, возможно, они отдыхают внутри. Мы очень медленно пошли вдоль стены, держась спасительной тени. Церковь Петра и Павла, безошибочно определил я. Далековато они нас забросили — противоположный конец города... Надо поторапливаться, двор — тоже святая земля, а мы будем в безопасности лишь за церковной оградой.
— Сумеешь добежать до остановки? — шёпотом спросила охотница. Сабрина неуверенно кивнула. Можно попробовать прятаться в тени деревьев, но... метров двадцать открытого пространства могут положить её на полпути к свободе.
— На! — Ева сорвала мятую футболку, набросила на плечи моей подруги и крепко взяла её за руку. — Я помогу, вперёд!
Нас спас проезжавший мимо «рафик» с затемнёнными стёклами. Видимо, водитель счёл меня сбежавшим из тюрьмы уголовником и проявил мужскую солидарность. Сабрина была не в том состоянии, чтобы хоть кого-то прельстить. А может быть, шофёру больше понравилась румяная сибирская девушка в чёрном лифчике? Не знаю. По крайней мере, я нашёл в себе силы обратить на это внимание...

 

 

* * *


— Мы слишком легко ушли, — это первое, что я сообщил обеим девушкам, когда мы попросили высадить нас за Казачьим ериком, поближе к старому кладбищу. Водитель «рафика», молодой татарин, ничего не взял за проезд, хотя нам всё равно нечем было платить. Это вполне по-астрахански, мир тесен, доведётся — отблагодарим...
Под вечер солнце не было таким убийственно сильным, и Сабрина, несмотря на весьма чувствительную боль, сумела вывести нас на один из заброшенных участков кладбища. Здесь росли высоченные тополя и вязы, почва была местами подтоплена, и покосившиеся кресты с полузатопленными оградками выглядели поистине устрашающе. Возвращаться на дачу или ко мне домой было рискованно, а здесь мы могли провести ночь в относительной безопасности. Судя по всему, теперешние Гончие ищут вампиров где угодно, но не в кладбищенских склепах...
— Сиди смирно, у меня почти получилось. — Сабрина уже битых полчаса ковырялась в замке наручников откопанным ржавым гвоздём. — Надеюсь, Енот отыщет нас здесь?
— Разумеется, он как-то говорил, что периодически залетает тут к одной Вдове в Белом.
— Ты имеешь в виду призрак Марии Шмит? Роскошная женщина, умерла молодой, и безутешный муж поставил ей памятник, выписанный аж из Франции!
— Да, Капрал ухитрился завязать знакомство именно с ней. Говорит, очень милая особа.
— Но ведь она не вдова, совсем наоборот...
— Не знаю, люди редко внимательны к судьбам привидений. Один парень так её обозвал и смеха ради натёр скульптурному изваянию глаза фосфором, по ночам это производило неизгладимое впечатление...
— Хм, плоские шутки над мёртвыми всегда кончаются плохо.
— Любые шутки! — поправил я. — В данном случае Вдова в Белом пришла к юмористу за разъяснениями лично...
— Спартаковская психушка, палата для буйных?!
— Почти угадала, для самых тихих... Щелчок замка прервал нашу познавательную беседу. Я с наслаждением разомкнул осточертевшие железяки, закинув их подальше в траву. Сабрина толкнула меня локтем, указывая взглядом на Еву. Печальная охотница всё это время сидела невдалеке, на прогретом граните старого надгробия. Её шею и плечи уже вызолотило астраханское солнце, а во всей фигуре ощущалась такая горькая разочарованность неправильностью окружающего мира, что хотелось плакать. Оборотням в этом смысле полегче, чем вампирам, они хотя бы могут повыть на луну. Говорят, помогает, я не пробовал...
— Пойди, отдай ей, — моя подруга протянула футболку охотницы, — пусть оденется, замёрзнет ещё...
— Ночи тёплые, — недоверчиво протянул я.
— Тем более отдай! Быть может, тогда ты будешь чуть меньше пялиться на её голую спину?!
Ого, а моя ревнивица действительно уважает эту девчонку... В любом ином случае при первом же подозрении я получил бы оплеуху, а жертва моего внимания как минимум пять шрамов через всё лицо! Коготки у Сабрины — сами знаете... Я кивнул, взял футболку и тихо опустился на плиту рядом с печальной воительницей.
— Вот... спасибо.
— Не за что... — безразлично ответила она.
— Я не только об этом, ты спасла нам жизнь.
— Я предала вас.
— Все совершают ошибки...
— Предательство — не ошибка! — Ева развернулась, так пристально глядя мне в глаза, словно только там могли находиться ответы на все вопросы бытия. — Вы же ничего обо мне не знаете... Я же с самого начала вас предавала, я шпионила за вами, я делала всё, чтобы привести вас к смерти!
Ей надо было выговориться, откричаться, иначе сердце не выдержит. Взросление порой проходит очень мучительно. Не мне судить или оправдывать её поступки, она сама вынесет свой приговор и сама приведёт его в исполнение...
— Мне говорили: вампиры — это зло! Они пьют кровь, убивают людей, калечат жизни тех, кого превращают в себе подобных тварей. Я видела Сабрину, когда она... Мне казалось, вот оно — самое страшное преступление против человечества! Останови их, прекрати их чёрный путь, сделай же хоть что-то...
Всё правильно, милая... Это наша вина, мы не пытались показаться тебе лучше, чем есть. Мы ничем не облегчали твою задачу, мы обманывали тебя и не понимали, как тебе тяжело между двух огней. Прости нас...
— И я верила, верила им! Я предавала, льстила, лицемерила, вела себя как последняя дрянь и... презирала себя за это. Но ведь всё — ради великой цели! Благой цели! Убей вампира — и жизнь прожита не зря! Господи, кем я стала? Кем я была... как?., почему так быстро и так легко... но так страш-но-о-о!!!
Она ревела у меня на груди, а я, как дурак, озирался на Сабрину. Та только махнула рукой и, прихрамывая, ушла за деревья. Я не пытался успокоить «блудную дочь», любые слова сострадания с трудом находятся у меня в голове. Но руки мужчины порой куда красноречивее слов... Я гладил её по голове, по плечам, вытирая слёзы, словно бы стряхивая, соскабливая накипь горечи и боли. Мне хотелось отдать ей всё то немногое, светлое и чистое, что каким-то чудом ещё сохранилось в моей душе, за один только взгляд зелёных, как тайна, глаз...
— Эй, вы! Есть хотите?
Далёкий голос Сабрины вернул нас к действительности. Охотница смутилась, быстро натянула футболку и виновато попросила у меня носовой платок. Увы, мои карманы оказались пусты...
— Так вы идёте или нет?! — На этот раз в призыве чётко различались рокочущие нотки. Это не тот случай, когда мою подругу стоит провоцировать на долгие уговоры.
Мы встали и послушно поспешили на зов...
— Вот, смотрите, сколько всего мне удалось насобирать! — гордо показала Сабрина, демонстрируя почти чистую газету, а на ней шесть куриных яичек, завёрнутых в тополиные листья, полбулки, куски чёрного хлеба, несколько карамелек и два зелёных яблока. — Сегодня родительская суббота, с утра на кладбище было много народа. Там и ещё есть, но близко подходить к часовне я не могу, голова раскалывается... а они скоро ещё и звонить начнут.
Да, в былые времена колокольный звон убивал вампиров на месте. Сейчас конечно, многое изменилось, но какие-то традиции настолько укоренились в сознании, что рисковать глупо. В конце концов, мне проще сходить туда самому, благо вид, как у настоящего оборванца...
— Прошу к столу! — церемонно предложила сиятельная вамп. Никого не пришлось уговаривать дважды. Мы все страшно проголодались и управились, наверное, минут за пять. Сабрина яйца не ела, они «свячёные», только яблоки и хлеб. Так что нам с Евой больше досталось. А после еды всегда тянет поговорить...
Я не помню, с чего мы начали, да и не важно, но постепенно разговор перешёл на события последнего дня. Была, знаете ли, парочка спорных моментов, которые мне хотелось вынести на всеобщее обсуждение. И это показалось интересным не мне одному...
— Я не знаю этого человека. Он позвонил и от имени нашего Ордена приказал открыть дверь.
— И всё?
— Ну, нет... сказал, чтобы потом я позвала вас. То есть сначала позвала, а потом открыла. А что мне оставалось делать? Я же давала присягу на верность и даже помыслить не могла, чтобы ослушаться приказа.
— Голос такой неприятный, словно искусственный, с каким-то металлическим отзвуком. «Храпу не звони...» — вот так, да?
— Ага, похоже, — подтвердила Ева. — И ещё, откуда он знал, что именно я подойду к телефону? Ведь трубку кто угодно мог взять, тогда и штурма бы не было. То есть был бы, но... по-другому, не так...
— Что скажешь, Дэн?
— Предположений много, но не хочется строить логическую цепь на основе непроверенных домыслов, — глубокомысленно протянул я, нежно привлекая Сабрину поближе. Она, едва не мурлыча, устроилась под боком, надёжно зафиксировав мою правую руку у себя на талии. — Давайте исходить из непререкаемых фактов. В общей сложности было всего три звонка: первый — предупреждение, второй — удивление с оттенком неудовольствия и третий — просьба с ноткой злорадства. Если отбросить эмоциональную окраску данных сообщений, то у нас фигурирует некто — обладающий обширной информативной базой, разветвлённой сетью шпионажа, почти неограниченной властью и крайне неровным дыханием в нашу сторону.
— Щас... минуточку, всё так закручено... — томно вздохнула гроза вампиров, притуляясь ко мне слева. — А-а, вот! Тогда всплывает законный вопрос, кого это мы так задели?
— Мы... ты-то здесь при чём?
— Ой, а то, можно подумать, меня не хотели убивать?!
— Справедливо, — вынужденно признал я. По правде говоря, кандидатура была одна, но выдвигать её не хотелось. Тем паче что всё равно это ничего не решит, а может, даже наоборот — усугубит проблему...
— Я знаю, о чём ты думаешь, — мрачно буркнула бескомпромиссная вамп. — И более того, по зрелом размышлении готова поддержать тебя обеими руками. Но, честно признаться, я не вижу смысла во всей этой кутерьме... Ради чего? Почему? Зачем?
— Может быть, он просто хочет, чтобы я наконец сделал выбор. А выбирать особенно не из чего, ибо благодаря его усилиям мне создали весьма специфические условия.
— Вы о ком это? — вклинилась Ева. Я вопросительно глянул на Сабрину, та кивнула. Что ж, девочка имеет право знать всё, в конце концов, теперь мы в одной связке...
— Начнём с экскурса в прошлое. Давным-давно, на заре времён, все люди и нелюди подчинялись одной централизованной власти — вождю, жрецу, королю или князю. Как и положено, занимали эту ступень самые сильные и могущественные, а остальные служили и подчинялись. Община Лишённых Тени также имела своего короля-прародителя. Впоследствии он был обожествлён и стал, скорее, общепризнанным символом... Мир менялся, ничто не вечно, постепенно трансформировались законы бытия, правила, понятия... Короче, на данный момент есть один старый и влиятельный вампир, которому подчиняются очень и очень многие. Его называют Бароном, и в последние годы он начал проявлять ко мне повышенный интерес. Я ведь урод, монстр, энергетический мутант. Не знаю, какие у него планы, но я ему нужен.
— А Дэн как раз ни в какую не хочет принимать сильную руку именитого покровителя, — значимо довершила Сабрина. — Противостояние людей и вампиров иногда обостряется до крайности, иногда сходит на нет, это процесс цикличный. Барон хочет быть уверен, что наш герой-любовник в случае надобности выступит на его стороне.
— Раз он такая шишка, — подумав, подняла руку Ева, — так, наверное, и то позорное Соглашение — его рук дело?
— Да.


Дата добавления: 2015-10-24; просмотров: 40 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
8 страница| 10 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)