Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 22. Он выбирает едва ли не самую короткую дорогу от побережья Джерси к Пещере

Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 | Глава 14 | Глава 15 | Глава 16 | Глава 17 | Глава 18 | Глава 19 | Глава 20 |


 

Он выбирает едва ли не самую короткую дорогу от побережья Джерси к Пещере Воспоминаний, где проживают Архивы. Гален преодолевает весь путь буквально за пару часов. Толстый слой арктического льда над ним надежно защищает от любопытных глаз людей.

Образовавшийся на протяжении многих веков на поверхности океана, многокилометровый слой льда — единственная подходящая защита. Особенно сейчас, когда люди додумались, как погружать вниз автоматизированные камеры. Многие древние реликвии Сирен, которые располагались когда-то на самых видных местах морского дна, были перемещены под своды пещеры. Печально, поскольку доступ в пещеру позволен немногим — только членам королевской семьи и Архивам.

Он подплывает к месту, где огромные Римские колонны вырисовываются перед посетителями, словно в немом приветствии. Теперь это просто заброшенный участок океанического дна, серый и холодный, и по большей части, не только из-за низкой температуры. Гален качает головой. Люди способны многое разрушить. Нет, говорит он себе. Большинство людей способны многое разрушить. Но не все

Он достигает входа в пещеру. Две ищейки-Сирены пропускают его без вопросов. Без сомнения, они почувствовали его прежде, чем он достиг берегов Гренландии. Узкий проход открывает широкий коридор, напоминающий гигантскую челюсть, полную тонких, острых зубов. Сталактиты, растущие вниз со свода, практически касаются сталагмитов, что лезут вверх со дна. У Галена тлеет надежда, что если люди когда-либо найдут это место, то почувствуют себя обедом.

Даже если им и удастся пробраться через рот в желудок, они будут ужасно разочарованы, не найдя здесь ничего чужеродного, не созданного природой на протяжении тысяч лет. Пещера Памяти растягивается на сотни километров — это лабиринт из проходов, тоннелей и камер. Некоторые из них настолько узки, что даже угорь не проскользнет. Другие настолько обширны, что могли бы вместить целую человеческую армию. Реликвии, история вида Галена, скрыты из виду в самой глубокой части пещер, попасть в которую можно только через запутанную систему проходов. Найти обратный путь будет невозможно, даже с самыми продвинутыми технологиями людей.

Но у Сирен есть свой природный компас: чутье. Архивы больше не нуждаются в нем в пещере; став хранителями воспоминаний и увеличив свою память до предела, они могут найти дорогу и без него. Гален усмехается, вспоминая раздосадованную Эмму, когда она узнала от доктора Миллиган, что у Сирен фотографическая память. Она едва не упала со стула, когда Гален превзошел ее в первом же измерительном тесте.

Сворачивая на узком повороте, Гален подхватывает пульс Ромула и следует за ним сквозь запутанную сеть ходов и коридоров. Ромул ждет его в зале церемоний, месте, где хранятся записи о заключенных браках. Гален никогда прежде не встречал здесь Ромула. Интересно, не связано ли это каким-то образом с родословной Паки? Не пытается ли он найти доказательство о ее кровном родстве с королевской семьей?

Ромул кланяется Галену, но это Гален чувствует себя униженным, а не он.

— Ах, мой любимый отпрыск королевской семьи, — приветствует его Ромул. — Как дела, юный Гален?

— Все хорошо, Ромул. Спасибо.

— Что привело вас в такую даль, мой принц? И что куда важнее — чем я могу быть для вас полезным?

— Мне вновь понадобилась информация о людях, Ромул, — отвечает Гален, не колеблясь. Он по-прежнему настороженно относился к причастности Ромула к поискам Паки для Грома, но расспросы о людях — один из наиболее частых запросов Галена. Ромул, вероятно, и не заподозрит ничего необычного, особенно, если принять во внимание, что Гален — посланник к людям.

Ромул улыбается и кивает. Его длинные тонкие волосы вторят в такт его движению.

— Конечно, мой юный принц. Что я могу для вас сделать?

— Я бы хотел взглянуть на остатки Тартессоса. У меня есть вопросы насчет полукровок.

Ромул в удивлении поднимает бровь.

— Как пожелаете, юный принц. Следуйте за мной, пожалуйста.

Гален следует за наставником вглубь пещеры. Они проходят в комнату Манускриптов, название которой неверно, учитывая ее наполнение. Хрупкие папирусные свитки об исчезнувшей человеческой цивилизации давно превратились в пыль, но ледяные воды Арктики хранят другую документацию — таблички, гончарные изделия, ювелирные украшения, а иной раз, и целые стены, исписанные иероглифами — сохранившиеся в целости и невредимости.

Низкая температура хранит нетронутым и Погребальный зал — гигантские катакомбы, хранящие в себе усопших Сирен. Гален никогда не был в катакомбах сам, но Рейна навещала здесь их мать в первые годы после ее смерти. Усыпальница предотвращает возможность попадания останков Сирен в людские руки. Гален вздрагивает, представив, какие бы поиски начались по всему миру, если бы тело Сирены — или даже кость — оказались выброшенными водой на побережье.

Они достигают Общественной палаты, наибольшего из всех залов, где хранятся руины утраченных городов. Гален уже бывал здесь прежде много раз, но никогда не оценивал их... человеческим взглядом, если можно это так назвать. Или, скорее, взглядом полукровки. Эмма могла бы зависнуть здесь на несколько дней, если не месяцев. И он бы с удовольствием привел бы ее сюда на подобную экскурсию.

Ромул проводит его мимо больших руин Александрии из Египта и артефактов времен Клеопатры. Мимо древних храмов Таиланда, кропотливо перенесенных из их прежнего подводного местоположения и возведенных вновь в Пещере Воспоминаний. Мимо возвышающийся пирамиды, разобранной много лет назад у берегов острова, под названием Япония, и восстановленной здесь, на веки вечные. Наконец, они достигают Тартессоса, — пожалуй, самого значительного из всех здешних городов, из-за его тесной связи с их видом.

Из них всех, Тартессос является самым нетронутым городом. Выстроенный, словно макет гигантской мишени, метрополис был циклической формы, с улицами, огибающими центральные структуры. Ромул с Галеном пересекают первый уцелевший мост — вода теперь течет не под, а над ним. Они проплывают мимо статуй самого Посейдона — или, по крайней мере, его человеческой версии. Даже сколотые и местами надломанные, с отсутствующими кусочками хвостов и трезубца, статуи все еще поражают.

Сирены поставили себе задачей воссоздать дороги, тщательно разместив каждый восстановленный булыжный камень в извилистых дорогах, ведущих ко дворцу в центре. Таким образом, скользя над ними, Гален и Ромул следуют по остаткам дорог, проплывая мимо домов, фонтанов и общественных бань. Галену легко представить себе древнее население, наполняющее жизнью это пустынное, безжизненное место, обменивая золото, серебро и медь на еду, одежду и услуги. Но что насчет людей, похожих на Эмму?

Гален получает ответ на свой вопрос, когда они огибают последний поворот ко дворцу. У Галена перехватывает дыхание, когда они подплывают к стене, которую он видел уже тысячу раз, но никогда толком не рассматривал. Изображения людей, приносящих в жертву Посейдону огромных быков. У большинства из них черные волосы, оливковая кожа, фиолетовые глаза. Грубыми линиями очерчены их торсы, вероятно, чтобы подчеркнуть телосложение. Но в углу панорамы есть и другие люди. Люди, которых он никогда не замечал, из-за того что их контуры почти слились со стеной. Белая кожа. Белые волосы. Фиолетовые глаза. Люди, выглядящие точь-в-точь, как Эмма.

Гален прочищает горло.

— Эти люди здесь, — говорит он, проводя пальцем по одному из них, чьи мягкие очертания напоминают ему о ней. — Кто они?

— Мой принц, ни одно из изображений на этой стене не показывает людей. Это наши братья, Сирены, в их человеческих формах. И они, — говорит он с презрением, — Являются полукровками. В частности, потомками самого Посейдона.

Гален напрягается от резкости его тона.

— Правильно. Я думаю, вы упоминали о них раньше. Что-то об отвращении … я не могу вспомнить точно. Почему их ненавидели?

Ромул качает головой.

— Их самих-то не ненавидели. Нет, мой молодой друг. Фактически, Посейдон очень любил своих отпрысков-полулюдей. Это и было частью проблемы. Многие наши братья пожертвовали собой ради своих супругов-людей.

— Пожертвовали собой? Что вы имеете в виду?

— В нашей коллективной памяти значится, что многие из наших предков предпочли провести большую часть своей жизни на суше, — раздается голос позади них. Гален и Ромул поворачиваются, чтобы увидеть Атту — Архива дома Посейдона.

Ромул приветствует ее теплой улыбкой. В Пещере Воспоминаний нет места разделению домов.

— Атта, милости просим.

Он поворачивается снова к Галену.

— Да, она права, юный друг.

— Но что с этим не так? С жизнью на суше? — Галену хотелось бы перефразировать вопрос иначе; он прозвучал, словно намекая на вопрос существования самого закона. Словно измена.

— Наши тела не приспособлены к суше, мой принц, — отвечает Атта, благоговейно проводя своей маленькой ручкой вдоль стены. — Тяжесть...на земле заставляет наши тела работать намного сильнее, чем они делают это в воде. От этого старение наступает быстрее.

— Тяжесть? — повторяет Гален, стараясь понять, что она имела в виду. Он поворачивается к Ромулу. — Она говорит о гравитации?

Конечно же. Вот почему он так устает под конец школьного дня. У него уходит больше энергии на земле, чтобы двигаться, чем плавать, будучи практически невесомым, в воде. Намного больше энергии. Легкий всплеск хвостом позволяет ему преодолеть тройное расстояние по сравнению с тем, которое бы он преодолел на ногах, приложив те же усилия.

Ромул кивает.

— Да, гравитация, очень хорошо, Гален. Население Сирен начало уменьшаться очень быстро, потому что многие из наших братьев решили остаться на земле с их парами и умереть смертью человека. Тритон знал, что если так продолжится, наш вид, в конце концов, мог исчезнуть.

Гравитация заставляет нас стареть быстрее. Гален помнил, что говорил доктор Миллиган о сердечном ритме. Чем быстрее сердечный ритм, тем короче жизнь. Во время последнего визита, доктор Миллиган сказал, что сердечный ритм Галена стал гораздо быстрее, чем когда он проверял его в последний раз за несколько месяцев до этого. И все это потому, что я проводил так много времени на суше.

У него сжимается горло.

— Эти полукровки. Какими они были?

Атта и Ромул обмениваются взглядами. Ромул говорит:

— Я боюсь, мы не понимаем вопроса, мой принц.

— Я имею в виду, они были в состоянии превратится в Сирен? Кто-нибудь из полулюдей — потомков Посейдона, унаследовал его дар?

Ромул хмурит брови. Атта складывает руки. Она говорит:

— Не то, чтобы мы помним, ваше высочество. Считается, что полукровки никогда не были в состоянии измениться. Считается также, что никто не унаследовал Дар Посейдона.

— Считается? То есть, вы не уверены? — говорит Гален, его разочарование растет.

— Мой принц, — говорит Ромул, — не исключено, что они могли унаследовать его Дар. Закон Генералов, принуждающий представителей домов к перекрестным бракам, был принят уже после того, как Тартессос захватили люди. Мы не можем подтвердить, что кто-либо из потомства Посейдона и человека унаследовал Дар, так как все они погибли во время огромных волн Тритона.

Эмма задерживает дыхание на продолжительный период времени, но не до бесконечности. В зависимости от того, насколько высокую волну Тритон обрушил на берег, полукровки, скорее всего, были моментально стерты с лица земли. Тем не менее, возможно, некоторые из них могли выжить — или выжили? Он смотрит на изображение полукровки на стене, на ту, которая так сильно похожа на Эмму. От мысли, что перед ним утонувшая Эмма, чувство тошноты возвращается к нему.

Потерянный в своих мучениях, он смотрит на изображение так долго, что его спутники начинают скучать.

— Ваше высочество, могли бы мы помочь вам в чем-нибудь еще? — мягко спрашивает Атта, выводя его из транса.

Гален кивает.

— У меня есть еще один вопрос, Атта, если вы не возражаете.

— Конечно, нет, Ваше Высочество, — говорит она любезно.

— Полукровки. Были ли они настолько плохими? Они посмели восстать против нас? Поэтому Тритон уничтожил их вместе с людьми?

— Нет, — говорит она. — Тритон решил, что они должны быть уничтожены из-за того, кем они были. Он не хотел, чтобы спутница-человек или дети-полукровки напоминали Посейдону о земле. Он не хотел, чтобы кто-либо из нашего вида мог снова испытать искушение жить — и умереть — на суше. Он верил, что наше выживание лежит в пребывании под водой, вдали от людей.

— Можем ли мы помочь вам с чем-либо еще, молодой друг? — спрашивает Ромул через несколько мгновений.

Гален качает головой.

— Нет. Спасибо за потраченное время, вам обоим.

— Это наше удовольствие служить вам, Ваше Высочество, — прощается Атта, кланяясь и отступая. Ее длинные волосы развеваются за ней, словно шлейф.

Гален уже было поворачивается уходить, когда что-то на стене бросается ему в глаза. Он снова тщательно просматривает фрески и находит рисунок в нескольких футах правее. Подплыв к изображению мужчины-Сирены, он обводит пальцем вокруг его глаза.

— Голубой? — спрашивает он у Ромула. — У него голубые глаза?

Ромул качает головой.

— Нет, мой принц. Вероятно некоторые краски, которые раньше использовались людьми для изображения наших братьев, были низкого качества. За все эти годы, цвет наверняка поблек.

— Конечно, фиолетовый цвет сделан из синего, — Гален кивает сначала на картину, затем Ромулу. — Ну, еще раз спасибо, Ромул. До встречи.

Ромул склоняет голову.

— Для меня это честь, юный друг. Будьте здоровы.

Гален следует пульсу двух ищеек, чтобы найти выход из пещеры. Путь домой, кажется, занимает намного больше времени, чем туда. Наверное, этому всему виной являются тяжелые мысли, засевшие у него в голове.

Доктор Миллиган прав. Эмма определенно является полукровкой. Но тем не менее, она обладает Даром Посейдона. Закон, обязывающий заключать браки между домами каждые три поколения, должно быть, создан для видимости — представители королевских семей не единственные, кто мог унаследовать Дар. Гален предполагает, что это еще одна памятка от Тритона — оставаться лояльными друг к другу, но не к людям. Это делает Паку идеальной кандидатурой — королевской она крови или нет. Если она обладает Даром, она передаст его своему потомству. Также, как и Эмма.

Возможно ли, что кто-то из детей-полулюдей Посейдона смог выжить и продолжить свой род? Может ли Эмма каким-то образом оказаться их потомком? Она сказала, у ее отца была светлая кожа и светлые волосы. Могут ли они быть намеком на то, как выглядели полукровки?

И если он и был полукровкой? Что для Грома было бы важнее — поддержать закон, отказавшись от брака с получеловеком, или же связаться с Эммой, дабы обеспечить сохранность Даров? Гален не знает. Но даже если Гром не выберет Эмму, позволит ли он Галену выбрать ее как свою пару? Ведь если Ромул и Атта правы, Эмма никогда не сможет отрастить хвост. Что значит — Галену придется жить с ней на земле.

Стоит ли оно того? Потерять годы моей жизни, чтобы быть с ней? Гален вспоминает изгиб ее бедер, полноту ее губ, то, как она краснеет, когда он ловит на себе ее взгляд. И он помнит, какую боль он испытал, когда узнал, что Эмма умрет раньше него.

О, да. Это стоит того. Абсолютно.

 


Дата добавления: 2015-07-19; просмотров: 33 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 21| Глава 23

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.014 сек.)