Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Сексуальные взаимоотношения могут оказаться трудными после обращения, но не более трудными, чем для живых.

Выдержка из «Руководства для только что восставших из мертвых». | Выдержка из «Руководства для только что восставших из мертвых». | Постарайтесь избегать конфликтов с другими вампирами до тех пор, пока не сможете оценить их силу и контролировать свою собственную. | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 | Вампиризм может таить в себе массу новых и захватывающих карьерных возможностей, среди которых такие профессии, как ночной курьер, каскадер, изготовитель парфюмерии на заказ. | Выдержка из «Руководства для только что восставших из мертвых». | Глава 15 | Глава 16 |


Читайте также:
  1. Atal: Никита, привет! Ты какой-то грустный последнее время. Ты не влюблен?
  2. I.II Прекращение доверенности и его правовые последствия
  3. II. Взаимоотношения риторики и идеологии
  4. II. ПОСЛЕДСТВИЯ
  5. III. ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ОДИНОЧНЫХ ЗАВЕРШЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В ПРОШЛОМ
  6. III. Расчет наиболее нагруженного фундамента
  7. IV. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С СУДОМ

Выдержка из «Руководства для только что восставших из мертвых»

Заметка на память: пулевые ранения, как правило, жутко чешутся, если во время заживления вы пребываете в сознании.

В обществе витающей вокруг и заламывающей руки тети Джетти, я смыла засохшую кровь и осмотрела раны. Если бы она все еще была живой, то я, вероятно, отняла бы у нее десять лет жизни, когда спотыкаясь, окровавленная и чертыхающаяся, ввалилась в парадную дверь. Не зная, как еще помочь мне, она скрылась наверху и включила воду для ванны, а я доковыляла до холодильника и опрокинула в себя три бутылки синтетической крови. Как только густая, подслащенная плазма потекла по моему горлу, тошнота и головокружение исчезли. Лишь после этого я оказалась в состоянии вползти вверх по лестнице.

Я оказалась ранена в плечо, в районе правой почки, а также несколькими дюймами левее основания спины. Жжение было просто ужасающим, особенно когда заживающая плоть выталкивала мелкокалиберные пули из ран. Но, по крайней мере, так я хотя бы знала, что снаряд, выпущенный из винтовки Бада МакИлроя, не будет болтаться в моем кишечнике.

По дороге домой, я посвятила приличное количество времени думам о Баде МакИлрое. И вот теперь, сидя в теплой розовой воде, опустошая еще одну бутылку крови, я дала себе мысленного пинка за то, что не удосужилась хотя бы поинтересоваться местопребыванием Бада после первой схлопоченной от него пули. Я слишком пассивно воспринимала свалившиеся на меня невзгоды, ожидая, пока они закончатся, и, надеясь, что если буду их просто игнорировать, все пройдет само собой. Как единственный человек, когда-либо стрелявший в меня, Бад МакИлрой становился главным подозреваемым виновником в каждом неприятном инциденте, произошедшем со мной за последние пару месяцев. И теперь я хотела задать ему трепку, которую он однозначно заслуживал, хотя и не была абсолютно уверена, что (a) смогу найти его, и (б), это сойдет мне с рук.

Я дважды сменила воду в ванне, и все еще не чувствовала себя чистой. Запах крови до сих пор витал над каждым дюймом моей кожи, заставляя желудок неприятно сокращаться. При звуке тарабанящих ударов кулака в переднюю дверь дома, я рванула в свою комнату, даже не подумав обтереться полотенцем, и запрыгнула в лифчик и трусики. Если Бад МакИлрой собирался пустить в меня еще одну пулю, я не собирался быть голой, когда он это сделает.

- Джейн? – позвал Габриель с крыльца. - Ты дома?

Испытав мгновенное облегчение, я накинула халат и скатилась вниз по лестнице. Когда Габриель ворвался в прихожую, я была готова обвить его руками и как на духу выложить всю свою жалостливую историю.

- Почему до меня доходят слухи о вашем с Диком близком знакомстве в раздевалках «Уол-Марта»?

Я застонала, оттягивая прилипший к телу халат.

- Так мы теперь в «Уол-Марте»?

Габриель побледнел.

- Что?

- Не волнуйся об этом. Это просто враки.

- Нет, я действительно верю, что… - Он втянул носом воздух. - Почему я чувствую запах крови? Твоей крови?

Учитывая то, как Габриель сжимал и разжимал кулаки, я не была уверена, что стоит ему рассказывать. Почувствовав мое колебание, Габриель взял меня за подбородок и заставил встретиться с его пристальным взглядом.

Я вздохнула, повернулась спиной и приспустила халат.

- Кто-то стрелял в меня сегодня, когда я покидала вечеринку.

- Зачем кому-то стрелять в тебя? – возмутился он, бесцеремонно притягивая меня ближе, чтобы осмотреть заживающую кожу. – Обычных пуль было бы недостаточно, чтобы тебя убить.

- Нет, но до печенок достать – на раз-два, - проворчала я, одергивая одежду на место. - Я не была полностью честна с тобой относительно некоторых вещей, произошедших в последнее время. Кто-то бродил вокруг моего дома по ночам. Кто-то написал гадости на моей машине оленьей кровью. Они же пытались отравить Фитца антифризом. И затем, очевидно, этот кто-то стрелял в меня сегодня вечером. Снова.

- Почему ты не рассказала мне? – спросил он, обманчиво мягким голосом. - Джейн, если с тобой что-нибудь случится…

- Я надеялась, что это просто пройдет. Думала, что это может быть какой-нибудь антвампирски настроенный психопат, который хотел заставить меня «поплясать». Но теперь, связав это с поджогом Уолтера, я думаю тот парень, который стрелял в меня первый раз, Бад МакИлрой, пытается напугать меня или закончить работу или еще что-нибудь в этом роде. Понятия не имею, что делать. Я могу пожаловаться человеческим властям? Пойти к Офелии и донести на него…, - тут я заметила, как напряглось лицо Габриеля при упоминании имени Бада. - Что?

Габриель поморщился.

- Ты не читала свои газеты в последнее время, не так ли?

- Кроме объявлений о вакансиях? Не особо, - согласилась я. – А что?

Он прошествовал на кухню и порылся среди кипы старых выпусков «Хаф-Мун Геральд» в моей корзине для бумаг, пока не нашел то, что хотел. После чего вручил мне раздел новостей.

- «Хаф-Мунский Житель Убит во Время Неудачной Охоты», - прочитала я вслух заголовок на первой полосе, датированной двумя неделями ранее. – Уроженец Хаф-Мун Холлоу, Бад МакИлрой погиб во вторник, когда охотничий лабаз[1], на который он пытался взобраться, обвалился и обрушил за собой тридцатидвухфутовый [~9,75 метра] дуб прямо ему на голову. Коронер, Дон Пердью, определил причину смерти как множественные тупые травмы, включающие сломанный позвоночник, раздробленный череп и обширное внутреннее кровотечение. Пердью добавил, что рядом с упавшим деревом было найдено несколько пустых банок пива. Он также заявил, что потребуется несколько недель для проведения токсикологических тестов на предмет присутствия в организме Бада МакИлроя алкоголя или наркотиков.

Итак, давайте разберемся: человек, который, находясь в состоянии алкогольного опьянения, смертельно ранил меня выстрелом из охотничьей винтовки, погиб в результате какого-то безумного несчастного случая с охотничьим лабазом, будучи слишком пьяным, чтобы влезть на него. Что же тут подозрительного?

- Джейн, Бад МакИлрой не может быть тем, кто стрелял в тебя, и он не мог тебя преследовать. Он мертв вот уже несколько недель.

- Клянусь, я этого не делала, - сказала я, роняя газету. - Это была не я.

- Конечно, не ты. Деревья могут падать. Мистеру МакИлрою не повезло в это время оказаться под одним из них.

- А тебе это не кажется... удобным? – спросила я.

- Ну, не скажи, – фыркнул он. – Было крайне неудобно сваливать здоровенное дерево на голову этого МакИлроя.

Я, разинув рот, таращилась на него. Солено-сладкий привкус искусственной крови поднялся вверх по пищеводу.

- Ты убил его, - прошептала я.

Габриель просто продолжал сидеть, неподвижный как камень, и, не моргая, сверлить меня взглядом. Оглядываясь назад, могу сказать, что это, вероятно, был его способ сказать: «Ну, дак а то!».

- Скажи что-нибудь! – завопила я. - Ты не можешь вот так взять и заявить мне, как неудобно было скидывать дерево на голову живому человеку и затем просто замолчать. Пожалуйста, скажи мне… скажи хоть что-нибудь.

- Он причинил тебе боль, - ответил Габриель. Его глаза светились серебром даже при тусклом освещении. - Он оставил тебя умирать как какое-нибудь животное и просто продолжил жить своей жизнью.

- Он и думал, что я была животным! Как ты мог это сделать? Это было не из-за пропитания или самозащиты. - Я всхлипнула и отстранилась подальше от него. - Ты убил его.

- А ты бы позволила ему жить? - он последовал за мной в гостиную, очевидно раздосадованный тем фактом, что я не оценила того, что в мире вампиров, вероятно, считалось романтическим жестом. – Позволила бы уйти от наказания за то, что он сделал? Позволила бы ему причинить вред другим невинным людям?

- Я не буду притворяться, что опечалена смертью Бада МакИлроя – признала я. - Часть меня ненавидит его за то, что он со мной сделал. Я рада, что он никогда больше не сможет причинить вред кому-нибудь еще. Но я бы никому не пожелала такой смерти. Это жестоко и порочно, и это ниже тебя, Габриель, и всей той твоей ерунды о «благородных созданиях ночи». Не смей считать, что сделал это ради меня. Ко всему прочему, меня уже подозревают в поджогах других вампиров. Не хватало еще обвинения в убийстве человека на мою голову. Ты хотя бы об этом подумал?

- Никто не свяжет это с тобой, потому что никто не знает, что именно МакИлрой ответственен за твою смерть, - возразил он. – Не было никакого сообщения или свидетельства.

Проклятье, если в его словах не было резона. Так что, отбросив всякую логику, я потребовала ответа:

- Так чего же ты выжидал до сих пор?

- Я дал ему время забыть о том, что случилось, если допустить, что он вообще помнил. Я наблюдал за ним. Позволил ему снова погрязнуть в своей пьяной, бесполезной, впустую потраченной жизни и тогда, когда он меньше всего этого ожидал, я погасил ее.

Его голос, отсутствие переживаний или вообще любого вида эмоций относительно того факта, что он разрушил человеческую жизнь, вызвали во мне озноб до самых костей. Руки начали дрожать, и я сжала их в кулаки, сгибая и разгибая пальцы в попытке вернуть тепло в суставы.

- Что во мне заставляет тебя думать, что я соглашусь с этим? Что заставляет тебя думать, что я посчитаю это допустимым? Что случилось с неотнесением человеческих нападок на свой счет? Куда подевалось принятие хорошего вместе с плохим?

- Это другое.

- Да? И в чем же разница? – не отступала я.

- Он причинил тебе боль! – выкрикнул Габриель, делая шаг ко мне. Я отступила, но он последовал за мной, тесня спиной к краю письменного стола. - Он оставил тебя умирать. Что во мне заставляет тебя думать, что я посчитаю это приемлемым?

- Отвали, - отпихнула его я. Ну, по крайней мере, попыталась. Он был абсолютно недвижим. - Бад не знал, что стрелял в меня, Габриель. Он не был злым человеком, а всего лишь глупым пьяницей, не ведающим другой жизни. Независимо от того, каким он был, но он все еще оставался человеком. И ты сделал меня ответственной за его смерть. Ты говорил, что не хочешь давать мне поводов для сожалений, но это – обалдеть какой большой повод.

- Я знаю, ты расстроена. Но надеюсь, что когда-нибудь ты поймешь, почему я это сделал. Поймешь, что значишь для меня. Я сделаю что угодно ради твоей безопасности. Что угодно.

Габриель оказался рядом со мной. Впервые, с тех пор как я его знала, он выглядел неуверенным, растерянным… возможно потому, что я отпихнула его руки прочь.

- Не трогай меня. Просто убирайся вон.

Казалось, он слегка удивился.

- Раньше ты не возражала против моих прикосновений. Если уж на то пошло…

Как раз в тот миг, когда мой кулак впечатался в его рот, я не могла поверить, что действительно сделала это. Во-первых, глубокие царапины, оставленные клыками Габриеля на костяшках, были довольно болезненными. И, во-вторых, я на самом деле никогда прежде не била кого-то намеренно - ну помимо обычных детских потасовок с сестрой и неудачной стычки с Уолтером.

Габриель, растянувшись на полу, проехался по полированному дереву и врезался в стену. Я уже была готова помочь ему встать и рассыпаться в извинениях, когда он сердито зарычал на меня. Тогда я врезала ему еще раз. Думаю, у меня были какие-то проблемы с управлением гневом, которые мне следовало бы решить.

Мои клыки, удлинившись, прокололи губу. Вкус собственной крови лишь подогрел во мне злость, обволакивая границы зрения пылающим багровым ореолом.

Тот факт, что его недоделанный потомок собрал достаточно сил, чтобы хорошенько ему врезать, явно огорошил Габриеля. Стоило ему подняться на ноги, как я тут же подскочила и заехала ему ногой, снова опрокинув навзничь. Я успела отвесить еще один пинок, прежде чем он махом руки выбил почву у меня из-под ног. Не вставая с пола, я лягнула его ногой, когда он попытался подняться, придав ему достаточно ускорения, чтобы шмякнуться об стену. Но стоило мне попытаться закрепить свое преимущество, как он, с помощью моей же собственной инерции, припечатал меня к стене.

- Хорошо. Хорошо, – шипел он, крепко ухватив меня за запястья. - Это то, кто мы есть, Джейн. Не какая-то волшебная сказочка. Не одна из твоих книг. Ты можешь притворяться, что понятия не имела об этой стороне своей природы, но это будет ложью нам обоим. Ты знала с самой ночи своего восстания. Чувствовала в глубине души. Мы - хищники, Джейн. Мы охотимся, мы питаемся, и мы убиваем.

Я попыталась вывернуться из его хватки, но он оказался слишком силен, удерживая мои беспомощные руки прижатыми к стене. Он ухмыльнулся, наклоняясь ко мне для поцелуя, но потом как будто заколебался, неуверенный в том, что я не попытаюсь отхватить от него кусок – в буквальном смысле.

- Ты слишком много болтаешь, - проворчала я, запечатывая ему рот поцелуем.

Из груди Габриеля вырвался довольный мурлыкающий звук, а его пальцы, скользнув вниз по запястьям, переплелись с моими. Теперь, более не удерживаемая Габриелем, я резко оттолкнулась от стены и, мы, спотыкаясь, врезались в мой декорированный стеклом журнальный столик и, посылая во все стороны снопы осколков, свалились на пол.

Габриель перекатился, зажав меня в ловушку между своим твердым телом и жестким полом. Его немигающий взгляд удерживал меня так же надежно, как и его колени, сжимающие мои бедра. Я хотела его до безрассудства. Меня совершенно не волновали ни мои торчащие во все стороны влажные волосы, ни тот факт, что на мне нижнее белье с нарисованными божьими коровками. Я не задумывалась о том, правильно ли целуюсь. И не беспокоилась, что секс может оказаться скверным. Я просто его хотела.

Не разжимая объятий, я использовала всю силу ног, перекатив Габриеля на пол. Его глаза полыхнули, когда я напряглась всем телом, удерживая его на месте. Ему нравилось наблюдать за моей борьбой. Не обращая внимания на свисающие на лицо беспорядочные влажные пряди, я склонилась над ним, с силой проводя пальцами по его обнаженному торсу.

Ладонь Габриеля обхватила мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Он усмехался. Он хотел меня. Хотел, чтобы я дотронулась до него и, наконец, взяла контроль над ситуацией. Габриель взял мою руку и положил себе на грудь. Он был таким гладким. Бледным, безволосым, и прохладным как мрамор. Вылепленный годами того, чем там полагалось заниматься сыну плантатора девятнадцатого века в плане физического труда. Я провела кончиками пальцев вдоль линии его груди к бокам, сдаваясь на милость желанию поцеловать кожу чуть ниже пупка. Мышцы его живота сократились. Он бы восприимчив к щекотке. Здесь крылись определенные возможности.

Я хихикнула, когда моя рука скользнула вниз по его телу и крепко обхватила его длину. Бедра Габриеля дернулись, а глаза распахнулись, глядя на меня снизу вверх. Его ошеломленный вид вызвал у меня усмешку.

Габриель застонал и притянул меня к себе для нового поцелуя, от которого я беспокойно заерзала. Во время драки мой халат практически свалился, хотя пояс все еще оставался затянутым в тугой, влажный узел, не желающий поддаваться. Я отчаянно пыталась его развязать. Габриель рассмеялся и легко разорвал пояс.

Он до талии стянул мой лифчик, вырвав у меня вопль, когда мягко прикусил грудь, втягивая кровь в рот так, как обычно мужчины ласкают сосок. Толкнул меня обратно на пол, и я вскрикнула, почувствовав как осколки стекла врезались в спину. И тут же умелые сильные руки подхватили мой покрытый хлопком зад и прижали к Габриелю, демонстрируя как сильно он меня хочет.

Губы Габриеля прошлись по моим тазовым косточкам (моя персональная Ахиллесова пята), и я не сдержала девчачьего визга. Я кожей чувствовала изгиб его улыбки, когда он стянул и отбросил мои трусики. Руки Габриеля скользнули ниже, и я простонала что-то бессвязное, почувствовав как его пальцы проникли вглубь, проверяя мою готовность.

Габриель скользнул между моими коленями. Удерживая их широко раздвинутыми, он принялся играть с моим телом, поглаживая и уговаривая до тех пор, пока мои бедра не задвигались ему навстречу. Прошло довольно много времени с тех пор, как ко мне кто-то прикасался, так что к финишу я пришла позорно быстро. Спустя несколько мгновений я откинула голову назад и выкрикнула его имя, чувствуя, как разлетаюсь на куски. Позже я потрачу какое-то время на то, чтобы предаться смущению - как относительно своей бурной реакции на его ласки, так и относительно вырвавшегося у меня протеста, когда он убрал руку. Я обхватила его ногами за талию, боясь потерять те ощущения, которые он дарил мне.

Габриель хохотнул, и, целуя меня с нежностью, резко контрастирующей со всей предыдущей прелюдией, толкнулся вперед, проверяя мою готовность. Я сжала хватку на его бедрах, требуя большего. Он подался назад и, вонзив клыки в мое горло, снова толкнулся вперед уже до самого конца.

Габриель пил кровь из моего горла, медленно двигаясь во мне, рассчитывая каждый толчок так, чтобы растягивать приятную боль, ощущаемую мной каждый раз, когда он возвращался. Я прижала его запястье к своим губам и, не сводя с него взгляда, вонзила зубы прямо над кистью. То был взрыв темнейшего наслаждения на языке, заряжающий мои чувства так, как это никогда не удавалось крови из бутылок. Именно вкус его крови на моем языке и стал той последней каплей, толкнувшей меня за край. Мои ногти вонзились ему в плечи, и я забилась под ним в конвульсиях.

- Моя, - шептал он, не отрывая рта от моей кожи. - Моя. Моя.

И вот я лежу, обессиленная и пресыщенная, а Габриель начал двигаться с новой силой, стремясь достигнуть собственной развязки. Каждый выпад был мощнее предыдущего, пригвождая меня к полу. Призвав на помощь остатки сил, я стала отстраняться, заставляя его двигаться сильнее, бороться за контроль. Его глаза вспыхнули невыносимым довольством, и он, наконец, задрожал надо мной. Габриель прижался своим лбом к моему и замер.

Примерно минуту все произошедшее казалось почти нормальным. Мы лежали на полу, тесно переплетясь друг с другом, мое лицо упиралось в его подбородок. В голове было пусто, никаких забот. Меня не волновало, что будет потом - пока это чувство со мной, все остальное подождет. Вслед за этим я задумалась о том, как сильно можно смутить мужчину откровенным признанием в том, что он подарил вам ваш первый оргазм, достигнутый с участием другого человека. И тут до меня дошло, что мы лежим на обломках того, что когда-то было моим журнальным столиком.

Я была ошеломлена тем, что только что совершила и чувствовала себя грязной немертвой шлюшкой. Мои чувства к Габриелю представляли собой мутно-серое ядовитое облако из желания, негодования и слепой подростковой преданности кумиру. Добавьте к этому тот факт, что я все еще сердилась на него из-за его иронического отношения к своим винджилантовским[2] замашкам линчевателя. Я не могла принять то, что он сделал. Он хладнокровно убил человека. А я, в ответ на это, занялась с ним сексом. Какой же низкопробной дрянью это меня делает?

И вот я лежу на полу, чувствуя как осколки битого стекла впиваются в мою кожу, и задаюсь вопросом, что теперь делать. Стоит ли нам обняться? Должна ли я предложить ему завтрак? Я была не особо сильна во всех этих посткоитуальных ритуалах для живых, и еще меньше разбиралась в тех, что касаются мертвых. Я попыталась нащупать связь с его разумом, уловить любое чувство, которое мог бы испытывать Габриель. Ничего. Глупые нестабильные способности. В итоге я уставилась в потолок и попросила Господа, чтобы Габриель сказал что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы избавить меня от необходимости нарушать неловкое молчание.

Может, стоило притвориться спящей? Конечно, сейчас было 2:34 утра – вампирский эквивалент полудня. Но ведь подобные сексуальные усилия требуют легкой восстановительной дремоты, не правда ли? К тому же сегодня вечером я потеряла много крови…

- Если не встанешь со стекла, твоя кожа заживет сверху. И потом еще несколько десятилетий будешь чесаться в этих местах.

Это было … не то, чего я ожидала.

Он поднялся на ноги, вытряхивая осколки из волос. Его кожа, насыщенная моей кровью, выглядела более румяной. Он казался почти загорелым. Вероятно, именно так Габриель выглядел при жизни, ну если не считать торчащие из его спины обломки столешницы.

Габриель наклонился к штанам и подтянул их вверх.

- Ты в порядке?

- Только избавь меня от этой обязательной постперепихонной программы, Габриель, - оборвала я его голосом, более резким, чем мне бы хотелось. Я встала, оставляя за собой дорожку из битого стекла, звякающего об пол, схватила свою одежду и накинула на плечи. – Можешь расслабиться и не ждать, что мой отец объявится на твоем крыльце с дробовиком и священником.

Он коснулся моей руки и заставил повернуться к нему лицом.

- В свете всего произошедшего, я считаю, тебе лучше переехать ко мне на какое-то время.

- Не думаю, что совместное проживание решит наши проблемы.

- У нас нет проблем, - гнул свое Габриель.

- Ты убил человека!

- Я убил его за тебя!

- Ну что ж, прости, если я сомневаюсь, что это изречение можно включить в следующую коллекцию открыток от ХоллМарк[3]! – выкрикнула я. - И не думай, что это что-либо меняет, - буркнула вдобавок, чувствуя, как удлиняются клыки. Я закрыла глаза, пытаясь совладать со своим характером. - Мы не вернулись к нормальным отношениям, в чем бы ни заключалась для нас эта норма. Я все еще… Прямо сейчас я просто не хочу находиться рядом с тобой. Думаю, тебе следует уйти.

Что ж, если удары кулаком в лицо и не причинили ему боли, то моим последним словам это определенно удалось. Губы Габриеля разомкнулись, но он снова сжал их вместе, очевидно передумав говорить мне что-то, что заставило бы меня еще упорнее «лезть в бутылку».

- Джейн, пожалуйста, мы можем поговорить об этом, - не сдавался Габриель, делая шаг ко мне. Увидев муку на моем лице, он остановился. - Я позвоню тебе.

- Пожалуйста, не надо.

Дверь захлопнулась за его спиной.

- Ну что ж, по крайней мере, все это было не так уж и странно, - я провела рукой по лицу и проинспектировала повреждения в своей гостиной: старинные безделушки с обитыми краями, раскуроченный стол, и вывернутый наизнанку разум. И еще я понятия не имела, куда делось мое нижнее белье.

 

 

Сноски:

 

1. Лабаз (англ. deer stand) - прикрепляемая к дереву беседка или сиденье для стрельбы в зверя, особенно медведя.

2. Виджиланте - член неофициально созданной организации по борьбе с преступностью несанкционированными методами.

3. ХоллМарк (англ. Hallmark) – всемирно известный американский производитель поздравительных открыток.

 


Дата добавления: 2015-07-16; просмотров: 37 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Никогда не покидайте социальное вампирское мероприятие, не поблагодарив хозяина приема. Подобная бестактность может привести к многовековой вражде.| Помните, теперь вы гораздо более легковоспламеняемы, чем были при жизни. Так что живите каждый день так, будто с ног до головы облиты бензином.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.021 сек.)