Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Аннотация 20 страница. Девушка выглядит грустной, подумал Дитц

Аннотация 9 страница | Аннотация 10 страница | Аннотация 11 страница | Аннотация 12 страница | Аннотация 13 страница | Аннотация 14 страница | Аннотация 15 страница | Аннотация 16 страница | Аннотация 17 страница | Аннотация 18 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

Девушка выглядит грустной, подумал Дитц. Он посмотрел на солнце, которое уже начало садиться.

– Я помогу, – предложил он. Они мгновенно собрались, привязав свои одеяла повыше, чтобы до них не достала вода.

– Черт, совсем этим лагерем не попользовались, – сожалел Джейк, когда понял, что они переезжают. Но стоило Дитцу упомянуть про грозу, как он молча сел на лошадь и направил ее в реку. Вскоре он был уже на противоположном берегу.

Хорошо, что Дитц согласился помочь. Кобыла Лорены уперлась и не желала входить в воду. Она заходила по грудь, потом поворачивалась и снова взбиралась на берег, сверкая белками глаз и норовя пуститься в галоп. Лорена невольно начала испытывать страх. Один раз кобыла едва не упала. Она и в самом деле может свалиться, и Лорена окажется в водяной ловушке. Она старалась взять себя в руки, ведь ей придется переходить через множество рек на пути в Сан-Франциско, но кобыла ее не слушалась и не шла вперед, и Лорена начала пугаться. Она видела Джейка на другом берегу. Он не казался обеспокоенным.

Когда кобыла развернулась в третий раз, Дитц неожиданно оказался рядом.

– Ну-ка дайте я помогу, – предложил он.

Когда он взял у нее поводья, Лорена испугалась всерьез. Она так крепко ухватила лошадь за гриву, что едва не порезала ладони конским волосом. Потом она закрыла глаза, слишком страшно было смотреть, как поднимается вокруг нее вода. Кобыла сделала прыжок, и тут Лорена поняла, что они плывут. Она слышала, как Дитц негромко успокаивает кобылу. Вода плескалась у ее талии, но выше не поднималась. Через мгновение она открыла глаза. Они уже почти пересекли реку. Дитц постоянно оглядывался и поднимал поводья, чтобы морда лошади находилась над водой. Затем Лорена почувствовала, что вода плещется уже у ее коленей, а еще через несколько секунд они выбрались на берег. Дитц с улыбкой протянул ей мокрые поводья. Она так крепко держалась за гриву, что с трудом заставила себя разжать пальцы.

– Да она отличный пловец, – сказал Дитц. – Вам с этой лошадкой повезло, мисс.

Зубы Лорены были так плотно сжаты, что она даже не смогла сказать спасибо, хотя почувствовала прилив благодарности. Она была уверена, что, если бы не Дитц, она бы утонула. Джейк тем временем развернул одеяла и расстелил постель под большим мескитовым деревом. Он и внимания не обратил, как она перебиралась через реку. Хотя страх уже отпускал ее, она все еще не обрела полного контроля над своими ногами и боялась, что, спешившись, не сможет идти нормально. И злилась на Джейка за то, что он так легко ко всему относится.

Дитц терпеливо улыбнулся Лорене и снова повернул свою лошадь к реке.

– Разведите огонь и приготовьте еду, – посоветовал он. – Затем залейте костер. Будет очень большой ветер. Если разнесет огонь, вы можете попасть в беду.

Он посмотрел на юг, на небо.

– Ветер налетит где-то на закате, – сказал он. – Сначала понесет песок, потом будет молния. Не привязывайте лошадей под большими деревьями.

Лорена невольно почувствовала, что настроение у нее падает. Она боялась молний больше всего на свете, а здесь даже нет дома, где можно спрятаться. Она начала понимать, что путешествие не будет таким простым, как она надеялась. Всего второй день пути, а она уже перепугана до смерти. И теперь еще молния. На мгновение все показалось ей безнадежным, сидела бы она лучше в «Сухом бобе» или вышла бы замуж за Ксавье. Она сразу прилипла к Джейку, а если смотреть правде в глаза, то Ксавье наверняка смог бы позаботиться о ней лучше. Глупости все это, ее мечты о Сан-Франциско.

Она снова взглянула на негра, желая поблагодарить его за то, что тот перетащил ее через реку, но он смотрел на нее таким проникновенным и добрым взглядом, что она промолчала.

– Мне нужно привести капитана к переправе, – объяснил он.

Лорена кивнула.

– Передайте привет Гасу, – попросила она.

– Передам, – пообещал он и въехал в реку в третий раз.

 

 

Ну что же, – заметил Гас, – вот мы теперь и выясним, кто из нас настоящий ковбой. – Он ни на секунду не сомневался, что Дитц прав насчет грозы. – Жаль, что она не могла подождать пару денечков, пока вы, ребята, побольше потренируетесь, – добавил он. – Я вообще-то думаю, что до исхода ночи полови на из вас окажется под копытами, и мне не с кого будет собирать долги.

– Мы должны были ждать грозу, – заметил Калл. – Они часто бывают в это время года.

И все равно песчаная буря ночью, когда скот еще не натренирован, а в команде почти одни сопляки, – испытание серьезное.

– Как ты думаешь, мы успеем переправиться через реку, прежде чем нагрянет буря? – спросил он, но Дитц отрицательно покачал головой. До реки было еще несколько миль, а солнце уже садилось.

– Там крутая переправа, – сообщил Дитц. – Ночью опасно.

Ньют как раз подъехал, чтобы напиться, и первое, что он услышал, – сообщение о надвигающейся песчаной буре. Для него, как он думал, большой разницы это не составляло; он и так все время ехал в клубах песка. Ему приходилось прополаскивать рот шесть-семь раз, прежде чем он мог съесть тарелку бобов, не чувствуя на зубах песка.

Калл сомневался. Он как-то не рассчитывал на бурю здесь, в этих зарослях, да еще с необученным стадом. О стольком необходимо было подумать, что поначалу он не знал, с чего начать. Ему знакомо было это чувство еще со времен работы рейнджером. Иногда в сложной ситуации его мозг уставал от тяжелых дум. На некоторое время он отключался и приходил в себя, обнаруживая, что делает то, чего и не планировал. Он никогда не понимал, какой механизм заставляет его действовать, но что-то всегда срабатывало, и он обнаруживал, что действует, прежде чем соображал, что пора действовать.

Он уже ощущал, что ветер переменился. Погода выдалась тихой, но он чувствовал на щеке горячее дыхание с юга. Он пережил столько бурь в Лоунсам Дав, когда песок, крутясь, несся из Мексики так быстро, что его удары о кожу ощущались, как уколы. Чертова Сука нервничала и беспрестанно оглядывалась, хорошо понимая, что их ждет.

– Нас ожидает грязноватый закат, парни, – заметил Август.

И действительно, солнце уже едва было видно, только его края еще желтели, образуя ободок вокруг темного диска. На западе и юге тучи поднятого вверх песка напоминали коричневую завесу, хотя высоко над ней все еще сияли яркие вечерние звезды.

Боливар остановил фургон и принялся рыться в груде одеял, разыскивая свое серале.

– Пойди скажи Дишу и Соупи, чтобы остановили стадо, – велел Калл Ньюту. Парнишка обрадовался полученному заданию и отправился объезжать стадо. Пока скот вел себя спокойно, просто передвигался и пощипывал траву, если таковая попадалась. Диш расслабленно сидел в седле.

– Похоже, тебя повысили, – заметил он, когда Ньют подъехал поближе. – Или меня понизили.

– Буря идет, – сказал Ньют. – Капитан велел остановить скот.

Диш взглянул в небо и ослабил завязанный вокруг лица платок.

– Хотелось бы, чтобы эти проклятые бури приучи лись приходить днем, – ухмыльнулся он. – Не знаю почему, но стоит мне собраться вздремнуть, как они тут как тут.

Он с презрением относился к бурям, как и положено первоклассному работнику. Ньют пытался ему подражать, но у него плохо получалось. Он никогда еще не попадал в бурю ночью, да еще со стадом в несколько тысяч голов, и не ждал от этого ничего хорошего. Тут-то как раз все и началось. Не успел он подъехать к Соупи, как налетели тучи песка. Солнце исчезло внезапно, будто кто-то прикрыл его крышкой, и равнина погрузилась в сумерки за несколько минут.

– Бог ты мой, похоже, дело серьезное, – сказал Соупи, поправляя свой платок так, чтобы он закрывал нос, и поплотнее натягивая шляпу. Потеря шляпы при неожиданных порывах ветра оказалась куда более серьезной проблемой, чем Ньют мог предположить. Она вечно слетала, пугая лошадей и скот. Он был благодарен Дитцу за то, что тот приделал к его шляпе ремешок из сыромятной кожи, так что Ньют не рисковал опозориться и потерять ее в критический момент.

Ньют собирался вернуться к фургону, но буря не оставила ему на это времени. Пока Соупи поправлял платок, они увидели, как небольшие тучи песка несутся с юга в неясном свете через заросли карликового дуба. Эти маленькие тучки казались живыми, ударялись о мескитовые деревья и карликовые дубы, как бегущие волки, проскальзывали под коровьи животы и проносились над их спинами. Но за этими тучками следовал поток, только не воды, а песка. Ньют лишь разочек взглянул, чтобы определить направление, и его глаза тут же забило песком.

Именно в тот момент, когда он ослеп, скот пустился бежать, как будто его подтолкнул этот поток песка. Ньют услышал, как помчалась лошадь Соупи, и тут же Мышь тоже перешел в галоп. Вот только Ньют не знал, куда он мчался. Он потер пальцами глаза, надеясь убрать песок, но впечатление было такое, будто он потер их наждачной бумагой. Потекли слезы, и песок превратился в грязь, налипшую на ресницы. Временами он что-то видел одним глазом, и сразу же пришел в ужас, обнаружив себя в центре стада. Рог задел его по ноге, но Мышь увернулся, и ничего страшного не произошло. Ньют перестал пытаться что-то разглядеть и сосредоточился на том, чтобы удержаться в седле. Он знал, что Мышь сумеет перепрыгнуть через любой куст не выше его головы. Он ужасно расстроился, потому что понимал, что не выполнил свои обязанности. Капитан вовсе не хотел, чтобы он находился в голове стада, а он там оказался, потому что у него не хватило проворства вернуться назад, так что, если он обречен, а Ньют считал, что это именно так, тут только его вина. Один раз показалось, что он услышал крик, и воспрянул духом, но звук мгновенно потонул в вое ветра, который даже заглушал топот копыт. Когда Ньют снова обрел способность видеть, особой пользы это не принесло, поскольку было так темно, хоть глаз выколи.

Сквозь рев ветра и топот копыт он неожиданно услышал звук ломающейся ветки. Еще секунда, и ветка ударила его по лицу и он оказался в гуще кустарника. Он понял, что попал в заросли, и решил, что тут-то ему придет конец, так как Мышь споткнулся и едва не упал на колени, но сумел удержаться на ногах. Все, что Ньют мог сделать, это прижаться поплотнее к луке седла и прикрыть лицо рукой.

К его огромной радости, стадо скоро замедлило бег. Заросли были настолько густыми, что всем стадом через них не пробраться, и оно разбилось на отдельные группы. Та часть, где оказался Ньют, скоро перешла на шаг. Ньюту казалось чудом, что он все еще жив. Затем он услышал пистолетные выстрелы впереди и справа, звук которых мгновенно донес до него все усиливающийся ветер. Когда он попытался выпрямиться в седле, у него создалось впечатление, что он давит спиной в тугую дверь. Он сделал попытку повернуть Мышь, поскольку все еще надеялся добраться до своего места в хвосте стада, но Мышь поворачиваться отказался. Это разозлило Ньюта. Ведь это он должен принимать решения, а не Мышь. Лошадь шла кругами, но не хотела двигаться навстречу ветру, и Ньют в конце концов сдался, потому что он к тому же подозревал, что не сможет найти фургон или основное стадо.

В коротких интервалах между порывами ветра он слышал звук сталкивающихся в темноте коров. Они двигались медленно, и Ньют позволил Мыши идти в одном темпе с ними. Он уже отволновался свое и теперь просто ехал, ни о чем не думая. Ему казалось, что он едет так давно, что пора бы и ночи кончиться, но она все продолжалась, и песок по-прежнему жег его лицо. Заметив вспышку света на западе, он сначала удивился, настолько она была мгновенной, что он даже не признал в ней молнию. Но она сверкнула снова и стала вспыхивать постоянно, хотя все еще очень далеко. Сначала Ньют ей обрадовался, так как мог увидеть, что он движется с несколькими сотнями скота, и объезжать заросли.

Но когда молния приблизилась, она принесла гром, который перекатывался, как гигантские булыжники. Мышь вздрагивал, за ним вздрагивал и Ньют. Затем, вместо того чтобы змеиться по небу, молнии стали спускаться вертикально в землю, образуя толстые столбы и издавая ужасный треск.

Во время одной из вспышек Ньют заметил Диша Боггетта всего в тридцати футах от себя. Диш тоже его заметил и подъехал. При следующей вспышке Ньют увидел, что Диш натягивает на себя желтый дождевик.

– Где Соупи? – спросил Диш. Ньют не имел представления.

– Он, видно, не в ту сторону свернул, – сказал Диш. – Большая часть скота здесь. Тебе надо было взять дождевик. Скоро пойдет тот еще дождь.

Вспышки следовали одна за другой. Ньют старался не потерять Диша из виду, напрягая зрение, но вскоре бросил бесполезные попытки. К своему изумлению, он заметил, что скот, казалось, поймал молнию, – небольшие голубые шары пробегали вдоль рогов. Пока он наблюдал это странное явление, подъехал Дитц.

– Держись подальше от скота, – посоветовал он. – Не приближайся, когда у них эта молния в рогах.

Повторять ему не пришлось, потому что зрелище было пугающим, да еще Ньют вспомнил, как Диш рассказывал про молнию, ударившую в ковбоя и сделавшую его черным. Он хотел задать Дитцу несколько вопросов, но при следующей вспышке обнаружил, что Дитц исчез.

Ветер налетал сильными порывами, то ударяя Ньюту в спину, то стихая, и песок следовал его примеру, то крутясь вокруг него, то исчезая. В свете молнии он увидел, что небо высоко на востоке очистилось, зато на западе тучи стоят стеной и из них вырываются молнии.

Песок в последний раз стеганул Ньюта по лицу, и начался дождь. Сначала крупные редкие капли, приятные после всего этого песка, но потом они становились плотнее и крупнее, и вскоре дождь лил стеной, которую ветер бросал то в одну, то в другую сторону. Затем весь мир превратился в воду. При вспышке молнии Ньют увидел мокрого койота, пробежавшего в нескольких футах от Мыши. После этого он не видел ничего. Вода била еще сильнее, чем песок или ветер. Она колотила по его телу и сбегала потоками с полей шляпы. Снова он смирился и просто сидел на лошади, позволяя ей делать все, что заблагорассудится. Насколько он мог судить, он безнадежно заблудился, потому что отъехал от скота, испугавшись молний, и не имел представления, где находится стадо. Дождь лил потоками, и временами Ньюту казалось, что они с Мышью могут потонуть. Он бил ему в лицо и стекал прямо в рот с полей шляпы. Он всегда слышал, что работа ковбоя приходится на всякую погоду, но не ожидал, что она может предстать в таком разнообразии всего за одну ночь. Час назад ему было так жарко, что думалось, прохладно не будет никогда, а теперь он весь промок и стучал зубами от холода.

Мышь тоже растерялся. Земля покрыта водой, ничего не оставалось, как шлепать вперед. К тому же они снова попали в заросли, откуда им пришлось выбираться задом, поскольку через мокрую мескитовую чащу невозможно было пробраться. Когда наконец выбрались, дождь еще больше усилился. Мышь встал, и Ньют ему это позволил, не было смысла двигаться неизвестно куда. Вода, стекающая с полей шляпы, причиняла Ньюту массу неудобств. Один поток спереди, другой поток сзади. Первый образовывал стену у него перед носом, второй лил за шиворот.

Потом Мышь снова пошел, и Ньют услышал впереди плеск, производимый другой лошадью. Он не знал, кто на ней сидит, друг или недруг, но Мышь решил, что друг, и потопал по воде, стараясь найти другую лошадь. При очередной, более слабой вспышке молнии Ньют увидел идущий в пятидесяти футах справа скот. Неожиданно, без всякого предупреждения, Мышь стал скользить. Ньют едва не слетел с коня. Они попали в овраг, и Ньют почувствовал, что вода плещется у коленей. К счастью, овраг оказался неглубоким; Мыши удалось удержать равновесие и выбраться из него не менее перепуганным, чем Ньют.

Ничего не оставалось, как ехать за стадом. Ньют вспомнил, как он обрадовался заре в ту ночь, когда они ездили в Мексику. Если ему придется еще раз увидеть такую зарю, он сможет ее оценить по достоинству. Он так промок, что, казалось, уже никогда сухим не будет и что не суждено уж ему никогда сидеть на ярком солнышке и греться или вытянуться на траве и поспать. А сейчас он даже зевнуть не мог, чтобы в рот вода не попала.

Вскоре он так устал, что перестал думать и только надеялся, что скоро наступит утро. Но ночь все тянулась и тянулась. Молнии больше не сверкали, и сильный дождь прекратился, но все еще моросило. Они то и дело попадали в густые заросли и вынуждены были пятиться и объезжать их. Когда он переезжал через овраг, в один сапог попала вода. Ньюту хотелось остановиться и вылить ее, но он боялся уронить сапог, который трудно будет найти в темноте. Или вдруг он не сможет снова его надеть? Хорошенький же у него будет вид, когда он приедет в лагерь с одним сапогом в руке. Раздумывая над тем, как над ним будут смеяться, он решил оставить сапог хлюпать.

Но он гордился Мышью, потому что большинство лошадей бы упали, попав в тот овраг.

– Хорошая лошадка, – похвалил он. – Может, скоро рассветет.

Мышь мотнул головой, чтобы убрать мокрую прядь волос с глаз, и продолжал месить грязь.

 

 

Джейк позабыл спутать лошадей и вспомнил об этом только тогда, когда молодая кобыла Лори внезапно сорвалась с привязи и ускакала. Было темно, ветер нес тучи песка. Изловчившись, он спутал свою собственную лошадь и мула, но не стал искать кобылу.

– Далеко она не уйдет, – сказал он, возвращаясь к Лори. Она съежилась под одеялом, прислонившись спиной к большому мескитовому дереву и спрятав ноги в песок.

– Хорошо, что ей не нравится плавать, – добавил он. – Так что, надеюсь, мы найдем ее на этой стороне реки завтра утром.

Лорена не ответила. Молнии приводили ее в такой ужас, что, казалось, она больше не выдержит. Если это будет долго продолжаться, она вся перекрутится, как проволока.

Лорена завернулась в одеяло как можно плотнее и сжала зубы, как тогда, при переправе через реку. Она старалась думать о чем-нибудь, кроме молний, но не могла. Ей все время представлялось, что она почувствует, если молния ударит в нее. Все говорили, что это ожог, но каким образом ожог может мгновенно охватить все тело?

Затем молнии замелькали среди деревьев вблизи с таким треском, что у нее зазвенело в ушах. Она не боялась промокнуть. Джейк вытащил брезент, но он был недостаточно велик.

Молния ударила прямо позади них с таким грохотом, что у нее дыхание перехватило. «Я хочу назад», – подумала она. Когда снова смогла дышать, Лорена заплакала, и слезы на ее лице мешались с дождем.

– Нам надо выбраться из-под этого проклятого дерева, – прокричал Джейк.

Лорена не двинулась. Он сошел с ума. Только дерево и защищает их от гибели. На открытом месте в них обязательно попадет молния.

Но Джейк принялся ее тянуть.

– Пошли, – настаивал он. – Сядем под берегом. Молния может ударить в дерево.

Молнии сверкали непрерывно. Она отчетливо видела каждую морщинку на лице Джейка. Он выглядел постаревшим. Но он не хотел оставить ее под деревом. В вспышках молнии она могла видеть реку. Река едва не забрала ее, и теперь она хочет сделать вторую попытку. Когда Джейк снова потянул ее, она начала сопротивляться. Дерево казалось ей единственной защитой, и она не хотела уходить из-под него.

– Черт, да шевелись, – крикнул Джейк. – Здесь нельзя сидеть в грозу.

Каждый раз, когда он ее дергал, напряжение внутри нее вырывалось наружу понемногу, и она наносила ему удар. Первый пришелся прямо в глаз, он поскользнулся и шлепнулся в грязь. На мгновение стало темно. Снова сверкнула молния, и она увидела, что Джейк пытается подняться, а на его лице написано удивление. Но он снова схватил ее в темноте и потащил из-под дерева. Она лягнула его, и они оба свалились, но тут молния ударила так близко и так сильно, что она перестала сопротивляться. Она позволила ему подтащить себя к реке. Другой рукой он тащил брезент. Еще удар молнии, да так близко, что земля задрожала, а Джейк едва не упал в воду. Под берегом особого навеса не было, а брезент настолько испачкался, что он едва тащил его, но он накинул его им на головы и сел, прижавшись к ней и дрожа. Когда сверкала молния, она могла видеть мельчайшую рябь на воде. Она вспомнила про черепаху, подумала, где она может быть, но не успела посмотреть, так как снова стало темно, ни зги не видать. В свете следующей вспышки Лорена увидела, как скачут лошадь и мул, пытаясь сбросить путы. Она зажмурила глаза, но веками ощущала свет от вспышек молний. Делать ничего не оставалось, только ждать смерти. Рядом дрожал Джейк. Она чувствовала, как сжимается все внутри, как будто закручивается тугая пружина.

– Жаль-жаль, что мы не захватили пуховой перины, – попытался пошутить Джейк.

Она открыла глаза в темноту, но секунду спустя в дерево на другой стороне реки, где они разбили свой первый лагерь, ударила молния. Верхушка дерева раскололась надвое, и при следующей вспышке Лорена увидела, что отколовшаяся часть упала на землю.

– Мы должны быть благодарны Дитцу, что все еще живы, – сказал Джейк. – Эта бы нас прикончила, останься мы там.

Но ты не поблагодарил его, подумала Лорена. Она положила голову на колени и принялась ждать.

 

 

К рассвету дождь полностью прекратился, небо совершенно очистилось. Первый солнечный свет заиграл в зарослях и в маленьких лужах, разбросанных повсюду, на мокрых шкурах коров и лошадей.

Калл, находясь во главе основного стада, оценивал ситуацию без особого огорчения. Если только ни в кого не попала молния, то они пережили эту бурю вполне благополучно. Скот устал от ходьбы и вел себе смирно. Дитц отправился все осматривать, а Соупи, Джаспер и Нидл держали вторую половину скота в миле или двух к востоку. Фургон застрял в овраге, но когда все соберутся, то с помощью веревок обязательно его вытащат. Бол отказался слезть с фургона, когда состоялась процедура его извлечения из оврага. Липпи же слез, чтобы помочь толкать, и в результате вымазался в грязи по самую губу.

Ньют очень удивился, когда рассвело и он обнаружил, что находится в своей привычной позиции – позади стада. Он слишком устал, чтобы обрадоваться. Единственное, чего ему хотелось, – это вытянуться и заснуть. Несколько раз он задремывал, выпрямившись в седле. Мышь устал не меньше него и еле передвигал ноги.

Дитц отрапортовал, что все работники в порядке и имеются в наличии, за исключением мистера Гаса. Какое-то время он находился рядом с основным стадом, но где он сейчас, никто не знал.

– Наверное, поехал в кафе позавтракать, – заметил Диш Боггетт. – Или направился в Сан-Антонио, чтобы побриться.

– Скорее всего, он поехал навестить мистера Джейка, – предположил Дитц. – Хотите, я проверю?

– Да, проверь, – сказал Калл. – Я хочу побыстрее перебраться через реку, и хорошо бы, чтобы Гас был с нами.

– Да речонка так себе, – заметил Диш. – Будь у моей лошади ноги подлиннее, я бы запросто перепрыгнул на ту сторону.

Когда его спросили, сколько, по его мнению, они потеряли скота в грозу, он сказал, что не больше двадцати пяти голов, а может, и меньше.

– Ну так вы едва не потеряли меня, – сообщил Джаспер Фант, когда они стояли вокруг фургона.

У Бола нашлись сухие дрова, которые он хранил под брезентом, но приготовление еды шло чересчур медленно, к неудовольствию голодных работников.

– Я так устал, что с неделю от меня не будет никакого проку, – добавил Джаспер.

– А какой от тебя вообще прок? – поинтересовался Диш. Сам он был в хорошем настроении. Оно у него всегда повышалось, когда отдавали должное его высокой квалификации, а сейчас он чувствовал, что все это признают. Даже на капитана его работа произвела впечатление.

Единственным, кто не проявил себя хорошо в трудных обстоятельствах, был Шон О'Брайен, который, как раз когда налетела буря, шел ловить свою ночную лошадь. Он плохо кидал лассо, и Ньют обычно помогал ему, если бывал поблизости. Но на этот раз, разумеется, его не было. Братья Спеттл, ответственные за верховых лошадей, боялись, что неудачные попытки Шона распугают весь табун. Билл поймал ему лошадь, но не ту, на которой тот привык ездить. Она его быстренько скинула, и, когда весь табун пустился бежать, лошадь Шона последовала за ним. Шону пришлось всю ночь ехать в фургоне, беспокоясь за свою жизнь куда больше, чем за репутацию. Бол ясно дал ему понять, что не любит пассажиров.

Пока готовился завтрак, большинство ковбоев поснимали рубашки и разложили их на кустах сушиться. Некоторые сняли и штаны, но только те, на ком были длинные подштанники. Диш Боггетт оказался одним из немногих, кто взял с собой завернутую в брезент смену одежды, так что вскоре на нем были сухие рубашка и штаны, что еще больше повысило его авторитет в глазах других работников.

– Вы, ребятки, выглядите как мокрые куры, – за метил он.

И верно, команда смотрелась странновато, хотя Ньют и не стал бы сравнивать парней с курами. У большинства до черноты загорели лицо и руки, тогда как остальное тело, до которого не доставали лучи солнца, было ослепительно белым. Смешнее всех без рубашки выглядел Берт Борум, поскольку имел кругленький животик, покрытый черными волосами, которые уходили дальше вниз, в его штаны.

Пи Ай расхаживал в длинных подштанниках, которые носил, не снимая, вот уже несколько лет. Сверху на нижнее белье были надеты ремень с пистолетом и ножны с ножом – на случай неожиданности.

– Нет никакого смысла сохнуть, – заметил он. – Нам скоро пересекать реку.

– Я бы ее объехал, – предложил Нидл. – Я через нее перебирался несколько раз, но мне везло.

– Я жду не дождусь речки, – сказал Липпи. – За одно и помоюсь. Мне эта грязь работать мешает.

– Да это же не река вовсе, просто ручей, – вмешался Диш. – Я когда в последний раз через нее переправлялся, даже не заметил.

– Заметишь, если сверху окажется пяток коров, – проговорил Джаспер.

– Эта река – первая из многих, – произнес Берт. – Как много рек нам встретится по пути до Йеллоустон?

Вопрос заставил всех считать и спорить, потому что, как только они решали, что подсчитали точно, кто-нибудь вспоминал о еще одном ручье, и все принимались обсуждать, стоит ли считать его рекой.

Братья Рейни спали под фургоном. Оба свалились, как только спешились, не обращая внимания на мокрую одежду, слишком усталые, чтобы думать о еде. Братья Рейни любили поспать, тогда как братья Спеттл могли обходиться без сна. Казалось, тяжелая ночь на них не подействовала, они как обычно молча сидели в сторонке.

– Мне бы хотелось, чтобы они заговорили, – сказал как-то Шон. – Тогда бы мы знали, о чем они думают. – Молчаливые братья Спеттл действовали ему на нервы.

Калл сердился на все еще отсутствующего Гаса. Пи доложил, что видел его на рассвете, направлявшегося на восток, судя по всему, в добром здравии. Калл заметил техасского быка, стоящего футах в пятидесяти в стороне. Он наблюдал за свиньями, которые копались в зарослях карликового дуба. Возможно, они хотели докопаться до земляной белки или гремучки. Бык приблизился к ним на несколько шагов, но свиньи его проигнорировали.

Нидл Нельсон жутко боялся быка. Как только он его заметил, то немедленно снял с седла ружье.

– Если он рванет ко мне, я его пристрелю, – сообщил он. – Он ни за что не доживет до Йеллоустон, если не оставит меня в покое.

Липпи, разделявший антипатию Нидла к быку, залез в фургон при его приближении.

– Он не нападет на лагерь, – уверил их Калл, хотя, по правде говоря, голову на отсечение он бы по этому поводу не дал.

– Ага, напал же он на Нидла, – возразил Джаспер. – Нидлу пришлось уматывать так поспешно, что он чуть не забыл свою штучку.

Все дружно заржали, кроме Нидла Нельсона. Пока он ел, ружье стояло прислоненным к колесу фургона. Бык продолжал наблюдать за свиньями.

 

 

Как только солнце поднялось достаточно высоко, чтобы нести тепло, Лорена развесила все их вещи на кустах и деревьях сушиться. Она не переставала удивляться, что жива и невредима после такой ночи. У нее настолько исправилось настроение, что она готова была даже продолжать путь на муле. Но Джейк и слышать об этом не хотел. Он снова был раздражен.

– Противно хлюпать при каждом шаге, – сварливо заметил он. – В это время здесь не должно быть так сыро.

Теперь, когда страх прошел, Лорена поняла, что не слишком расстраивается от того, что вещи насквозь промокли. Вот только плохо, что те немногие продукты, что они с собой взяли, тоже мокры. Мука пропала, соль превратилась в комок. Сохранились лишь бекон и кофе, так что они немного поели, после чего Джейк отправился искать ее кобылу.

Когда он уехал, Лорена спустилась к реке, чтобы смыть грязь с ног. Потом, поскольку было уже вполне жарко, она выбрала местечко посуше и прилегла подремать. Она смотрела в небо, и настроение ее снова поднималось. Небо было таким чистым и голубым, лишь слегка побелевшим от солнца на востоке. Ей нравилось быть на свежем воздухе, слишком уж много времени она провела в маленьких, душных комнатах, глядя в потолок.

Пока она отдыхала, подъехал не кто иной, как Гас, ведя в поводу ее кобылу.

– Я надеюсь, у тебя еще есть кофе, – сказал он, спешиваясь. – Як этому времени обычно уже десяток лепешек съедаю, не говоря уже о меде и яйцах. У тебя есть яйца, Лори?

– Нет, но у нас есть бекон, – ответила она. – Я тебе поджарю.

Август с любопытством оглядел грязный лагерь.

– Что-то я не вижу молодого Джейка, – заметил он. – Он что, отправился читать проповедь, или его смыло дождем?

– Он уехал искать лошадь, только, похоже, не в том направлении, – ответила Лори.

Август достал свой складной нож и помог ей нарезать бекон. Для женщины, которая всю ночь мокла под дождем, Лори выглядела необыкновенно свежей, молодой и красивой. Волосы еще не совсем высохли, концы были темны от воды. Время от времени по голым рукам сбегали капельки. Она нагнулась над костром, и Август подумал, что никогда не видел такого выражения на ее лице в Лоунсам Дав. Напряжение, такое явное там, то самое, которое позволяло ей сохранять отстраненность, исчезло, и она выглядела девчонкой.


Дата добавления: 2015-07-16; просмотров: 34 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Аннотация 19 страница| Аннотация 21 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.026 сек.)