Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 19. После недельного игнорирования моего существования в классе

 

После недельного игнорирования моего существования в классе, в понедельник утром я не знала чего ждать от Лукаса. Изменение было незначительным, но оно все же было. Когда я вошла в класс, его глаза встретились с моими, а на его губах играла еле заметная улыбка. Все в нем стало таким знакомым. В ту ночь, когда мы с ним танцевали, его черты лица объединялись в исключительно симпатичного парня – материал для влюбленности. Сейчас же, я видела все, и его резко выраженные скулы, и упрямый подбородок, и нос с легким намеком того, что был сломан. На одной из щек виднелся крестообразный шрам, а его бесцветные глаза иногда казались мрачными. Локоны его волос смягчали общую картину, но если он когда-нибудь коротко их подстрижет, он будет выглядеть, как абсолютно другой парень.

Он перевел внимание на свой вечно-присутствующий альбом, и я заставила себя смотреть вперед, чтобы не свалиться на лестнице. Всего несколько часов назад он держал мое лицо в своих руках, прижимал меня к двери моей машины и целовал так, как будто мы сделали то, что я хотела, чтобы мы сделали. Я ехала домой в тумане зачарованного желания.

Занимая свое место рядом с Бенджи, я подавила желание глянуть через плечо. Если он на меня не смотрел, я буду разочарована, а если смотрел, он меня поймает.

Девушка рядом со мной давла свой стандартный отчет о том, как она провела выходные, своей соседке и двум-трем дюжинам людей, которые могли ее слышать. Бенджи отлично, хоть и немного драматично, ее пародировал, и я притворилась кашляющей в кулак, чтобы скрыть свой смех. К сожалению, кашель привлек ее внимание.

— Ты умираешь тут что ли? — спросила она, насмехаясь, когда я покачала головой. — Ну, выплевывать легкое на публике не так уж и привлекательно — чтоб ты знала.

Мое лицо загорелось, но Бенджи наклонился вперед и сказал через меня:

— Эм, а рассказывать половине класса каждый понедельник — в деталях - о том, какая ты алкоголичка и шалава? Тоже не так уж и привлекательно. Чтоб ты знала.

Она смутилась, народ поблизости захихикал, а я прикусила губу и уставилась вперед. К счастью, в этот момент профессор Хеллер зашел в класс и начал занятие, и я вернулась к пятидесяти длинным минутам попыток забыть о том, что Лукас сидит три ряда позади и пять стульев левее меня.

— Итак… девять дней до экзамена. — Бенджи застегнул свой рюкзак и ухмыльнулся мне, пока я собирала свой.

— Ммм-хмм.

— Девять дней и никаких больше… ограничений. — Он подергал бровями вверх-вниз, и я закатила на него глаза. — Эх? Эх?

Я не могла, не проверить был ли Лукас все еще в аудитории. Он разговаривал с той девчонкой из Зеты, но поверх ее головы он смотрел на меня.

По пути на выход Бенджи расплылся в улыбке и сказал:

— Алекс, я дам за Горяченького Репетитора 200$, — и ненатуральным женским голосом стал напевать песню из Jeopardy[9]. Он все еще напевал, когда он улыбнулся Лукасу, прежде, чем выйти из класса.

Я надеялась, что мои щеки не пылали ярко-красным, когда Лукас прировнялся к моему шагу, но ни один из нас не заговорил, пока мы не вышли на улицу. Прочистив горло, он указал в сторону удаляющейся спины Бенджи.

— Он, эм, он знает? О…?

Нахмурившись, он зажевал нижнюю губу вместе с маленьким серебряным колечком.

— Вообще-то, это благодаря нему я догадалась… кто ты.

— Ох? — Он шел со мной в сторону моего класса по испанскому, также, как это уже случилось однажды.

— Он заметил, что мы… переглядываемся, — я пожала плечами, — и спросил меня, если я посещала твои дополнительные занятия.

Закрыв глаза на секунду, он вздохнул.

— Боже, мне так жаль. — Я ждала, надеясь, что он скажет мне, наконец, причину этой шарады с Лукасом\Лендоном. Пару минут мы просто шагали через кампус, с каждым шагом приближаясь к моему следующему классу. Без единого облачка на небе, солнце грело нас свом теплом под прямыми лучами, и мы мерзли, проходя в тени домов и деревьев.

— Я заметил тебя на первой неделе, — его голос был мягким. — Не только потому, что ты такая красивая, хотя, конечно, это тоже сыграло роль. — Я улыбнулась, наблюдая за тем, как мы шагали в ногу друг с дружкой. — Это было то, как ты, слушая, наклонялась вперед, опираясь на локти, когда тебе было что-то интересно в классе. И когда ты смеялась, это было не чтобы привлечь внимание, это был просто... смех. То, как ты по привычке убирала волосы с левой стороны за ухо, а правая спадала вниз, закрывая твое лицо, как занавес. И когда тебе скучно, ты беззвучно топаешь ногой по полу и двигаешь пальцами руки по столу, как будто играешь на инструменте. Мне хотелось тебя нарисовать.

Мы остановились в квадрате солнца, недалеко от тени входа в здание языковых искусств.

— Почти каждый раз, когда я тебя видел, ты была с ним. Но один раз, ты вошла в здание одна. Я придерживал дверь для нескольких девчонок перед тобой, и подождал, пока ты догнала нас. Когда ты проходила мимо, ты выглядела довольной, и немного удивленно. Не как другие, ты не ожидала, что какой-то незнакомый парень придержит для тебя дверь. Ты улыбнулась мне и сказала "Спасибо". Это было последней каплей. Я молился, чтобы ты не пришла на дополнительные занятия, и точно не с ним. Мне не хотелось, чтобы ты знала, что я был репетитором. Когда ты стояла рядом с ним, держа его за руку, он принимал тебя как должное. Как будто ты была его аксессуаром. — Он нахмурился, и я вспомнила, что именно так себя и чувствовала с Кеннеди. Часто. — Мне никогда не хотелось сделать тебе больно, но я хотел отобрать тебя у него. Мне приходилось постоянно себе напоминать, что это было не важно, была ты его или нет, потому, что ты все же была по другую сторону баррикад, которые я не мог пересечь. И потом ты не появилась в день экзамена в середине семестра, и на следующем занятии, и на следующем. Я волновался, думал, может что-то случилось с тобой. Он был каким-то отстраненным первые несколько дней. Но к концу недели, перед классом девчонки вовсю с ним флиртовали, и по его реакции я понял, что произошло. Я был уверен, что ты бросила класс, что эгоистически заставило меня чувствовать себя на седьмом небе от счастья. Даже сам того не осознавая, я начал искать тебя в кампусе. — Он смотрел в мои глаза и сказал еще тише: — И затем, вечеринка на Хеллоуин.

Я не могла дышать.

— Ты был там? На вечеринке? — Он кивнул. — Как? Ты же не член одного из братств, так?

Он покачал головой.

— За день до этого, я починил им кондиционер в доме. По вечерам или на выходных техники кампуса не работают, но я работаю по контракту, поэтому согласился. Когда я не стал брать чаевые, несколько парней пригласили меня на вечеринку. Я согласился только потому, что надеялся ты, будешь там. Прошло две недели, и наш кампус огромен, я начал думать, что больше никогда тебя не увижу. — Он тихо засмеялся и потер рукой шею. — Вау, звучит, как будто я какой-то сталкер.

Или ужасный романтик. Боже.

— Почему ты не подошел ко мне тем вечером? До того…

Он покачал головой.

— Ты выглядела такой отстраненной и несчастной. Почти каждому, подходившему к тебе парню, был дан разворот поворот. И я не собирался быть одним из них. Ты танцевала с несколькими парнями — теми, кого ты уже знала — и он был одним из них.

— Бак.

— Затем, ты ушла, он последовал за тобой, и я подумал, может… вы договорились уйти пораньше вместе, но чтобы никто не знал. Встретиться на улице или что-то вроде.

Я наблюдала за тем, как трое моих одногруппников вошли в здание.

— Он лучший друг парня моей соседки по комнате. Ну, сейчас уже бывшего ее парня. Я знала его. Думала, он был и моим другом. Как же я ошибалась.

Нахмурившись, он кивнул.

— Я собирался уходить — мой мотоцикл был припаркован впереди. Но что-то было не так, я боролся с тем же желанием набить ему морду, которое я подавлял в течение нескольких месяцев в отношении твоего парня, поэтому я ставил под вопрос свои собственные мотивы. Я задержался на минуту, споря с самим собой, и мне очень жаль. Я, наконец, решил, что если вы двое действительно договорились встретиться, я просто вернусь к входу, заведу свой Харлей и покончу с этим. Покончу с тобой.

— Но так не случилось.

— Нет.

Внезапно, я заметила отсутствие людей, снующих вокруг нас, и достала телефон. На часах было 10.02.

— Черт, я опоздала.

— Ох-о. Это не тот ли профессор, который делает из опаздывающих козлов отпущения?

Впечатляюще.

— Ты помнишь. — Звучно вздыхая, я засунула телефон обратно в рюкзак. — Теперь у меня есть огромное желание прогулять.

Уголок его рта приподнялся в улыбке.

— Какого рода работником университета я буду, если позволю тебе прогулять урок в последнюю неделю занятий?

— Мы сейчас просто повторяем. У меня и так пятерка. Мне не нужно повторение.

Мы уставились друг на друга. Я наклонила голову и посмотрела прямо в его светлые глаза.

— У тебя нет класса?

— До одиннадцати я свободен. — Уже не в первый раз, ощущение его взгляда на моем лице было как теплый ветерок, или очень нежное прикосновение. Он остановился у меня на губах.

Мое дыхание сбилось, и сердце затрепетало в груди.

— Ты так больше меня и не нарисовал. — Его глаза вернулись к моим, но он не ответил, поэтому я подумала, может он не помнил его сообщение. — Ты сказал, что не мог точно сделать это по памяти. Мои скулы. Мою шею…

Он кивнул.

— И твои губы. Я сказал, что мне нужно побольше смотреть на них и меньше пробовать на вкус.

Я кивнула. О, Боже, что он не помнил?

— Очень глупо с моей стороны, я думаю. — Он снова смотрел на мой рот.

Мои губы защипало от его пристального взгляда. И мне захотелось провести по ним пальцем. Или прикусить, чтобы остановить это ощущение. Когда я их облизала, он втянул носом воздух.

— Кофе. Пойдем, выпьем кофе.

Я кивнула, и не говоря больше ни слова, мы зашагали в сторону студенческого центра, самого оживленного места в кампусе в данное время время суток.

— Значит, ты носишь очки? — Мы сидели за крошечным столом, попивая наше кофе и я, пытаясь заполнить неловкую паузу, я выдала первое, что пришло мне на ум.

— Эм, ага.

Замечательно. Я только что подняла тему той ночи. Но почему бы мне не поднять эту тему? Не должны ли мы поговорить об этом? Не должна ли я была спросить его о том, почему он меня отталкивал, потому что он был моим репетитором, или по причине шрамов на его запястьях?

— Я ношу линзы. Но к концу дня мои глаза устают от них.

Вспомнив картинку того, как Лукас открыл мне вчера дверь, с подозрением на лице, очки, трансформировали его в кого-то официального, тогда как пижама производила противоположный эффект. Я прочистила горло.

— Они отлично выглядели на тебе. Очки. Я имею в виду, ты бы мог носить их все время, когда хочешь.

— Они немного мешаются с моим шлемом и на занятиях по таэквондо.

— Ох, да, я представляю.

Мы снова замолчали, до его класса и моей перенесенной репетиции по контрабасу оставалось сорок минут.

— Я могу нарисовать тебя сейчас, — сказал он.

Без какой-либо причины, мое лицо загорелось.

К счастью, он полез к себе в рюкзак, достал альбом и открыл его на чистой странице. И, перед тем, как поднять на меня глаза, достал из-за уха карандаш. Даже если он заметил изменения в цвете моего лица, он не прокомментировал это. Не говоря ни слова, он откинулся назад на стуле, положил альбом себе на колени и стал рисовать. Карандаш в его руках рисовал легкие, изогнутые линии, давая понять, что Лукас знал, что делал. Его глаза двигались от меня к странице альбома и обратно снова и снова, а я тихо сидела и попивала кофе, наблюдая за его лицом. За его руками.

Быть чьей-то моделью было каким-то интимным. Один раз я, за дополнительную оценку, вызвалась быть моделью для класса искусств на первом курсе. Не имея никакого таланта в рисовании, я наивно предполагала, что это будет легкой возможностью получить добавочные баллы, чего я не знала, так это то, что мне придется сидеть весь урок на столе перед всем классом, давая тем самым возможность молодым парням без зазрения совести пялиться на меня в течение целого часа, и это было, как минимум, не комфортно. Особенно, когда Зик, парень Джиллиан, начал мой портрет с моей груди. Он в открытую пялился, и показывал плоды своего рисования своим соседям, тогда как я краснела и пыталась игнорировать его комментарии о сосках, вырезе моей рубашки и о том, как бы он хотел, чтобы я вообще от нее избавилась, или, по крайней мере, расстегнула насколько пуговиц.

— Большинство артистов начинают с головы, — сказал мистер Вачовски, когда глянул ему через плечо. Зик и остальные парни захохотали и привлекли внимание остального класса, и я покраснела еще больше.

— О чем ты думаешь?

Я не собиралась рассказывать ему эту историю.

— О школе.

Его волосы скрыли складку на его лбу, которая, я знала, была там, когда он хмурился, потому, что он сжал губы.

— Что? — спросила я, думая об изменении, которое принесли эти два слова.

Окруженные разговорами, музыкой и механическими звуками, царапанье стержня по бумаге было не различимо в этом кафе. Я наблюдала за танцем карандаша в его руке, думая о том, какую часть меня, он рисовал, и какие части хотел бы нарисовать. Каким он был в шестнадцать лет? Рисовал ли он тогда? Тусовался ли с парнями его возраста? Был ли влюблен? Было ли его сердце разбито какой-то ветряной девчонкой?

Были ли у него на запястьях эти шрамы или это случилось позже?

— Ты сказала, что была с ним три года. — Он произнес это еле слышно, смотря в альбом, пока его карандаш летал туда-сюда по странице. В тоне его голоса не было вопроса. Он считал, что я думала о Кеннеди.

— Я не думала о нем.

Он снова сжал губы в линию. Ревность? Я почувствовала себя виноватой от того, что мне хотелось, чтобы он ревновал.

— Какой для тебя была школа? — спросила я, и мне сразу же захотелось забрать вопрос обратно. Его глаза впились в мои, и рука замерла.

— Я думаю, совсем не такой, какой она была для тебя. — Его глаза все еще изучали мое лицо, но он больше не рисовал, а выражение его лица было напряженным.

— Ох? Как так? — я улыбнулась, надеясь изменить эту нашу позицию балансирования на краю, либо перекинуть нас через край.

Он пристально на меня смотрел.

— Ну, во-первых, у меня никогда не было девушки.

Я подумала о розе на его сердце, и поэме на его левой стороне. Мне не хотелось, чтобы эта любовь была недавней.

— Правда? Ни одной?

Он покачал головой.

— Я был… неуправляем, так сказать. Спал с девчонками. Но безо всяких отношений. Постоянно пропускал занятия. Тусовался с местными и приезжими туристами. Часть ввязывался в драки, в школе и вне нее. Был отстранен или исключен столько раз, что иногда, проснувшись утром, я не был уверен, нужно мне было идти на занятия или нет.

— Что случилось?

Его лицо побелело.

— Что?

— Я имею в виду, как ты поступил в колледж и стал этим… — я указала на него и пожала плечами — …серьезным студентом.

Он уставился на карандаш в его руках, царапая по стержню ногтем большого пальца, затачивая его.

— Мне было семнадцать, я был готов покончить со всем этим и работать с отцом на лодке до конца своих дней. Один раз, я был на вечеринке со своими друзьями. Мы развели костер на берегу, что всегда привлекало детей туристов — и все они хотели повеселиться. Один из моих друзей был диллером. Ничего такого — просто таблетки для вечеринки. Он продавал подороже, чтобы мы могли взять немного себе и не платить ничего его дистрибьютору. Той ночью его сестра увязалась за нами. Она запала на меня, но ей было всего четырнадцать. Сама наивность. Не мой типаж. Она не смерилась с моим отказом и стала флиртовать со спонсорами нашего веселья, так сказать. Ее тупоголовый братец был под кайфом и не следил за ней. Я был не лучше, но когда парень, с которым она танцевала начал тянуть ее дальше на пляж, она выглядела так, как будто пыталась вырваться из его хватки. Я помню, как налетел на него, но остальное в тумане. Мне сказали, что я сломал парню челюсть. Был арестован и, скорее всего, оказался бы в тюрьме, если бы Хеллеры не приехали в гости на той неделе. Чарльз сделал что-то и весь этот кошмар закончился. Он и мой отец поговорили и следующее, что я помню, меня записали в класс боевых искусств. Я был достаточно туп, чтобы видеть, что это было неправильно, я просто был рад возможности научиться лучше выбивать дух из людей, поэтому не протестовал. Чего я не ожидал, так это того, что это поставит меня на правильный путь, впервые за долгое время. Перед тем, как он уехал, Чарльз прочитал мне длиннющую лекцию. Мне не нравилось его разочаровывать. — Он пристально на меня посмотрел. — До сих пор не нравится.

Мы глотнули кофе, и я ждала, придерживая язык, зная, что должно быть что-то еще.

— Он сказал мне, что я выбрасываю на ветер свое будущее, что я был лучше, чем наркотики и драки. Он сказал, что моя мать смотрит на это, и спросил, чего я хочу, чтобы она гордилась мной или стыдилась меня. Затем, он пообещал, что поможет мне поступить в университет, привлечет все свои связи, если я только попытаюсь. Он знал, что я искал выход из этого, и он дал мне второй шанс.

От его слов по моей коже пробежал холодок.

— Он умеет это делать.

Он едва заметно улыбнулся.

— Да. Это точно. И я им воспользовался. Мой выпускной класс был еще более-менее, но до этого я просто убил свой средний балл. Я не знаю, как ему удалось сделать так, чтобы меня приняли, даже условно. Естественно, отец не может платить за это, поэтому все эти странные места работы. Я плачу аренду за квартиру, но я не смог бы снять и койку в чьем-нибудь гараже за то, что он с меня берет.

— Он как твой ангел-хранитель.

Поднимая свои светлые глаза на меня, он сказал:

— Ты даже не представляешь.

 


Дата добавления: 2015-10-16; просмотров: 63 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 10 | Еще раз спасибо за финальную проверку перед сдачей. | Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 | Глава 14 | Глава 15 | Звучит так, как будто он хочет вернуть тебя обратно, или, по крайней мере, чего-то большего, чем дружба. Вопрос в том, чего хочешь ты? | Глава 16 | Глава 17 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 18| Глава 20

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.017 сек.)