Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Скифский мудрец

Читайте также:
  1. Если человек осознал, что «эмоциональные помои» вызывают столько заболеваний, и что вся информация полезная, то он стал мудрецом.
  2. Не святой и не мудрец
  3. Опыт мудреца
  4. Послушаем мудрецов
  5. Рациональная, волевая любовь - вот та любовь, к которой нас всегда призывали мудрецы.
  6. Роль ученых и мудрецов
  7. СКАЗАНИЕ О МУДРЕЦЕ, ВОЗЖЕЛАВШЕМ ПОТОМСТВА250

Немало способствовали благополучию скифов развивавшиеся связи с греками. Если на востоке Крыма отношения оставались в основном натянутыми и греческие города объединялись для противостояния кочевникам, то в других областях завязалась взаимовыгодная торговля. Основными её центрами являлись Ольвия и почти слившийся с нею город-торг Борисфен на острове Березань. Оба уже в конце VII в. до н. э. оживлённо торговали с земледельческой лесостепью.


Руины в Ольвии

 

Развитие торговых связей влекло за собой связи культурные и религиозные. Общавшаяся с греками кочевая знать постепенно проникалась интересом к почти неведомой прежде культуре, высокой, но столь отличной от строгих форм Передней Азии. Однако восприятие чужеземных обычаев встречало, естественно, и сопротивление в скифском обществе.

Паралаты сталкивались с эллинами ещё в Малой Азии и на Северном Кавказе. Одной из жён скифского царя Гнура в конце VII в. до н. э., то есть в период пребывания в Передней Азии, стала некая гречанка. От неё у царя был сын Анахарсис. Престол Гнура после смерти унаследовал другой (видимо, младший) сын, Сальвий. Что касается Анахарсиса, то происхождение определило его интерес к греческой жизни и учености. Он первым или одним из первых среди скифов отправился путешествовать по землям коренной Эллады. Путешествия Анахарсиса, судя по сведениям греков о них, продолжались порядка трёх десятков лет. В путь он, по всей вероятности, отправился в молодости и ещё при жизни отца.

По некоторым известиям, Анахарсис первым в царском роду страдал от «женской болезни» энареев. Это делало его в глазах скифов отмеченным свыше мудрецом-прорицателем. Мудрецом — уникальный случай — остался Анахарсис и в памяти эллинов. Иногда его даже включали в перечень великих «семи мудрецов».

В 592 г. до н. э. Анахарсис прибыл в Афины, где хотел повидать прославленного реформатора и учителя жизни Солона. Придя к дому мудреца, Анахарсис сообщил рабу-привратнику, что «к хозяину пришёл Анахарсис, чтобы его видеть и стать, если можно, его другом и гостем». Ответ от Солона был: «Друзей обычно заводят у себя на родине». Анахарсис заметил: «Солон как раз у себя на родине, так почему бы ему не завести друга?» Изумлённый такой находчивостью «варвара» Солон приказал впустить Анахарсиса и относился с тех пор к нему как к лучшему другу. Так говорит позднее предание — едва ли достоверное. Но сам факт знакомства Солона и Анахарсиса, скорее всего, имел место. Из Афин Анахарсис направился в Коринф, где какое-то время провёл при дворе местного тирана Периандра (умер в 585 г. до н. э.) — тоже прославленного своей мудростью.

Путешествуя по греческим городам, Анахарсис не раз поражал эллинов своей, с одной стороны, неожиданной для северного «варвара» находчивостью и остроумием, с другой — прямолинейной откровенностью. Отсюда, по преданию, произошла греческая поговорка «говорить как скиф». Анахарсису приписывалось немалое число мудрых изречений. Первое свидетельство «мудрости» приводит уже в V в. до н. э. мифолог Ферекид Лерийский: «Скиф Анахарсис во время сна держал левую руку на половых органах, а правую — на устах, обозначая этим, что должно владеть тем и другим, но важнее владеть языком, нежели удовольствиями». Наряду с подробными сведениями Геродота это самое древнее упоминание об Анахарсисе. В одном из греческих городов в честь Анахарсиса была возведена статуя. На ней было начертано то же, древнейшее из зафиксированных изречение: «Обуздывай язык, чрево, уд». У последующих историков, философов и энциклопедистов Эллады число таких упоминаний возрастает, и мудрость Анахарсиса расцвечивается новыми красками.


Анахарсис. Гравюра XVI в.

 

Однажды некий афинянин попрекнул Анахарсиса скифским происхождением. Анахарсис ответил только: «Мне позор моя родина, а ты — позор твоей родине». Невоздержанность в речах уважения у него не вызывала, хотя он питал почтение к хорошему слогу. Так что на вопрос, что в человеке хорошо и дурно сразу, Анахарсис отвечал: «Язык». Среди других его изречений: «Лучше иметь одного друга стоящего, чем много нестоящих».

Анахарсису приписывают и следующее изречение-загадку: «Самое удивительное, что видел я у эллинов — это что дым они оставляют в горах, а дрова тащат в город». Ответ на загаданную скифом загадку, очевидно, — «углежоги».

Греческий образ жизни, по этим преданиям, далеко не во всём вызывал у заезжего скифа восторг. Так, он отметил: «Удивительно, как это в Элладе участвуют в состязаниях люди искусные, а судят их неискусные». В другой раз Анахарсис сказал: «Удивительно, как это эллины издают законы против дерзости, а борцов награждают за то, что они бьют друг друга». В связи с теми же бойцовскими состязаниями Анахарсис назвал масло, которым покрывали тело борцы, «зельем безумия». Спортивные занятия в гимнасии он воспринимал как нелепое «исступление», вызываемое «зельем», — смыв его, люди вновь ведут себя естественно. Однажды скифский мудрец задался вопросом: «Как можно запрещать ложь, а в лавках лгать всем в глаза?» Он говорил: «Рынок — это место, нарочно назначенное, чтобы обманывать и обкрадывать друг друга».

Когда Солон рассказал Анахарсису о своих преобразованиях, Анахарсис рассмеялся: «Ты мечтаешь удержать граждан от преступлений и корыстолюбия писаными законами, которые ничем не отличаются от паутины. Как паутина, так и законы — когда попадаются слабые и бедные, их удержат, а сильные и богатые вырвутся». Посетив афинское народное собрание, скиф только убедился в несовершенстве молодой демократии. «У эллинов говорят мудрецы, а решают невежды», — изрёк он.


Прославленный реформатор и учитель жизни Солон

 

Неоднократно Анахарсис критически отзывался о поведении эллинов на пирах. Это немного странно даже в контексте предания — ведь шумные «скифские попойки» уже становились тогда притчей во языцех. Скифы определённо ценили ввозившиеся к ним вина и даже пили их, вопреки эллинским обычаям, неразведёнными. Однако здесь-то и может крыться некая черта исторического, а не легендарного Анахарсиса. Предания о нём восходят ко временам, когда греческое вино только начинало ввозиться в Скифию, и скифы ещё предпочитали свои хмелящие напитки — кумыс или пиво. Когда Анахарсиса как-то спросили, есть ли у скифов флейтистки, он ответил: «Нет даже винограда». В один из визитов в Скифию, показывая виноградную лозу брату, Анахарсис сказал: «Если бы эллины ежегодно не подрезывали лозу, то она уже была бы и в Скифии». Когда однажды во время пира запустили шутов, то Анахарсис никак на них не отреагировал, зато приведённой позже обезьяне повеселился, заметив: «Она смешна по природе, а человек — по профессии». Другой раз он заметил: «Удивительно и то, как эллины при начале пира пьют из малых чаш, а с полными желудками из больших».


Великий философ Платон

 

Анахарсис вообще не раз осуждал пьянство. Виноградная лоза, по его словам, «приносит три грозди: гроздь наслаждения, гроздь опьянения и гроздь омерзения». Когда его спросили, «как не стать пьяницей», он ответил: «Иметь перед глазами пьяницу во всём безобразии». Когда однажды за возлияниями его оскорбил какой-то мальчишка, Анахарсис ответил словами: «Если ты, мальчик, смолоду не можешь вынести вина, то в старости придется тебе носить воду». Впрочем, последний анекдот указывает и на то, что сам Анахарсис абсолютным трезвенником не был. О том же свидетельствует и другой — на пиру у Периандра Анахарсис опьянел первым среди присутствующих. После этого он потребовал себе награду — «в этом и заключается цель состязания в питье, подобно тому как и в беге».

Другая часто повторяющаяся в приписываемых Анахарсису изречениях тема — опасность мореплавания. Видимо, путешествие по морю в Афины глубоко отпечаталось в памяти молодого тогда скифа — хотя и позднее он морем вроде бы не гнушался. Когда он узнал, что корабельные доски всего четыре пальца в длину, то сказал, что и от смерти моряков отделяют всего четыре пальца. В другой раз, на вопрос, какие корабли безопаснее, Анахарсис ответил: «Вытащенные на берег». На другой вопрос — кого больше, живых или мёртвых, — Анахарсис ответил вопросом: «А кем считать плывущих?»

Великий философ Платон первым сообщает об Анахарсисе как знаменитом изобретателе. Позднейшие греческие авторы приписывают скифскому мудрецу изобретение якоря, кузнечных мехов и гончарного круга — что уже совершенно невероятно.

Анахарсис состоял в переписке с лидийским царем Крёзом (560–546) и посетил его столицу Сарды. Крёз, ещё будучи наследным принцем, славился гостеприимством и щедростью к мудрецам, встречался с Солоном. Анахарсис, однако, отказался от царского золота — Крёз интересовал его только как собиратель мудрецов, а не как источник дохода. По преданию, на царском пиру между Крёзом и Анахарсисом произошёл следующий диалог. Описав Анахарсису размеры и богатство своих владений, царь спросил: «Какое из живых существ ты считаешь храбрейшим?» «Самых диких животных, — ответил скиф, — ибо они одни мужественно умирают за свою свободу». Крёз тогда спросил: «Какое из живых существ считаешь ты справедливейшим?» «Самых диких животных, — повторил Анахарсис, — так как они одни живут по природе, а не по законам. Природа же есть создание божества, а закон — установление человека. Справедливее пользоваться тем, что открыто богом, а не человеком». Вконец рассердившись, Крёз задал новый вопрос: «Не суть ли звери и мудрейшие существа?» «Да, — ответил скиф, — предпочитать истину природы истине закона есть основной признак мудрости». Крёз насмешливо заявил, что ответы Анахарсиса «основаны на скифском звероподобном воспитании».

По разным сообщениям, Анахарсис оставил эллинам после себя не только передававшиеся изустно мудрые мысли, но и кое-какое письменное наследие. С его именем связывали поэму из 800 строк, в которой мудрец будто бы сопоставлял нравы скифов и эллинов как в мирной жизни, так и на войне. Это в принципе не исключено — но в любом случае поэма до нас не дошла даже в отрывках. Зато под именем Анахарсиса сохранилось несколько писем разным адресатам, в том числе Крёзу. Все они считаются подложными, созданными философами кинической школы в последние века до н. э. Для киников, воспевавших первобытную простоту, Анахарсис стал своеобразным кумиром. В «Письмах Анахарсиса» именно простоте и прямоте скифского мудреца уделено основное внимание. Отрывочные упоминания в них скифских нравов имеют больше отношения к их романтизации киниками, чем к суровой действительности.

Как видно из этого перечисления, эллинам запоминались преимущественно те случаи, когда Анахарсис так или иначе защищал скифские нравы или критиковал греческие. В основном, однако, было иначе. Анахарсис глубоко проникся греческой культурой, принял Элладу как вторую родину и провёл там и в Малой Азии несколько десятилетий. «Я приехал в эллинскую землю, чтобы научиться здешним нравам и обычаям», — писал якобы Анахарсис Крёзу. И учился, старательно и увлечённо. Именно это обстоятельство и стало для него роковым.

Анахарсис решил в очередной раз вернуться в Скифию. Проплывая через Геллеспонт (Мраморное море), он остановился в греческом городе Кизик, на малоазийском берегу. Здесь в день его приезда справлялось пышное и буйное празднество в честь Кибелы — Великой Матери богов. Культ её пришёл из Фригии и широко распространился среди малоазийских греков, отождествивших Кибелу со своей богиней Реей. Кибела была властительницей и животворящих, и разрушительных сил природы. В её культе разнузданность оргий соседствовала с аскетическим изуверством. Жрецы Великой Матери оскопляли себя в честь богини, уподобляясь её возлюбленному Аттису — пожелавшему быть «верной рабыней» своей госпожи. Энарею Анахарсису этот культ приглянулся, к тому же он боялся долгого плавания через Чёрное море. Потому он принёс обет Кибеле: «Если здравым и невредимым возвратится к себе, то будет совершать жертвоприношения таким же образом, как он это видел у кизикенцев, и установит ночное празднество».


Статуя Кибелы из Эфеса

 

До Скифии Анахарсис добрался благополучно. Высадился он в лесистой Гилее в низовьях Днепра и решил сразу же совершить празднование в честь богини. Уединившись в глубине леса, Анахарсис обвешался, подобно жрецам Кибелы, священными изображениями, взял в руки тимпан и принялся совершать обряд в честь чужеземного божества. Однако это необычное действо подглядел один из скифов. Он поспешил донести о происходящем царю Сальвию. Сальвий под предлогом охоты поспешил в Гилею, застал своего брата за буйной пляской в облачении жреца Кибелы — и немедля застрелил его из лука. Умирая, Анахарсис будто бы произнёс: «Разумные речи оберегли меня в Элладе, зависть погубила на родине». Имя Анахарсиса, как опозорившего царский род, оказалось в Скифии под запретом, который ещё соблюдался во времена Геродота.

Не все учёные согласны, что Анахарсис погиб именно по названной Геродотом причине — «что он побывал в Греции и воспользовался чужеземными обычаями». Обращают внимание на то, что многие скифы позднее перенимали греческие обычаи, в том числе религиозные. Кроме того, появляющиеся в поздних преданиях слова умирающего мудреца о «зависти» тоже наводят на размышления. Конфликты между братьями были не редкостью в династии Колаксая. Так, сын Сальвия Иданфирс через несколько десятилетий приказал бросить в оковы своего брата Марсагета.

Однако правдой является то, что для времён Анахарсиса (первая половина VI в. до н. э.) восприятие эллинских обычаев было ещё скорее исключением, чем правилом. К тому же речь шла не просто о религиозной традиции, а о буйном оргиастическом культе, совершенно незнакомом и чуждым скифам. Как специально отмечает Геродот в связи с отношением скифов к культу бога вина Диониса, «они говорят, что не подобает выдумывать бога, который приводит людей в безумие». Обращение к культу Кибелы энарея, посвящённого богине Аргимпасе, само по себе могло восприниматься как кощунство. Наконец, Анахарсис был действительно крайним грекофилом, больше эллином, чем скифом, — что не могло не настроить против него большинство соплеменников.

Но процесс общения греков и скифов трудно было остановить, поскольку сам он вполне отвечал интересам обеих сторон. С середины VI в. до н. э., когда степь и большая часть лесостепи Поднепровья объединились под верховной властью паралатов, торговля с греками становится регулярной. Хлебные поставки с севера стали в итоге настолько обильны, что Геродот был убеждён, будто скифы-пахари «сеют хлеб не для собственного употребления, а на продажу». В торговые связи с соседними эллинскими колониями втягиваются постепенно все скифские племена.

В VI в. до н. э. возникли новые греческие колонии в Северном Причерноморье — Тира в низовьях Днестра, Феодосия в Крыму. В 529 г. до н. э. переселенцы из города Гераклея на северном берегу Малой Азии основали на юго-западе Крыма город Херсонес. Немногим позднее на западе Крыма был основан город Керкенитида. Все колонии эллинов становились рано или поздно независимыми городами-государствами, полисами. Они превращались в важные центры торговли и греческой культуры. Стоит отметить, что многие из этих городов дожили, чаще всего под другими именами, до наших дней. До сих пор существует древняя Феодосия, как и ставший Керчью Пантикапей. Даже если античный город погибал, городская жизнь потом возобновлялась на этом месте. Так на месте Тиры возник нынешний Белгород-Днестровский, на месте Херсонеса — Севастополь, на месте Керкинитиды — Евпатория. На тысячелетия осталось в Причерноморье и греческое население, некогда пересадившее сюда ростки своей цивилизации.

За знакомством скифов с культурными благами Эллады началось и смешение народов. На западе Скифии, в окрестностях Ольвии сложилось к V в. до н. э. целое племя «эллино-скифов» каллипидов. Во времена Геродота они являлись южными соседями ализонов и вели полуосёдлую жизнь в низовьях Южного Буга (Гипаниса). Такими же «эллино-скифами», хотя и с меньшими основаниями, числились гелоны на востоке скифских земель. С другой стороны, скифы проникали в греческие города, селились в них. Характерно, что Гекатей назвал основанную на его веку Керкинитиду «скифским городом». Упоминает он и неизвестный по другим источникам, тоже принадлежащий к «Скифии» город Кардес.


Первый великий трагик Эллады Эсхил

 

В Элладе этих веков всё больше узнают о скифах и их образе жизни. Гекатей оставил подробное, но, к несчастью, не дошедшее до нас описание Европейской Скифии. Поэт второй половины VI в. до н. э. Анакреонт с осуждением говорит о «скифских попойках» и упоминает «кривые луки» скифов. Об этих луках «с загнутыми концами» пишет и первый великий трагик Эллады Эсхил. В своей трагедии «Прикованный Прометей», действие которой разворачивается в горах Кавказа, Эсхил оставил краткое, но выразительное описание скифов. У него это «многолюдные племена, обитающие на краю земли вокруг Меотийского озера». Скифы — грозные кочевники, «которые живут на высоких повозках с прекрасными колесами под плетеными кибитками, вооруженные дальнобойными луками». Величайший поэт Эллады конца VI — начала V в. до н. э. Пиндар тоже описывает скифов как кочевников, живущих в «домах на колёсах». Кроме того, рассуждая о лицемерии, Пиндар приводил в пример скифов, которые, «открыто гнушаясь лежащей убитой лошадью, тайком обдирают» её. Отсюда у греков пошла поговорка «как скифу конь».


Один из величайших поэтов Эллады Пиндар

 

Если для греков скиф постепенно становится эталоном «варвара», «чужого», недостойного подражания, то сами скифы относились к эллинам совсем иначе. Они проявляли всё больший интерес к культуре и общественному строю греков. Трагедия Анахарсиса стала лишь первым шагом в этом освоении чуждого, за которым в. итоге оказалось будущее Скифии.


Дата добавления: 2015-08-21; просмотров: 70 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Начало начал | Эпоха легенд | Легенды и история | Пришествие в Европу | Скифы в Передней Азии | Религия и культура скифов | Общество скифов | Начало расцвета Скифии | Великая Скифия Атея | Войны с Македонией |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Возвращение| Война с персами

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)