Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Прямой контроль

Читайте также:
  1. I.6.7. Государственный контроль в российском сегменте сети Интернет.
  2. II. ВЫПОЛНЕНИЕ КОНТРОЛЬНЫХ ЗАДАНИЙ И ОФОРМЛЕНИЕ КОНТРОЛЬНЫХ РАБОТ
  3. II. ВЫПОЛНЕНИЕ КОНТРОЛЬНЫХ ЗАДАНИЙ ПО НЕМЕЦКОМУ ЯЗЫКУ.
  4. IV. Проверка контрольной работы
  5. Lufthansa. Контроль в небе и на земле
  6. Matsushita ответила на сделку, совершенную Sony, приобретением МСА , и битва за контроль над производителями видеоматериалов закончилась патом.
  7. Q]3:1: Найти уравнение прямой, проходящей через точку А(2;3) параллельно оси ОУ

Прямой контроль – это не какая-нибудь фантазия, он проявляется открыто и весьма ощутим, совершается «при всех»: «делай, как я говорю, или я с тобой больше не разговариваю», «делай, как я говорю, или больше не увидишь от меня денег», «если ты не сделаешь, как я говорю, ты перестанешь быть членом нашей семьи», «если ты не выполнишь мои желания, у меня будет инфаркт». Во всём этом нет никаких изысков.

 

Прямой контроль обычно несёт в себе угрозу и выражается в унизительных формах. Чувства и потребности человека должны быть подчинены чувствам и потребностям его родителей. Такой человек попадает в бездонный колодец запугиваний и ультиматумов. Его мнение ничего не стоит; на его потребности или желания никто не обращает внимания. Равновесие власти нарушено очень сильно.

 

Майкл, 36-летний маркетолог, с нежным очаровательным лицом, являл собой наглядный пример сказанного выше. Он пришёл ко мне на приём, когда после шести лет брака с горячо любимой женщиной он оказался на грани развода, из-за войны, которую его родители объявили его жене: «Настоящие проблемы начались, когда я переехал жить в Калифорнию. Сперва моя мать думала, что это временно, но потом, когда я сказал ей, что влюбился и планирую моё будущее здесь, она поняла, что я намерен окончательно здесь осесть. И тогда она начала по-настоящему давить на меня, чтобы я вернулся».

 

Я попросила Майкла уточнить, в чём именно выражалось «давление». Майкл сказал: «Самый некрасивый случай произошёл спустя год после женитьбы. Мы собирались в Бостон на юбилей моих родителей, но моя жена заболела гриппом. Ей действительно было очень плохо. Я не хотел оставлять её одну, поэтому позвонил матери, чтобы предупредить, что не приеду. Ну и вот, для начала она начинает громко рыдать, а потом говорит: «Если ты не приедешь, я умру». Тогда я уступил и полетел в Бостон. Я прилетел в день празднования, но не успел я сойти с самолёта, как мне тут же заявили, что я должен остаться на неделю. Я не сказал ни нет, ни да, но на следующий день я улетел. Через день мне звонит отец: «Ты убиваешь твою мать. Она всю ночь напролёт проплакала. Я боюсь, не случится ли у неё удар». Какого чёрта им нужно? Чтобы я развёлся с женой, вернулся в Бостон, в холостяцкую комнату?»

 

За пять тысяч километров родители Майкла крутили им, как хотели. Я спросила, приняли ли они его жену в семье. Майкл покраснел от злости: «Какое там! Каждый раз, когда они оскорбляли её, я надеялся, что она смолчит и вытерпит, когда она жаловалась мне, я просил её быть терпимее. Какой я был идиот! Мои родители унижают мою жену, а я – как будто так и надо».

 

Преступление Майкла заключалось в том, что он стал независимым. В ответ родители переполошились и принялись защищаться с помощью излюбленных тактик: отказа в любви и нагнетании обстановки.

 

Как и большинство контролирующих родителей, родители Майкла были невероятными эгоистами. Они чувствовали себя под угрозой из-за того, что их сын был счастлив, вместо того, чтобы видеть в его счастье подтверждение своей успешности как родителей. Интересы Майкла ничего для них не значили. В их представлении, их сын уехал в Калифорнию, не потому что ему там больше платили, а чтобы ранить их. Также он не женился по любви, а оскорбил их. Его жена на заболела гриппом, а разочаровала их.

 

Родители Майкла постоянно заставляли его выбирать между ними и его женой, и каждый раз это был выбор «всё или ничего». С такими контролирующими родителями нет возможности для нейтральной территории. Если их сын попытается установить контроль над своей жизнью, ему придётся заплатить цену чувствами вины, собственного предательства и озлобленности.

 

Когда Майкл пришёл ко мне впервые, он был уверен, что его проблема – это его брак, однако, очень скоро понял, что брак был жертвой в битве за контроль над его жизнью, которая началась, когда он решил уехать из родительского дома.

 

Брак сына контролирующих родителей представляется последним как большая угроза, а в супруге они видят конкурента за его любовь. Это приводит к жутким баталиям между родителями и супругой, в которых взрослый сын оказывается под перекрёстным огнём и раздираемый противоречивыми чувствами верности одной и другой стороне.

 

Некоторые родители накидываются на отношения сына с критикой, сарказмом и предсказаниями провала. Другие, как родители Майкла, отказываются принять жену сына или ведут себя так, будто её не существует. Некоторые начинают настоящее преследование. Неудивительно, что эти тактики наносят такой вред, что вскоре брак окончательно расшатывается.

«Почему я постоянно продаю себя родителям?»

Деньги всегда являлись основным языком власти, и у контролирующих родителей они превращаются в их излюбленное оружие. Многие из таких родителей используют деньги, чтобы держать взрослых детей под контролем.

 

Ким пришла ко мне на приём, перегруженная различными тревогами. Ей было сорок лет, нелюбимая работа, лишний вес, развод и два сына-подростка. Чтобы преодолеть полосу негатива, она хотела похудеть, найти работу получше и вообще переориентировать свою жизнь. Она была убеждена, что все её проблемы решатся, если она встретит «подходящего» мужчину. За время нашей беседы мне стало ясно, что Ким считала, что она никто, если рядом с ней нет заботливого мужчины. Я спросила её, откуда у неё появилась такая мысль.

 

«Не от моего бывшего мужа, это точно. Там я сама должна была о нём заботиться. Я познакомилась с ним после университета. Ему было 26, но он жил с родителями и даже представления не имел, как будет зарабатывать себе на жизнь. Но он был чувствительным и романтичным, и я в него влюбилась. Мой отец не одобрял его, но я думаю, что в глубине души он был доволен, что я выбрала кого-то настолько беспомощного. Когда я настояла на том, что собираюсь выйти за него замуж, отец сказал, что в течение какого-то времени он будет нас содержать, и если дела у моего мужа не пойдут, то он возмёт его на работу в свою компанию. Казалось, что мой отец – такой классный парень, а на самом деле это была уловка, чтобы взять нас под тотальный контроль. Хотя я была замужем, я продолжала быть папиной дочуркой. Он поддерживал нас финансово, но в обмен на то, чтобы указывать нам, как жить. Я играла в домохозяйку и в дочки-матери, но...»

 

Ким оборвала себя на середине фразы, и я спросила: «...но, что?»

 

«Мне было необходимо, чтобы папочка позаботился обо мне».

 

Я спросила, не замечает ли она связи между зависимостью от отца и зависимостью от мужчин для того, чтобы жить достойно.

 

«Да, отец – самый могущественный человек в моей жизни. Когда я была маленькой, он прямо обожал меня, но когда я выросла и стала отстаивать собственное мнение, он этого не принял. Если я осмеливалась возражать ему, у него случались припадки гнева и он начинал кричать. Он осыпал меня жуткими оскорблениями, вопил на чём свет стоит и действительно внушал страх. Когда я была подростком, он начал использовать деньги, чтобы держать меня под контролем. Иногда он бывал невероятно щедр, и я чувствовала себя любимой и защищённой. Но иногда он унижал меня, заставляя вымаливать буквально всё, начиная с денег на кино и кончая деньгами на учебники. Я никогда не могла понять, в чём именно заключается на этот раз моё преступление. Но я знаю, что я постоянно была занята мыслями о том, как угодить ему».

 

Для Ким угождение отцу было похоже на забег, где он улыбался ей из-за финишной черты. Чем быстрее она бежала, тем дальше отодвигался он. Ким не могла достичь результата. Без малейшей логики и последовательности в своих поступках её отец использовал деньги как для того, чтобы поощрить, так и для того, чтобы наказать её. Он был поочерёдно то щедрым, то скупым на деньги, но он точно так же чередовал любовь и нелюбовь. Эти противоречивые посылы запутывали девочку, которая находилась в полной зависимости от отцовского одобрения, и эти противоречия и спутанность артикулировали и взрослую жизнь Ким. Хотя отец Ким казался щедрым, на самом деле он использовал финансовое преимущество жестоко и деструктивно. Он использовал это преимущество, чтобы продолжать казаться незаменимым в глазах дочери и унижать её мужа. Таким образом он продолжал контролировать Ким и после того, как она покинула родительский дом.

 

«Я уговорила моего мужа пойти работать к отцу. Какую же ошибку я совершила! С тех пор он полностью подчинил нас. Всё надо было делать, как он скажет.., начиная с выбора квартиры и заканчивая приучением детей к горшку. Он выжил Джима с работы, а когда тот уволился, это стало новым доказательством никчёмности моего мужа, хотя Джим нашёл новую работу. Мой отец был взбешён всей этой историей и пригрозил оставить нас без средств. Но потом купил мне новую машину. Когда он вручал мне ключи от новой машины, он спросил меня, не хотела бы я иметь такого богатого мужа, как он».

«Ты можешь сделать хоть что-то так, как следует?»

Многие из контролирующих родителей доминируют в жизни своих взрослых детей, обращаясь с ними, как с никчёмными и ни на что не годными, хотя это совершенно не соответствует действительности.

 

Мартин, генеральный директор небольшой строительной компании (в 43 года у него уже были приличные проплешины на голове) пришёл ко мне в панике: «Я действительно боюсь. Я не знаю, что со мной: у меня стали случаться припадки ярости, я теряю контроль. Я всегда был спокойным человеком, но последние несколько месяцев я кричу на жену и детей, хлопаю дверью, а три недели назад я так разозлился, что кулаком сделал вмятину на стене. Я на самом деле боюсь, что причиню кому-нибудь вред».

 

Я поздравила его с тем, что он заблаговременно решил искать помощи на терапии до того, как проблема вышла из-под контроля, и спросила его, кого он представлял на месте продырявленной стены. Мартин горько усмехнулся и сказал: «Да чего там думать, моего старика. Как бы я ни старался, он всегда поворачивает дело так, что оказывается, что я делаю всё неправильно. Вы представляете, он унижает меня в присутствии моих служащих!»

 

Видя моё изумление, Мартин продолжил: «Восемнадцать лет назад мой отец заставил меня войти в его дело, а сам через пару лет ушёл на пенсию. То есть, в течение последних пятнадцати лет дело веду я. И тем не менее, каждую чёртову неделю он заявляется и начинает проверять счета. Потом он начинает жаловаться, что веду их не так, а потом, когда я выхожу из кабинета, он идёт за мной и ноет, что я пущу компанию по ветру. И всё это в присутствии служащих. Самое смешное в том, что я дал делу новое направление. В последние три года я заработал вдвое больше, чем обычно, но он не оставляет меня в покое. Когда-нибудь этому человеку будет достаточно?»

 

Я спросила, чувствовал ли Мартин что-то, кроме вполне объяснимого раздражения.

 

«Конечно же чувствую. Мне и сейчас стыдно рассказывать Вам это, но каждый раз, когда он входит в кабинет, я чувствую себя двухлетним ребёнком. Я даже ответить толком не могу, когда он что-то спрашивает у меня. Начинаю заикаться и извиняться, полумёртвый от страха. Хотя физически я такой же крупный, как он, у него настолько могущественный вид, что я чувствую себя вдвое меньше. У него такой холодный взгляд и такой критичный тон. Почему он не может обращаться со мной как со взрослым человеком?»

 

От Мартина требовали постоянных доказательств его способности вести дело. Он с достоинством преодолевал постоянные экзамены на прочность, но неодобрение со стороны отца заставляло его бледнеть. Я предположила, что, возможно, отец чувствовал себя под угрозой ввиду успехов Мартина. Казалось, что собственная идентичность отца была сильнейшим образом привязана к тому факту, что он был основателем дела, но теперь его заслуги меркли перед успехами сына.

 

Нам потребовалось некоторое время, но затем Мартин понял, что ему необходимо отказаться от надежды, что его отец когда-нибудь будет относиться к нему иначе, и начал работать над собственной позицией в отношениях с отцом.


Дата добавления: 2015-08-13; просмотров: 83 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Чем эта книга может помочь вам | Родительские боги. Миф о непогрешимых родителях | Сколько стоит умиротворение богов? | Сила отрицания | Отчаянная надежда | О мёртвых плохо не говорят или Гневаться на тех, кто вас разозлил | Как мы учимся быть в мире | Когда это закончится? | Если я не буду заботиться о нём, кто будет это делать?” Отчаяние | Родитель исчезает |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Почему они не могут оставить меня в покое?» Контролирующие родители| Тирания манипулятора

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)