Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 4. Толпа любопытных перед входом в Западную студию росла с угрожающей скоростью

Толпа любопытных перед входом в Западную студию росла с угрожающей скоростью. Так что у Розмари появился благовидный предлог побыстрее исчезнуть оттуда.

Она в быстром темпе ответила на пару вопросов «едущего и заверила его, что непременно появится и этой студии еще раз, по уже вместе с Энди, который дал согласие на подобное совместное интервью.

Затем охран; — провела ее к задней двери — через кухню греческого ресторана и через студийный гараж. Там, на задворках Девятой авеню, ее поджидал белый лимузин. Маршрут тайного исчезновения, разработанный для Рип ван Розн, сгодился и для эвакуации новоявленной матери Энди, которая еще более известна для толпы.

Было уже ясно, как желтая пресса назовет ее: «госпожа Двойная Сенсация».

Водитель лимузина, настоящий ас, доставил ее к отелю «Уолдорф-Астория» за рекордное время — в двадцать два десять. Охранники провели Розмари через шумный многолюдный холл к особому лифту для самых важных особ и подняли на тридцать первый этаж.

Пока служащий открывал президентский номер, вставив электронную карточку в щель у двери, охранники поспешно выудили из своих бумажников первые попавшиеся листки — и протянули ей подписать. Так она дала первые в своей жизни автографы.

На панели телефонного автоответчика в просторной прихожей высвечивались цифры принятых сообщений: 37.

Ее замучат звонками! Ладно, пусть аппарат записывает молча — она позже, на досуге, разберется со всеми звонившими.

Розмари ткнула кнопку «Без звонка» и, на ходу сбрасывая одежду, побежала в ванную комнату.

Буквально за десять минут она успела принять душ, одеться и наложить макияж (собственное лицо без грима до сих пор приводило ее в ужас). Теперь она перед зеркалом прикалывала значок «Я люблю Энди» к нарядному кобальтово-синему атласному платью. Оно весьма смахивало на восточный халат, но Розмари в спешке не смогла обнаружить ничего более консервативного в том огромном ворохе одежды, что прислали ей едва ли не все крупные универмаги Нью-Йорка.

В дверь постучали. Сердце у нее так и остановилось.

— Обслуживание! Ваш ужин! — раздалось из коридора.

Розмари успокоилась и разрешила слуге войти. Она действительно на ходу успела заказать креветки и сыр.

Седовласый солидный официант в красном форменном пиджаке вкатил в прихожую многоэтажный, уставленный едой и напитками столик.

И у него на груди красовался значок «Я люблю Энди»!

— В гостиную, мэм?

— Да, пожалуйста, — сказала Розмари. — Но я заказывала только креветки и сыр.

— Это вам подарок от администрации, мэм. Разложить стойку бара?

— Да, будьте добры.

Она включила гигантский телевизор, а официант принялся накрывать стол в гостиной — расставлял прикрытые крышками блюда, раскладывал серебряные приборы и салфетки.

Он управился до завершения программы новостей. Когда заговорили о спорте, Розмари выключила телевизор и немного смущенно сказала официанту, который, закончив свое дело, в какой-то нерешительности переминался с ноги на ногу возле выхода из гостиной:



— Извините, наличных у меня нет…

— Что вы, что вы, мэм! — замахал руками седовласый официант. — Но я бы просил вас… Вы не черкнете несколько слов? Для меня будет большой честью иметь ваш автограф. Лучше любых чаевых! — простодушно прибавил он.

Поискав глазами, она не нашла иной бумаги, кроме круглой картонной подставки для коктейлей, и расписалась на ней.

Оставшись одна, Розмари подошла к окну. Между раздвинутыми роскошными занавесками, далеко внизу, виднелся красно-бело-желтый пунктир машинных огней на улице. Что влево, что вправо — одно и то же. Машины туда, машины сюда… Суета, суета, суета…

Так что же она скажет ему после первых объятий и поцелуев? Как сформулировать те вопросы, которые так и вертятся на языке? И как ей самой разрешить наиглавнейшую проблему: что может служить гарантией правдивости его ответов?

Загрузка...

Она назвала его «мой ангел». В этом не было ничего дурного. Она так чувствовала в тот момент. Да и для его самолюбия это приятно…

В том прошлом, в далекость которого верилось с таким трудом, она частенько называла его именно так: мой ангел. Ему и впрямь случалось бывать сущим ангелом, однако, как ни крути, он был, по своему рождению, наполовину дьяволом — злым, падшим ангелом. Был и остается. И об этом она забывать не смеет. Особенно сегодняшним вечером.

Мальчишкой он иногда врал — очень убедительно и не один раз. К примеру, всего несколько месяцев назад — то бишь почти двадцать восемь лет назад — он отколол краешек мраморной доски в квартире у Минни и Романа и сумел убедить ее и Кастиветов в том, что он не только не виноват, но и…

Новый стук в дверь.

У нее опять подпрыгнуло и остановилось сердце.

И снова облегчение.

— Обслуживание! Шампанское, мэм. Подарок администрации.

Что за неугомонное начальство в этом отеле!

Она даже не потрудилась обернуться, лишь чуть повела головой и скосила глаза.

Очень молодой, в знакомом красном форменном пиджаке очередной официант катил перед собой столик с серебряным ведерком, из которого торчало горлышко обложенной льдом бутылки.

Розмари вздохнула и меланхолично произнесла:

— Спасибо. Поставьте, пожалуйста, ведерко вон туда, на стойку.

Она прикрыла глаза и вернулась к прерванной мысли.

В возрасте пяти с половиной лет Энди ухитрился обмануть трех взрослых и отнюдь не доверчивых людей: доказал им как дважды два четыре, что он не только не…

— Разве мы не обнимемся хотя бы разок перед тем, как я открою эту бутылку?

Розмари резко повернулась на голос за спиной. Официант все еще стоял возле стойки бара и с нежной улыбкой смотрел на нее. Господи, да это же Энди! Красивый, как Иисус с картинки. Обеими руками он откинул прекрасные длинные волосы со лба. На щеках, поверх бородки, играл здоровый румянец. Глаза ласково светились.

— Извини за этот маскарад, — сказал он, указывая на свой форменный красный пиджак с золотыми пуговицами и непременным значком «Я люблю Энди». — Не хотел привлекать внимания.

Энди сорвал душившую его обязательную для отельной прислуги черную бабочку и медленно двинулся к матери, широко разведя руки в стороны.

Пошли объятия, поцелуи, вздохи и охи, взаимное сглаживание и слезы, слезы, слезы — словом, о шампанском вспомнили лишь парой насквозь мокрых носовых платков позже.

Энди обернул ледяную бутылку салфеткой и с ловкостью клубного завсегдатая мигом высадил пробку, без хлопка и не пролив ни капли драгоценной влаги.

Розмари со смешком осведомилась:

— Где ты раздобыл весь этот реквизит?

— Внизу, в баре, — сказал Энди, присоединяясь к ее смеху. — Одолжил у одного официанта. Взял с него клятву помалкивать. Ты не представляешь, с какой охотой люди помогают мне! Иногда диву даешься.

Он не спеша налил себе полный бокал. Затем, с той же торжественной медлительностью, наполнил до краев бокал матери.

Так ни на секунду и не присев, по-прежнему стоя, они молча взяли бокалы и несколько секунд в полной тишине смотрели друг на друга поверх белой пены, оседающей навстречу золотистым пузырькам.

— Словами не скажешь, — произнес Энди. — Давай просто…

Все так же неотрывно глядя друг другу в глаза, они чокнулись и осушили до дна свои бокалы.

— Контактные линзы? — лаконично спросила Розмари.

— Нет, старушка черная магия, — отозвался он.

— Красивые. Даже лучше прежних. Энди со смехом нагнулся, чтобы ласково клюнуть мать в щеку.

— Хитрющая! — жизнерадостно воскликнул он. — Право, не знаю, когда именно ты лукавила: когда хвалила их в детстве или только что, когда обругала их прежний цвет… Давай-ка присядем, мамочка. Мне столько всего нужно объяснить тебе!

— Вся затея с «Божьими Детьми», — поведал Энди, — была задумана как ловушка — смертельная ловушка для того, чтобы стереть человечество с лица земли. Он намеревался одержать окончательную победу. Молниеносный Армагеддон. Своего рода блицкриг Зла против Добра. Гарантированный мат в два хода.

При этих словах его глаза сверкали так ярко, что Розмари показалось, будто она видит за этими прекрасными очами те, прежние, цвета тигрового глаза — или попросту тигриные.

— Теперь, — продолжал Энди, — когда я узнал об этом — о том, что он позволил им сотворить такое с тобой и никогда, даже намеком, не открыл мне истину… — У него дыхание сперло от злости. Пришлось остановиться и сделать глубокий вдох. — Теперь я больше чем когда-либо доволен тем, что мне удалось как следует вздрючить этого гада! Извини, мамочка, за грубое слово, но вернее не скажешь. Благодаря мне вышел пшик из Великого Плана — того самого, что он лелеял на протяжении тридцати трех лет.

Они сидели на диване с темной обивкой, уютно подвернув ноги под себя. Сидели очень близко, друг против друга, держась за руки.

— Именно из-за своего Великого Плана он и объявился тогда, — продолжал Энди, — Настоящие колдуны, и мошенники, и те мошенники, что считают себя настоящими колдунами, — вся эта пестрая шатия из кожи вон лезет, дабы «вызвать» его. У них, как правило, ничего не получается; их исступленные попытки только забавляют его. Однако случилось так, что ему вдруг потребовался здесь, на Земле, ребенок, которому в двухтысячном году исполнится как раз нужное количество лет. Именно поэтому в шестьдесят пятом году он внезапно откликнулся на призыв брэмфордских ведьм и колдунов — когда ты лежала на их алтаре.

Розмари потупила глаза. Одно упоминание о том давнем жутком событии заставило ее внутренне содрогнуться.

— Извини, — быстро промолвил Энди и наклонился поцеловать обе ее руки. — Глупо с моей стороны поминать былое и растравлять старые раны… Прости меня. Не сомневаюсь, что ты прошла через настоящий ужас.

Розмари горестно вздохнула и нашла в себе силы поднять глаза на сына.

— Продолжай, — сказала она. — И в чем заключался его план?

Прежде чем ответить, Энди отпил глоток шампанского. Розмари неотрывно наблюдала за ним.

— Ну, как тебе покороче рассказать… — произнес он, облизывая губы и ставя бокал обратно на кофейный столик. — Во-первых, он намеревался запустить в мир харизматического лидера, Великого Психоманипулятора, то есть гениального одурачивателя, высочайшего специалиста в области общения с массами — проще говоря, талантливого болтуна, который без мыла влезет в любую душу.

Тут Энди, глядя матери прямо в глаза, лукаво улыбнулся и прибавил:

— Но у этого сукиного сына обязательно будут нормальные, человеческие глаза. Согласно плану, эта марионетка к двухтысячному году должна достичь того возраста, в котором Иисус совершал свои подвиги. Даже некоторое внешнее сходство не помешает.

Энди приподнял подбородок и со значением погладил свою аккуратную бородку.

— Именно некоторое внешнее сходство с Христом, — продолжил он. — Чтобы вернее соблазнить христиан — и при этом не отпугнуть мусульман, буддистов и евреев. Такой человек, имея за спиной такую поддержку, без особого труда обретет нужные связи и соберет необходимые средства, чтобы начать самую блистательную и самую дорогую рекламную кампанию за всю историю человечества.

При этих словах улыбка исчезла с губ Энди. Теперь он молчал и прятал глаза, дышал тяжело, с усилием.

— Согласно плану, когда все-все на Земле поверят ему — за вычетом горстки несгибаемых параноиков-атеистов, вот тогда-то он и предаст человечество. Все человечество разом. Самое блистательное и самое дорогое предательство в истории человечества. Биохимические штучки. Тебе для собственного спокойствия лучше вообще не знать об этом…

Розмари растерянно заморгала глазами. Чем бы ни были эти «биохимические штучки»… от одного слова «биохимические» по спине бежали мурашки! Она догадывалась, на какие пакости способна химия в преступном союзе с биологией! Были тому примеры!

Энди наклонился ближе к матери, сжал ее руки в своих.

— Да, мама, — сказал он с горькой улыбкой, — вот для таких-то «подвигов» я и был взращен и воспитан. Воспитан им и брэдфордским колдовским кланом. Но как только умерли сильнейшие члены клана — Минни, Роман и Эйб, я начал задавать себе трудные вопросы. В то время я был еще подростком. Очень многие обычаи и ритуалы, которым и стал свидетелем, казались мне просто смешными и нелепыми. А кое-какие так прямо внушали отвращение. Я обнаружил в себе любовь к людям — я любил их почти всех, невзирая на то, кто именно их создал! Ведь я как-никак наполовину человек, не правда ли? Я ведь наполовину — ты. И кажется, даже более чем наполовину! Только взгляни на меня — и ты поймешь, что это так!

Розмари, кусая губы, внимательно слушала его.

— В итоге я восстал, — продолжил Энди свой жутковатый рассказ. — Твоя доля во мне оказалась сильнее его доли. Те немногие годы, что мы провели вместе… — Тут ему, похоже, горло перехватило от волнения. Он тряхнул головой, в глазах блеснули слезы. — Я… я всеми силами старался удержать в памяти тебя всю — твое тепло и твою ласку, чтобы иметь перед глазами пример души, устремленной к добру…

Вытирая кулаками слезы, он слабо улыбался, смущенно поглядывая на мать.

— Ах, Энди, Энди… — ласково выдохнула она, поглаживая его щеку.

Они потянулись друг другу, и их губы встретились в мгновенном поцелуе.

Розмари снова, нежно улыбаясь, погладила сына по щеке. И на ее глаза навернулись слезы.

Энди встал, быстрыми движениями расстегнул золоченые пуговицы красного пиджака, словно они мешали ему дышать. Затем, нервно прохаживаясь взад и вперед перед диваном, вернулся к прерванному рассказу;

— Итак, как я уже говорил, в итоге я восстал. Я вдруг понял: покуда я здесь, на Земле, он не имеет надо мной полной власти, что является лишним доказательством большей силы во мне именно человеческого, а не сатанинского. И я решил превратить «БД» из фальшивой декорации в реальность, то есть в нечто действительно полезное для человечества. Там, где, по замыслу Сатаны, должна быть одна видимость, я воздвигну осязаемый оплот Добра! А почему бы и нет? Ведь то, что проповедует Энди, исполнено простоты и правды — и никого не отвратит, кроме закоренелых тупоголовых атеистов. Я принялся исполнять свой план. И поверишь ли, мама, у меня получается! Получается! Градус ненависти в обществе понемногу падает. Люди вокруг стали чуть менее вспыльчивы. Учителя и ученики, боссы и подчиненные, жены и мужья, а также друзья и целые страны — все подвигаются к тому, чтобы более деликатно относиться друг к другу! Нравы повсеместно и ощутимо смягчаются. Всеми этими свершениями я как бы воздаю должное тебе, мама! Верней сказать, «как бы» тут неуместно. Надо сказать прямо: всем хорошим, что я делал и делаю, я возвращаю должное тебе, мама. За твою неизменную доброту, за все, что ты мне успела дать в мои первые годы на Земле.

Розмари пристально изучала его лицо.

— А как же?.. — почти робко начала она.

— Как он относится ко всему этому? — подхватил Энди, угадывая ее вопрос. — Ну… Представь себе состояние воинственного консерватора, «ястреба», чей сын стал активным сторонником движения за мир. Представила? А теперь помножь его злобу на десять.

Розмари усмехнулась и лукаво покачала головой:

— А ты, однако, мастер играть на клавишах либеральных душ!

— Положено, — с ответной улыбкой отозвался Энди. — Как-никак Великий Психоманипулятор, «гениальный спец по общению с массами»… Короче, он в неописуемой ярости. И мы теперь на ножах. Тотальная война. Но покуда я на Земле, он ничем не может меня остановить. Будь у него такая возможность, он бы давно стер меня в порошок! — Тут Энди остановился, бросил взгляд на свои массивные золотые часы и сказал:

— Увы, мне пора уходить.

— Так быстро! — воскликнула Розмари и в свою очередь вскочила с дивана.

— У меня позднее рандеву с кое-какими важными лицами, — сказал Энди, огорченно разводя руками.

— И ты ничего не поел! Смотри, сколько тут всяких вкусных вещей! Энди рассмеялся:

— Дорогая мама, начиная с завтрашнего дня мы с тобой будем так неразлучны, что ты скоро начнешь изобретать способы хотя бы на часок избавиться от меня! — Вынув из кармана карточку и положив ее на кофейный столик, он прибавил:

— Вот номер, по которому ты всегда сможешь связаться со мной — или сразу, или в пределах считанных минут.

Сын обнял Розмари за талию, и они вместе направились к выходу. По дороге Энди воркующим голосом говорил:

— На нижних этажах здания, где находится мой фонд и где обитаю я в промежутках между поездками по стране и по миру, есть первоклассный отель. Мы перевезем тебя туда уже завтра утром. Сам я занимаю пентхаус — последний, пятьдесят второй этаж небоскреба. Внизу огромный парк. Словом, вид из окон чудесный — тебе понравится. «БД» занимает три этажа — с восьмого по десятый.

В прихожей он остановился и застегнул воротник сорочки.

— Ты как себя чувствуешь? — озабоченно спросил он. — Сможешь завтра выдержать пресс-конференцию? Я должен знать заранее.

— Конечно, — отозвалась она, помогая ему завязать бабочку на шее. — Предвкушаю большое развлечение.

Энди деловито застегнул пиджак и сказал:

— Надо бы мне забрать тележку и ведерко со льдом. Не ровен час меня застукают и разоблачат. Уж лучше выдержу роль до конца.

Пока Розмари выглядывала в коридор — нет ли там кого из гостиничного начальства, Энди сходил в гостиную за тележкой.

Когда он вернулся, Розмари мечтательно улыбнулась:

— Какой чудесный День Благодарения ожидает нас в этом году!

— Фу-ты, какая незадача! — с досадой воскликнул Энди. — У меня совсем из памяти вон! Ведь я на День Благодарения обещал быть у Майка ван Бурена. Составишь мне компанию? Ну пожалуйста! — Видя ее колебание, он быстро прибавил:

— Мне необходимо быть там. У ван Бурена соберется добрая половина заправил из правого крыла республиканской партии. В прошлую субботу я так посидел в Белом доме, что даже остался ночевать. Я, сама понимаешь, не имею права публично отдавать предпочтение одной из партий — тем более в разгар предвыборной кампании за президентское кресло. Поскольку нынешний президент — демократ, для равновесия я теперь просто обязан как следует потереться в республиканских кругах.

— Ладно, дорогой, — сказала Розмари. — Коль скоро ты настаиваешь и это для тебя важно, то я, разумеется, согласна. Даром что у меня нет ни опыта, ни желания водиться с политиками.

— Ей-же-ей, не пожалеешь! — с ласковой улыбкой заверил Энди. — Ты их всех разом очаруешь и будешь купаться в море комплиментов.

Розмари подошла к нему вплотную и с серьезным видом заглянула сыну в глаза.

— Энди, — почти строго промолвила она, машинально беря его за одну из золотых пуговиц, — скажи мне правду: ты сегодня был во всем и до конца честен со мной?

Он спокойно выдержал взгляд матери. Светло-карие глаза — теперь, когда она немного привыкла к ним, они казались ей весьма милыми — смотрели с убедительно-серьезной безмятежностью.

— Клянусь, мама, я ни в одном словечке не солгал. Помнится, мальчишкой мне случалось привирать. Да и сейчас я частенько вынужден кривить душой. Однако что касается тебя — тебе я никогда больше не солгу. Никогда. Слишком многим я тебе обязан. Слишком сильно я тебя люблю. Поверь мне, мамочка, — и успокойся.

Розмари в сотый раз за вечер ласково взъерошила бородку на его щеке:

— Конечно, я тебе верю… малыш.

— Ты у меня умница! — нежно шепнул он, быстро поцеловал ее и вышел, толкая перед собой тележку.

А Розмари тут же закрыла за ним дверь и застыла в прихожей, задумчиво сдвинув брови.


Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 41 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 5 | Глава 6 | Глава 7 | Глава 8 | Глава 9 | Глава 10 | Глава 1 | Глава 2 | Глава 1 | Глава 2 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 3| Глава 5

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.11 сек.)