Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Наука в человеке

Читайте также:
  1. XIV. СВЕТСКИЕ НАУКА, КУЛЬТУРА, ОБРАЗОВАНИЕ
  2. Бабушкина наука
  3. Бардахчиев Юрий: Наука и обороноспособность в России. Предварительные итоги
  4. ВЕЛИКОЛЕПНАЯ НАУКА
  5. Глава 1 ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКА КАК ДИСЦИПЛИНА
  6. ГЛАВНАУКА 1 страница
  7. ГЛАВНАУКА 2 страница

Наука существует только в человеке. В каждом научном проекте имеются свое творческое начало, свой процесс и свои предварительные выводы, которые существуют в человеке или в нескольких людях. Знание – даже научное знание – это то, что субъективно принимается. Научное знание может быть сообщено только тем, кто субъективно готов принять это сообщение. Использование науки также осуществляется только людьми, которые находятся в поисках ценностей, имеющих для них смысл. Эти утверждения кратко суммируют ту смену акцентов, которую я хотел бы сделать в своем понимании науки. Разрешите мне, опираясь на эту точку зрения, проследить различные фазы научного исследования.

Творческий период

Наука начинается в человеке, который преследует свои цели, интересы и намерения, имеющие для него личное, субъективное значение. Частично цель поиска в какой-то области состоит в том, чтобы "что-то обнаружить". В результате этого человек, если он хороший ученый, погружается в соответствующий опыт, будь это физическая лаборатория, животный или растительный мир, психологическая лаборатория, клиника или что-то еще. Это погружение полное и субъективное, оно подобно погружению терапевта в психотерапию, о чем я писал ранее. Он чувствует область, которой интересуется, он живет ею. Это больше, чем просто думать о ней, – он позволяет своему организму принять ответственность и реагировать и на осознаваемом, и на неосознаваемом уровне. Он начинает чувствовать эту область более, чем он мог бы, вероятно, выразить в словах. Он организмически реагирует на нее в форме отношений, отсутствующих в его сознании.

Из этого полного субъективного погружения появляется творческая готовность, чувство направления, неясная формулировка отношений, до этого не осознанных. Затем от нее отсекается лишнее, она заостряется, более четко формулируется, и это творческое образование становится гипотезой – предположением, основанным на личной, субъективной вере. Ученый говорит, опираясь на весь известный и неизвестный ему опыт: "У меня есть предчувствие, что такие-то и такие-то отношения существуют и их существование имеет отношение к моим личностным ценностям".

То, что я описываю, выступает начальной стадией научного исследования, вероятно, его наиболее важной стадией; но именно эту стадию американские ученые, особенно психологи, склонны свести к минимуму или не замечать вообще. Ее не отрицают, а просто отбрасывают. Кеннет Спенс56 сказал, что этот аспект науки "принимается как нечто само собой разумеющееся"57. Как и многое другое, что принимается как само собой разумеющееся, оно не остается в памяти. Конечно, именно в субъективном, непосредственно личном опыте лежит исток всей науки и каждого научного исследования.

Сверка с реальностью



Ученый творчески создал свою гипотезу, свою гипотетическую веру. Но зачем сверять ее с реальностью? Каждый из нас знает по опыту, что очень легко обмануть себя, поверить тому, что будет отвергнуто дальнейшим опытом. Как я могу определить, имеет ли эта гипотетическая вера действительное отношение к наблюдаемым фактам? Я могу использовать не один вид доказательств, а несколько. Чтобы быть уверенным в отсутствии самообмана, я могу ввести определенные правила предосторожности в процесс наблюдения. Я могу проконсультироваться с кем-то, кто также озабочен этим и потому изобрел полезные способы интерпретации наблюдений. Короче, я могу использовать все сложные методы, накопленные наукой. Я вижу, что изложение гипотезы с помощью операциональных терминов спасет меня от многих тупиков и неверных выводов. Я узнаю, что контрольные группы могут помочь мне избежать неправильных заключений. Я узнаю, что корреляции, t-критерии и необходимые коэффициенты, а также целый набор статистических методов также могут помочь сделать только разумные выводы.

Загрузка...

Итак, видно, что методы науки используются по своему прямому назначению – как способ предотвращения самообмана при появлении моих творчески созданных субъективных догадок, которые возникают в результате отношений между мной и наблюдаемым материалом. Именно в этом контексте, и, возможно, только в нем, имеют место многочисленные структуры операционализма, логического позитивизма, планирования исследования, критерии значимости и др. Они существуют не сами по себе, а для того, чтобы найти соответствие между субъективным чувством, догадкой или гипотезой человека и объективной действительностью.

И даже при использовании таких строгих, точных и безличностных методов ученый производит все важные выборы субъективно. На какую из многочисленных гипотез я потрачу больше времени? Какая контрольная группа наиболее пригодна для того, чтобы избежать самообмана в этом конкретном исследовании? Насколько я использую статистический анализ? Насколько я могу доверять результатам? Каждое из этих суждений с необходимостью есть личным, субъективным суждением, свидетельствующим, что удовлетворяющая нас структура науки в основном опирается на ее субъективное использование человеком. Это наилучший инструмент из тех, которые мы когда-либо были способны изобрести, чтобы проконтролировать наше организмическое чувствование Вселенной.

Полученные данные

Если я в ходе исследования был открыт всем фактам, если я разумно выбрал и использовал все предосторожности против самообмана, то начинаю доверять полученным данным и рассматривать их как плацдарм для дальнейшего исследования и поисков.

Мне кажется, что цель самых лучших исследований в науке – предложить гипотезу, убеждение, мнение, которые наиболее удовлетворяли бы самого исследователя и казались ему надежными. Если ученый в какой-то степени пытается что-то доказать не себе, а кому-то еще (а я не раз допускал эту ошибку), значит, он использует науку для защиты от угрозы своей личности. Он не дает ей возможности играть свою действительно творческую роль – служить человеку.

Что касается полученных научных данных, то их субъективная основа проявляется в том, что иногда ученый может не поверить своим собственным результатам. "Эксперимент показал то-то и то-то, но я думаю, что это не так" – такое мнение не раз возникало у каждого ученого. Некоторые очень полезные открытия обязаны своим возникновением настойчивому неверию ученого своим собственным результатам и результатам других. В этом случае ученый, возможно, больше доверяет своим организмическим реакциям, чем методам науки. Нет сомнения, что это может привести как к серьезной ошибке, так и к научному открытию, но утверждает ведущую роль субъективного в науке.

Передача научных данных

Например, этим утром, переходя вброд коралловый риф в Карибском море, я увидел большую сонную рыбу. Так я считаю. Если бы вы, не зная о моем восприятии рыбы, также ее увидели, я почувствовал бы себя более уверенным в собственном наблюдении. Это явление известно как интерсубъектная верификация, которая играет важную роль в нашем понимании науки. Если я проведу вас (в беседе, с помощью печатного слова или действий) через те ступени, которые я прошел в исследовании, и вам тоже покажется, что я не обманул себя и на самом деле обнаружил новые отношения, значимые для моих величин, и что я прав в своем изначальном доверии к этим отношениям, то у вас появится представление о началах Науки с большой буквы. Именно в этот момент может показаться, что мы создали объективное научное знание. В действительности его не существует. Имеются лишь гипотетические убеждения, существующие субъективно в сознании многих людей. Если эти убеждения не гипотетичны, то мы имеем дело с догмой, а не наукой. Если, с другой стороны, никто, кроме исследователя, полученным данным не верит, то эти данные – либо продукт аномальной личности, проявление психопатологии, либо необычная истина, открытая гением, которому пока никто субъективно не готов поверить. Это рассуждение заставляет меня обратиться к рассмотрению той группы людей, которая может поверить гипотетическим утверждениям в каких-либо научных исследованиях.

Передача кому?

Ясно, что научные результаты могут быть переданы только тому, кто разделяет те же самые базисные правила исследования. На австралийского бушмена данные науки, касающиеся бактериологической инфекции, никакого впечатления не произведут. Он знает, что на самом деле болезнь вызывается злыми духами. Только если он также согласится с научным методом как хорошим средством, предотвращающим самообман, он, вероятно, примет эти научные данные.

Но даже среди тех, кто принял основные правила науки, начальная вера в полученные результаты научного исследования может возникнуть лишь тогда, когда налицо имеется субъективная готовность поверить. Этому можно найти много примеров. Большинство психологов готовы поверить фактам, доказывающим, что лекционная система ведет к значительному увеличению знаний, и совсем не готовы поверить, что невидимая игральная карта может быть определена с помощью экстрасенсорных способностей. Однако научные свидетельства в пользу последнего гораздо более безупречны. Подобно этому, как только появились так называемые "Айовские исследования", показывающие, что интеллект может быть значительно изменен под воздействием окружающей среды, большинство психологов не поверили этому и стали резко критиковать несовершенные научные методы. Сейчас научная доказательность этих результатов ненамного лучше, но субъективная готовность психологов поверить этому весьма очевидна. Один ученый, занимающийся историей науки, заметил, что эмпирики, если бы они существовали в то время, были бы первыми, кто не поверил данным Коперника.

Оказывается, то, верю ли я научным результатам других ученых или своим собственным, частично зависит от моей первоначальной готовности поверить в эти результаты58. Одна из причин, по которой мы не вполне сознаем этот субъективный фактор, заключается в том, что особенно в естественных науках постепенно были приняты и использованы огромные области экспериментального материала, где мы готовы поверить любым результатам, если в их основании лежит научная игра, организованная по соответствующим правилам.

Использование науки

Но не только происхождение, процесс и выводы научного исследования представляют собой нечто, существующее только в субъективном опыте людей. Это происходит и при использовании науки. Наука сама по себе никогда не занимается деперсонализацией, никогда не манипулирует, не контролирует. Только люди могут и будут это делать. Конечно, это очень очевидное и банальное наблюдение, однако для меня его глубокое понимание имело большое значение. Оно значит, что использование научных результатов, полученных в области психологии личности, есть и будет делом субъективного, личного выбора – такого же выбора, как и тот, который человек делает в психотерапии. Чем более человек своими защитными реакциями закрыл для осознания сферы своего опыта, тем более он склонен выбирать антисоциальные решения. В какой степени он открыт всем стадиям своего переживания, в такой степени мы можем быть уверены, что он с большей вероятностью использует результаты и методы науки (или какие-либо другие инструменты или способности) так, чтобы они были созидательны для человека и общества59. Таким образом, в действительности нет грозного существа под названием "Наука с большой буквы", которое может как-то повлиять на нашу судьбу. Есть только люди. И, разумеется, некоторые из них из-за своих защитных реакций агрессивны и опасны, а современное научное знание эту агрессию и опасность усиливает. Но это – лишь часть картины. Имеются еще два важных аспекта. 1. Многие люди в значительной мере открыты своему опыту и поэтому, вероятно, социально созидательны. 2. Субъективный опыт психотерапии и связанные с ней научные исследования показывают, что индивидов можно побуждать меняться. Им можно помочь изменяться в направлении большей открытости опыту, а отсюда – в приобретении поведения, которое бы укрепляло их собственное "Я" и общество, а не разрушало их.

Короче говоря, Наука нам угрожать не может. Это могут делать только люди. Но люди, имея на вооружении средства, которые дало им научное знание способны на многие разрушения. С другой стороны, у нас уже есть субъективное и объективное знание основных принципов, с помощью которых индивиды могут достичь более конструктивного социального поведения, естественного для их организмического процесса становления.


Дата добавления: 2015-08-03; просмотров: 72 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Направления, выбираемые клиентами | О неверном понимании | Значение для общества | ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ ГАЗАМИ ПСИХОТЕРАПЕВТА полноценно функционирующий человек | Характеристики процесса | Процесс более полноценного функционирования | Часть V ПОСТИЖЕНИЕ ФАКТОВ. МЕСТО ИССЛЕДОВАНИЯ В ПСИХОТЕРАПИИ | Введение | Сущность психотерапии с точки зрения опыта | Суть психотерапии с точки зрения науки |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Некоторые проблемы| Новое объединение

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.009 сек.)