Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 52. Они поскакали дальше, и Тобин старался не думать о том, что ждет их впереди

Они поскакали дальше, и Тобин старался не думать о том, что ждет их впереди. Первая реакция Ки испугала его сильнее, чем любое сражение. Он поверил клятве верности, данной ему другом, но за время их долгого пути не раз и не два ловил на себе удивленные взгляды, которые тайком бросал Ки, — оруженосец как будто пытался рассмотреть незнакомку под тем обликом, что пока еще носил Тобин.

«Я не хочу меняться!» — горестно думал Тобин. Поглядывая на далекие вершины гор на фоне звездного неба, он гадал, каково бы это было: просто взять и сбежать от всего — от битв, от столицы, от друзей, от своей судьбы…

Но это были лишь мимолетные мысли. Он был воином Скалы, принцем крови. Пусть даже он был напуган, он никогда не опозорит себя и свой род, не предаст тех, кого любит.

Имя и герцогская печать обеспечивали им свежих лошадей на всем пути, и при каждой остановке они рассказывали о вторжении пленимарцев. К рассвету путники снова увидели вдали море, а через час после полудня добрались до Атийона.

Остановив коня перед городскими воротами, Фарин крикнул стоявшим на стене стражникам:

— Откройте ворота перед принцем Тобином, лордом Атийона! Принц вернулся!

— Эро осажден пленимарцами, — сообщил Тобин пораженным стражникам, как только они очутились внутри стен. — Сообщите об этом всем. Все воины должны подготовиться к походу на столицу вместе со мной. Нет, постой! — крикнул он, когда гонец уже повернулся, чтобы бежать. — Это и женщин касается; всех, кто захочет сражаться за Скалу, будут рады приветствовать под знаменами Атийона. Ты меня понял?

— Да, мой принц!

— Скажи всем, чтобы собирались во дворе крепости.

— Неплохо, принц Тобин! — пробормотал Аркониэль.

Они промчались через город — и обнаружили, что мост через ров перед крепостью еще поднят. Фарин сложил ладони рупором и окликнул часовых, но ему никто не ответил.

Ки прикрыл глаза рукой от солнца и всмотрелся в стражей, стоявших на стене.

— Это люди Солари, — сказал он.

— Именем принца, открывайте! — снова крикнул Фарин.

Наконец один из стражей высунулся между зубцами башни над воротами.

— У меня приказ герцога Солари не впускать никого из Эро, чтобы не занесли оспу.

— Ах ты, сукин сын! — задохнулся Ки.

— Открывай немедленно, или принц прикажет повесить тебя как предателя! — взревел Фарин таким голосом, какого Тобин никогда не слышал.

Аркониэль держался спокойнее.

— Дело серьезное, парень. Вызови на стену своего командира, немедленно.

— Солари не мог приказать такого! — пылко воскликнул Ки, пока они ждали. — Это земля Тобина, даже если он несовершеннолетний!

— Человек, который командует замком, командует всем Атийоном, — пробормотал Фарин, глядя на другую сторону рва.

Солнце еще целый час ползло по небу, а они все топтались перед рвом. За это время позади них собралась целая толпа вооруженных горожан. Люди быстро разобрались, что происходит. Фарин нашел среди них нескольких сержантов и приказал гонцам отправиться в окрестные замки, донести весть до рыцарей. Еще нескольких Аркониэль отправил к городским жрецам.



Из толпы вышли две женщины и низко поклонились Тобину. Одна была в старомодных латах. На второй были белая мантия и серебряная маска жрицы храма Иллиора.

Несмотря на маску, Тобин узнал ее и поклонился:

— Почтение тебе, леди Калия.

Жрица тоже поклонилась, и на ее протянутых вперед ладонях возникли многоцветные драконы.

— Я давно знала о твоем приходе, хотя и не ожидала тебя так скоро. Атийон не предаст своего законного владельца.

Тобин спрыгнул на землю и поцеловал руку жрицы.

— Я не предам Атийон. Значит, ты знала?

— Что это будешь именно ты? Нет, твое высочество, но мне тем более приятно. — Она наклонилась ближе к нему и прошептала: — Добро пожаловать, дочь Фелатимоса.

Пришли и другие жрецы. Аркониэль и Калия отвели их в сторону и о чем-то тихо заговорили. Тобин слегка дрожал, наблюдая за ними. Потом они один за другим повернулись к нему и отсалютовали, прижав руки к сердцу.

Загрузка...

А вскоре на парапете появился герцог Солари и крикнул, наклонившись вниз:

— Приветствую тебя, принц Тобин! Прости, что тебя так плохо приняли.

— Разве ты не знаешь, что происходит в Эро? — крикнул Тобин. — Вчера к тебе отправили почтового голубя. На столицу напали пленимарцы!

Ответ Солари заставил собравшуюся толпу потрясенно вздрогнуть.

— Да, я знаю, — крикнул герцог. — Но в Атийон зараза не войдет, чего бы это ни стоило.

— Это несправедливо! — закричали в толпе.

— Даже если это будет стоить жизни законному наследнику? — закричал Фарин. — Солари, перед тобой сын Риуса, и он здесь по приказу короля! Твой собственный сын был с ним в Эро!

— Вас обогнала другая почтовая птица, Фарин, и мои новости свежее. Нижний Эро уже пал, а король заперт в Новом дворце, как в ловушке. Пока вы вернетесь, они все погибнут!

— Предатель! — взвыл Ки, взмахивая мечом.

Солари не обратил на него внимания.

— Скалу необходимо защищать, а Атийон — крупнейшее из оставшихся укреплений. Атийоном должен командовать опытный генерал. Откажись от своих притязаний, принц Тобин, и я сделаю тебя своим наследником. И пусть жрецы засвидетельствуют мое обещание.

— Не будет этого! — воскликнула жрица Иллиора, и ее слова эхом повторили другие жрецы. — Ты предатель, и я насылаю на тебя проклятие!

— У тебя есть и собственные сыновья, Солари, — крикнул Аркониэль. — И даже если бы я тебе поверил, сколько, ты думаешь, прожил бы среди них Тобин при таких ставках?

— Двух недель бы не продержался! — крикнула какая-то женщина из толпы за их спинами.

— Кто-нибудь, подстрелите предателя! — раздался другой голос.

— Возьмем стены штурмом!

— Повесить ублюдков! Им не поставить нас на колени!

Ки спешился и подошел к Тобину.

— А ты не можешь послать к нему Брата, Тоб? — спросил он шепотом.

Но его услышал Аркониэль и рассерженно прошипел:

— Никогда больше не проси о таком, Ки! Ты сам не понимаешь, о чем говоришь!

Он подвел коня к самому краю рва и поднял вверх правую руку, сжимая в кулаке хрустальную палочку. В косом предвечернем свете она вспыхнула огнем.

— Слушайте меня, люди в крепости и те, что стоят здесь! — Голос Аркониэля звучал, как боевой клич. — Я волшебник Аркониэль, один из учеников мистрис Айи. Вы знаете, что мы были близкими друзьями герцога Риуса. И он сам приказал нам защищать его единственного ребенка и наследника, что стоит здесь как нищий попрошайка перед собственными воротами! Солари утверждает, что он не хочет пустить в крепость заразу. Но разве он когда-либо прежде поступал так? Нет, только теперь, когда уверен, что Эро пал. Знайте это, люди Атийона. И знайте вот что. Все эти годы болезней и смертей — это проклятие Иллиора, которое король Эриус навлек на нашу землю. С помощью своих приспешников он захватил трон, отобрав его у законного правителя Скалы. Принцесса Ариани, дочь Агналейн, мать Тобина — она должна была стать королевой!

— Он говорит правду! — громко заговорила Калия, раскрывая обе ладони в жесте подтверждения слов Аркониэля. — Дитя Ариани стоит сейчас здесь, не задетое чумой или оспой. И все владения принца Тобина: Атийон, Сирна, Алестун, Мидлфорд, Хаук-Ли — все они обойдены болезнями. Вас это никогда не удивляло? Вы не думали, почему так? Я вам скажу сейчас: это потому, что в его венах течет кровь Ариани! Сам того не зная, Тобин всегда был вашим истинным защитником, на нем лежит благословение Иллиора и всей Великой Четверки!

Толпа взорвалась приветственными криками, но в замке было тихо. Тобин встревоженно огляделся по сторонам. Несмотря на благожелательность толпы, он чувствовал себя слишком беззащитным. Лучники Солари могли в это самое мгновение целиться в них из бойниц.

— И что теперь? — спросил он Фарина.

Калия шагнула вперед и взялась за его стремя.

— Я давно уже обещала тебе свою помощь. Ты помнишь?

— Да.

— Но ты никогда о ней не просил. Я снова предлагаю помочь. Издай свой боевой клич, наследник Атийона!

Что-то в голосе волшебницы вселило в Тобина надежду. Откинув голову назад, он закричал:

— Атийон! Атийон за Скалу и за Великую Четверку!

Ки и все остальные подхватили клич, к ним присоединилась вся толпа, яростно размахивая платками, шарфами и оружием. Мощный звук прокатился как гром и запел в ушах Тобина, словно хорошее вино.

Калия вскинула руку, призывая к молчанию.

— Вот. Теперь ты слышишь?

Тот же самый клич доносился из крепости:

— Атийон за Скалу! За Великую Четверку!

Клич нарастал, превращаясь в рев, и вскоре в него вклинился отчетливый звон стали, ударявшейся о сталь.

Фарин с мрачной ухмылкой поклонился жрице.

— Хорошо сделано, моя леди. Атийон знает голос своего господина. Они сражаются за тебя, Тобин. Обратись к ним.

— Откройте ворота! — крикнул Тобин, но ответа не было.

Они сидели в седлах, напряженно сжимая поводья, глядя на подъемный мост. Солнце отмерило еще час в своем движении по небу, прежде чем звуки битвы внутри крепости затихли и возникло какое-то движение на стене над воротами.

Похоже, там происходила некая борьба. Но была она недолгой и кончилась тем, что какой-то мужчина с криком вылетел между зубцами надвратной башни, на его шее все увидели наброшенный аркан. Крик этого человека быстро затих, когда веревка туго натянулась и сломала ему шею. Зеленый шелковый плащ с богатой золотой вышивкой, достойной короля, сверкнул на солнце, когда тело человека дернулось и повисло на конце веревки его палача.

Это был герцог Солари.

Мгновением позже мост с грохотом опустился, и из крепости хлынули солдаты, приветствуя Тобина. На некоторых были зеленые мундиры Солари, но все выкрикивали имя Тобина.

Среди солдат были и женщины, в юбках и передниках, но вооруженные мечами. Одна из поварих подбежала к Тобину и упала перед ним на колени. Обеими руками протянув ему свой меч, она закричала:

— За Атийон и Четверку!

Это была двоюродная сестра Фарина, которая встречала их в день первого приезда в Атийон. Спешившись, Тобин принял меч и снова протянул его женщине.

— Встань, Гранния. Теперь ты снова капитан.

Люди вокруг взорвались радостными криками, и эти крики разнеслись по крепости и по городу. Звуки ликования народа как будто сами подняли Тобина в седло; голова у него кружилась от счастья. Неожиданно рядом с ним появился Аркониэль.

— Пора, Тобин! — крикнул он, перекрывая шум многочисленных голосов.

— Да, я знаю.

Тобин, окруженный компаньонами и старшими жрецами, пересек мост и въехал в огромный двор замка. После короткого сражения на земле остались несколько десятков убитых, и в основном это были гвардейцы Солари. Оставшихся в живых согнали в загоны для скота, и они стояли там на коленях под присмотром атийонских солдат с луками и мечами.

Тобин проехал широкий круг по двору, оценивая обстановку. Большая часть людей Солари в конце концов присоединилась к защитникам Атийона.

— Крепость твоя, принц Тобин, — сказал Фарин.

Герцогиня Савия с детьми ждали его на ступенях перед парадным входом в замок. Герцогиня горделиво вскинула голову, но Тобин увидел страх в ее глазах, когда она прижала к себе детей. Сердце Тобина подпрыгнуло в груди, когда он увидел тот же страх в глазах детей. Когда он был здесь в последний раз, он играл с ними и держал на коленях маленькую Рози. А теперь девочка цеплялась за юбку матери, тихонько хныча от страха, когда Тобин, спешившись, поднимался к ним по широким ступеням.

Савия опустилась на колени.

— Убей меня, если хочешь! — выкрикнула она, умоляюще протянув к нему руки. — Но умоляю именем Четверки, пощади моих детей!

— Ты находишься под моей защитой, — заверил ее Тобин. — И я клянусь Четверкой и законом Скалы, что никто не причинит вам вреда! — Он оглянулся по сторонам. — А леди Лития здесь?

— Здесь, мой принц, — откликнулась Лития, выходя из толпы за его спиной.

— Леди Лития, я объявляю тебя управляющей Атийона. Проследи за тем, чтобы каждый в гарнизоне знал мой приказ. Никто не должен обижать или оскорблять герцогиню и ее детей. Пока они останутся в своих покоях под охраной. Когда устроишь их там в полной безопасности, прикажи поднять над крепостью мои знамена.

— Будет сделано, мой принц.

Одобрение, вспыхнувшее в светлых глазах Литии, когда она мягко повлекла за собой плачущую герцогиню, согрело Тобина куда сильнее, чем громкие крики толпы.

— Тебе лучше обратиться к гарнизону прямо сейчас, — посоветовал Фарин.

Несмотря на то что до сих пор все шло успешно, желудок Тобина сжался в тугой узел, когда он посмотрел на море лиц, обращенных к нему в ожидании.

— Воины Атийона, — начал он, и его голос высоко зазвенел в воздухе. — Я благодарю вас за верную службу.

Аркониэль подошел ближе и зашептал ему на ухо, пока постепенно утихал восторженный шум. Тобин кивнул и сделал глубокий вздох.

— Славные люди Атийона, я знаю, вы любили меня в память о моем отце и приветствовали как вашего принца. Но сегодня… — Голос у него сорвался, во рту пересохло. — Сегодня корабли Пленимара заполнили залив перед Эро. Столица в огне, и враг стоит у ворот королевского дворца. — Он снова сделал паузу, собираясь с мыслями, пока люди криком выражали свой гнев. — Сегодня я стою перед вами не только как дитя Риуса, но и как дитя Ариани — той Ариани, что должна была стать королевой. — Он опять замолчал, настолько испуганный, что ему показалось: он может потерять сознание перед всей этой толпой. Но, с силой втянув в себя воздух, он заставил себя продолжить: — Скала должна снова получить королеву, если хочет выжить. Я… я должен сказать вам нечто очень странное, но… — Он в отчаянии повернулся к Аркониэлю. — Я просто не знаю, как выговорить такое! Помоги мне, прошу!

Аркониэль поклонился, как будто получил строгий приказ, и поднял руку, призывая людей к вниманию. Ки подъехал вплотную к Тобину и сжал его плечо. Дрожа, Тобин бросил на друга благодарный взгляд.

Аркониэль сунул руку за ворот своей простой туники и вытащил серебряный амулет Иллиора.

— Воины Атийона! Некоторые из вас знают меня. Я Аркониэль, свободный волшебник Скалы, ученик Айи. Моя мистрис и я были избраны для того, чтобы стать защитниками принца Тобина, о котором шестнадцать лет назад было предсказание оракула Афры. Моей мистрис было даровано видение, когда дети Ариани находились еще в утробе матери. Вы все слышали о том, что герцогиня родила двойню и что девочка оказалась мертворожденной, а мальчик — живым. Но это не совсем так. Моя мистрис и я присутствовали в ту ночь при родах, и мы до сегодняшнего дня хранили молчание о том, что произошло на самом деле.

Теперь я говорю вам, что в живых осталась девочка, а не мальчик. По воле Иллиора и ради будущего Скалы новорожденной девочке при помощи самой сильной и страшной магии был придан облик ее умершего брата, чтобы ее не постигла смерть от рук короля и его приспешников. И эта девочка стоит сейчас перед вами как принц Тобин!

Наступила гробовая тишина. Тобин слышал, как во рву за стеной крякают утки, как где-то вдали лают собаки. Потом кто-то выкрикнул:

— Никакая это не девочка!

— Какая магия способна на такое? — резко спросил бородатый жрец Далны, и после его слов начался оглушающий шум — и горожане, и солдаты, столпившиеся во дворе, заговорили все разом.

Фарин, Ки и Лисичка придвинулись к Тобину, положив руки на эфесы мечей. Аркониэль так стиснул свою волшебную палочку, что у него побелели пальцы, но высшая жрица Иллиора сумела успокоить толпу.

Калия, вскинув руки над головой, хлопнула в ладоши, и между стенами крепости коротко раскатился гром.

— Дайте ему договорить! — крикнула жрица. — Разве я стояла бы сейчас рядом с ним, вместе с братьями и сестрами из других храмов, если бы в его словах не было смысла? Дайте чародею говорить!

Аркониэль поклонился ей и продолжил:

— Пятнадцать лет вы знали этого храброго молодого воина как сына Риуса. Сегодня, по воле Иллиора, вы удостоены особой чести: перед вами открывается законная наследница трона Скалы. Вы благословлены, люди Атийона. Именно вы станете свидетелями того, как законная наследница, предсказанная Иллиором, вернется к вам. Вы уже доказали свою добрую волю и веру, расправившись с предателем Солари. А теперь вам предстоит засвидетельствовать истину моих слов, и жрецы Великой Четверки подтвердят ее.

Несколько человек с недовольным ворчанием попытались подойти ближе к Тобину, но Аркониэль не позволил этого.

— Он слишком уязвим, — негромко сказал Фарин. — Может, лучше уйти внутрь?

— Нет, все должны это видеть. Пожалуйста, Фарин, отойди на шаг назад.

Фарин, бросив на Тобина еще один напряженный взгляд, вместе с Ки и остальными неохотно отошел немного в сторону, но не слишком далеко. Жрецы, стоявшие по другую сторону принца, сделали то же самое.

И хотя его друзья были здесь же, на ступенях, не далее чем в двадцати футах от него, Тобин вдруг почувствовал себя одиноким и беззащитным. Теперь уже никто не радовался и не выкрикивал его имя. Двор крепости превратился в море недоверчивых лиц.

Калия улыбнулась, словно почувствовав возрастающий страх Тобина, и посмотрела на него с сочувствием. Остальные растерянно наблюдали за ним.

Аркониэль подошел к Тобину и поднес ему серебряный нож; это был нож Лхел.

— Она дала мне его совсем недавно. Наберись храбрости, сделай что нужно, — прошептал он, целуя Тобина в обе щеки. Никогда прежде он этого не делал. — Вспомни, что я тебе говорил. Начни с куклы. Держись, Тобин. Твой народ смотрит на тебя.

«Мой народ». Вся эта огромная толпа, казалось, не дышала, застыв в ожидании. Сжав в руке нож, Тобин вдруг почувствовал, как страх отступил и пришло то внутреннее спокойствие, какое наполняло Тобина перед битвой. Но когда он вытащил из-за пазухи куклу и нащупал волосяной шнурок в складке на ее шее, руки его дрожали. Подсунув под него острие ножа, Тобин перерезал шнурок и позволил ему упасть вниз. Потом он разрезал старую ткань и вытряхнул раскрошившиеся травы, пожелтевшие комки шерсти и все осколки тонких косточек, что были спрятаны в теле куклы. Что-то маленькое, блестящее вывалилось вместе с ними и запрыгало вниз по каменным ступеням. Это была золотая копия доски с предсказанием оракула. Тобин давно забыл, что спрятал ее в кукле. Дощечка докатилась до ног бородатого сержанта, и тот осторожно поднял ее. Когда Аркониэль подал ему знак оставаться на месте, сержант сжал дощечку в руке и прошептал:

— Я ее пока подержу, да, мой принц?

А потом рядом с Тобином возник Брат, с голодными черными глазами. Судя по тому, как многие внизу вскрикнули и судорожно вздохнули, его увидели все.

— Одежда, — негромко подсказал Аркониэль. — Ты должен ее снять. Ки, помоги ему.

Брат тихо зашипел, когда Ки приблизился, но не попытался остановить оруженосца. Не позволив себе ни секунды колебаний, Тобин расстегнул пояс, на котором висели ножны, снял плащ с толстой подбивкой, рубашку и протянул их Ки. От присутствия Брата по его коже побежали мурашки. Призрак стоял совсем близко, и его грудь тоже была теперь обнажена. Тобин быстро сбросил башмаки, носки, штаны и, после еще одного мгновения колебания, льняное белье. Ки натужно улыбался, принимая одежду из рук принца. Он тоже был напуган, хотя и старался изо всех сил не показывать страха.

— Все в порядке — прошептал Тобин, снимая через голову висевшую на шее цепочку и передавая ее Ки. — Побереги это.

Ки стиснул в кулаке кольцо и герцогскую печать и прижал кулак к сердцу, салютуя Тобину и отступая на свое место рядом с Фарином.

Обнаженный, Тобин выпрямился перед толпой — и почувствовал, как косточка шевельнулась под его кожей. Крошечные стежки наложенных Лхел швов под его пальцами стали грубыми, ощутимыми.

— Быстрее! — прошипел Брат.

Тобин в последний раз посмотрел в черные глаза Брата и поднял серебряный нож.

— Да.

Стянув пальцами края шва, он прижал острие ножа к своей коже. Он не видел, что делает, но не промахнулся. Когда нож вспорол кожу, Тобин поморщился. Появились капли крови.

— Глубже режь! — простонал Брат.

Тобин прижал нож сильнее, поворачивая острие, и, когда оно отыскало цель, Тобина словно обожгло огнем. Он опустился на колени, а нож, вырвавшись из его руки, со звоном упал на ступени рядом с ним.

— Отпусти меня! — пронзительно закричал Брат, наклоняясь, чтобы Тобин увидел кровоточащую рану на его груди. Кровь лилась и по щекам Брата алыми слезами. — Мне больно! Заканчивай!

Задыхаясь, Тобин плотно зажмурил глаза и покачал головой. Боль была слишком сильна.

— Пора! — раздался женский голос. — Это надо сделать сейчас, дочь моя!

Открыв глаза, Тобин увидел призраков.

Они окружили его кольцом, и на каждом была корона, и каждый держал перед собой меч Герилейн. Принц не узнал их — их каменные портреты в усыпальнице были слишком грубыми, чтобы передать черты живых людей, но он понял, кто перед ним. И Герилейн Основательница стояла там, глядя на него, и его собственная бабушка, залитая кровью. А тот сухопарый мужчина с печальным лицом был, должно быть, Фелатимос, последний законный король.

Холодные пальцы коснулись лба Тобина. Он посмотрел вверх — и увидел то единственное лицо, которое уже отчетливо видел прежде. Это была Тамир, убитая королева. Именно она воззвала к нему, и она снова заговорила:

Смелее, дочь моя! Ради Скалы, сделай это сейчас!

Кто-то вложил нож в руку Тобина. Это был Ки. Он плакал, опускаясь на колени рядом с Тобином.

— Ты сможешь, — прошептал оруженосец и снова отошел. Вид у него был такой, словно он посылал Тобина на казнь.

Тобин поднял нож. Вонзая его себе в грудь, он от боли закусил губы. Ему всегда казалось, что этот крошечный осколок кости можно вынуть легко, как занозу, но плоть затягивалась над ним, как затягивается на стволе дерева рана, нанесенная гвоздем. Он еще раз повернул нож — и услышал чей-то крик. Похоже, то был голос Брата, но Тобин и сам тоже вскрикнул.

Крошечная косточка наконец высвободилась; она была покрыта красной массой растерзанной плоти. Тобин не успел еще как следует ощутить ее в своих пальцах, как на него накатилась новая волна неистовой боли.

Его объяло белым пламенем, яростным и холодным как лед. Очутившись в этом аду, он не мог дышать, не мог думать, крикнуть, он ничего не слышал — но каким-то образом видел Брата, ощущал призрака, вцепившегося в него, объявшего его, проходящего сквозь него, как холодная черная тень в самом сердце белого пламени.

А потом боль отступила, и Тобин, обессиленный, лег на бок на гладкий, теплый камень. Призраки все еще стояли вокруг него, но теперь они стали бледнее, как тени, сотканные из серой дымки. Ступени вокруг Тобина почернели, белое пламя выжгло на них большой черный круг.

Брат исчез.

Оглядываясь, Тобин не замечал замерших в потрясенном молчании людей — он видел лишь, что его близнеца нет рядом. И он почувствовал это: болезненная пустота заполнила его. Они ничего не сказали друг другу на прощание, ни слова. Он вырвал Брата из своего тела — и призрак ушел.

— Тоб? — Теплая рука сжала его локоть, помогая сесть. Это был Ки.

Тобин потянулся к нему — и тут же застыл от ужаса, глядя на незнакомую кожу на своей руке. От кончиков пальцев до плеча она висела на нем свободно, как старая растянувшаяся перчатка, и была совершенно бесцветной. И все его тело выглядело так же: кожа превращалась в лохмотья, облезая с него под воздействием страшной магии. Тобин осторожно потер левую руку, и старая кожа отвалилась, открыв новую — гладкую, чистую. Но родимое пятнышко винного цвета осталось на месте, став ярче прежнего.

Тобин потер ладонь о ладонь, потом принялся тереть руки, плечи, сдирая с себя старую кожу, как змея весной. Он потер и лицо — и почувствовал, как тонкая сухая маска упала с него, но шрам в форме полумесяца остался на подбородке, Тобин нащупал его пальцем. Пламя почему-то пощадило его волосы, но Тобин чувствовал, что кожа на голове как будто тоже отделяется.

Он провел руками по груди — и замер, лишь теперь начав по-настоящему понимать, что произошло. Старая кожа, покрывавшая его грудь, натянулась, вздулась, как будто…

Как будто она была женским корсетом.

Задрожав, Тобин резко сорвала старую шелуху — и уставилась на свои маленькие груди.

Тобин почти не слышала поднявшегося вокруг шума голосов, пока стояла там и смотрела на себя. Ее мальчишеские гениталии сморщились, как пустая обертка кукурузного початка. Она дернула за свободно повисшую кожу на животе — и вместе с ней сорвала с себя внешние признаки мужского пола.

Ки отвернулся, зажав рот рукой, и Тобин услышала, как его вырвало.

Мир вокруг словно затянуло серым туманом. Она уже не чувствовала каменные ступени под ногами, она теряла сознание… Но Фарин был рядом, и он быстро набросил на нее плащ и поддержал ее. И Ки уже вернулся, его рука крепко обхватила ее талию.

— Все в порядке. Я тебя держу.

Жрецы и Аркониэль тоже подошли к ним, и пришлось раскрыть плащ, чтобы они могли произвести осмотр. Тобин смотрела в небо над головой, ее уже ничто не заботило.

— Все в порядке, Тоб, — прошептал Ки.

— Не… не Тобин, — выдавила она из себя. Губы у нее болели, в горле саднило.

— Да, у нее теперь должно быть женское имя, — сказала Калия.

Аркониэль негромко застонал.

— Мы об этом никогда не говорили!

— Я знаю, — прошептала Тобин. Призрачные королевы снова стояли вокруг нее. — Тамир, убитая королева. Она являлась мне… предлагала мне меч Герилейн… Ее имя. — Серый туман откатился от нее, глаза защипало от слез. — И Ариани — в честь моей матери, которая должна была взойти на трон. И Герилейн, ради Иллиора и Скалы.

Призрачные королевы поклонились ей — и растаяли.

Жрица кивнула.

— Тамир-Ариани-Герилейн. Возможно, это имя даст тебе силы и принесет удачу. — Повернувшись к притихшей толпе, жрица громко крикнула: — Я свидетельствую именем богов! Это женщина, и на ее теле те же самые родовые метки и шрамы!

— Я свидетельствую, — эхом повторила жрица Астеллуса, и остальные вслед за ней.

— Я призываю всех вас свидетельствовать! — крикнул Аркониэль, обращаясь к толпе. — Истинная королева вернулась к вам! По родимому пятну на ее руке и шраму на подбородке я удостоверяю, что перед вами стоит та же самая персона, но теперь — в своем истинном виде. Смотрите и увидьте Тамир Вторую!

Словно очнувшись, люди взорвались радостными криками — но даже поднявшийся шум не смог заглушить громкий треск, раздавшийся за спиной Тамир. Резная деревянная панель над парадной дверью замка — та, на которой был изображен меч Сакора, — раскололась и упала, открыв старое каменное изображение.

Глаз Иллиора снова взирал на Атийон.

Тобин вскинула руки, чтобы воздать почтение богу. Но рев толпы словно подхватил ее, поднял в воздух… и мир вокруг залило тьмой.

 

И в это самое мгновение афранский оракул громко захохотал в темноте своего подземелья.

 

Айя, вместе с полудюжиной других волшебников прятавшаяся в руинах таверны в Эро, пошатнулась и закрыла лицо руками, когда ее ослепил взрыв яростного белого света. И перед ее закрытыми глазами сквозь медленно угасающий огонь проступило лицо черноволосой, синеглазой молодой женщины.

— Благодарение Свету, — прошептала Айя, и ее соратники эхом повторили эти слова, с таким же почтением и благоговением.

А потом они в один голос громко закричали:

— Благодарение Свету! Королева возвращается!

 

В горах к северу от Алестуна волшебники Третьей Орески Аркониэля разом увидели в своем лагере то же самое видение и поспешили найти друг друга, плача от радости.

 

Видение с двойной силой ударило Нирина, когда он находился на крепостной стене. Он сразу узнал это лицо, несмотря на превращение, и в ярости вскинул вверх кулаки, проклиная за предательство и Светоносного, и герцога Солари и кляня своих наемных убийц, которые не сумели убрать с его пути отпрыска рода Атийона.

— Некромантия! — кричал он, раздуваясь от бешенства, как ядовитая змея. — Некромантия! Фальшивое лицо и фальшивая кожа! Но еще не все нити связаны!

Один из Гончих имел неосторожность подойти в это мгновение к мастеру — но тут же был поражен слепотой, а через сутки умер.

 

Лхел проснулась в своем одиноком доме в старом дубе и навела чары окна. Глядя в открывшийся перед ней туннель, она увидела, как Фарин несет девушку по какому-то коридору. Лхел всмотрелась в неподвижное лицо с закрытыми глазами.

— Кееса, — прошептала она и заметила, как чуть-чуть дрогнули веки Тобин. — Не забывай меня, кееса.

Она наблюдала еще несколько мгновений, убедилась, что Ки рядом, — и закрыла портал.

В горах еще стояла зима. Снег скрипел под ногами Лхел, когда она пробиралась к источнику, а темное пространство воды окружал лед.

Но в центре источник был чист. Склонившись над дрожащей поверхностью воды, ведьма увидела свое лицо, увидела, какое оно старое. Со дня зимнего солнцестояния у нее ни разу не было лунных кровотечений, а в волосах появилось много белых прядей. Если бы она оставалась среди своего народа, у нее были бы муж, дети, уважение. Но сейчас, согнувшись над черным окном воды, она сожалела лишь об одном: что у нее нет дочери, которая могла бы ухаживать за священным дубом и источником Великой Матери, так давно утраченными ее народом.

Она повернула ладони к невидимой луне и бросила над водой чары тайного зрения. В темной поверхности возникло одно-единственное изображение. Лхел всмотрелась в него, а потом медленно вернулась к своему дубу и легла на меховую постель, в ожидании вытянув руки вдоль боков ладонями вверх, и прислушалась к шуму ветра в ветвях.

Он появился бесшумно. И оленья шкура, закрывавшая вход в дупло, даже не шелохнулась, когда он вошел. Лхел почувствовала, как он вытянулся рядом с ней — холодный, как ледяная глыба, и как обхватил ее рукой за шею.

«Наконец-то я вернулся к тебе».

— Добро пожаловать, дитя! — прошептала Лхел.

Ледяные губы коснулись ее губ, и волшебница с готовностью открыла рот, позволяя демону, которого они назвали Братом, похитить ее последний вздох, как она похитила его первый.

Равновесие было восстановлено.

Они оба стали свободны.


 


Дата добавления: 2015-07-26; просмотров: 38 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 40 | Глава 41 | Глава 42 | Глава 43 | Глава 44 | Глава 45 | Глава 46 | Глава 47 | Глава 49 | Глава 50 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 51| Глава 53

mybiblioteka.su - 2015-2019 год. (0.031 сек.)