Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

В обоих государствах происходило обеднение мелких землевладельцев — и римских посессоров, и готов. Некоторые разорившиеся готы и римляне даже продавали в рабство своих детей.

Читайте также:
  1. Аналитика позаимствовала некоторые рабочие методы: психология и
  2. Б. Некоторые технические и естественнонаучны
  3. Б. Некоторые технические и естественнонаучные факты, делающие показания свидетелей невозможными
  4. Белое рабство
  5. Билет 7. 1) Некоторые случаи согласования при употреблении числительных
  6. В мультимодальной терапии широко используются различные техники работы с воображением. Рассмотрим некоторые из них.

По эдикту остготского короля Теодориха, как и по вестготским законам VI в., все свободное население делилось на "низших" и "почтенных", что свидетельствует о значительном социальном неравенстве. У вестготов "низшие" за свои преступления могли даже подвергаться наказанию плетьми, как и рабы. В VII в. обеднение мелких свободных собственников в Вестготском государстве сопровождалось потерей их социального статуса. Эти люди становились колонами и прекаристами знатных лиц — крупных землевладельцев, а то и превращались в бездомных бродяг. Нередко были и прямые захваты земель богатыми людьми у бедных соседей.

Однако слой мелких свободных земельных собственников и в Испании, и в Италии не исчез.

Процесс развития имущественного и социального неравенства среди готов неизбежно вел к формированию знати, в первую очередь служилой, — как из дружинников короля, так и из королевских должностных лиц (графов и сайонов — приближенных остготских королей из среды придворной знати).

Преобладающее воздействие на структуру государственного управления в Остготском государстве оказали римские государственные учреждения: продолжал существовать сенат, во главе провинций стояли префекты претория, в малоизмененном виде сохранилось римское городское устройство, налоговая и монетная системы. В течение нескольких лет королевская власть у остготов из органа военной демократии стала государственным органом (в других варварских королевствах этот процесс занял десятилетия, а то и столетия). Уже Теодорих сосредоточил в своих руках высшие законодательные, судебные, военные, административные и финансовые полномочия. Остготское ополчение быстро превращалось в постоянное войско. Гарнизоны в отдельных городах получали регулярное денежное вознаграждение. Государство снабжало их продовольствием (а иногда и оружием).

Однако появились и новые органы государственной власти, созданные готами. В провинциях управление наряду с префектами осуществляли графы готов, обладавшие военными, судебными, административными и финансовыми функциями. Поручения королей исполняли в разных сферах управления сайоны. Наряду с римским правом в Остготской Италии действовало и обычное право остготов. Дела между остготами графы разбирали по готскому праву, между остготами и римлянами, а также между римлянами — в соответствии с эдиктами остготских королей и римским правом при участии римского юриста. В центральном управлении главную роль стал играть королевский совет из представителей как готской, так и римской знати. Сохранились римские налоги, в том числе поземельный, но их платили не только римляне, но и готы. Католическая церковь признавала авторитет готского короля даже в церковных делах, хотя Теодорих и исповедовал арианство.



Итак, в Остготском королевстве господствующее римское общественное и государственное устройство сочеталось с элементами остготских общественных и государственных структур. Синтез варварских и римских элементов уже происходил в Остготской Италии, но было бы преждевременным считать, что там начался процесс генезиса феодализма. Тем не менее уже тогда появились или упрочились некоторые "протофеодальные" элементы как в экономике, так и в общественном и государственном строе. Это был не простой симбиоз разнородных обществ, а единое общество и государство, отличавшееся не только от остготского племенного союза, но и в немалой степени от позднеримского общества IV—V вв.

В 536—555 гг., несмотря на энергичные действия умного и смелого короля остготов Тотилы (541—552), сплотившего вокруг себя часть остготской знати, свободных италийцев и остготов, а также широкие массы рабов и колонов, которым он обещал за участие в его войске свободу и землю, шло завоевание Остготской Италии Византией. К Византии отошли Северная Италия с центром в Равенне (Равеннский экзархат), Рим и окрестные области (Римский дукат), Южная Италия и Сицилия. В 554 г. византийцы присоединили и юго-восточные области Испании, оставаясь там до начала VII в. Византийский император Юстиниан в 554 г. издал постановление — "Прагматическую санкцию", которая отменяла реформы Тотилы и восстанавливала в Италии земельные владения римской рабовладельческой знати, зависимость рабов и колонов.

Загрузка...

Общественный и государственный строй Вестготского королевства являет пример более раннего синтеза варварских и римских элементов. Уже в V—VI вв. здесь происходило перерождение органов военной демократии вестготов (народное собрание, сотенная организация войска, совет старейшин, король, избиравшийся войском), а также местного римского государственного устройства в раннефеодальное государство. Король издавал законы, назначал военачальников. Во главе провинций и городских общин, где сохранилось римское административное устройство, король ставил уже не только представителей местной знати, но и своих дружинников. В начале V в. появилось писаное право: вестготский король Теодорих издавал отдельные законы, регулировавшие раздел земель между завоевателями и местным населением. Приблизительно в 475 г. король Эйрих издал первый кодекс законов. К концу VII в. заметно возросла роль в войске дружин светских и духовных магнатов в ущерб значению готского свободного ополчения.

Для Вестготского государства VII в. было характерно особенно активное по сравнению с другими государствами Европы участие духовенства в государственном управлении. Уже арианских епископов вестготские короли привлекали к выполнению административных и судебных функций не только по религиозным, но и некоторым гражданским делам. После же принятия католицизма при короле Рекареде (конец VI в.) участие церкви в государственных делах еще более возросло. На провинциальных церковных соборах, созывавшихся ежегодно, обсуждались вопросы налогового обложения, а также жалобы на епископов, судей и магнатов. Особая роль принадлежала соборам всего королевства, созывавшимся в Толедо по инициативе короля. На их заседаниях присутствовали епископы и аббаты некоторых монастырей, а с 30-х годов VII в. — также представители высшей светской служилой знати по выбору короля. Соборы определяли порядок престолонаследия, выборов короля. Порой они занимали независимую позицию по отношению к королю, и их постановления ограничивали его действия. Таким образом, в Вестготском королевстве в VII в. уже складывались раннефеодальное общество и государство. Сходные черты были присущи и Южной Галлии, где франкское завоевание начала VI в. стало фактором дополнительного ускорения феодализационного процесса.

* * *

Города, прежде всего как административно-политические, церковные и культурные центры, сохранившиеся от позднего Рима, оказали существенное влияние на экономику, социальную и политическую структуру Остготского и Вестготского государств.

Кризис рабовладельческого способа производства повлек за собой упадок большого числа городов, который выразился в сокращении их ремесленной и торговой активности, расстройстве монетного обращения, ограничении прав городского самоуправления — муниципальной курии — в пользу богатых купцов и магнатов. В IV—V вв. в городах возрастала власть епископов, которые, помимо духовных прерогатив, стремились осуществлять там и административно-судебные функции.

Однако далеко не все города пришли в упадок в IV—V вв., особенно в Северной Италии и Южной Галлии. Богатыми и многолюдными оставались Милан, Турин, Верона, Равенна. До конца V в. в Милане функционировали монетный двор, цирк и театры, имелись христианские базилики. Арль (на юге Галлии), хотя площадь его сократилась почти вдвое, сохранял важное значение как речной и морской порт на пути между Апеннинским п-вом и Пиренеями и из Галлии на Восток. Сохранялись города и на юге Вестготской Испании.

После падения Западной империи в Остготской Италии имел место подъем ряда городов, в том числе пришедших в упадок в предыдущие столетия. Строились городские стены, возводились мосты, дороги, водопроводы в Риме, Равенне. Особо примечательной была постройка в Равенне мавзолея Теодориха, богато украшенного стенной росписью и прекрасно сохранившегося до наших дней. Развивалось горное дело: добывались железная руда и особенно золото. На верфях строились многочисленные корабли: по сведениям Кассиодора, Теодорих задумал построить тысячу больших судов, для чего свозился строевой лес из королевских поместий, расположенных по берегам р.По. Государственные монетные дворы существовали в Риме, Равенне, Милане и других городах, оружие изготовляли в Кремоне, Мантуе, Вероне, Павии, Лукке, В городах производились различные сельскохозяйственные орудия, металлические латы и панцири, мечи, щиты, копья. Археологи находят многие предметы личного обихода: пряжки, фибулы, бронзовые украшения для конской сбруи, короны и крестики, предметы гончарного производства, ювелирного дела как местных римско-итальянских, галло-римских и испано-римских мастеров, так и ремесленников-готов, свободных и рабов.

После войн Византии с остготами византийское правительство предприняло ряд мер для восстановления разрушенных городов. Особую заботу новые правители проявляли о Риме, стремясь укрепить престиж империи, восстанавливали государственные мастерские, проводили работы по очистке русла Тибра, благоустройству форума. Функционировали государственные мастерские по изготовлению одежды и окраске тканей в Равенне, многочисленными были частные ремесленные мастерские; в них работали гончары и плотники, строительные рабочие, резчики по камню, мозаичисты, художники, архитекторы. Продолжали существовать и объединения ремесленников — коллегии, зависимые от государства.

Как и ремесло, торговля уменьшилась в объеме, но не исчезла. Объектами средиземноморской торговли были прежде всего предметы роскоши, пряности, папирус, но также и металлы, соль, оливковое масло. Зерно и вино из Сицилии, Апулии, Калабрии, Лациума, частично с итальянского севера доставлялись в центральные области Италии, но еще чаще — в Галлию и далее на север. А-ктивное участие в международной торговле принимали города Южной Галлии: Нарбонна, Арль, Тулон, Марсель. Одновременно интенсивный обмен осуществлялся между городами Нарбоннской Галлии с районом Тулузы, а через посредство тулузских купцов — с Пиренейским п-овом. Объектами торговли были оливковое масло, вино, зерно, шерсть, рабы.

Богатые купцы и состоятельные ремесленники-менялы, золотых дел мастера, мыловары, портные были влиятельной силой в городах. Эти "почетные граждане", "светлейшие мужи" — как именуют их источники — владели имениями, обрабатывавшимися рабами, колонами, свободными арендаторами. Активное участие в торговле принимали и магнаты-землевладельцы в провинциях.

Многие горожане — купцы, ремесленники и богатые землевладельцы могли все (или почти все), в чем они испытывали потребность, приобрести на городском рынке. Поэтому даже землевладельцы не нуждались в обширном барском хозяйстве и развитии сельского ремесла. С сохранением городской активности и торговли было связано и широкое распространение в Юго-Западной Европе денежных чиншей в конце V—VI в. среди платежей краткосрочных и долгосрочных арендаторов-эмфитевтов и частично натуральных оброков у колочов. Последние, однако, очень редко были обязаны барщиной.

В V—VII вв. в городах Юго-Западной Европы еще продолжала сохраняться муниципальная организация, хотя круг деятельности курий все более сокращался: нет сведении о судебной деятельности магистратов, их участии в раскладке государственных налогов. Однако известно, что курия продолжала утверждать завещания, дарения, продажи, акты об отпуске рабов на волю, разбирала споры о несении повинностей рабами и колонами, заботилась о благоустройстве и водоснабжении городов, об охране городских стен. Куриалы (члены курии), а возможно и вся городская община, по-прежнему (см. т.I) отвечали за уплату налогов и несение повинностей жителями города, что приводило к разорению менее состоятельных горожан и побуждало их переселяться в деревню. Как в Италии, так и в Вестготском королевстве курия постепенно уступала место назначенным королями или графами чиновникам — кураторам и дефензорам, а с VII в. прерогативы этих должностных лиц все более переходили к епископам, особенно в городах, ставших центрами церковных округов — диоцезов. То же характерно и для Южной Галлии.

Сохранение в V—VI вв. позднеантичных городов и позднеримского поместья придавало немалую специфику общественному развитию региона. Воздействие на него разлагающихся общинно-родовых отношений варваров-завоевателей хотя и проявлялось, а порой было даже значительным, не могло стать решающим (или хотя бы уравновешивающим) фактором развития. Синтез их с отношениями позднеримского общества здесь происходил с преобладанием позднеримскик экономических и социальных структур. По сравнению с северными и восточными областями Франкского государства Юго-Западная Европа медленно вступала на путь феодализации. В ее экономическом и социальном развитии появились лишь "протофеодальные" черты. Свободные мелкие римские и готские собственники и свободные арендаторы продолжали составлять весомую часть населения, были далеки от того, чтобы стать феодально-зависимыми крестьянами. Позднеримские посессоры и землевладельцы-готы из числа служилой знати также еще не превратились в класс феодалов, использующий специфически феодальные методы эксплуатации.

ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО В ИТАЛИИ ПОД ВЛАДЫЧЕСТВОМ ЛАНГОБАРДОВ

Лангобарды — германское племя, входившее в свевскую группу племен и первоначально обитавшее в нижнем течении Эльбы, с конца IV в. (или в начале VI в., по мнению других ученых) расселились в качестве федератов империи в районе между Дунаем и Тиссой. Они встретили здесь серьезного противника в лице аваров, которых одолеть не смогли, и под предводительством короля Альбоина и нескольких десятков герцогов — военачальников отдельных ветвей их племен — в 568 г. двинулись в Италию. К этому времени лангобарды (возможная этимология происхождения названия от лат. "длиннобородые") составляли лишь часть обширного союза племен, в состав которого входили как германцы — свевы, саксы, гепиды, так и протоболгары, сарматы и др.

Вплоть до правобережья р.По в Северной Италии лангобарды продвигались, не встречая значительного сопротивления. В их руки перешел ряд городов, где они оставляли гарнизоны, возглавляемые должностными лицами — гастальдами. Под властью лангобардов оказались Венеция, Милан, Брешия, Бергамо, разрушенные и опустошенные еще во время готской войны. Неожиданно отчаянное сопротивление оказали жители Павии, осада которой длилась три года. Завоевателям пришлось оставить здесь часть своего войска, но их продвижение к югу продолжалось. Лангобарды захватили Тусцию (Тоскану), южнее — Сполето и Беневенто. Равеннский экзархат и Римский дукат, Южная Италия и Сицилия остались под владычеством Византии. Лангобардское завоевание во многом отличалось от готского. Как отмечают многие хронисты, завоеватели разрушали города и деревни, убивали жителей, и не только знатных римлян, но и людей среднего достатка и мелких землевладельцев.

Ко времени завоевания Италии в племенном союзе лангобардов имущественная и социальная дифференциация была уже довольно значительна. Здесь сказалось влияние их длительного пребывания (более 100 лет) в Паннонии, романизированной области Римской империи с развитой городской жизнью. Вокруг короля группировались 35 могущественных военачальников отдельных отрядов — герцогов, получавших в свое управление завоеванные области — дукаты. Во главе городов и земельных территорий, перешедших в руки самого короля, были поставлены королевские должностные лица — гастальды. Земли и привилегии получили королевские дружинники — газинды. Земельных разделов с местным населением здесь не было. Лангобарды селились компактно, родовыми группами, вначале чаще не в самих городах, а вблизи них, изолированно от римлян. Впоследствии лангобардские поселения стали сближаться с римскими, возникали поселения со смешанным населением.

В середине VII в., когда было издано первое лангобардское законодательство — Эдикт короля Ротари ("Лангобардская правда", 643 г.), большинство лангобардов являлись полноправными свободными. Они занимались земледелием и скотоводством. Однако часть их приобщалась к ремесленным и торговым занятиям. В городах они составляли правящую верхушку, были собственниками домов и земельных участков, в их подчинении находились римские колоны и лангобардские полусвободные альдии и сервы (рабы), в том числе посаженные на землю сервы-массарии (от лат. massa — хозяйство).

Эдикт Ротари уже отчетливо свидетельствует о значительном имущественном и социальном неравенстве среди свободных лангобардов и зачатках будущих феодальных институтов — прекария, бенефиция. Согласно такому либеллярному договору, свободный лангобард получал участок земли от крупного землевладельца на определенный срок, позднее — и в наследственное держание, и тем самым попадал в поземельную зависимость от него. Был известен и институт вольноотпущенства, но отпускаемые на волю рабы-сервы становились свободными лишь тогда, когда акт освобождения совершался священником либо при отпуске на волю на перекрестке четырех дорог по приказанию короля или на судебном собрании (гайретинкс). Однако вольноотпущенник чаще всего оставался под покровительством патрона, которому был обязан нести ту или иную службу.

Лангобарды составляли незначительное меньшинство населения завоеванных областей Апеннинского п-ова (около 4%), что не помешало им занять ключевые посты в управлении государством и городами, их обычаи оказали немалое влияние и на некоторые стороны последующего развития итальянского общества. В Эдикте Ротари римляне не упомянуты. Скорее всего тогда их статус регулировался особыми законами. Из более поздних законов лангобардских королей VIII в. — Лиутпранда, Ратхиса и Айстульфа — совершенно ясно, что в этот период римское право продолжало существовать и действовать в королевстве.

Во времена Ротари римляне не принимались в войско (термин "воин" отождествлялся с лангобардом). Тем самым они лишались и политических прав (завоеватели, очевидно, имели основание опасаться враждебно настроенного большинства населения). Но уже в VIII в. ариманном-воином, т.е. свободным и полноправным человеком, называют не только лангобарда, но и римлянина. Римское население, включая крупных и средних землевладельцев — посессоров, было обязано уплачивать в пользу завоевателей треть своих доходов. Посессоры вносили ее из доходов, которые им давала эксплуатация сервов, колонов и свободных арендаторов.

Влияние римских институтов стало сказываться довольно скоро на разных сторонах деятельности лангобардского государства. Организация королевской канцелярии лангобардов копировала канцелярию Равеннского экзарха. По римскому образцу были построены фискальная, монетная системы, управление королевским доменом. Знаки королевского достоинства (корона с крестом) во многом напоминали инсигнии императоров Византии. Лангобарды восприняли византийские наименования для своих военачальников — комиты (графы), деканы, центенарии и герцоги.

В середине VIII в., как видно из законов короля Айстульфа, имущественная и социальная дифференциация среди свободных лангобардов углубилась, значительная часть прежних полноправных свободных оказалась в зависимости от крепнущей и влиятельной служилой знати, которая не только владела земельными и иными богатствами, но и подчинила себе немалое число альдиев, рабов и колонов. Уже в 20-е годы VIII в. размер вергельда (штрафа за убийство свободного лангобарда) приводится в полное соответствие с имущественной состоятельностью пострадавшего, тогда как ранее он зависел от родовитости и достоинства убитого. Этот факт наряду со многими другими, приведенными выше, свидетельствует о том, что место старой родо-племенной знати постепенно занимала военно-служилая знать, в состав которой входили как газинды — дружинники короля, герцога и других частных лиц, так и королевские должностные лица.

Продолжали оставаться грозной силой герцоги. Короли вынуждены были делать им (как и высшим церковным сановникам) многочисленные земельные пожалования. Укреплялась бенефициальная система, первые ростки которой появились в VII в. Постоянный сепаратизм герцогов, рост влияния складывавшейся феодальной знати (светской и церковной), в том числе из высших представителей королевских должностных лиц, вынуждали лангобардских королей вести двойственную политику: опираясь на новую служилую знать, они пытались противостоять герцогам, которых сами же одаривали. Не имея твердой поддержки со стороны собственной знати, короли вынуждены были ограничить свои притязания па другие области Апеннинского п-ова. В 30—40-х годах VIII в. король Лиутпранд не смог подчинить себе ни Равеннский экзархат, ни Римский дукат. Лишь Айстульфу (749—757) удалось временно захватить весь Равеннский экзархат. Он даже осадил Рим, но взять его не смог.

ИТАЛИЯ В VIII-IX вв.

Против Айстульфа выступили в союзе франкский король и папа. В 751 г. папа Захарий дал согласие на коронацию майордома франков Пипина Короткого (см. ч.I, гл.3), который затем предпринял два похода в Италию (в 754 и 756 гг.). В результате второго похода при папе Стефане II было основано светское Папское государство. Это событие не явилось неожиданностью. Римские епископы, с V в. именовавшиеся "папами" (от греч. pappas — отец), уже в III—IV вв. выделялись своим влиянием среди других епископов полуострова и претендовали на особое положение в церкви. Уже папа Лев I (440—461) добился от римских императоров издания декрета о подчинении всех епископов папскому суду (см. ч.III, гл.5).

Одержанные Пипином победы означали коренной перелом в отношениях между Франкским и Лангобардским государствами. Попытки нового лангобардского короля Дезидерия поссорить папу с франкским королем успеха не имели. В 763 г. папа вновь обратился за помощью к Пипину, и Дезидерию пришлось окончательно отказаться от притязаний на Папскую область. По просьбе папы франкский король Карл (будущий Карл Великий) снова направился в Италию, и в 773 г. его войска осадили Павию, столицу Лангобардского королевства. Сам же он продолжал путь в Рим, где его торжественно встретил папа Захарий, которому он передал грамоту Пипина. Согласно этой грамоте, было оформлено дарение папе патримония св.Петра, т.е. подтверждены его права как светского правителя Папского государства. После сдачи Павии франкам в июне 774 г. Дезидерий был взят в плен и низложен. Карл стал королем лангобардов и "римским патрицием". Королевство лангобардов прекратило свое существование. Завоевание Италии франками, которые были более "феодализированы", ускорило складывание феодального общества в Италии, которое было в основном завершено к Х в.

После франкского завоевания политическая карта Италии выглядела следующим образом: Северная и частично Средняя Италия вошли в состав королевства Каролингов. В 781 г. Италия формально была выделена как особое королевство в составе Франкского государства, доставшееся сыну Карла Великого — Пипину, а в 843 г., по Верденскому договору, в результате раздела империи Карла Великого Итальянское королевство было признано самостоятельным государством. Это королевство на всем протяжении IX—Х вв. было ареной борьбы различных группировок как местной, так и иноземной феодальной знати. Вновь образованное светское государство пап включало Рим и окружающую территорию, Петаполис и Равеннский экзархат. Герцогства Сполето и Беневенто, которые лангобардские короли так и не смогли полностью подчинить себе, находились в вассальной зависимости то от папы, то от Каролингов. Южная Италия — Апулия, Калабрия и Сицилия оставались под властью Византии.

Каролинги поделили свои владения в Италии па 20 графств, во главе которых находились представители служилой знати, чаще всего из франков. В пограничных областях были созданы маркграфства (маркизаты). Графы, вместо гастальдов и герцогов, были поставлены и во главе городского управления. Гастальды остались управляющими владений короля, будучи зависимыми от графов. Графам принадлежали судебные, военные, административные и фискальные функции. В помощь графам для участия в судебных заседаниях и в розыске преступников был учрежден институт скабинов, избиравшихся графом из имущественно состоятельных и сведущих в законах жителей графства, так называемых добрых людей. Каждые три месяца графства и епископские диоцезы посещали "императорские посланцы", наделенные полномочиями контроля.

На протяжении IX—Х вв. еще более возрастала светская власть епископов, которые постепенно становились обладателями судебных, административных и политических прав, в том числе права чеканки монеты, открытия рынков и ярмарок в городе — центре диоцеза. С середины IX в., но особенно в X—XI вв., участились случаи передачи епископам графских прав по отношению к населению бургов, в том числе прав на их строительство.

Складывавшийся господствующий класс феодалов пополнялся также должностными лицами более низкого ранга. Уже в IX—Х вв. проявились некоторые специфические черты вассально-ленной системы, которая в Италии, где отсутствовала реальная центральная королевская власть, никогда не приняла столь законченного характера, как, например, во Франции. Феод (лен) (см. введение, гл.1 и ч.I, гл.3) в Италии в IX—X вв. гораздо чаще мог отчуждаться, делиться между мужскими потомками держателя первой руки, передаваться потомкам по женской линии в случае отсутствия мужских наследников. Нередко происходила передача земельных владений в феод под видом (или в форме) сдачи в аренду.

Приобретение иммунитетной привилегии от короля для епископа, аббата монастыря или графа означало важный шаг к судебно-политическому подчинению, а потом нередко и к установлению поземельной зависимости над еще свободными, но обедневшими и разорявшимися жителями юрода и деревенской округи. В IX—Х вв. наиболее характерным видом зависимости было заключение либеллярного договора на условиях наследственного или долгосрочного держания, обработки полученных участков (разведение виноградников, поднятие нови) и уплаты натуральных и денежных взносов.

Часть либелляриев по своему положению приближалась к рабам-массариям и колонам, обрабатывавшим предоставленные им господином участки без заключения специального письменного соглашения. Они несли нередко барщину — два-три, а иногда и больше дней в неделю, платили натуральные оброки — до трети, а иногда и половины (обычно — вином) собранного урожая, денежные чинши. И либеллярии, и массарии должны были являться регулярно на судебные заседания, устраиваемые вотчинником в административных центрах имений, поместных дворах, но чаще всего в городах. Сервы же были полностью несвободными людьми, они находились в наиболее суровой зависимости от своего господина и не могли распоряжаться земельным участком, который обрабатывали. Их можно было продавать и дарить, подвергать телесным наказаниям. В случае брака серва со свободной дети наследовали сервильный статус. Не прекратил своего существования и слой мелких и средних свободных собственников — из посессоров позднеримского типа и лангобардских и франкских аллодистов, которые часто проживали в городе.

Источники VIII—IX вв. позволяют обнаружить имевшую немалый вес в деревне болыпесемейную домовую общину, включавшую родственников нескольких поколений (родителей и взрослых женатых и неженатых сыновей), а иногда и соседей-консортов (совладельцев). У ее истоков была лангобардская домовая община — кондома. Во владении крестьянских коллективов находились пастбища, леса, а порой и луга, которые нередко являлись объектами тяжб с вотчинниками, стремившимися присвоить их и обязать крестьян платить за эти земли определенные взносы.

Для выступления в суде вотчинника или графа крестьяне выделяли обычно из своей среды представителей, которые отстаивали их интересы. Так зарождался институт будущих должностных лиц крестьянской ассоциации. Но в целом до XI, а в Средней Италии и до XII в., "большая община" типа соседской в отличие от "малой общины" (домовой общины) еще не стала влиятельной и крепкой организацией крестьянства. Очевидно, специфика итальянской общины во многом определялась природными условиями: ограниченностью удобных для пашенного земледелия территорий, наличием огороженных полей и виноградников, а также стойким наследием частнособственнических позднеримских распорядков, что исключало чересполосицу и принудительный севооборот.

Южная Италия, формально подчиненная в VI в. Остготскому государству, но еще менее, чем северные области, затронутая германским влиянием, после византийских войн середины V в. и вторжения лангобардов распалась на ряд отдельных владений. Кампания и частично Калабрия были захвачены лангобардами. Византийцы сохраняли власть над Апулией и Неаполитанским дукатом, Гаэтой и Амальфи. С начала IX в. юг Италии постоянно подвергался набегам арабов (сарацин), которым даже удалось временно захватить Сицилию, отдельные города Апулии и Калабрии. Но в 80-х годах IX в. сильная византийская армия вторглась на юг Италии и потеснила арабов. Началась активная византийская колонизация, сопровождавшаяся проникновением византийской церкви, появлением православных монастырей.

Беспрерывные иноземные вторжения, войны и разорения в VI-IX вв. замедляли темпы феодализации Южной Италии. Этому способствовала и длительность сохранения римских рабовладельческих отношений, и сильное влияние Византии, и слабость остготских и лангобардских порядков. Тем не менее в результате лангобардского проникновения на юг здесь тоже начался синтезный процесс. Большие семьи, которыми селились здесь германские пришельцы, попадали под власть местных крупных землевладельцев; в VIII—IX вв. они распадались на малые семьи. Мелкие собственники как германского, так и римского происхождения, теряя землю, постепенно втягивались в поземельную зависимость. Одним из способов втягивания крестьян в зависимость было распространение в еще большей мере, чем на Севере, аренды — либеллярной, эмфитевтической, а также на условиях раздела арендуемого участка пополам после введения его в хозяйственный оборот. Но превращение таких лично свободных арендаторов в зависимых крестьян растянулось в Южной Италии на длительное время. Даже в X—XI вв. там сохранялся широкий слой свободных крестьян: лично зависимых сервов из числа посаженных на землю рабов было сравнительно мало, хотя домашних рабов, в том числе дворовых, было много, они свободно продавались и покупались.

Византийская массовая колонизация греков, армян, ливанцев, а также переселение южных славян из Далмации в Южную Италию в IX в. воздействовали двояко на начавшуюся феодализацию общества: замедляли этот процесс, так как большинство переселенцев составляли мелкие свободные крестьяне, но в то же время и подталкивали его, поскольку в Византии того времени уже складывались раннефеодальные отношения (см. ч.I, гл.2).

АРАБСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ ПИРЕНЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. ОБРАЗОВАНИЕ ХРИСТИАНСКИХ ГОСУДАРСТВ

В 711 г. началось арабское вторжение на Пиренейский п-ов в пределы Вестготского королевства, которое на несколько столетий определило судьбу народов Иберийского п-ова и оказало, существенное влияние на средневековую Европу. Наряду с арабами в войске завоевателей были сирийцы и берберы (латинские источники всех их называют общим именем — мавры). Они заняли города Толедо, Севилью, овладели долиной р.Эбро, захватили Наварру, Северную Месету (будущую Старую Кастилию), некоторые поселения в Астурии. К 714 г. почти весь Пиренейский п-ов оказался под властью пришельцев, которые создали там свое государство — Кордовский эмират, позднее, с 929 г., халифат. Только на севере и в горных районах Галисии, Астурии, Наварры образовались очаги сопротивления астуров, вестготов, басков и кантабров. Уже в 40—50-х годах VIII в. возникшее здесь Астурийское королевство стало теснить арабов к югу. Арабы отступили за Эбро. Вначале в состав Астурийского королевства входили земли до Бургоса и Леона, но в конце VIII — середине IX в. христианские короли постепенно активизировали продвижение к югу. Столицей государства при Альфонсо II (791—842) стал Овьедо. К концу IX — началу Х в. границы королевства распространились до р.Дуэро. Во второй половине IX—Х в. христианская колонизация областей Леона и Кастилии шла полным ходом. Столица была перенесена в Леон, который заселяли астурийцы, мосарабы (испанцы, сохранившие христианскую веру, но усвоившие арабский язык и арабские обычаи), а в области Старой Кастилии — кантабры, баски, готы, частично также мосарабы.

Кастилия (от "кастелла" — крепости) управлялась графами, назначаемыми королем Леона. Но граф Фернан Гонсалес (930—970) добился распространения своей власти на соседние области и стал именоваться "графом всей Кастилии", передав графство по наследству сыну. Наваррское королевство, населенное в основном басками, в конце VIII— начале IX в. вело вооруженную борьбу против франков, не раз пытавшихся захватить его территорию (в 778 г. баски напали на арьергард Карла Великого в Ронсевальской долине, этот эпизод послужил основой сюжета "Песни о Роланде", см. ч.IV, гл.2). Графство Арагон к началу IX в. занимало небольшую территорию в северо-восточной части полуострова, в горных долинах р.Арагон. В начале IX в. в результате походов франки основали на границе с Арагоном маркизат Готия, от которого западнофранкский король Карл Лысый отделил Испанскую марку; там впоследствии сложилось княжество (принципат) Каталония. В нем особенного влияния и силы достиг граф Барселоны, подчинивший почти все каталонские графства и отвоевавший соседние области у арабов.

Арабское завоевание, а позднее Реконкиста — обратное отвоевание и колонизация христианскими государствами занятых мусульманами земель — внесли существенные перемены в социально-экономический и политический строй испанских государств, обусловив гораздо более значительные отличия их от соответствующих структур в Италии и Южной Галлии, чем это имело место в предыдущий период — V—VII вв.

МУСУЛЬМАНСКАЯ ИСПАНИЯ

Продолжавшиеся войны между христианскими и арабскими государствами, а также сохранившиеся наряду с этим торговые и культурные связи между ними обусловили многочисленные миграции: мосарабы переселялись на север, часть мусульманского населения уходила на юг или включалась в состав христианских государств по мере отвоевания последними тех или иных территорий.

В распоряжении мусульман оказались имения прежнего королевского фиска и вестготов, не подчинившихся сразу завоевателям. Около 4/5 этих земель передавалось арабским воинам и военной аристократии, которые получали ее на условиях мулька — свободной наследственной собственности или икта, очевидно, близкой к западноевропейскому лену; получатель икты пользовался землей, пока нес службу или же пожизненно, выплачивая десятую часть доходов государству.

Арабские владыки жили в городах. Основная масса завоевателей (берберы) занималась скотоводством. Многие испано-римляне и готы приняли ислам, что освобождало их от уплаты налога, и именовались теперь мусалима (новые мусульмане) или мулади. Большинство их составляли крестьяне и ремесленники. Хотя формально они считались равноправными с арабами и берберами, на деле же в отличие от последних должны были избирать себе патронов-арабов. В войске они служили в особых отрядах, строили себе отдельные мечети и т.д. Мосарабы (оставшиеся христиане) жили в городах и деревнях, платили подушный и поимущественный налоги (джизью и харадж). В ряде городов мосарабы имели свои общины и пользовались самоуправлением, могли избирать епископов, но с утверждением их государственными чиновниками. Дела между мусульманами и христианами решали арабские судьи.

Арабское завоевание внесло значительные изменения в поземельные отношения. На завоеванных территориях исчез колонат позднеримского типа. Рабы использовались лишь в ремесле и домашнем хозяйстве. Доменов на землях крупных землевладельцев обычно не было. Земля раздавалась, в держания. Крестьяне-держатели, помимо налогов в пользу государства, должны были уплачивать собственникам земли оброк натурой — от 1/6 до 1/2 урожая, который, как и в Италии, они доставляли почти всегда сами в господский дом. Арабское завоевание, в результате которого Пиренейский п-ов был включен в систему экономических связей мусульманского мира — с Северной Африкой, Южной Италией, Ближним Востоком, — способствовало сохранению высокого уровня развития городов, ремесла и торговли. Ряд достижений можно отметить и в агрикультуре: усовершенствование искусственного орошения (применение гидравлического колеса, заимствованного из Сирии), улучшение конструкции бороны и плуга. В земледелии применялась плодосеменная система, вводились новые культуры: хлопок, рис, тутовое дерево, цитрусовые, гранаты, шафран.

Хотя резко сократилось число лиц, подчиненных наиболее суровым формам личной зависимости, большинство жителей захваченных территорий были далеки от процветания. Они не раз восставали. Так, в 829-837 гг. мосарабские общины Толедо и Кордовы провозгласили независимость. К ремесленникам и наемным работникам здесь примкнули крестьяне и рабы, но в 837 г. восстание, подобно многим другим, было подавлено.

Для государственного устройства мусульманской Испании характерна неограниченная власть эмира, а после образования Халифата — халифа, передаваемая по наследству. Правительственные учреждения (диваны) осуществляли управление армией и финансами. Должностные лица ("вали") возглавляли административные округа и города. Первоначально основывавшаяся на ополчении свободных мусульман, преимущественно конная армия со второй половины VIII в. все в большей мере стала пополняться наемниками из чужеземцев и отпущенными на свободу рабами.

ХРИСТИАНСКИЕ ГОСУДАРСТВА ПИРЕНЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА

Арабы завоевали наиболее развитые в экономическом отношении районы Пиренейского п-ова. В сохранивших свою независимость или отвоеванных христианами северных областях значительную роль играло скотоводство. В земледелии использовался римский плуг, применялась в основном двухпольная система земледелия. Многие земли запустели или пришли в упадок. Крупное землевладение сильно сократилось. Возросло число мелких свободных собственников, особенно в Кастилии и Леоне, в меньшей мере — в Астурии и Галисии. Пешее крестьянское ополчение оставалось в этих государствах основой королевского войска. Свободные крестьяне-собственники частично были потомками не втянутых в зависимость земледельцев готского периода. Но в гораздо большей степени источником пополнения и расширения этого слоя был происходивший в ходе Реконкисты процесс колонизации, получивший особое развитие с середины IX в.

На начальных этапах колонизация носила в основном стихийный характер. В ней участвовали и свободные, и сервы (их переводили на новые земли патроны как из мусульманских районов, так и со старых территорий Севера). В начальный период колонизации заимки осуществлялись (особенно в Лузитании и Бэтике — будущей Португалии, позднее — в Кастилии) без вмешательства короля и королевских должностных лиц. Но с IX в. новые поселения, как правило, должны были санкционироваться королем, который считался собственником всех пустующих земель: в пользу короля все платили налоги. Хотя колонисты и являлись мелкими земельными собственниками аллодиального типа, определенная зависимость их от королевской власти и их эксплуатация государством существовали, по-видимому, даже в начальный период.

В VIII—IX вв. в источниках упоминаются как домовая, так и деревенская (соседская) община. Наиболее выраженные формы в эти столетия приобрела домовая (семейная) община, которая нераздельно владела и наследственным родовым имуществом, и вновь приобретенным и совместно вела хозяйство. После смерти отца главой семейной общины становился старший брат. Семейная община нередко входила в состав соседской. Последняя обладала правом собственности и общего пользования соседей на леса, луга, воды и пустоши. Общиной мог управлять совет (консехо), а могло решать те же вопросы и собрание членов общины. Нормы обычного права для каждой общины фиксировались в фуэрос (записях обычного права). Относительно характера землепользования отдельных общинников нет достаточно определенных данных. В северо-западной части Кастилии получили распространение компактные участки земли, занятые виноградниками, техническими культурами, посевами ячменя.

При сохранении мелкой крестьянской собственности шел, однако, и процесс интенсивной мобилизации земли, следствием которого была имущественная и социальная дифференциация; часть свободных крестьян теряла землю и утрачивала свой статус. Но продолжавшаяся несколько столетий Реконкиста, особенно на территории Кастилии, способствовала постоянному пополнению рядов мелких (как и средних) собственников за счет колонистов, осваивавших новые территории.

Среди зависимого крестьянства различались "хуньиорес де эредад" и "хуньиорес де кабеса" и близкие к ним "колласос". Все они сидели на чужой земле и были обязаны нести повинности королю или сеньору (первоначально — сравнительно небольшие натуральные оброки). Иногда такие крестьяне, особенно на землях монастырей, были обязаны и барщиной в размере нескольких дней в месяц. "Хуньиорес де эредад" могли уходить из вотчины, но при этом теряли не только земельный надел, но и половину приобретенной ими самими земли и даже половину движимого имущества. "Хуньиорес де кабеса" выплачивали подушный налог и не имели права покидать своих господ, были прикреплены к земле.

Сервы и вольноотпущенники (либертины) чаще встречались в Галисии, Лузитании и Бэтике, в меньшей мере — в Астурии и Леоне и совсем редко — в Кастилии. Имелись и рабы-мусульмане. В большинстве своем рабы и вольноотпущенники были посажены на землю и вносили оброк. Часть их выполняла разнообразные работы в господском хозяйстве. Господин сохранял неограниченную власть над сервами, мог дарить иди продавать их без земли. Однако и на положении сервов во все большей степени сказывалось влияние процесса колонизации и Реконкисты. Порой серв, обработавший новь, становился фактически обладателем участка, а его дети получали право на наследование при условии передачи части имущества сеньору.

На другом полюсе общества складывалась служилая знать — магнаты, сеньоры, которым противопоставлялись свободные люди среднего достатка и "низшие". Для вотчины-сеньории были характерны незначительные размеры, как и незначительная площадь домена. Королевские вассалы получали за службу пожалования типа бенефиция — престимонии.

Центральный аппарат политической власти представляли король и его "верные", а на местах—графы и судьи. Король обладал верховной властью, назначал и смещал должностных лиц, осуществлял высшую военную и судебную власть, распоряжался государственной казной, созывал церковные соборы. Материальной основой королевской власти являлись доходы от имений, короны и поступления от налогов и судебных штрафов. В Х в. короли Леона даже присвоили себе императорский титул, что выражало их стремление отвоевать всю территорию Пиренейского п-ова. Однако в VIII—Х вв. короли в отличие от готского периода не чеканили монеты (употреблялись готские золотые солиды и серебряные арабские дирхемы), не имели постоянной резиденции.

Графы стояли во главе провинций и обладали административной, судебной и военной властью. Меринос управляли королевскими имениями, собирали налоги, им принадлежали и функции принуждения населения к выполнению повинностей в пользу государства. На судебных нормах и обычаях сказывалось влияние вестготского права. Вплоть до Х в. и даже позже продолжали взиматься римские налоги. Иногда применялись нормы вестготских законов, но в целом господствовало обычное право, фиксировавшееся в особых грамотах — фуэрос. Как и в Итальянском королевстве, светские и церковные магнаты приобретали иммунитетные привилегии: право на сбор налогов и штрафов в свою пользу, судебные и административные функции по отношению не только к сервам и зависимым крестьянам, но и свободным людям, проживавшим на территории их вотчин.

Преобладание кавалерии в мусульманском войске в Х в. сделало необходимым ее рост и в войсках христианских государств, но лошадь мог купить далеко не каждый крестьянин. В этом случае одного конного воина должна была снаряжать группа свободных людей. В армии возрастала роль знати и богатых крестьян, уменьшалось значение крестьянского пешего ополчения.

Особенности раннефеодального развития Италии, Испании и Южной Галлии не в последнюю очередь обусловливались значительной ролью городской жизни уже в период раннего средневековья. Город в эту эпоху представлял собой, как и в V—VII вв., прежде всего административный, финансовый и военный, а также культурный и церковный центр. В центре города была башня. Вблизи башни — королевский двор, местопребывание правителя города — герцога или гастальда (в Италии), графа (в Испании и Южной Франции), назначаемого королем. Герцог или граф обладали судебной, административной и военной властью. Постепенно на протяжении IX—Х вв. все главные функции управления и суда в городе переходят к епископам, и поэтому борьба горожан за самоуправляющуюся коммуну — это, в первую очередь, борьба с епископом. На площади перед церковью происходили общие собрания горожан, на которых обсуждались вопросы ремонта и восстановления городских стен, дорог, ворот и общественных зданий, распределялись налоги, разбирались торговые дела и мелкие происшествия в городе.

В Италии города, несмотря на разрушения, причиненные им лангобардским завоеванием, и заметный их упадок в VII в., не прекратили своего существования. Уже в VIII в. в Италии наблюдается некоторый подъем городской жизни. Документы VIII—Х вв. упоминают городских ремесленников разнообразных специальностей, занятых на строительстве судов, на постройке общественных сооружений, церквей и монастырей, чеканкой монеты. Археологами найдены доказательства значительного развития в лангобардский период металлообработки — золота, серебра, бронзы и железа, изготовления оружия и украшений, фибул, золотых крестиков, сельскохозяйственных орудий, шедших и на продажу в страны Западной Европы.

Источники сообщают о наличии объединений ремесленников и торговцев, в чем-то близких к позднеримским коллегиям, но уже заметно отличавшихся от них. Наиболее важное значение в этом отношении имеет "Книга города Павии", датированная началом XI в., но свидетельства которой ученые относят к более раннему времени — IX—Х вв. Там упомянуты объединения (министерии) монетчиков, золотодобытчиков, рыбаков, судовладельцев, кожевников и мыловаров Павии, Милана и Пьяченцы. Весьма явна их зависимость от королевской власти (подчинение королевским должностным лицам, королевскому суду, платежи в казну). Вместе с тем некоторые черты этих ассоциаций позволяют видеть в них зародыши будущих цеховых организаций периода развитого феодализма.

В VIII—Х вв. существовали довольно широкие и интенсивные торговые связи как между странами Средиземноморья, так и этих стран с другими регионами Европы. В 629 г. в Париже была открыта ярмарка королем Дагобертом, на которую съехались лангобардские, испанские, прованские купцы. В Эдикте Лиутпранда идет речь о купцах и ремесленниках, занимавшихся своей деятельностью и в пределах королевства, и вне его. В законах Айстульфа от 750—754 гг. выступают купцы как социальный слой, имевший немалое влияние в обществе.

Внешнеторговые операции Лангобардского королевства в VII—VIII вв. осуществлялись главным образом в направлении с востока на запад и на север: через Альпийские перевалы, Марсель и Верден — в англосаксонские королевства и Скандинавию. Предметами ввоза с севера и запада были оружие, меха и особенно рабы, с востока — пряности, предметы роскоши. Равенна и порты на р. По были центрами торговли с Византией, откуда поступали шелковые ткани, ювелирные изделия, соль, маринованная рыба, специи и другие товары. В VIII в. происходило перемещение путей торговли континентальной Европы с Востоком к Падуанской равнине и Адриатическому побережью, вызванное рядом причин, в том числе арабскими завоеваниями. Специи и другие восточные товары теперь привозились в Европу из арабской Испании через Францию или из Византии, либо же через Италию. Продолжался импорт в Европу одежд и тканей с Востока. Венецианцы и купцы Амальфи снабжали роскошными одеждами всю Северную Италию, вплоть до Генуи, и Юго-Восточную Германию. Рабы (главным образом славянского происхождения) продолжали быть одним из важнейших объектов торговли. На рынках Лиона и Вердена рабы продавались арабам в Испанию. В работорговле активное участие принимали Византия и Венеция.

Главной торговой артерией Италии была р.По с ее многочисленными притоками и каналами — позднеримскими и раннесредневековыми, соединявшими Милан, Брешию, Павию, Пьяченцу и другие города, а также эти города с Адриатикой. В IX—Х вв. ежегодные и еженедельные ярмарки и рынки происходили в Пьяченце, Асти, Верчелли, Милане, Ферраре, Кремоне и др.

История городов Пиренейского п-ова, а также Южной Франции в VIII—Х вв. имела свои особенности, связанные, в частности, с арабскими завоеваниями и последовавшим за ними перемещением торговых путей, которое ослабило их традиционные связи с западноевропейскими областями и Востоком. И все же в той или иной мере торговые отношения городов Испании (главным образом запада, юга и востока страны) с Византией и Востоком продолжались через посредство городов Южной Италии.

В VIII—Х вв. происходил рост населения ряда испанских городов, которое превосходило население большинства городов Западной Европы этих же столетий. Так, Кордова, столица эмирата, в конце VIII в. насчитывала 5,5 тыс. жителей, в середине IX в. — 9,4 тыс., в конце Х в. — не менее 250 тыс. (а по некоторым данным даже от 500 тыс. до 1 млн), Толедо — 37 тыс., Альмерия — 25 тыс. жителей. В IX в. возникли новые города, ряд торговых центров на побережье Средиземного моря. Известно об изготовлении шелковых тканей, обработке металлов, производстве оружия, ювелирном деле.

Постепенно возрождались города и в христианских государствах. С IX в. в Леоне происходили еженедельные торги, куда постоянно доставлялись ткани из Византии, оружие из Франции и другие товары.

В VIII—XI вв. на территории Южной Франции большинство городов возродились на месте старых римских civitas (Марсель, Арль, Нарбонна, Тулуза и др.). Все эти города представляли собой важные пункты на торговых путях, были тесно связаны с Барселоной и Бордо. С конца VIII в. сюда приезжали арабские купцы, затем — норманны (с IX в. главным объектом их внимания стала Тулуза). Весьма важными предметами региональной торговли, как и в предшествующий период, были зерновые, вино, оливковое масло и оливки, мед, рыба и, наконец (но не последняя по значению в этой торговле), соль. Солеварни во Франкском государстве оставались королевской монополией, но король дарил их также церковным учреждениям.

Сохранение в VIII—Х вв. (в той или иной степени) городской активности и в сравнительно широких размерах региональной торговли, связи поместий с рынком существенно воздействовали на процесс феодализации в Южной Франции и Испании, который во многом оказался сходным с генезисом феодализма в Италии. Здесь вотчина также характеризовалась отсутствием демона или очень небольшой его ролью и раздачей всей или большей части домена в держания свободным или зависимым крестьянам. Барщина в VIII—IX вв. также не занимала сколько-нибудь заметного места среди крестьянских повинностей. Исключением являлась лишь транспортная повинность. Оброки натурой составляли основную часть крестьянских повинностей. Однако, как и в Италии, денежные взносы и здесь играли не последнюю роль.

Для Южной Франции, как и для испанских государств, характерно замедленное течение процесса разорения мелких сельских свободных собственников. Зависимое крестьянство в основном пополнялось за счет освободившихся рабов. И в Италии, и в городах Южной Франции и частично Пиренейского п-ова немалая роль (как в социальной, так и в административной сфере) принадлежала средней военно-служилой знати, так или иначе связанной с торговыми операциями. Существование этого слоя наряду с купцами и ремесленниками, многие из которых также обладали землями в сельской округе, во многом объясняет и специфику структуры вотчины, где отсутствовал большой домен.

В варварских королевствах, образовавшихся на территории Пиренейского п-ова, Италии и Южной Галлии, происходила острая социальная и классовая борьба. Повседневной формой сопротивления рабов и колонов являлось бегство. Государство в лице короля и королевских должностных лиц стремилось всячески противодействовать побегам. Уже в ранних вестготских законах срок розыска беглых (очевидно, и рабов, и колонов) повышался по сравнению с постановлениями римского права: беглые теперь могли разыскиваться в течение не тридцати, а пятидесяти лет. Остготские короли принимали всевозможные меры для предупреждения выступлений крестьян и городского плебса. Зачинщикам мятежа грозила смертная казнь на костре. Королю остготов Тотиле, возглавившему в 50-х годах VI в. борьбу против Византии, конфискации земель старой римской аристократии и католической церкви, раздача этих земель дружинникам и свободным воинам, привлечение в войско беглых рабов и колонов позволили одержать ряд крупных побед над Империей. Но в дальнейшем непоследовательность его действий оттолкнула от него массы италийского населения. Это и оппозиция высшей знати привели к поражению Тотилы в битве при Тагине (552), где он был смертельно ранен.


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 284 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Государство остготов первоначально охватывало всю Италию и более северные области — вплоть до Дуная.| Статьи, угрожавшие смертной казнью за подстрекательство к мятежу (как магнатов, так и "бунтующих крестьян"), были включены и в вестготские законы.

mybiblioteka.su - 2015-2021 год. (0.038 сек.)