Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

КАЖДЫЙ УМИРАЕТ В ОДИНОЧКУ

Читайте также:
  1. Аутотренинг на каждый день №1
  2. Аутотренинг на каждый день №2
  3. В 1533г. Василий III умирает и объявляет наследником 3х -летнего Ивана.
  4. В Тибете к осужденным относятся снисходительно, без презрения, никто не считает их отвергнутыми обществом. Мы понимаем, что на их месте может оказаться каждый, и жалеем их.
  5. Гарики на каждый день
  6. Глава 7. Каждый сам творец своего долголетия
  7. Даёшь ежа в каждый дом!

Ганс Фаллада

Каждый умирает в одиночку

 

Ганс Фаллада

КАЖДЫЙ УМИРАЕТ В ОДИНОЧКУ

 

Перевод с немецкого Н. КАСАТКИНОЙ, В. СТАНЕВИЧ и и. ТАТАРИНОВОЙ

предисловие Т. МОТЫЛЕВОЙ

Редактор Р. ГАЛЬПЕРИНА

Государственное издательство ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва

 

HANS FALLADA

JEDER STIRBT FÜR SICH ALLEIN

Roman

 

АНТИФАШИСТСКИЙ РОМАН ГАНСА ФАЛЛАДА

 

 

I

 

Роман Ганса Фаллада «Каждый умирает в одиночку» — одно из наиболее значительных произведений послевоенной немецкой литературы. Книга эта во многом правдиво изображает жизнь немцев в годы господства фашизма!

Чтобы лучше разобраться в этом произведении, его достоинствах и недостатках, — полезно присмотреться к самому писателю, проследить его творческий путь.

Ганс Фаллада достиг литературной известности в то время, когда Веймарская республика доживала свои последние дни. Капиталистический мир был охвачен тяжким экономическим кризисом. Империалисты искали выхода в наступлении на рабочий класс, в подготовке войны. Правящие круги Америки, Англии, Франции активно помогали германской буржуазной верхушке подкармливать и выращивать гитлеровский фашизм. Гитлеровцы бешено рвались к власти, одурачивая и одурманивая массы немецкого населения, используя их разочарование в республике и парламентаризме, демагогически обращаясь к их наболевшим нуждам, играя на ущемленных национальных чувствах.

Фаллада уже в первых своих книгах проявил мастерство бытописателя. Уверенно и непринужденно живопи-сал он в мельчайших деталях повседневную жизнь немецкого мещанства, разнокалиберного городского люда. В знании этой среды, в умении изображать ее он, пожалуй, не имел себе равных в современной немецкой литературе. Но идейные позиции писателя с самого начала были путаными и нечеткими. Это обнаружилось уже в его первых романах.

Фаллада приобрел широкую известность после выхода его книги «Маленький человек — что же дальше?» (1932). И шла речь о жизни городской бедноты в годы экономического кризиса, но в ней был заключен и более значительный, обобщающий смысл. Фаллада показал существенные стороны жизни рядового трудящегося в современном капиталистическом обществе — необеспеченность, неуверенность в завтрашнем дне, кабальную зависимость от предпринимателя, гнетущий страх безработицы. Он создал типические, запоминающиеся образы «маленьких людей», — безработного служащего Пиннеберга и его жены Лемхен. Он наделил их душевной чистотой, трудолюбием и вместе с тем — ребяческой наивностью, узостью кругозора, робостью, кротостью. Пиннеберг и его жена с одинаковым недоверием относятся ко всем политическим партиям; они и не умеют, и не хотят бороться, предпочитая безропотно принимать удары злой судьбы. И, конечно, не случайно, что Фаллада придал своим любимым героям именно эти черты. В момент острейших схваток социально-политических сил догитлеровской Германии писатель счел нужным подчеркнуть свою собственную неприязнь к политике, ко всякой активной общественной борьбе. Он закончил книгу — антикапиталистическую по своему объективному значению — сентиментальной идиллией; он намеренно уклонился от ответа на вопрос, поставленный в заголовке романа: что же дальше?



Как известно, сразу же после прихода Гитлера к власти все лучшие немецкие писатели покинули Германию. Для большинства этих писателей отъезд их из Германии был не только актом самосохранения: он был и актом протеста против бесчеловечной, изуверской политики фашизма. Именно так и был он воспринят международным общественным мнением.

Фаллада не последовал примеру своих коллег. Он остался в гитлеровской Германии, и это сыграло весьма отрицательную роль в дальнейшем развитии художника.

Непосредственно перед фашистским переворотом Фаллада работал над романом «Кто отведал тюремной похлебки» (1932). Продолжая обличительную линию своей предыдущей книги, Фаллада показал здесь, как жестокая капиталистическая действительность неумолимо толкает на путь преступления людей, вовсе не преступных от природы. Однако писатель снабдил свой роман двусмысленным, приспособленческим предисловием, в котором подчеркивал, что повествует о временах, отошедших в прошлое.

Загрузка...

В гитлеровской Германии Фаллада сохранял декорум независимости. Он подчеркивал свое пристрастие к «частной» жизни, предпочитал отсиживаться в провинции. В отличие от тех литераторов, которые преуспевали в «коричневой империи», он не выступал с проповедью расовой теории и военных захватов. Но в своем художественном творчестве он все же во многом приспособлялся к требованиям фашистской цензуры.

За годы гитлеровской диктатуры Фаллада не раз пытался обойти острые вопросы; он порою писал развлекательные, бессодержательные вещи, рассчитанные на коммерческий успех. Иногда в его произведениях, изданных в это время, проявлялся все же его незаурядный талант реалиста-бытописателя. Но влияние реакционной идеологии уродовало и портило даже наиболее значительные его романы. Пример тому — книги «Волк среди волков» (1937) и «Железный Густав» (1938).

«Волк среди волков» — большое полотно, показывающее жизнь Германии вскоре после окончания первой мировой войны, — поистине страшная картина экономической разрухи и морального распада. Перед читателем проходят мастерски очерченные люди столичного «дна» — безработные, деклассированные люмпены, опустившиеся мелкие буржуа; параллельно развертывается история разорения и вырождения некогда богатой помещичьей семьи. Многие страницы романа обладают несомненной художественной силой и помогают читателю увидеть те процессы деморализации немецкого мещанства, которые подготовили почву для распространения фашистской заразы. В романе весьма неприкрыто изображены реакционные авантюристы из среды офицерства — те, что впоследствии влились в кадры гитлеровского движения. И тем не менее реализм Фаллада здесь — ограниченный, поверхностный. Правдивый показ отдельных частных явлений включен в ложную систему взглядов. Острые социальные конфликты разрешаются слащавой концовкой. Вдобавок, Фаллада и этому роману предпослал лицемерное предисловие, в котором подчеркивал, что речь идет о безвозвратно ушедшем прошлом.

Фаллада и раньше тяготел к изображению людей ущербных, с червоточинкой, с убогими мыслями, с ослабленной волей. В годы торжества гитлеризма в его творчестве стали все более заметно проступать декадентски-патологические мотивы, пристрастие к смакованью уродливого, болезненного. Даже в персонажах, которым принадлежала симпатия автора, обнаруживались те или иные черты морального уродства.

Роман «Железный Густав» в первых частях содержит острую реалистическую критику пруссаческих традиций, мещанских нравов. Писатель прослеживает историю одной немецкой семьи на протяжении полутора десятилетий — начиная с первой мировой войны. Колоритная фигура Гаккендаля, «железного Густава», «последнего берлинского извозчика», верноподданного вильгельмовской империи, — педантически честного, но вместе с тем косного, жадного, узколобого — воспринимается, как обобщенный портрет немецкого обывателя. В романе показано, как домашняя жизнь Гаккендалей, основанная на старопрусских устоях беспрекословного повиновения, морально калечит детей Густава и приводит к распаду всей семьи. И снова перед читателем коллекция людей-уродов… Отчасти их уродства реалистически мотивированы воздействием общества, воспитания, среды. Однако на многих персонажах «Железного Густава» лежит печать какой-то роковой, извечной болезненной извращенности. И это притупляет социальное острие сатиры Фаллада.

В последних главах романа не остается и следа от изобразительного мастерства Фаллада. В заключение, «под занавес», он приводит своего героя Густава, который по ходу действия романа постепенно приобретает положительные черты, в лоно нацистского движения. Еще раньше к этому движению примыкает младший сын Густава, Гейнц, Вполне вероятно, что эти главы «Железного Густава» написаны под диктовку, под нажимом извне. Но факт остается фактом: Фаллада подчинился этому нажиму…

 

II

 

На первый взгляд может показаться непонятным: как сумел писатель, который шел на такие компромиссы, создать вскоре после разгрома фашистской Германии роман «Каждый умирает в одиночку», роман, обличающий гитлеровский режим?

Знание быта немецких народных низов, городской бедноты, умение улавливать чувства и настроения «маленьких людей» — вот что всегда составляло главную силу Фаллада как писателя. В литературной судьбе его соответственно отразились колебания той социальной среды, выразителем и бытописателем которой он был. Как известно, гитлеровцам удалось развратить и повести за собой значительную часть немецкого населения, в частности — городское мещанство, отсталые слои трудящихся. Однако в годы войны фашистской Германии против Советского Союза начали нарастать настроения недовольства в немецком народе — в том числе и в этих слоях.

Товарищ Сталин писал в 1942 году: «Война принесла германскому народу большие разочарования, миллионы человеческих жертв, голод, обнищание. Войне не видно конца, а людские резервы на исходе, нефть на исходе, сырье на исходе. В германском народе все более нарастает сознание неизбежности поражения Германии. Дли германского народа все яснее становится, что единственным выходом из с оздавшегося положения является освобождение Германии от авантюристической клики Гитлера — Геринга»[1]

Очень интересные признания содержатся в повести Фаллада «Кошмар», вышедшей в 1947 году. В ней писатель отчасти воспроизвел свои переживания, описал душевный кризис, испытанный им по окончании войны.

В книге много отталкивающих страниц. Когда Фаллада углубляется в дебри больной человеческой психики или со знанием дела передает ощущения морфиниста, читателю с неиспорченным вкусом становится душно и противно.

Однако не эти патологические экскурсы представляют интерес, а тот эпизод, где раскрываются переживания немецкого интеллигента при первой встрече с советскими воинами, избавившими Германию и все человечество от фашистской чумы.

Герой книги, писатель Долль, живет в захолустном городке. Он рад приходу Советской Армии; он с волнением ждет момента, когда впервые увидит русских солдат и сможет их приветствовать. Но, когда эта встреча действительно происходит, Долль чувствует себя морально сраженным. Он ощущает недоверие в обращенном на него, взгляде советских бойцов, — и он не может не понимать, насколько законно это недоверие. Ведь он, как и всякий другой немецкий обыватель, несет ответственность за преступления гитлеризма!

Фаллада передает размышления своего героя:

«Долль вновь и вновь вспоминал, как он стоял, ухмыляясь, перед этими тремя со словом „товарищ“ на устах, с рукой, протянутой для приветствия — какая фальшь была во всем этом, и как ему было стыдно!.. Право же, сколько он ни перестрадал за эти двенадцать лет — он все-таки ничему не научился!..

Правы были русские, когда посмотрели на него, как на маленькое, злое, презренное животное. Как неуклюже подлаживался к ним этот тип, который воображал, будто можно, любезно ухмыляясь, произнося наспех заученное русское слово, загладить все то, что за последние двенадцать лет всему миру пришлось вытерпеть от немцев!»

Долль охвачен жгучим чувством национальной вины. Но он в то же время не чувствует в себе силы что-либо сделать, чтобы помочь своему народу искупить эту вину. Он впадает в затяжную, казалось бы, неизлечимую депрессию.

Важный поворотный момент в повествовании — встреча Долля с крупным антифашистским писателем Гранцовом, который, только что вернувшись из эмиграции, стремится объединить прогрессивные силы немецкой интеллигенции.

Руководство и поддержка со стороны Гранцова помогают Доллю выйти из состояния апатии. Он готовится вернуться к творческой работе — разумеется, на новых идейных основах. Так кончается эта повесть, во многом автобиографическая.

Фаллада умер в 1947 году. Небезынтересным фактом его жизни последних лет является то, что он некоторое время работал бургомистром в одном из городов советской зоны оккупации. Незадолго до смерти ему удалось закончить большое художественное произведение, в котором он попытался поставить свой талант на службу делу демократического обновления Германии.

 

III

 

В 1942 г. берлинский «Народный трибунал» приговорил к смертной казни пожилого рабочего Отто Квангеля и его жену Анну. Оба они, не будучи связаны с какой-либо нелегальной организацией, по собственной инициативе, на свой страх и риск в течение двух лет писали и распространяли открытки, в которых призывали немцев к сопротивлению гитлеровским властям.

Ганс Фаллада нашел материалы этого процесса в архивах гестапо и воспользовался ими как сюжетным стержнем для своего романа «Каждый умирает в одиночку». В основе этого романа — тема антифашистской борьбы. Писатель сочетал в нем документальные данные с художественным вымыслом, опираясь на свое знание быта, на свои личные наблюдения и впечатления.

Те романы на тему о жизни гитлеровской Германии, которые были созданы немецкими писателями в эмиграции, чаще всего посвящены первым годам существования фаншистской диктатуры. Писателям, которые надолго оказались оторванными от своей страны, трудно было уловить и запечатлеть те изменения, которые произошли в повседневной жизни Германии за годы фашистского господства.

Разумеется, роман Фаллада в смысле идейной четкости не выдерживает сравнения с книгами немецких писателей-коммунистов. Но это одно из немногих произведений антифашистской литературы, в котором идет речь о Германии не 30-х, а 40-х годов, о Германии военного времени. И при этом в книге Фаллада вымысел художника теснейшим образом переплетается с показаниями очевидца.

Такой роман мог быть написан Гансом Фаллада лишь в результате большой внутренней ломки, серьезных и мучительных раздумий. Он существенно отличается от всего прежнего творчества писателя.

Ганс Фаллада сделал основным содержанием своего романа — борьбу немецких антифашистов против гитле-роискон диктатуры. Вопрос о том или ином осмыслении, той или иной оценке этой борьбы оживленно дебатируется в литература и публицистике послевоенной Германии.

Тот факт, что смертельный удар гитлеризму был нанесен не изнутри, а извне, — тот факт, что немецким антифашистам не удалось даже оказать эффективной помощи Советской Армии, когда она, жертвуя жизнью лучших своих воинов, продвигалась к Берлину, все это явилось наглядным свидетельством слабости немецких демократических сил. Гитлеровским органам власти, как правило, удавалось выслеживать и уничтожать те разрозненные нелегальные организации и группы, которые возникали в Германии в годы фашистского господства. Количество лиц, казненных гестапо за подпольную антифашистскую деятельность, исчисляется сотнями тысяч. Немецкие антифашисты не сумели объединить свои усилия и повести за собой массы трудящихся своей страны; миллионы немцев, развращенных или запуганных гитлеровским террором, не вняли голосу тех, кто звал их к освободительной борьбе. Все это является большой, серьезной виной немецкого народа. Однако в современной Германии (преимущественно в западных ее зонах) находятся литераторы и публицисты, которые, спекулируя на здоровом тяготении немецких демократических кругов к национальной самокритике, намеренно доводят ее до абсурда, пытаясь вовсе отрицать, что немецкие трудящиеся оказывали какое бы то ни было сопротивление фашистской диктатуре. Напротив, они стараются представить дело так, будто бы фашисты опирались на народные массы, пользовались их полной поддержкой, — а оппозиция гитлеризму существовала только в верхних слоях общества. (Именно в таком духе выступали и некоторые свидетели на Нюрнбергском процессе). Излишне подробно доказывать, как фальшива такого рода «концепция», которая направлена на то, чтобы выгородить имущих и титулованных профашистов и воспрепятствовать развязыванию демократических сил в немецком народе.

Передовые немецкие писатели отдают себе отчет в том, насколько трагически одинокими были те, кто боролся против Гитлера, насколько недостаточен был реальный эффект их борьбы. Но все же они считают уместным и нужным рассказывать читателю об этих честных, самоотверженных людях, чей пример может служить укором тем, кто рабски смирился перед фашизмом. Всякое правдивое повествование о незаметных героях антифашистской борьбы полезно как противоядие против той реакционной философии мизантропии, морального нигилизма, неверия в силы человека, которая до сих пор владеет умами многих и многих немцев. В этом — актуальное значение некоторых произведений послевоенной немецкой литературы, повествующих об антифашистах-подполь-щиках. В этом и актуальное значение романа Фаллада «Каждый умирает в одиночку».

Фаллада сделал главным положительным героем своей книги человека из народных низов. Иные немецкие писатели говорят о движении сопротивления «вообще», уравнивая революционных рабочих с деятелями умеренной левобуржуазной или офицерской оппозиции. Фаллада поступает иначе: центральная фигура его книги, носитель освободительной идеи всего повествования — труженик, простой человек.

Очень тонко разработана в романе социально-психологическая характеристика главных героев.

Квангель — не индустриальный пролетарий в прямом смысле слова, это не классово-сознательный рабочий. Это скорей — мастеровой, квалифицированный ремесленник. Ему присущи довольно ярко выраженные мелкобуржуазные черты. Хоть он и работает на заводе, в коллективе, он «одиночка» но своей психологии, по самому складу своего характера. Отсюда его необщительность, его стремление отгородиться от окружающих. Всем этим отчасти объясняется и то, почему он выбрал именно такой метод борьбы, почему он вплоть до последних дней своей жизни сохраняет гордую замкнутость. Но вместе с тем Квангелю присущи и подлинно ценные человеческие качества, выработанные долгими годами труда. Это человек большой внутренней дисциплины, стойкий, упорный в достижении своей цели, строгий и требовательный не только к другим, но и к себе. Именно эти качества — как убедительно показывает Фаллада — помогли Квангелю с неослабевающей энергией вести длительный поединок с хитрым и свирепым врагом.

Интересно задуман и характер Анны Квангель. Она не свободна от многих черт, присущих немецкой мещанке. Это женщина с весьма ограниченным кругозором. Но в ней есть и другое. Она, как и Отто Квангель, — человек из народа, человек труда. В ней живет давнее, неосознанное возмущение злодеяниями фашистских хозяев; ей присущ инстинкт справедливости, большая внутренняя честность. И она становится верной соратницей мужа в его борьбе, она духовно вырастает в этой борьбе.

Однако, — и здесь мы подходим к самому уязвимому месту романа Ганса Фаллада, — писатель, неспроста сделал своим главным героем человека, который всю жизнь стоял в стороне от организованной политической борьбы. Фаллада сохранил до последних дней свое недоверие ко всякой политике. Реакционные черты в его мировоззрении сказались в том, какой трактовке подверглось в его романе организованное движение против фашизма.

Эпизод, где показано заседание нелегальной «ячейки сопротивления», неправдив и неудачен. Изображенные в нем люди мало напоминают реальных антифашистов. Следы реакционных предрассудков писателя сказались в образах подпольщиков Енша и Григолейта, которые представлены как ограниченные догматики; они отразились на страницах, где выведена старая антифашистка Анна Шэнлейн, — бескорыстное, самоотверженное, но все же несколько смешное и жалкое существо.

Однако, логика самого повествования во многом опровергает предвзятые воззрения автора. В романе убедительно показано, как молодая работница Трудель Бауман, честная, прямая женщина, отойдя от «группы сопротивления», тяготится своей бездеятельностью и испытывает укоры совести («Что сделали мы, чтобы будущее стало лучше? Ничего! Хуже чем ничего, мы отступились от правого дела…»). И пусть мастер Отто Квангель на первых этапах знакомства с ним читателя сам не имеет ничего общего с «политикой» — все же существенно, что первая мысль об активной борьбе зарождается у него тогда, когда он узнает из беседы с Трудель о существовании нелегальной группы. Таким образом, индивидуальные усилия Квангеля все-таки оказываются косвенно связанными с организованной антифашистской борьбой. И, с другой стороны, читатель не может не сделать вывода, который отчасти подсказывает и автор: провал Квангеля, трагическая неудача его усилий не в малой степени обусловлена тем, что он работал вне коллектива, в полном отрыве от масс, тем, что ему пришлось бороться и погибать «в одиночку»…

Имела ли смысл борьба Квангеля? Это — самый основной, самый насущный вопрос, на который Фаллада хочет ответить своим повествованием.

Полна глубокого драматизма сцена, когда арестованный Квангель попадает в кабинет полицейского комиссара Эшериха. Комиссар в течение двух лет отмечал флажками на карте Берлина дома, где находили открытки Квангеля. Растерянный и потрясенный, стоит Квангель перед картой, густо усеянной флажками. Значит, почти все его открытки попали в руки гестапо! Значит, его старания, самопожертвование, риск — все это было понапрасну?..

Но Фаллада ни в коем случае не хочет сделать такой вывод. Напротив — он написал свой роман именно для того, чтобы доказать обратное. Еще за два года до выхода романа Фаллада опубликовал большую статью в журнале «Ауфбау», где описал материалы, найденные им в архиве гестапо, и раскрыл перед читателем замысел своего будущего произведения. И он закончил свою статью так:

«Оба они, Отто и Анна Квангель, завершили свой жизненный путь. Их протест не был услышан. Казалось бы, они напрасно принесли свои жизни в жертву борьбе, которая была бесплодной. А может быть, и не совсем бесплодной? А может быть, и не совсем напрасно?

Я, автор будущего романа, надеюсь, что их борьба, их страдания, их смерть не были напрасны».

Разумеется, страдания и борьба Квангеля — как и сотен тысяч других антифашистов Германии и других стран — не были напрасны. Последовательная освободительная борьба — пусть даже она не дает немедленных результатов — всегда содействует подрыву господства угнетателей.

Положительные образы книги Фаллада, написанные с большой художественный силой, сами по себе дают ответ на поставленный им вопрос: имела ли борьба Отто и Анны Квангелей реальный смысл? Писатель подчерки-нает высокие моральные качества своих героев, которые находили удовлетворение в самом процессе борьбы, в том, что они действуют в согласии со своей совестью.

Определяя незадолго до смерти смысл своей деятельности, Отто Квангель говорит: «Зато я остался порядочным человеком…». Так проявляется нравственная сила труженника-борца. Но вместе с тем, трактуя острейшую общественную проблему в отвлеченно-моральном плане, писатель несомненно сузил идейную значимость романа. Он имел бы право и в более решительной форме сказать о той реальной общественной пользе, которую приносит человечеству всякое последовательное антифашистское действие.

И, тем не менее, образы Отто Квангеля и его жены — одна из самых больших реалистических удач во всем многолетнем и многотомном наследии писателя. В образах этих отразилось то принципиально новое, что узнал и усвоил писатель благодаря историческим урокам разгрома фашизма, благодаря личному контакту с советскими людьми и с передовыми людьми его собственной страны. Фаллада всегда любил «маленького человека». Но в последние годы своей жизни он впервые поверил в «маленького человека» — поверил в скрытые силы тех простых, скромных тружеников, которые в прошлом вызывали в нем только жалость. И в этом смысле берлинский мастеровой Отто Квангель занимает особое место в той галлерее простых людей, которая нарисована Гансом Фаллада. Ему не свойственны ни слабость, ни робость. В нем, как и в его жене, потенциально живут героические качества. Они проявляются в поведении обоих Квангелей в тюрьме, на суде, перед казнью.

С большой убедительностью раскрывается в романе внутренняя механика угнетения, с помощью которого держался гитлеровский режим. Дома, в которых сосед следит за соседом; заводы, где одна половина рабочих шпионит за другой; улицы и кварталы Берлина, где каждый дом и каждый житель находятся под неослабным полицейским наблюдением; миллионы людей, воспитанных в навыках унижающего, рабского повиновения, потерявших последние остатки совести под отупляющим действием страха, — такова в романе Фаллада мрачная и выразительная картина фашистской Германии, страны, где «весь воздух буквально провонял предательством»… Писатель обличает не только гитлеровских палачей разных рангов; он говорит горькую правду и о преступном равнодушии, преступной покорности тех многочисленных немецких обывателей — не только из обеспеченных слоев, но и из среды трудящихся, — которые, подчиняясь террористическому режиму, пассивно взирая на злодеяния гитлеровцев, несут свою долю вины за эти злодеяния. Роман помогает понять степень ответственности немецкого народа за преступления гитлеризма.

Трагическая гибель супругов Квангель заключает в себе глубокий обобщающий смысл. Они падают жертвой не только фашистского террора, но и преступного равнодушия их собственных соседей, знакомых, коллег — тех, кто несли в гестапо их открытки, тех, кто не поддержал их в тяжкой борьбе. Писатель отдает себе отчет, насколько глубоко проникла в гущу немецкого народа зараза фашизма и насколько трудно будет искоренить эту заразу. И вместе с тем на последних страницах романа появляется оптимистический проблеск.

В эпилоге, действие которого происходит после разгрома фашизма, выступают лица, эпизодически появлявшиеся и раньше. Это — простая немецкая женщина Эва Клуге и ее приемный сын Куно. Оба они перенесли много тяжелых испытаний. Развитие Эвы Клуге, которая порывает с недостойным мужем, очищается от фашистской скверны, вступает на новый жизненный путь, тщательно мотивировано художником на всем протяжении романа. Столь же убедительно дано и развитие Куно, который смывает с себя грязь фашистского «воспитания» и приучается к честному труду. Читатель видит в этих людях будущих граждан демократической Германии.

Последний роман Фаллада — как уже отчасти было показано выше, — несвободен от существенных недостатков.

С большой любовью обрисованы писателем интеллигенты буржуазно-гуманистического склада — советник Фром, музыкант Рейхардт. В сущности они не ведут активной борьбы против фашизма: они в лучшем случае оказываются способными на отдельные смелые слова, на отдельные акты солидарности: их вклад в дело антифашистского сопротивления очень незначителен. И потому неоправданно то умиление, с которым даны эти лица в романе, И уж вовсе нестерпимо слащав образ «доброго» тюремного священника. Фигура эта явно нетипична, и ей уделено несоразмерно много места.

Интерес романиста к опустившимся людям, преступным типам, сказывается и в его последнем романе. Авантюрно-криминальные мотивы занимают в нем большое место. Писатель посвящает много страниц гаденьким похождениям игрока на скачках Энно Клуге и подобных ему проходимцев. Рисуя своих персонажей «изнутри», усваивая их интонацию, говоря от их имени, писатель слишком охотно вводит читателя в гнусные тайны их исковерканной психики. Здесь сказывается та эстетизация уродливого, которой отмечено творчество Фаллада за последнее десятилетие.

Однако в прежних книгах Фаллада демонстрация вывихов и безобразий нередко превращалась в самоцель, вытекала из декадентски-пессимистического подхода к человеку. Здесь же эти мотивы в основном подчинены обличительной тенденции романа. Писатель подчеркивает, насколько именно гитлеровский режим благоприятствовал развитию преступных наклонностей в человеке. Пьяницы, громилы, сутенеры, опустившиеся люмпены — все они выступают в романе, как добровольные помощники гестапо, как опора фашистской диктатуры.

Когда Фаллада в своих прежних романах изображал порочных и жалких людишек — он, по существу, ничего не мог им противопоставить. Иначе обстоит дело в его последней книге. В ней действуют не только гитлеровские мерзавцы, не только их активные и пассивные пособники: мы видим и людей другого склада — трудящихся, которые пытаются бороться с фашизмом.

Роман Фаллада, повествующий о недавнем прошлом, имеет ближайшее отношение к современности. Те, кого обличает Фаллада в своей книге — фашистские палачи и их разношерстные пособники, — продолжают жить под новыми личинами, откармливаются для новых злодеяний на территории западных зон Германии. Идеологическое наследие гитлеризма тоже еще далеко не уничтожено и кое-где возрождается в новых формах.

Посмертная книга Ганса Фаллада помогает борьбе за искоренение остатков фашизма, за демократическую переделку жизни и сознания современных немцев.

Г. Мотылева

 

КАЖДЫЙ УМИРАЕТ В ОДИНОЧКУ

 


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 162 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Бальдур Перзике высказывается | Человек по имени Боргсхаузен | Трудель Бауман выдает тайну | Энно Клуге возвращается домой | Отто Квангель объявляет войну | Ночной грабеж | Дело принимает неожиданный оборот | Ночной разговор у Квангелей | Что случалось в среду утром | Все еще среда |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
модных образа на лето| Почта приносит печальное известие

mybiblioteka.su - 2015-2021 год. (0.018 сек.)